← Назад к обзору

ты и я

Осколки хрустального сердца

Запах стерильности и горьких трав пропитал покои Мел настолько сильно, что казалось, будто даже солнечные лучи, пробивающиеся сквозь тяжелые портьеры, пахнут полынью и магическим притиркой. В комнате царила мертвая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем напольных часов и тяжелым, прерывистым дыханием человека, который не спал последние семь суток.

Бен сидел в кресле у самого изголовья кровати. Его вид привел бы в ужас любого придворного: королевская рубашка, когда-то белоснежная, теперь была измята и расстегнута на груди, под глазами залегли глубокие тени, а на щеках виднелась жесткая щетина. Он выглядел старше на десять лет. Его пальцы, судорожно сжимавшие тонкую ладонь Мел, мелко дрожали.

За эту неделю Аурадон изменился навсегда. Бен сдержал свое слово: он привез лекарство с Острова, буквально вырвав его из рук Аида, и устроил в королевстве такую чистку, что старая аристократия теперь боялась даже шепотом произносить имя короля. Но всё это не имело значения, пока та, ради которой он готов был сжечь мир, оставалась неподвижной.

Мел была бледной, почти прозрачной. Черные вены проклятия исчезли, оставив после себя лишь болезненную белизну кожи. Она казалась хрупкой статуэткой, которую одно неосторожное движение могло превратить в пыль.

Вдруг её пальцы в его руке едва заметно дернулись.

Бен замер, перестав дышать. Он боялся, что это очередная судорога или просто игра его воспаленного воображения. Но движение повторилось. Веки Мел дрогнули, и она издала тихий, едва слышный стон.

– Мел? – Его голос прозвучал как надтреснутый колокол. – Мел, ты слышишь меня?

Она медленно, с видимым трудом открыла глаза. Сначала взгляд был мутным, расфокусированным, но постепенно в нем начал проступать знакомый изумрудный блеск. Она моргнула, пытаясь осознать, где находится, и её взгляд остановился на лице Бена.

– Бен... – её голос был похож на шелест сухой листвы, но для него это был самый прекрасный звук во вселенной.

– О боги, Мел... – Бен подался вперед, прижимая её руку к своим губам.

Он пытался что-то сказать, позвать лекарей или Иви, но горло перехватило спазмом. Вся та ярость, всё то ледяное напряжение, которое он копил в себе неделю, внезапно рухнуло, оставив после себя лишь голую, кровоточащую нежность.

– Пить... – прошептала она.

Бен мгновенно вскочил, едва не опрокинув столик с лекарствами. Он дрожащими руками налил воды в хрустальный стакан, бережно приподнял её голову, подкладывая подушку, и поднес край к её губам.

– Осторожно, маленькими глотками, – уговаривал он её, и его голос сорвался на высокой ноте.

Мел сделала несколько глотков и устало откинулась назад. Она посмотрела на его лицо, на его красные глаза и на то, как судорожно сжимаются его плечи.

– Ты... выглядишь ужасно, – она попыталась улыбнуться, но уголок губ лишь слабо дрогнул.

И тут это случилось. Бен, который неделю назад голыми руками едва не убил заговорщиков, который прорвал магический барьер и запугал половину королевства, вдруг закрыл лицо руками и всхлипнул. Сначала это был один короткий звук, но затем плечи его затряслись, и он разрыдался — навзрыд, по-детски, выплескивая весь тот ужас, который испытывал, глядя на её бездыханное тело.

Мел замерла, потрясенная. Она никогда не видела его таким. Даже когда они ссорились, даже когда он был в ярости, он оставался опорой, скалой. А сейчас эта скала крошилась у неё на глазах.

– Эй... Бен... ну ты чего? – Она с трудом подняла руку и коснулась его спутанных волос. – Я же здесь. Я вернулась.

– Я думал... я думал, что потерял тебя, – выдавил он сквозь слезы, перехватывая её руку и снова прижимая её к лицу. – Я сидел здесь и считал каждый твой вздох. Каждый раз, когда ты затихала на секунду, мне казалось, что моё сердце просто разорвется. Мел, никогда... слышишь, никогда больше не смей так делать.

– Я постараюсь, – она ласково погладила его по щеке, чувствуя влагу его слез на своей коже. – Прости, что напугала.

Бен немного успокоился, вытирая лицо рукавом, но не отстранился ни на сантиметр. Он смотрел на неё так, словно она была величайшим сокровищем, которое он боялся выпустить из рук.

