УБийца волшебников и Стражница Воды
Ночная канцелярия и призрак коронации
Городской архив Хизерфилда пах так, как и положено пахнуть любому приличному хранилищу магловской бюрократии: сырым подвальным известняком, мышиным пометом, картонным клеем полувековой выдержки и тоннами пыльного, слежавшегося канцелярского горя.
Узкий луч карманного фонарика, зажатого в зубах Гарри, скользнул по рядам массивных дубовых шкафов с латунными ручками.
– Твоя следующая фраза, русалочка: «Поттер, если мы найдем здесь гнездо крыс, я заставлю тебя лично сожрать всю эту ветошь без соли и перца!»
Позади раздался шорох мокрых кед, сердитое сопение и приглушенный, полный яда шепот:
– Поттер, если мы найдем здесь гнездо крыс, я заставлю тебя... – Девушка осеклась, тихо зарычала сквозь зубы и в сердцах пнула носком кеда основание тяжелого стеллажа. – Да чтоб тебе в аду выдали патроны не того калибра! Ты хоть раз в жизни заткнешься?! Мы вообще-то грабим государственное учреждение!
– Не грабим, а проводим внеплановую ревизию в интересах национальной безопасности двух сопредельных измерений, – невозмутимо отозвался Гарри, даже не повернув головы.
Он сидел на корточках перед массивным сейфом сорок седьмого года выпуска, вмонтированным в глухую кирпичную стену архива. На парне была глухая черная водолазка, армейские штаны и тонкие замшевые перчатки без пальцев. Никакого школьного лоска: волосы растрепаны, под глазами залегли легкие тени охотника, а в ладони тускло блестели две тончайшие отмычки из закаленной инструментальной стали.
В тишине подвала послышался сухой, еле слышный щелчок.
– *Структурный анализ: проекция механизма,* – одними губами прошептал юноша.
Изумрудные глаза на долю секунды озарились холодным серебром. В мозгу Гарри, словно трехмерный чертеж, вспыхнула внутренняя начинка замка: семь цилиндрических дисков с фигурными прорезями, закаленная планка ригеля, пружина из фосфористой бронзы, слегка ослабшая от сырости в верхнем секторе.
Для мастера, способного с закрытыми глазами собрать мистический код на базе ударно-спускового механизма девятимиллиметровой «Беретты», этот антикварный сейф представлял собой не препятствие, а детскую головоломку из журнала для младших классов.
– Ирма, левый штифт закис от ржавчины. Дай каплю давления.
Стоявшая за его правым плечом девушка мгновенно подобралась.
Она была одета в темный спортивный костюм с накинутым капюшоном, из-под которого выбивались непослушные каштановые прядки. Ее глаза в полумраке подвала мерцали чистым лазурным огнем. Ирма вытянула указательный палец: крошечная, не больше булавочной головки, капля воды сорвалась с ее ногтя, просочилась сквозь замочную скважину прямо на внутренние шестеренки и мгновенно расширилась под действием микроскопического гидроудара, смывая окалину.
– Есть, – шепнула она. – Чисто.
– Работаем, – Гарри мягко довернул тонкую стальную пластину на тридцать градусов влево.
Тяжелая круглая ручка провернулась с густым, масляным щелчком. Массивная бронированная дверца полувекового хранилища плавно отошла в сторону, обдав взломщиков волной застоявшегося воздуха с легким ароматом нафталина.
– Профессионально, – признала Ирма, заглядывая через его плечо. В ее голосе, несмотря на всю напускную сварливость, сквозило неприкрытое восхищение. – Мой отец возился бы с ордером три недели. А ты справился за сорок секунд.
– Твой отец соблюдает процессуальный кодекс, русалочка, – хмыкнул Гарри, доставая из сейфа толстую картонную папку, перевязанную выцветшей тесьмой. – А у ликвидаторов кодекс один: не оставляй гильз и не попадайся на камеры наружного наблюдения. Так... Сектор «Б». Дело семьи Браун. Переселенцы из округа Малтнома, штат Орегон.
