← Назад к обзору

УБийца волшебников и Стражница Воды

Анатомия чужой короны

Шеффилдская средняя школа жила по законам муравейника, в который кто-то по ошибке плеснул порцию крепкого британского чая с пороховым осадком.

В кабинете литературы царила полудрема. За окнами лениво шумел осенний Хизерфилд, гоняя по асфальту первые желтые листья, а у меловой доски мистер Коллинз — благообразный мужчина с мягкой бородой и взглядом неисправимого романтика — самозабвенно вещал о трагедии шекспировского «Макбета».

– Обратите внимание, юноши и девушки, на моральное падение тирана, – вдохновенно декламировал учитель, постукивая мелом по ладони. – Макбет предает своего короля, предает воинскую честь ради короны, сотканной из крови и пророчеств! Но что на самом деле сгубило его душу? Страх? Или, быть может, неумолимый рок судьбы? Кто готов высказать свое суждение?

В классе повисла традиционная гробовая тишина, прерываемая лишь шуршанием фантиков на задней парте.

– Мистер Поттер, – мистер Коллинз с теплой улыбкой перевел взгляд на новичка, сидевшего у окна. – Вы к нам только присоединились, но, насколько мне известно, прибыли прямиком из туманного Альбиона. Что вы думаете о трагедии лорда Макбета?

Ирма, сидевшая рядом с Гарри за одной партой, тихонько хмыкнула в кулак и выразительно толкнула его коленом под столом: «Давай, умник, покажи класс».

Гарри медленно поднялся.

Темно-синий школьный блейзер сидел на нем так, словно его шили портные с Сэвил-Роу для парадного смотра лейб-гвардии. Ни единой помятости, идеальная посадка по широким плечам, галстук повязан с математической строгостью. Единственное, что выбивалось из образа примерного ученика, — это поза: центр тяжести едва заметно смещен, руки свободны, а изумрудные глаза сканировали класс с той ленивой, снисходительной уверенностью, от которой у сидевшего через проход громилы Ванклифа до сих пор нервно дергался травмированный локоть.

– Трагедия Макбета, сэр? – Гарри чуть склонил голову, и на его губах заиграла опасная, насмешливая ухмылка Джозефа Джостара. – Трагедия этого субъекта заключалась не в морали, а в вопиющей тактической безграмотности и слепой вере в сомнительные агентурные данные.

Мистер Коллинз моргнул, мел в его руке замер:

– В... чем, простите?

– В отсутствии элементарного планирования, – невозмутимо пояснил Гарри, заложив одну руку за спину. – Начнем с того, что опираться в государственном перевороте на показания трех болотных ведьм без верификации источников — это стратегическое самоубийство. Любой начинающий аналитик понял бы, что фраза «лес пойдет на замок» — это классическая маскировка штурмовой колонны противника ветками и кустарником. Макбет обязан был выставить полосу предполья, расчистить сектор обстрела на пятьсот ярдов вокруг Дунсинана и заминировать лесные тропы термитно-смоляными фугасами.

По классу прокатился тихий, ошарашенный шепоток. Корнелия за первой партой закатила глаза и спрятала лицо в ладонях, Тарани судорожно записала что-то в тетрадь, а Ирма отчаянно кусала губы, готовая сорваться в гомерический хохот.

– Что касается ликвидации короля Дункана, – продолжал Гарри, методично раскладывая драму классика на сухие боевые составляющие, – использовать холодное оружие в гостевой спальне собственного замка — верх дилетантизма. Кровь на коврах, шум, неизбежные свидетели... Капля вытяжки из корня аконита в вечерний кубок решила бы вопрос бескровно, списав летальный исход на сердечную недостаточность венценосного старца. Вывод: Макбет был посредственным офицером с нулевым тактическим мышлением и манипулятивной супругой, которой следовало запретить доступ к оперативному штабу еще на этапе планирования.

В кабинете повисла звенящая, хрустальная пауза.

Мистер Коллинз стоял с приоткрытым ртом, глядя на британского новичка так, словно тот только что предложил переписать всю английскую классическую литературу в виде устава караульной службы.