– Теперь всё будет иначе, – его голос обрел пугающую твердость, несмотря на недавние слезы. – Я больше не оставлю тебя одну ни на минуту. Ты не выйдешь из этой комнаты, пока лекари не подтвердят, что ты здорова на сто процентов. А потом... потом я приставлю к тебе десяток лучших гвардейцев.

– Бен, это лишнее, – Мел нахмурилась, в ней начал просыпаться прежний бунтарский дух. – Я не хрустальная ваза. Я дочь Малефисенты, если ты забыл.

– Ты — моя жена и королева Аурадона, – отрезал он, и в его глазах снова вспыхнул тот золотистый огонь, который она видела перед тем, как потерять сознание. – И если я решу, что ты должна сидеть под замком ради твоей безопасности, ты будешь там сидеть. Я не переживу этого снова, Мел. Понимаешь? Не переживу.

В его голосе было столько подавленной боли и одержимости, что Мел решила не спорить. По крайней мере, сейчас. Она видела, что он находится на грани нервного срыва.

– Ладно, большой и страшный король, – тихо сказала она. – Я буду паинькой. Но только первую неделю.

Бен не улыбнулся. Он осторожно поправил одеяло, заботливо подтыкая его со всех сторон, словно она была младенцем.

– Тебе нужно поесть. Иви приготовила твой любимый суп, он на кухне, я сейчас прикажу принести.

– Бен, посиди со мной, – попросила она, видя, как он порывается вскочить. – Суп подождет. Расскажи лучше... что произошло, пока я... спала?

Бен на мгновение замялся. Он не хотел рассказывать ей о казнях, об изгнаниях и о том, как он лично выбивал признания из её врагов. Он хотел сохранить для неё тот светлый мир, который она пыталась построить. Но он знал Мел. Она почует ложь за милю.

– Мы навели порядок, – коротко ответил он, поглаживая её ладонь большим пальцем. – Заговорщики арестованы. Те, кто стоял за ними, больше не представляют угрозы. Аурадон теперь... безопасное место для тебя.

– Ты был на Острове? – спросила она, заметив на его запястье странную метку, похожую на след от магических цепей Аида.

– Был, – Бен отвел взгляд. – Твой отец... он передал лекарство. Не бесплатно, конечно, но это не важно. Главное, что ты здесь.

Мел внимательно посмотрела на него. Она видела, что он что-то скрывает, что цена этого лекарства и этой «безопасности» была высока. Но она также видела, как сильно он её любит. Эта любовь была граничащей с безумием, темной, собственнической, совсем не такой, какой её описывали в сказках о «добрых королях». И, честно говоря, именно такая любовь была ей нужна.

– Спасибо, Бен, – прошептала она.

Дверь в покои тихо скрипнула, и в комнату заглянула Иви. Увидев Мел с открытыми глазами, она ахнула, выронив поднос с какими-то склянками.

– Мел! О боги, ты очнулась!

Иви бросилась к кровати, но Бен мгновенно выставил руку, преграждая ей путь.

– Тише, Иви. Она еще очень слаба. Не подходи слишком близко, ей нужен воздух.

Мел закатила глаза.

– Бен, перестань. Это Иви, а не отряд убийц.

– Всё равно, – он не убрал руку, пока Иви не остановилась в двух шагах от кровати. – Никаких резких движений. И никаких слез, ей нельзя волноваться.

Иви посмотрела на Бена с сочувствием и легким опасением. Она знала, что за эту неделю он почти лишился рассудка от горя.

– Всё хорошо, Бен, я просто хотела проверить температуру, – мягко сказала она. – Мел, дорогая, ты как?

– Как будто по мне проехался лимузин короля, – честно ответила Мел. – Но жить буду.

– Конечно, будешь, – Иви улыбнулась сквозь слезы, которые всё-таки потекли по её щекам. – Бен здесь дневал и ночевал. Мы пытались его увести, но он рычал на каждого, кто подходил к двери. Даже на своих родителей.

– Они хотели отправить её в государственный госпиталь, – пробормотал Бен, и его лицо снова стало жестким. – Я сказал им, что если они попробуют её забрать, я объявлю военное положение. Никто не коснется её, кроме тех, кому я доверяю.