Он положил папку на плоскую крышку ящика из-под учетных книг и раскрыл ее.
Желтоватый свет фонарика очертил бланки с водяными знаками муниципалитета Хизерфилда: свидетельство о покупке дома на Оук-стрит, медицинские карты, налоговые выписки и главное — метрика о рождении Элион Браун.
Гарри медленно снял замшевую перчатку и опустил голую ладонь на шершавую бумагу.
– *Трассировка: сканирование материала.*
Воздух над документом едва заметно дрогнул. Линии чернил, казавшиеся обычными выцветшими записями десятилетней давности, внезапно отозвались слабым, призрачным свечением. Но это было не магловское свечение и даже не след стандартных чар сокрытия вроде тех, которыми пользовались волшебники из министерства магии.
Это был почерк Меридиана.
– Ну конечно, – процедил Гарри сквозь зубы, и его челюсти сжались. – Посмотри сюда, Ирма.
Девушка наклонилась ближе, почти касаясь своей щекой его виска. Ее нос забавно сморщился:
– Чернила... они пахнут не железом. Они пахнут... сухими листьями?
– Не просто листьями. Это сок лунного тростника, который растет только на берегах Великих Озер в центральной долине Меридиана. Маглы не смогли бы достать его даже под страхом смертной казни. А сама бумага... – Гарри подцепил ногтем край листа. – Структура волокон не древесная. Это прессованная чешуя болотного шелкопряда. Иллюзия высшего порядка. Для обычного регистратора это выглядит как стандартный гербовый бланк штата, но если снять морок...
Он прикрыл глаза, пропуская сквозь документ тончайший импульс разрушения фальшивых связей.
Иллюзия на мгновение истончилась, словно мыльная пленка на ветру.
На долю секунды буквы латинского алфавита смазались, уступив место клинописным рунам древнего наречия Эсканор. Гарри успел прочесть первые строки, прежде чем защита восстановилась: *«Хранители трона... обет на крови... дитя Света скрыто во мраке чужого мира до часа Затмения...»*
– Матерь божья... – выдохнула Ирма, вцепившись пальцами в его плечо. – Калеб был прав. Томас и Элеонора Браун — не ее родители. Они гвардейцы. Те самые слуги, которые выкрали ребенка из колыбели шестнадцать лет назад.
– Не просто гвардейцы, – поправил ее юноша, аккуратно закрывая папку и связывая тесьму точно таким же узлом, каким она была завязана до их прихода. – Они принесли нерушимую клятву. Их собственные личности частично стерты и переписаны ради безопасности девочки. Они искренне считают себя американскими обывателями среднего класса. А сама Элион...
Гарри спрятал дело обратно в сейф, захлопнул дверцу и провернул лимб замка, возвращая кодовую комбинацию в исходное положение:
– Сама Элион — это живая термоядерная бомба, таймер которой выставлен на Хэллоуин. День ее шестнадцатилетия. Седрик знает об этом. И он уже в городе, примеряет на себя роль доброго дядюшки-букиниста.
– И что мы скажем девочкам? – спросила Ирма, пока они бесшумно двигались вдоль рядов стеллажей к запасному выходу.
– Правду, – отрезал Гарри. – Но дозированно. Корнелия слишком эмоциональна, она пойдет на таран и всё испортит. Мы должны действовать как хирурги. Никаких резких движений, пока я не установлю маячки в лавке Седрика.
– Твоя следующая фраза, снайпер: «А теперь валим через вентиляционную шахту, пока сонный сторож не допил свой пончик!» – с кривой усмешкой шепнула Ирма, дернув его за рукав.
Гарри замер у решетки воздуховода, медленно повернул к ней голову и одарил девушку взглядом, полным глубочайшего трагизма:
– Ошиблась, русалочка. Моя следующая фраза звучала так: «Поттер, черт бы тебя побрал, почему эта решетка такая узкая, у меня же бедра шире, чем у твоих любимых винтовок!»