– Э-э... Весьма... нестандартная трактовка гуманистического посыла Шекспира, мистер Поттер, – наконец выдавил преподаватель, нервно поправляя очки. – Хотя... признаю, логика в ваших рассуждениях пугающе безупречна. Садитесь. Четыре с плюсом. Плюс — за оригинальность мышления, минус — за полное отсутствие сострадания к литературным персонажам.

– Сострадание не спасает от штурмовых колонн, сэр, – с абсолютным достоинством парировал Гарри и плавно опустился на деревянный стул.

Едва он сел, как с соседнего ряда послышался негромкий, чистый девичий смешок.

Гарри скосил глаза. На втором ряду, прямо за спиной Корнелии, сидела невысокая светловолосая девушка с короткой стрижкой и двумя тонкими косичками у висков. На ней была такая же форменная жилетка, но воротник белой рубашки был расстегнут чуть свободнее, а на лацкане красовался крошечный круглый значок с изображением акварельной палитры.

Перед ней лежал открытый альбом для рисования, где поверх наброска средневекового замка быстрым, уверенным штрихом простого карандаша уже был дорисован человечек в форме с огромной дымящейся пушкой на башне, до боли напоминавший самого Гарри.

Девушка поймала его взгляд, забавно сморщила аккуратный носик и прикрыла ладошкой рот, изо всех сил стараясь не рассмеяться в голос.

– Твоя следующая фраза, русалочка: «Поттер, ты опять устроил цирк, учитель литературы до конца года будет бояться поворачиваться к тебе спиной!» – одними губами, почти без звука шепнул Гарри, повернувшись к Ирме.

Ирма набрала в легкие воздуха, собираясь зашипеть ему в ухо, но тут же осеклась, стукнула кулачком по столу и сердито прикусила язык:

– Да чтоб тебя... Когда-нибудь я зашью твой рот рыболовной леской, Джозеф недоделанный!

– Леска режется за секунду любым подручным лезвием, – подмигнул ей юноша.

Звонок, возвестивший об окончании урока, прозвучал подобно спасительному выстрелу стартового пистолета. Класс мгновенно пришел в движение: захлопали крышки парт, зашуршали рюкзаки, толпа старшеклассников устремилась в широкий коридор навстречу долгожданному обеденному перерыву.

***

Школьный холл на втором этаже был залит мягким солнечным светом. У высоких окон, где на широких мраморных подоконниках стояли кадки с декоративным папоротником, собралась привычная компания.

– Гарри, ты невозможен! – с напускной строгостью отчитывала его Корнелия, поправляя идеально уложенные золотистые локоны. – Мистер Коллинз — святой человек, он ведет литературный кружок и пишет стихи о перелетных птицах! А ты выкатил ему план штурма крепости с применением ядов и взрывчатки!

– Я просто назвал вещи своими именами, принцесса, – небрежно отозвался Гарри, прислонившись спиной к простенку между окнами.

Его пальцы с привычной ловкостью фокусника крутили между костяшек тяжелую стальную зажигалку «Зиппо» — привычка, оставшаяся со времен лондонских трущоб, помогавшая держать мелкую моторику в тонусе.

– Если автор заявляет, что замок пал, потому что деревья научились ходить, зритель имеет право потребовать объяснений по инженерной части. Иначе это не драма, а бред сумасшедшего лесничего.

– А мне понравилось! – раздался мягкий, мелодичный голос.

Светловолосая девушка из класса литературы подошла к подоконнику, сжимая в руках свой альбом для зарисовок. За ее спиной висел легкий холщовый рюкзак, усыпанный значками художественных галерей. Ее карие глаза искрились искренним, живым любопытством, в котором не было ни капли той настороженности, с которой на Гарри косилась половина школы.

– Корни все утро говорила, что в Шеффилд перевелся таинственный британский принц, – с открытой улыбкой произнесла она, глядя прямо в изумрудные глаза юноши. – А ты оказался артиллеристом с манией преследования!

– Элион! – возмущенно вспыхнула Корнелия. – Я не говорила «принц»! Я сказала: парень с хорошими манерами и приличным гардеробом! Не искажай факты!