Мел вздохнула. Она поняла, что её ждет очень непростой период реабилитации. Бен превратился в гиперопекающего тирана, и ей придется приложить немало усилий, чтобы вернуть его в нормальное состояние. Хотя... было в этом что-то приятное. Знать, что ты для кого-то — центр вселенной.

– Иви, принеси, пожалуйста, тот суп, – попросила Мел. – Я действительно проголодалась.

Когда Иви ушла, в комнате снова воцарилась тишина. Бен потянулся к тумбочке, взял влажное полотенце и начал осторожно вытирать лицо Мел, словно она была из тончайшего фарфора.

– Я сама могу, Бен, – попыталась она протестовать.

– Нет, не можешь, – мягко, но непреклонно возразил он. – Лежи спокойно. Я хочу позаботиться о тебе.

Он делал это с такой сосредоточенностью, с такой нежностью, что у Мел защемило сердце. Она видела, как его руки всё еще подрагивают, как он постоянно прислушивается к её дыханию.

– Бен, посмотри на меня, – попросила она.

Он поднял взгляд.

– Я никуда не уйду. Слышишь? Проклятие снято. Я жива. Мы вместе. Хватит дрожать над каждым моим вдохом. Ты так с ума сойдешь.

– Я уже сошел, – просто ответил он. – В ту секунду, когда увидел тебя в крови на том балконе. Мир перестал существовать, Мел. Осталась только ты. И если мне нужно стать монстром, чтобы защитить тебя, я им стану.

Он наклонился и прижался своим лбом к её лбу.

– Ты — моя. Каждая твоя клеточка, каждый твой вздох. И я больше никогда не позволю боли коснуться тебя.

Мел закрыла глаза, наслаждаясь его близостью. Она знала, что впереди их ждут трудные времена. Аурадон был напуган переменами, враги затаились, а Бен стал опасным и непредсказуемым. Но в этот момент, в этой тихой, пропахшей травами комнате, существовали только они двое.

– Ты мой сумасшедший король, – прошептала она.

– А ты моя жизнь, – ответил он, целуя её в кончик носа.

Когда Иви вернулась с подносом, она застала их в той же позе. Бен кормил Мел с ложечки, тщательно проверяя температуру каждой порции, и ни на секунду не отпуская её вторую руку. Он выглядел как человек, который обрел потерянный рай и теперь готов убить любого, кто посмеет на него взглянуть.

Мел ела, морщилась от излишней заботы, но в её глазах светилось тихое счастье. Она знала, что Бен — бунтарь, такой же, как она. И если их путь к счастью лежал через разрушение старых правил и создание собственных, более жестких и честных, то она была готова пройти этот путь до конца.

– Бен, – позвала она, когда тарелка опустела.

– Да, любимая?

– Пообещай мне одну вещь.

– Всё, что угодно.

– Сегодня ночью... ты поспишь. Здесь, рядом со мной, на кровати. Но ты должен закрыть глаза и уснуть. Иначе я сама наложу на тебя сонное заклинание, клянусь своей матерью.

Бен слабо улыбнулся. Это была первая настоящая улыбка на его лице за неделю.

– Хорошо. Только если ты будешь держать меня за руку.

– Договорились.

Ночью, когда замок погрузился в сон, а стража у дверей покоев Мел стояла неподвижно, как каменные изваяния, Бен лежал рядом с ней. Он не спал. Он слушал её ровное дыхание, чувствовал тепло её тела и смотрел на бледный лунный свет, играющий на её фиолетовых волосах.

Он знал, что завтра ему снова придется быть жестким королем, принимать тяжелые решения и подавлять недовольство. Но сейчас он был просто человеком, который вернул свою душу.

– Моя, – прошептал он в темноту, переплетая свои пальцы с её пальцами.

Мел во сне придвинулась ближе, уткнувшись носом в его плечо. Она знала, что Бен не спит. Она знала, что он боится. Но она также знала, что вместе они — сила, которую не сломить ни ядом, ни магией, ни ненавистью.

Аурадон мог называть их бунтарями, тиранами или безумцами. Им было плевать. В этом жестоком королевском мире они нашли свою правду друг в друге. И эта правда была единственным, что имело значение.

Бен наконец закрыл глаза, чувствуя, как напряжение последних дней начинает медленно отступать. Мел была рядом. Она дышала. Она была жива. И это было всё, что ему нужно для того, чтобы завтра снова выйти на бой со всем миром.

Потому что она — его. И это не обсуждается.