Ирма вспыхнула, замахнулась на него кулаком, но Гарри уже ловко подсадил ее за талию, отправляя в проем вентиляции со снайперской точностью и абсолютно невозмутимой физиономией.
***
Шеффилдская школа на следующее утро бурлила с утроенной силой.
В пустом классе физики на третьем этаже — закрытом на ремонт и пахнущем свежей краской — собрался весь чрезвычайный совет. За окнами барабанил мелкий осенний дождь, стекая по стеклам кривыми ручейками.
Корнелия стояла у доски, скрестив руки на груди, и ее лицо напоминало фарфоровую маску снежной королевы, готовящейся к показательной казни:
– Нет. Этого просто не может быть. Гарри, ты бредишь.
– Корни, он взломал архив муниципалитета, – устало произнесла Вилл, сидевшая на парте и сжимавшая в руке Сердце Кондракара, которое сегодня пульсировало нервным, багровым светом. – Мы видели слепки ауры документов. Печати не оставляют сомнений.
– Я знаю Элион с детского сада! – вскинулась блондинка, и ее голос предательски дрогнул. – Мы вместе катались на коньках! Мы разбивали коленки на набережной! Ее мама пекла черничный пирог на мой десятый день рождения! Какая к черту принцесса другого мира?! Какое, к лешему, королевство Меридиан?!
– Фальшивое, Корнелия, – негромко, но с пугающей четкостью произнес Гарри.
Он сидел на подоконнике, откинувшись на оконную раму в своем темно-синем школьном блейзере. В руках юноши мерно вращалась стальная линейка, отбивая четкий, механический ритм: тук-тук-тук.
– Все воспоминания твоей подруги до трехлетнего возраста искусственно сгенерированы ритуалом сокрытия. Ее родители — преданные солдаты, пожертвовавшие собственной памятью, чтобы спасти дитя от топора Фобоса. А теперь тиран послал за ней своего лучшего пса. Седрик здесь. Он открыл лавку на соседней улице и ждет, пока наивная девочка сама придет к нему за сказкой.
– Мы не позволим ему забрать ее! – воскликнула Тарани, лихорадочно поправляя очки. – Мы должны взять ее под круглосуточную охрану! Выставить посты у ее дома, заблокировать периметр...
– Чтобы Седрик понял, что его раскрыли, и перешел к силовому захвату посреди жилого квартала? – Гарри резко остановил линейку о ладонь. – Блестящий план, Тарани. Просто гениальный. Пять школьниц с крылышками против элитного полководца и сотни болотных тварей прямо на детской площадке. Жертв среди гражданского населения будет не меньше двух десятков, включая родителей самой Элион.
Стражницы притихли. Тяжелая, прагматичная логика ликвидатора снова окатила их ледяным душем.
– И что ты предлагаешь? – тихо спросила Хай Лин, кутаясь в свой длинный зеленый шарф.
– Держать дистанцию, – Гарри спрыгнул с подоконника, поправив галстук. – Вести себя как обычно. Ни словом, ни жестом не показывать Элион, что вы что-то знаете. Я беру книжную лавку на себя. Сегодня после уроков я нанесу визит вежливости нашему змееподобному эрудиту и оставлю там пару неприятных подарков. Ваша задача — быть рядом с ней в школе. Не давать ей повода замкнуться в себе.
– Легко сказать «быть рядом», – проворчала Ирма, бросив на Гарри выразительный, колючий взгляд. – Ты бы лучше подумал, как самому от нее отвязаться, снайпер.
Гарри нахмурился:
– В каком смысле?
– В прямом, – фыркнула Корнелия, слегка оттаяв от шока и окинув британца ядовитым взглядом. – Наша будущая королева весь вчерашний вечер строчила мне сообщения. Спрашивала, где ты живешь, почему носишь такой идеальный костюм, чем занимаешься по вечерам и правда ли, что все британцы такие циничные и загадочные. Поздравляю, Поттер. Ты произвел неизгладимое впечатление на законную наследницу престола Меридиана.