– Ты сказала: «Он ходит так, будто весь город должен ему миллион фунтов, и у него потрясающий темно-синий блейзер», – со смешком уточнила блондинка и протянула Гарри тонкую, изящную ладонь. – Я Элион. Элион Браун. Лучшая подруга этой ворчливой леди и по совместительству главный школьный иллюстратор безнадежных шекспировских трагедий.

– Гарри, – он мягко перехватил ее ладонь, собираясь запечатлеть дежурное светское рукопожатие. – Вольный слушатель курсов выживания и штатный повар ресторана «Серебряный Дракон».

Их пальцы соприкоснулись.

В ту же секунду мир для Гарри Поттера перестал быть школьным коридором.

Внутренний щелчок сработал мгновенно, рефлекторно, за пределами сознательного контроля. В глубине его естества взревела магия, дремавшая под кожей: *«Структурный анализ: включение!»*

Гарри не хотел этого. Это было профессиональной деформацией — рефлексом ликвидатора и мастера маго-инженерии, заложенным годами работы с мистическими кодами и артефактами. Стоило его коже коснуться живого объекта, как пранические каналы на автомате считывали сопротивление материалов, плотность тканей и циркуляцию внутренней энергии.

Но то, что он нащупал под хрупкой кожей шестнадцатилетней школьницы, заставило его сердце пропустить тяжелый, глухой удар.

Это была не человеческая анатомия.

Внешне ладонь Элион казалась мягкой, теплой, девичьей, с легкими мозолями от рисовального угля на указательном пальце. Но под этим тонким биологическим покровом...

В сознании Гарри вспыхнула проекция.

Магические меридианы человека напоминали тонкие медные провода, по которым течет упорядоченный ток. У магов вроде Дамблдора или Снейпа эти каналы были широкими, закаленными реками чистой воли. У Стражниц Кондракара стихии пульсировали чистыми, концентрированными кристаллами, завязанными на Сердце Кондракара.

У Элион Браун не было каналов.

Внутри этой невысокой, улыбчивой девочки спал циклопический, бездонный резервуар первозданной, неграненной мощи. Это было похоже на попытку удержать термоядерный реактор в скорлупе перепелиного яйца. Чудовищная сила — светлая, пульсирующая золотом и белым пламенем, способная одним неловким движением разорвать пространственную ткань целого континента — была намертво, искусственно запечатана.

И самое жуткое: на этой печати лежало чужое, древнее клеймо. Тончайшая паутина из сотен скрывающих чар высшего порядка, сплетенных так искусно, что ни один магловский прибор или стандартный магический сканер не заметил бы аномалии. Защитный кокон, призванный выдать спящее божество за обычную земную сироту.

Гарри не подал виду. Ни один мускул на его лице не дрогнул, зрачки не расширились, а дыхание осталось абсолютно ровным. Ликвидатор высочайшего класса умел хоронить свои эмоции глубже Марианской впадины.

Он плавно, с безупречной галантностью пожал пальцы девушки и отпустил ее руку:

– Приятно познакомиться, мисс Браун. Надеюсь, на вашем рисунке лорд Макбет хотя бы одет по погоде?

– О, у него потрясающий бронежилет поверх кольчуги, тебе бы понравилось, – рассмеялась Элион, убирая альбом под мышку. Она с легким смущением поправила светлую косичку. – Слушай, а ты правда работаешь у бабушки Хай Лин? Корни говорила, ты готовишь невероятную лапшу с морепродуктами.

– Не просто невероятную, а баллистически выверенную, – не моргнув глазом, отозвался Гарри. – Время термической обработки креветок составляет ровно сорок семь секунд при температуре вока в двести двадцать градусов. Нарушение регламента карается лишением поварского колпака и высылкой в Лондон.

Элион звонко прыснула, прикрыв рот ладонью:

– Баллистическая лапша! Ты потрясающий, Гарри. В этой школе все такие серьезные... Особенно когда приближаются тесты по математике. А ты говоришь о еде так, словно запускаешь ракету на Луну.

– Ракета на Луну требует меньше математических расчетов, чем идеальный карамельный соус, поверь мне на слово, – хмыкнул он.

Стоявшая рядом Ирма прищурилась. Ее цепкий, чисто женский взгляд мгновенно уловил перемену в атмосфере. Она видела, с каким неприкрытым интересом Элион разглядывает Гарри, и хотя между подругами никогда не было соперничества, собственнический инстинкт Стражницы Воды мгновенно дал о себе знать.

