← Назад к обзору

Ты только моя

Стеклянный блеск и стальная ярость

Прошло две недели с того дня, как Саша переступила порог «Титана» в синем платье, но в зале мало что изменилось. Всё тот же запах пота, всё те же глухие удары и выкрики тренера. Однако кое-что стало иным — невидимая нить, протянувшаяся между Сашей и Глебом, крепла с каждым днем, хоть оба они старательно делали вид, что ничего не происходит.

Глеб взял на себя роль негласного покровителя. Он больше не заставлял её драить полы до полуночи, заменяя тяжелый труд административной работой: Саша вела журналы посещений, следила за графиком боев и помогала с документами. Он часто подвозил её до дома, аргументируя это тем, что «в этом районе по вечерам бродят одни уроды».

Для Глеба Саша стала кем-то вроде младшей сестры, которую нужно защищать. По крайней мере, так он убеждал себя каждый вечер, глядя в зеркало. Ему всегда нравились другие девушки — дерзкие, опытные, знающие правила игры. Те, с кем не нужно было подбирать слова. Но когда Саша проходила мимо, поправляя свою вечную косу, внутри у него что-то болезненно сжималось. Он отрицал это чувство, злился на него, прятал за маской привычной грубости.

– Смирнова, ты опять в облаках витаешь? – Глеб подошел к стойке, где Саша заполняла бланки. – Я тебя три раза спросил, где ключи от шкафчика в раздевалке.

Саша вздрогнула, подняв на него свои огромные глаза.

– Ой, извини, Глеб. Задумалась. Вот они, на крючке.

– Думать вредно, голова болеть будет, – отрезал он, забирая ключи. Его пальцы на мгновение коснулись её ладони, и он тут же отдернул руку, словно обжегся.

В этот день в зале было особенно многолюдно. Пришли парни из соседнего клуба — Саня и Егор, крепкие ребята, которые считали себя местными звездами. Они ошивались у стойки администратора уже полчаса, явно не ради расписания тренировок.

– Слышь, Саш, а ты после работы свободна? – Саня, высокий блондин с наглой улыбкой, оперся локтями о стойку, почти вплотную приближаясь к лицу девушки. – У нас тут вечеринка намечается, может, заскочишь? Разбавишь нашу суровую компанию.

Саша неловко улыбнулась, отодвигаясь назад.

– Спасибо, но я не могу. У меня мама...

– Да ладно тебе, мама подождет пару часиков, – вставил Егор, подмигивая ей. – Такая красавица не должна киснуть в этом подвале. Дай номерок, я тебе адрес скину.

Саша замялась, чувствуя себя крайне неуютно. Она не привыкла к такому вниманию и не знала, как вежливо отказать напористым парням.

Глеб в это время отрабатывал серию ударов на ринге, но его внимание было приковано не к спарринг-партнеру, а к стойке. Он видел, как Саня наклонился к Саше, видел её растерянность. Внутри него вспыхнуло темное, обжигающее чувство. Это не было похоже на заботу брата. Это была чистая, первобытная ярость.

Он спрыгнул с ринга, не снимая перчаток, и направился к ним. Его походка стала тяжелой, плечи развернулись.

– Проблемы, пацаны? – его голос прозвучал как низкий рык.

Саня и Егор обернулись. Улыбки на их лицах стали чуть менее уверенными.

– Да не, Глеб, просто общаемся. У тебя тут администраторша — огонь, – хохотнул Саня.

– Общайтесь с мешками вон в том углу, – Глеб кивнул в сторону тренажеров. – А Смирнова делом занята. И номера свои при себе оставьте, ей они без надобности.

– Эй, полегче, – Егор примирительно поднял руки. – Мы же просто спросили. Че ты так завелся?

– Я сказал — свалили, – Глеб сделал шаг вперед, вторгаясь в их пространство. Его глаза опасно сузились.

Парни, решив не связываться с Суворовым, чья репутация в городе была известна, нехотя отошли. Саша выдохнула, чувствуя, как колотится сердце.