Гарри замер. По его спине внезапно пробежал неприятный, липкий холодок — чувство опасности куда более изощренное, чем направленная в лоб палочка Волан-де-Морта.
– Твоя следующая фраза, Корнелия: «Она втрескалась в тебя по уши, так что готовься к допросу с пристрастием!» – процедил он, прищурившись.
– Не угадал, герой, – язвительно усмехнулась блондинка. – Моя следующая фраза: она ждет тебя прямо за этой дверью с коробкой домашнего печенья и альбомом для рисования. Беги, ликвидатор. Тактическое отступление ждет!
Гарри медленно повернул голову к застекленной двери класса.
Сквозь матовое стекло отчетливо просматривался знакомый хрупкий силуэт со светлыми косичками и большим холщовым рюкзаком за плечами.
– Проклятье, – выдохнул Гарри.
***
Следующие четыре часа превратились для Гарри Поттера в филиал персонального чистилища.
Элион Браун не просто проявила интерес. Она взяла его в плотную, методичную и абсолютно неотразимую осаду.
На уроке всемирной истории она с обезоруживающей улыбкой плюхнулась на свободный стул слева от него, напрочь проигнорировав традиционное место рядом с Корнелией. На физике — пересела за его лабораторный стол, восторженно наблюдая, как Гарри за три минуты рассчитал сопротивление сложной цепи постоянного тока, даже не взглянув в методичку.
– Гарри, а как ты это делаешь? – щебетала девушка, подперев аккуратный подбородок ладошкой и не сводя с него сияющих карих глаз. – Мистер Никсон три дня объяснял формулу параллельного соединения, а ты просто посмотрел на провода и выдал ответ! Ты гений?
– Я не гений, мисс Браун, – сдержанно отозвался Гарри, методично скручивая медные клеммы прибора. – Я просто умею считать закон Ома. Ошибка в расчетах при сборке самодельного детонатора обычно приводит к тому, что у сапера остается слишком мало пальцев для игры на фортепиано.
Элион звонко, переливчато рассмеялась, захлопав в ладоши:
– Ты опять шутишь! Ты такой забавный, честное слово! «Самодельный детонатор»! Корни говорила, что у тебя чисто британский черный юмор, но я не думала, что настолько!
Гарри подавил тяжелый вздох. Он не шутил. Он никогда в жизни не шутил о сопротивлении проводников. Но эта девчонка с наивной непосредственностью подростка воспринимала любой его профессиональный навык ликвидатора как элемент эксцентричного шарма.
– Смотри, что я нарисовала! – Элион пододвинула к нему раскрытый альбом.
На плотном листе ватмана был изображен старинный европейский замок, парящий над бездонной пропастью. Башни из белого камня взмывали в бирюзовое небо, а на самом высоком балконе стояла тонкая девичья фигура в длинном платье, держащая в руках сияющий солнечный кристалл.
Но в правом нижнем углу листа...
Там, прислонившись к каменному зубцу крепостной стены, стоял парень в темно-синем форменном блейзере Шеффилдской школы. В его зубах дымилась незажженная спичка, а под полой блейзера отчетливо угадывалась оперативная кобура с тяжелой рукоятью «Беретты».
– Это ты, – с гордостью шепнула Элион, чуть покраснев. – Ты похож на стража из старинных рыцарских романов. Только современного. Немного грустного, очень опасного, но... надежного. Знаешь, мне иногда снится это место. Этот замок... эти белые башни. Словно я когда-то там жила. Глупо, правда?
Пальцы Гарри на мгновение замерли над медным проводом.
Он посмотрел на рисунок. Это был не плод фантазии земной школьницы.
Это был Замок Света в Меридиане. Тот самый тронный комплекс, который Фобос пятнадцать лет назад осквернил темной магией, превратив в цитадель из черного базальта. Память крови пробивалась сквозь ритуальные печати сокрытия. Девочка рисовала свой настоящий дом, даже не подозревая об этом.
– Не глупо, – негромко, непривычно мягко произнес Гарри. – Архитектура весьма... продуманная. Хорошие сектора обстрела для лучников. Грамотно вынесенные вперед барбаканы.
