ты принадлежишь мне.
Смертельный поцелуй Хайда
В комнате Уэнсдей Аддамс царил сумрак, который она считала наиболее комфортным состоянием материи. Она сидела перед виолончелью, но смычок замер в нескольких миллиметрах от струн. В голове, обычно работающей как безупречный механизм гильотины, происходил сбой.
Уэнсдей Аддамс не умела прощать. Это противоречило её воспитанию, её природе и её эстетическим принципам. Прощение было уделом слабых, тех, кто не мог вынести тяжести собственной мести. Но последние дни превратились в изощренную пытку. Каждый раз, когда она видела Ксавье, рисующего её в школьном дворе, она чувствовала лишь раздражающую сухость во рту. Но когда она закрывала глаза, она видела Тайлера. Не того милого баристу, а того зверя, который прижимал её к себе в этой самой комнате, дрожа от собственной любви и ненависти.
Она скучала. Это слово казалось ей ядовитым насекомым, ползающим по коже. Она скучала по его непредсказуемости, по запаху опасности, который исходил от него, по тому, как его присутствие заставляло её сердце биться в ритме, который она не могла контролировать. Её любовь к нему не умерла в том лесу. Она просто трансформировалась, превратившись в нечто темное, колючее и глубоко укоренившееся в её душе.
Сквозняк снова коснулся её плеч. Она не вздрогнула. Она ждала этого.
– Ты пришел за очередной порцией моего презрения? – спросила она, даже не оборачиваясь. Голос её был тише обычного.
Тайлер вышел из тени. Он выглядел измотанным. Под глазами залегли глубокие тени, губа была разбита — видимо, очередная стычка с лесными обитателями или патрулем. Но взгляд его оставался прежним: голодным и преданным.
– Я пришел, потому что не мог не прийти, – ответил он, останавливаясь у края её кровати. – Это как наркотик, Уэнсдей. Твой холод... он сжигает меня изнутри, но я не могу без этого огня.
Уэнсдей медленно отложила смычок и встала. Она подошла к нему вплотную, так, что их разделяло лишь несколько дюймов холодного воздуха. Она смотрела на него снизу вверх, изучая каждую царапину на его лице.
– Ты разрушил всё, Тайлер, – произнесла она, и её голос вдруг дрогнул, что было для неё равносильно катастрофе. – Ты предал моё доверие, ты убил людей, ты заставил меня чувствовать себя... обыкновенной. Обманутой девочкой.
– Я знаю, – прошептал он, опуская голову. – Я знаю, что я мразь. Я знаю, что заслужил смерть.
– Но самое ужасное не это, – она