– Глеб, зачем ты так? – тихо спросила она, когда они остались одни. – Они просто пригласили...

– Ты совсем дура или прикидываешься? – он резко повернулся к ней, срывая липучки на перчатках. – Им от тебя только одно нужно. А ты стоишь, улыбаешься им.

– Я просто хотела быть вежливой, – Саша закусила губу. – Ты опять злишься.

– Я не злюсь! – рявкнул он так, что пара новичков у входа обернулись. – Просто нечего хвостом крутить перед каждым встречным. Работай давай.

Весь оставшийся вечер Глеб был чернее тучи. Он игнорировал Сашу, а когда всё же приходилось обращаться к ней, цедил слова сквозь зубы. Его бесило собственное поведение, бесило то, что он не мог контролировать этот приступ ревности. «Она мне как сестра», – повторял он себе, но перед глазами всё равно стояла ухмылка Сани, склонившегося к её лицу.

Когда пришло время закрывать зал, Глеб молча швырнул ключи охраннику и кивнул Саше на выход.

– Садись в машину.

Они ехали по вечернему городу в тяжелом молчании. Глеб сжимал руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Огни фонарей мелькали на его лице, подчеркивая резкие скулы и плотно сжатые губы. Саша сидела неподвижно, глядя в окно. Она не понимала, что сделала не так. Ей было обидно до слез, но она привыкла прятать чувства глубоко внутри.

– Сегодня че вокруг тебя Саня с Егором кружили? – наконец нарушил тишину Глеб. Его голос был пропитан ядом.

Саша вздрогнула от неожиданности.

– Я сама не поняла... Просто подошли поговорить.

– Мм, ну конечно, – он криво усмехнулся, прибавляя скорость. – Сами подошли, сами начали подкатывать. А ты, бедная овечка, и слова им сказать не могла.

– Глеб, почему ты так разговариваешь со мной? – Саша повернулась к нему, её голос дрожал. – Я ничего плохого не сделала. Я не хотела, чтобы они подходили.

Глеб резко затормозил на светофоре, от чего машина дернулась.

– Не разговаривай часто с ними, хорошо? – сказал он, стараясь контролировать голос, но в нем всё равно слышались властные нотки. – И вообще с такими, как они. Они тебе не пара.

Саша смотрела на него, пытаясь разгадать, что стоит за этой агрессией. Она была неопытна в отношениях, у неё никогда не было парня, но даже её наивное сердце подсказывало — это не похоже на братскую опеку. Брат не смотрит так, будто хочет присвоить тебя целиком. Брат не сжимает зубы от злости, когда кто-то другой просто заговаривает с тобой.

– Хорошо, – тихо ответила она. – Но... ты ревнуешь?

Вопрос повис в воздухе, тяжелый и неуместный. Глеб опешил. Он не ожидал от этой тихой девочки такой прямоты. На мгновение в его глазах мелькнуло замешательство, которое он тут же поспешил скрыть за новой порцией грубости.

– Чего?! – он нервно рассмеялся, хотя смех вышел натянутым. – Я? Нет, ты че, Смирнова, совсем перегрелась? Я просто за зал отвечаю и за тех, кто в нем работает. Мне лишние разборки не нужны. Ревнует он... Придумаешь тоже.

– Извини, – Саша опустила голову. – Я просто спросила.

– Глупости не спрашивай, – буркнул он, трогаясь с места.

Остаток пути они проехали в гробовой тишине. Когда машина остановилась у её подъезда, Саша не стала ждать, пока он что-то скажет. Она быстро отстегнула ремень безопасности.

– Спасибо, что подвез. Спокойной ночи.

– Смирнова... – он хотел что-то добавить, возможно, извиниться за резкость, но слова застряли в горле.

Саша вышла из машины и, не оборачиваясь, пошла к подъезду. Глеб смотрел ей вслед, пока её хрупкая фигурка не скрылась за тяжелой дверью. Он ударил ладонью по рулю, чувствуя, как внутри всё клокочет от бессилия.

– Идиот, – прошептал он сам себе.