– Опять ты со своей войной! – притворно надула губки Элион, но ее глаза сияли неподдельным восторгом. – Слушай, Гарри... А ты свободен сегодня после уроков? Мама испекла потрясающие лимонные тарталетки, а папа починил старый проигрыватель. Мы могли бы попить чаю, послушать джаз... Я покажу тебе свои картины!
Гарри почувствовал, как по его позвоночнику пробегает холодная волна чистого ужаса.
С соседнего ряда, из-за лабораторной установки с призмами, на него уставились два синих океана ярости.
Ирма Лэр не говорила ни слова. Она просто держала в руках стеклянную колбу с дистиллированной водой, и вода внутри этой несчастной колбы уже начинала угрожающе подрагивать, покрываясь мелкими пузырьками от закипающей стихийной ревности. Взгляд Стражницы Воды обещал Гарри долгую, мучительную смерть через утопление в суповой кастрюле «Серебряного Дракона».
– Прошу прощения, мисс Браун, – Гарри дипломатично откашлялся, аккуратно отодвигая альбом. – Но сегодня после уроков я занят. У меня... инвентаризация на складе приправ. Бабушка Ян не прощает задержек с поставками черного перца.
– Оу... – личико Элион вытянулось, в карих глазах промелькнула такая искренняя, детская печаль, что у Гарри на секунду дрогнуло сердце. – Жаль. Ну... тогда, может быть, завтра? Я могу прийти в ресторан! Помогу тебе перебирать этот твой перец!
– Не стоит, – поспешно выпалил юноша. – Черный перец коварен. От него чихают даже закаленные мастера ушу.
– Ты такой загадочный, Гарри Поттер, – протянула Элион, лукаво прищурившись и склонив голову набок. – Но я всё равно узнаю, какую тайну ты прячешь за этим твоим идеальным галстуком. Художники всегда видят суть вещей!
Она весело подмигнула ему и принялась собирать свои карандаши, когда раздался звонок на перемену.
Гарри остался сидеть за столом, медленно выдыхая сквозь зубы.
И именно в этот момент его мозг, перегруженный тактическими расчетами и параноидальным мышлением Джозефа Джостара, дал грандиозный, катастрофический сбой.
*«Стоп. Притормози, Поттер. Включи аналитику. Что будет, если всё пойдет по худшему сценарию?»*
Гарри прикрыл глаза, и перед его мысленным взором развернулась картина.
***
Меридиан. Тронный зал из ослепительного белого хрусталя.
Прошло пять лет.
На циклопическом золотом троне, заваленном пушистыми подушками с изображениями земных котят, восседает Ее Величество Элион Первая, Абсолютная Владычица Меридиана, Повелительница Света и Разрушительница Миров.
На ее голове красуется массивная корона из платины, украшенная разноцветными рисовальными мелками и акварельными кистями. В руках королевы вместо скипетра — огромный блокнот из титановых пластин.
У подножия помоста, вытянувшись во фрунт, стоит он.
Гарри Поттер.
На нем надет парадный королевский камзол из черного бархата, перепоясанный шелковой лентой с надписью: *«Главный фаворит и пожизненный поставщик лапши»*. На поясе вместо привычных «Беретт» висят две золоченые перечницы повышенной емкости, а на шее завязан гигантский, пышный кружевной жабо, от которого чешется подбородок.
– Сэр Гарри! – разносится по залу капризный, звонкий девичий голос королевы. – Нам скучно! Лорд Седрик снова неправильно перевел сонеты Петрарки, поэтому Мы превратили его в надувного жирафа и отправили пастись в королевский розарий!
– Ваше Величество, – Гарри в этом кошмарном видении бьет кулаком в грудь, скрипя зубами. – Я профессиональный ликвидатор! Я убил сотни темных магов! Мой долг — стоять на страже внешних границ и минировать подступы к измерению!