Ирма сделала шаг вперед, мягко, но вполне недвусмысленно положив ладонь на локоть Гарри и прижавшись плечом к его синему блейзеру:

– Лапша у него действительно сносная, подтверждаю как главный дегустатор. Но если мы сейчас же не пойдем в столовую, мистер Повар лично познает, что такое голодный бунт стихийных масштабов.

– Твоя следующая фраза, Ирма: «И вообще, Элион, не слушай его байки, он просто набивает себе цену!» – с широкой улыбкой повернулся к ней Гарри.

Ирма закатила глаза и легонько ткнула его локтем в ребра:

– И вообще, Элион, не слушай его... Тьфу на тебя, Поттер! Уйди с глаз моих, чудовище!

Девчонки дружно рассмеялись, и напряжение окончательно рассеялось. Компания двинулась по широкой лестнице вниз, в сторону школьного кафетерия. Элион весело щебетала о новом наборе пастельных карандашей, Корнелия спорила с ней о цветовой гамме школьной газеты, а Хай Лин пыталась балансировать на перилах, пока Вилл не дернула ее за рукав.

Гарри шел чуть позади, держа Ирму за руку и машинально отвечая на ее подколки.

Но внутри его черепной коробки бешено вращались шестеренки холодного аналитического компьютера.

*«Элион Браун. Возраст — шестнадцать лет. Официально: приемная дочь Томаса и Элеоноры Браун. Место рождения: согласно базе данных муниципалитета, пригород Портленда. Переехали в Хизерфилд три года назад... Ложь. Абсолютная, тотальная фальшивка. Ткань ее энергетического следа не имеет сродства с биополем Земли. В ее клетках нет следов земной тяжелой воды или фонового излучения Солнца. Она — уроженка другого мира. Спящая королева под фальшивым покровом... Черт побери, кто ты такая, маленькая художница?»*

***

– Ты был слишком тихим за обедом, снайпер.

Они стояли во внутреннем дворике ресторана «Серебряный Дракон».

Школьный день наконец подошел к концу, свинцовые тучи над Хизерфилдом разошлись, уступив место прозрачному вечернему золоту. Гарри уже успел сбросить школьный блейзер, оставшись в закатанной до локтей белой рубашке и серых брюках, и теперь сидел на массивной деревянной скамье, методично вычищая шомполом разобранный затвор своей левой «Беретты».

Ирма сидела рядом, подобрав под себя ноги и обхватив колени руками. Ее синяя толстовка сползла с одного плеча, открывая тонкую бретельку майки, а глаза внимательно следили за каждым скупым, идеальным движением его пальцев.

– Я всегда сосредоточен, когда чищу оружие, русалочка, – ровно отозвался Гарри, капнув оружейного масла на войлочный патч. – Мелкая песчинка в направляющей затворной рамы может стоить жизни на огневом рубеже.

– Не морочь мне голову, Поттер, – Ирма нахмурилась, и в ее голосе зазвучали взрослые, серьезные нотки. – Я знаю этот твой взгляд. Ты так смотрел на Дамблдора перед тем, как разнести доски на пирсе. Ты сканировал Элион, когда пожимал ей руку. Что ты там увидел?

Гарри замер. Патч в его руке остановился.

Он медленно повернул голову, посмотрев в тревожные синие глаза девушки. Скрывать правду от Ирмы не имело смысла — эта девчонка чувствовала ложь так же безошибочно, как движение подземных грунтовых вод.

– Ее энергия, – глухо произнес он. – Она чужая, Ирма. Не просто волшебница или стихийная ведунья. Внутри этой девочки спит колоссальный массив неконтролируемой праны. Это как если бы кто-то спрятал магму действующего вулкана в фарфоровую чашку для чая. Ее родители... кто они?

– Мистер и миссис Браун? – Ирма удивленно моргнула. – Обычные люди. Тихие, немного старомодные. Мистер Браун работает в лавке скобяных товаров, миссис Браун печет яблочные пироги и вечно возится в палисаднике. Они переехали сюда, когда мы еще в среднюю школу переходили. Корни дружит с Элион с самого детства, они не разлей вода... Подожди. Ты думаешь, Элион в опасности?