Он не понимал, почему эта девчонка так перевернула его мир. Почему его так задело её предположение о ревности? Ведь это была правда. Он ревновал её к каждому взгляду, к каждому слову, к самому воздуху, которым она дышала без него. Но признать это — значило стать уязвимым. А Глеб Суворов привык быть непробиваемым.

Саша вошла в квартиру, стараясь не шуметь. Мама уже спала. Девушка прошла на кухню, налила себе стакан воды и села у окна. Её мысли были в беспорядке.

Глеб... Он был таким разным. То заботливый, дарящий подарки её маме, то грубый и холодный. Она чувствовала, что между ними происходит что-то странное. Он не был ей братом, и она больше не могла видеть в нем просто защитника. Но кем он был для неё? Тем, кто пугает и притягивает одновременно? Тем, чьего одобрения она ждала больше всего на свете?

Она вспомнила, как его глаза потемнели, когда он смотрел на Саню. В этом взгляде было что-то такое, от чего у неё до сих пор подкашивались ноги.

– Он просто сложный человек, – прошептала она в темноту. – Ему трудно доверять.

Но в глубине души она знала, что дело не только в доверии. Глеб Суворов вел свою собственную войну со своими чувствами, и она, Саша Смирнова, оказалась на линии фронта.

На следующее утро Саша проснулась с твердым намерением вести себя как обычно. Она не хотела, чтобы их странный разговор в машине повлиял на её работу. Мама чувствовала себя лучше, и это придавало Саше сил.

В зале Глеба не было до самого вечера. Саша занималась делами, стараясь не обращать внимания на пустующий ринг. Когда он, наконец, появился, он выглядел уставшим. На его лице был свежий синяк — видимо, заезжал в другой клуб на спарринги.

Он прошел мимо неё, лишь коротко кивнув. Саша почувствовала укол обиды, но промолчала.

Ближе к закрытию, когда в зале осталось всего пара человек, Глеб подошел к стойке.

– Смирнова, зайди в тренерскую. Нужно отчеты по инвентарю сверить.

Саша кивнула и пошла за ним. Тренерская была небольшой комнатой, заставленной кубками, плакатами и коробками. Глеб сел за стол, указывая ей на стул напротив.

Они работали молча около получаса. Тишина была напряженной, но уже не такой враждебной.

– Глеб, у тебя синяк... – тихо сказала Саша, не выдержав. – Сильно болит?

Он поднял на неё взгляд, и она увидела в нем не злость, а какую-то бесконечную усталость.

– Бывало и хуже, – он коснулся скулы. – Это работа такая, Саш.

Она невольно протянула руку, желая коснуться его лица, но вовремя остановилась. Глеб заметил это движение. Он перехватил её руку, удерживая за запястье. Его ладонь была горячей и мозолистой.

– Почему ты такая добрая? – спросил он внезапно. – Тебя жизнь бьет, я на тебя ору, а ты всё равно... жалеешь.

– Меня папа учил, что злость только разрушает, – Саша не пыталась освободить руку. – А ты не злой, Глеб. Ты просто очень одинокий.

Глеб замер. Эти слова попали в самую цель. Он отпустил её руку и отвернулся к окну.

– Иди домой, Смирнова. Поздно уже.

– Глеб...

– Иди, я сказал.

Саша вздохнула, собрала бумаги и вышла. Она понимала, что он снова закрывается, прячется в свою раковину. Но сегодня она увидела трещину в его броне. И эта трещина давала ей надежду.

Выйдя на улицу, она увидела Егора. Он стоял у своей машины, явно поджидая её.

– О, Сашуля, привет! – он расплылся в улыбке. – А я думал, ты уже ушла. Ну что, может, всё-таки прокатимся? Погода классная.

Саша почувствовала, как внутри всё сжалось. Она помнила предупреждение Глеба, но Егор был настроен решительно.

– Егор, я же сказала — нет. Мне домой пора.

– Да ладно тебе, не ломайся. Глеба твоего нет рядом, никто не наругает, – он подошел ближе, преграждая ей путь.