– Глупости! – машет ручкой венценосная девочка. – Никаких мин! Война — это так неэстетично! Лучше расскажите Нам еще раз про ту смешную штуку... как ее... баллистическую траекторию сосиски в школьной столовой! А потом марш на кухню: Нам требуется порция утки по-пекински с двойным карамельным соусом! И не вздумайте спорить, иначе Мы повелеваем заставить вас носить розовый блейзер до конца ваших дней!
А в тени тронной колонны стоит Ирма в латах верховного адмирала королевского флота, скрестив руки на груди и злорадно ухмыляясь:
– Слышал приказ, снайпер? Плиту на форсаж, фартук на пояс — и вперед. А вздумаешь сбежать — я лично пущу за тобой торпеду из святой воды!
***
– НЕТ! ТОЛЬКО НЕ РОЗОВЫЙ БЛЕЙЗЕР! – выкрикнул Гарри вслух, резко распахнув глаза и врезавшись коленом в лабораторный стол.
Колбы на подставке жалобно звякнули.
Класс физики уже опустел. У выхода стояла одна лишь Ирма, прислонившись спиной к косяку и скрестив руки на груди. На ее губах играла опасная, леденящая полуулыбка, способная заморозить воду в радиусе километра.
– Какой еще блейзер, Поттер? – вкрадчиво поинтересовалась она, плавно направляясь к нему. Ее шаги по пустому классу звучали как приговор полевого трибунала. – И почему ты во сне выкрикиваешь приказы Ее Королевскому Высочеству?
Гарри судорожно сглотнул, торопливо собирая свои тетради в рюкзак:
– Твоя следующая фраза, русалочка: «Поттер, если ты сейчас же не объяснишь, почему будущая королева строит тебе глазки, я заставлю тебя выпить весь реактив из этой мензурки!»
Ирма остановилась в шаге от него, набрала в грудь воздуха, готовая именно это и выпалить, но вовремя прикусила губу. Ее щеки залил пунцовый румянец ярости:
– Поттер... Да чтоб тебя черти драли во всех девяти кругах ада! Ты надо мной издеваешься?!
– Ни в коем случае, – Гарри вскочил из-за стола, закинул рюкзак на плечо и с неподдельной тревогой заглянул ей в лицо. – Ирма, слушай меня очень внимательно. Мы должны спасти эту девочку от Фобоса. Мы обязаны выбить зубы Седрику. Но если после этого она решит остаться на троне и вспомнит про мои кулинарные таланты... Я угоню космический челнок и улечу на Марс. Я серьезно. Я не создан для придворного этикета! Я стрелок, а не придворный шут с набором кастрюль!
Ирма на мгновение опешила.
Она вгляделась в его изумрудные глаза — те самые глаза, которые не дрогнули перед лицом Волан-де-Морта и Дамблдора, — и увидела в них абсолютно искренний, первобытный, панический ужас взрослого бойца перед перспективой стать игрушкой капризной девочки-божества.
Ревность Стражницы Воды мгновенно лопнула, словно мыльный пузырь, уступив место неудержимому, искреннему веселью.
Ирма прыснула, закрыв лицо ладонями, а затем согнулась пополам, заливаясь звонким, переливчатым хохотом:
– О боже... Поттер... Великий и ужасный Оружейник... Гроза Пожирателей смерти... испугался шестнадцатилетней художницы с лимонными тарталетками!
– Это не просто художница, это стихийный катаклизм в юбке! – возмутился Гарри, хотя напряжение в его плечах наконец начало спадать. – Ты видела ее ауру? Она может превратить этот город в акварельный рисунок одним чихом! А если она решит, что я должен позировать ей для парадного портрета в полный рост без оружия?!
– А что? – Ирма выпрямилась, утирая выступившие от смеха слезинки и с лукавым прищуром окинув его фигуру. – Я бы посмотрела на этот портрет. Корнелия повесила бы его в школьной галерее. «Британский наемник в плену у искусства».
– Очень смешно, русалочка, – Гарри шагнул к ней вплотную, перехватив ее за талию и притянув к себе.