– Я думаю, Элион сама по себе — опасность планетарного масштаба, – отрезал Гарри, с щелчком вгоняя возвратную пружину в паз затвора. – И то, что она ходит в школу с блокнотиком и не подозревает о своей силе, означает лишь одно: кто-то очень влиятельный потратил годы и миллионы золотых галеонов на то, чтобы скрыть ее следы. Ее документы — липа. Ее происхождение — сказка. Мне нужны оригиналы метрик из архива муниципалитета.

– Архивы мэрии закрыты для посторонних, – покачала головой девушка. – Туда даже моего отца пускают только по специальному ордеру суда.

– Для меня нет закрытых дверей, если в них стоят механические замки, – хищно усмехнулся Гарри. – Дай мне полчаса, набор отмычек и...

Договорить он не успел.

Тяжелая железная дверь, ведущая из подвальных помещений ресторана во внутренний двор, с глухим, протяжным стоном распахнулась.

Воздух во дворе мгновенно сгустился, запахло сырой землей, болотной гнилью и свежей кровью.

Из темного проема, тяжело опираясь плечом на косяк, шагнул Калеб.

Лидер меридианского сопротивления выглядел так, словно только что выбрался из мясорубки. Его кожаная безрукавка была исполосована глубокими рваными следами когтей, на левом виске запеклась темная корка, а широкий пажеский клинок в ножнах был покрыт бурыми пятнами высохшей сукровицы монстров.

– Калеб! – вскрикнула Ирма, мгновенно соскочив со скамьи и бросаясь к парню.

Ее руки окутались мягким лазурным сиянием целительной стихии воды, поддерживая раненого повстанца за пояс.

– Тихо... всё в порядке, Стражница, – прохрипел юноша, тяжело дыша и с трудом переставляя ноги. – Кровь не моя. Ползуны в тоннелях... На обратном пути нарвался на засаду у Стены.

Гарри поднялся на ноги единым, плавным движением. Его руки не дрогнули, но в глазах зажглась стальная, беспощадная собранность боевого командира. Он подошел к Калебу, одним точным, выверенным движением перехватил его под здоровую руку и помог опуститься на широкую деревянную скамью:

– Дыши ровно. Пульс сто двадцать, ребра целы, сухожилия не задеты. Ирма, стабилизируй отток лимфы на левом плече, там глубокий задир от когтей с трупным ядом.

– Уже делаю, – отозвалась девушка, прижимая светящиеся ладони к разорванной коже повстанца.

Калеб зашипел от боли, когда целительное тепло воды начало выжигать меридианскую заразу, но нашел в себе силы поднять тяжелый, лихорадочно горящий взгляд на Гарри:

– Стрелок... Слушай меня. Времени почти нет. Разведка сопротивления в столице... наши ребята перехватили шифровку из Черного Замка.

– Фобос? – коротко бросил Гарри, подавая юноше флягу с крепким настоем корня женьшеня.

Калеб жадно сделал три больших глотка, закашлялся и вытер рот тыльной стороной ладони:

– Фобос свернул все наступательные операции на границе. Он отозвал гарнизоны из внешних провинций. Все силы карателей брошены на фильтрацию порталов и поиск.

– Поиск кого? – нахмурилась Ирма, не отрывая рук от его плеча.

– Наследницы, – выдохнул Калеб, и это слово упало во дворик тяжелым свинцовым грузилом. – Законной королевы Меридиана. Девочки из рода Эсканор.

В воздухе повисла мертвая тишина. Слышно было только, как в кронах старых кленов за кирпичной стеной шелестит ветер.

– Продолжай, – приказал Гарри, скрестив руки на груди.

– Шестнадцать лет назад, – глухо заговорил лидер повстанцев, глядя в каменные плиты двора, – когда Фобос совершил переворот и утопил совет министров в крови, верные слуги королевы успели выкрасть новорожденную принцессу из колыбели. Младенца пронесли сквозь Завесу на Землю. Чтобы спасти девочку от ищеек тирана, старейшины провели запретный ритуал: они запечатали ее божественную искру Света под личиной смертного дитя и отдали на воспитание двум верным стражам, изменившим свои лица и имена.