В этот момент дверь клуба с грохотом распахнулась. Глеб вылетел на крыльцо, и его вид не предвещал ничего хорошего.

– Ты че, с первого раза не понял? – он в два прыжка оказался рядом с Егором.

– Глеб, да мы просто... – начал было Егор, но Глеб не дал ему договорить.

Он схватил парня за грудки и прижал к машине.

– Слушай меня внимательно, – прошипел Глеб ему прямо в лицо. – Еще раз увижу тебя рядом с ней — пеняй на себя. Я тебе не просто синяк под глазом поставлю, я тебе карьеру закончу. Ты меня понял?

Егор побледнел, глядя в бешеные глаза Суворова.

– Понял, Глеб... Понял. Отпусти.

Глеб брезгливо оттолкнул его. Егор быстро сел в машину и уехал, не оглядываясь.

Саша стояла, прижав руки к груди. Она видела Глеба в ярости на ринге, но это... это было другое. Это была ярость собственника.

Глеб повернулся к ней. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась под черной футболкой.

– Я же сказал тебе — не разговаривать с ними! – выкрикнул он.

– Я и не разговаривала! Он сам подошел! – Саша тоже сорвалась на крик. – Почему ты решаешь за меня?

Глеб подошел к ней вплотную. Между ними остались считанные сантиметры.

– Потому что я не могу смотреть, как они на тебя пялятся! – рявкнул он, и в этом крике было столько боли и признания, что Саша замерла. – Потому что я места себе не нахожу, когда думаю, что кто-то другой может тебя коснуться!

Он замолчал, осознав, что только что сказал. Саша смотрела на него, широко раскрыв глаза. Время словно остановилось. Вечерний город затих, оставив их двоих в этом круге света под фонарем.

– Значит, ты всё-таки ревнуешь, – прошептала она.

Глеб закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Он чувствовал, как рушится его защита, как всё, что он так тщательно скрывал, выходит наружу.

– Да, ревную, – признал он наконец, открыв глаза. Его взгляд был полон неприкрытой страсти и горечи. – Ревную так, что готов этот город по кирпичу разнести. И я не знаю, что с этим делать, Смирнова. Ты вообще не в моем вкусе. Ты тихая, ты правильная... Ты всё то, что я всегда ненавидел.

– Но? – Саша сделала шаг к нему.

– Но я не могу без тебя дышать, – выдохнул он, сокращая последнее расстояние между ними.

Он не поцеловал её. Он просто прижался своим лбом к её, закрыв глаза. Саша чувствовала его жар, его силу, его отчаяние. Она подняла руки и робко положила их ему на плечи.

– Я тоже, – призналась она так тихо, что звук почти потерялся в шуме ветра. – Я тоже не вижу в тебе брата, Глеб. Мы разные, но... ты единственный, кто заставляет меня чувствовать себя живой.

Глеб обнял её — крепко, почти до боли, пряча лицо в её волосах. В этот момент он понял, что больше не будет прятаться. Пусть это будет сложно, пусть это будет неправильно в глазах окружающих, но он больше не отпустит эту «тихоню» ни на шаг.

– Поехали домой, – сказал он, отстраняясь и нежно проводя большим пальцем по её щеке. – Нам нужно о многом поговорить.

Саша кивнула, чувствуя, как внутри расцветает что-то прекрасное и пугающее одновременно. Она знала, что жизнь с Глебом Суворовым не будет сахаром. Будут вспышки гнева, будет ревность, будут трудности. Но теперь она знала главное — она не одна. И этот грубый боксер с израненной душой стал для неё самым дорогим человеком на свете.

Они сели в машину, и на этот раз тишина между ними была другой — наполненной смыслом и обещанием чего-то большего, чем просто отработка долга. Черный внедорожник плавно тронулся с места, унося их в ночь, где за каждым поворотом их ждало новое, неизведанное будущее.

А царапина на двери машины... она так и осталась там, напоминая о том, что самые важные встречи в жизни часто начинаются с маленьких и досадных ошибок. Но именно эти ошибки порой приводят нас к тем, кого мы искали всю жизнь.