Его пальцы уверенно легли на пояс ее джинсов, а насмешливая маска Джозефа Джостара снова вернулась на лицо:
– Но спешу тебя разочаровать: мой эксклюзивный контракт на охрану и романтические свидания уже подписан с одной невыносимой, ревнивой девицей, которая повелевает канализационными стоками и носит дурацкие синие толстовки.
– Толстовка не дурацкая, она винтажная, – прошептала Ирма, поднимая лицо к его губам. Ее руки обвились вокруг его шеи. – И я не ревнивая. Я просто... защищаю свои законные стратегические ресурсы.
– Баллистический расчет показал стопроцентную совместимость ресурсов, – ухмыльнулся Гарри и накрыл ее губы своими.
Поцелуй в пустом школьном классе вышел глубоким, тягучим и пряным, смывая липкий морок кошмаров и оставляя лишь уверенность: пока они держатся друг за друга, никакие королевы, темные князья или древние пророчества не смогут сломать их хрупкий, завоеванный кровью покой.
Когда они разомкнулись, Ирма слегка запыхалась, ее глаза сияли сапфировым светом:
– Ну что, герой? Пора навестить книготорговца?
– Пора, – лицо Гарри снова стало холодным, собранным и опасным. Он отпустил девушку, проверив посадку подмышечных кобур под форменным блейзером. – Пора напомнить лорду Седрику, что в этом городе книги читают только с разрешения местных властей.
***
Сумерки опускались на Хизерфилд густым, чернильным покрывалом.
Старый книжный магазин Рика Хоффмана в переулке за городской библиотекой выглядел островком старомодного уюта: витражные окна с мелкой расстекловкой, мягкий желтый свет керосиновых ламп и медный колокольчик над дубовой дверью.
Дверь приоткрылась, и колокольчик издал мелодичный, чистый звон.
За массивным прилавком из темного ореха стоял высокий, элегантный мужчина с длинными золотистыми волосами, завязанными в безупречный хвост. На нем был бархатный жилет поверх тонкой батистовой рубашки и очки в тонкой золотой оправе, за стеклами которых прятались холодные, немигающие желтые глаза с вертикальными зрачками.
– Добро пожаловать, молодой человек, – бархатным, гипнотическим голосом произнес Седрик, откладывая старинный фолиант в кожаном переплете. – Ищете редкое издание? Или, быть может, вас интересует поэзия эпохи Возрождения?
На пороге лавки стоял Гарри Поттер.
В школьном блейзере, с рюкзаком на одном плече и стаканом остывающего жасминового чая в руке, он выглядел абсолютно безобидным старшеклассником, случайно заглянувшим погреться перед возвращением домой.
– Добрый вечер, мистер Хоффман, – с легким британским акцентом произнес юноша, подходя к прилавку и скользя взглядом по бесконечным полкам с книгами. – Мне порекомендовали вашу лавку. Говорят, вы большой знаток... древней геральдики. И редких генеалогических древ.
Пальцы генерала армии Меридиана едва заметно напряглись на полированном дереве. Змеиное чутье монстра, спавшее под человеческой личиной, внезапно забило тревогу. Запах...
От этого вежливого британского мальчика пахло не школьными тетрадями.
От него пахло оружейной смазкой, вымороженным озоном и тем самым абсолютным нулем, который неделю назад превратил выводок болотных ползунов Седрика в хрупкий хрусталь в коллекторе.
Седрик медленно поднял глаза, и его улыбка стала тонкой, как лезвие стилета:
– Геральдика — моя страсть, юноша. Иногда старые рода хранят тайны, которые лучше не тревожить смертным.
– Полностью с вами согласен, сэр, – Гарри остановился в двух шагах от прилавка, опершись на трость зонта, который держал в левой руке.
Нижний конец зонта — тяжелый латунный наконечник с тончайшей руной детонации — абсолютно бесшумно скользнул под плинтус прямо у ног оборотня, оставив там крошечную, невидимую глазу серебряную капсулу с прессованным термитом.