Калеб сжал кулаки так, что побелели костяшки:

– Фобос не может править вечно на одной лишь темной магии. Меридиан угасает. Земли превращаются в гнилые топи, народ голодает. Единственный способ для тирана закрепить свою абсолютную власть над тканью измерения — это Коронация. Но коронация требует крови законного монарха. Фобос должен найти сестру до ее шестнадцатилетия. Он должен заманить ее в Меридиан, заставить добровольно принять наследие и... выпить ее силу до последней капли в день ритуала.

– А если он заберет ее силу? – тихо спросила Ирма, и по ее спине пробежал предательский холодок.

– Тогда Завеса рухнет окончательно, – Калеб поднял на нее полные отчаяния глаза. – Барьер Кондракара лопнет, как мыльный пузырь. Меридиан поглотит Хизерфилд за считанные часы, а Фобос станет бессмертным темным богом, которого не остановит ни одна армия в сопредельных мирах.

Гарри стоял неподвижно.

Все фрагменты гигантской, кровавой мозаики, которую он методично собирал последние недели, сошлись в единую, пугающе четкую картину.

Странная, нечеловеческая мощь под тонкой кожей школьницы.

Древние печати сокрытия, наложенные высшими магами.

Фальшивые документы переселенцев из Портленда.

И внезапное появление в Хизерфилде «тихого книготорговца» Рика Хоффмана с золотистыми волосами и холодными глазами лорда Седрика.

– Элион, – едва слышно выдохнула Ирма, прикрыв рот ладонью. Ее синие глаза расширились от накатившего ужаса. – О боже... Корни говорила, что у Элион день рождения тридцать первого октября. В Хэллоуин. Ей исполнится шестнадцать...

– Через две недели, – отчеканил Гарри.

Его голос был настолько холодным и спокойным, что Калеб невольно вздрогнул, поежившись. В глазах британского снайпера больше не было ни тени подростка, спорившего с учителем литературы. Перед ними снова стоял «Оружейник» — ликвидатор, прошедший ад лондонского дна и переломавший хребет внутреннему кругу Волан-де-Морта.

– Седрик в городе, – медленно, взвешивая каждое слово, произнес Гарри. – Он открыл букинистическую лавку в двух кварталах от дома Браунов. Старый трюк: сыграть роль доброго дядюшки, подсунуть девочке старинную книгу с картинками ее «настоящей родины», отравить ядом недоверия к друзьям и добровольно увести на алтарь.

– Мы должны рассказать ей! – вскочила Ирма. – Прямо сейчас! Мы пойдем к ней домой, позовем Корнелию, покажем магию...

– И совершим величайшую глупость в истории тактических операций, – жестко оборвал ее Гарри, положив тяжелую ладонь ей на плечо. – Сядь, Ирма. Включи голову.

– Но Гарри!..

– Поставь себя на ее место, – юноша наклонился к ее лицу, заглядывая в глаза. – Тебе шестнадцать лет. Ты живешь обычной жизнью, рисуешь картинки, споришь с мамой из-за оценок. И тут к тебе вваливаются пять подруг с крылышками и парень с пистолетами и заявляют: «Твои родители — шпионы под прикрытием, твоя жизнь — ложь, а ты — королева другого измерения, которую хочет сожрать родной брат». Какова будет ее реакция?

Ирма осеклась. Ее плечи бессильно опустились.

– Паника, – глухо признала она. – Она решит, что мы сошли с ума. Или... испугается нас.

– Именно, – кивнул Гарри. – Психика подростка не выдержит такого слома картины мира. Она побежит искать утешения у того, кто кажется спокойным, мудрым и не требует от нее немедленных решений. То есть — прямиком в лапы Седрика, который уже приготовил для нее красивую сказку о потерянном рае и любящем венценосном брате.

– И что ты предлагаешь? – подал голос Калеб, морщась от боли, но внимательно слушая каждое слово стрелка. – Сидеть сложа руки и ждать, пока этот змей наденет на нее ошейник?

Гарри выпрямился во весь рост. На его губах снова расцвела та самая безумная, хищная полуулыбка Джозефа Джостара, уверенного в том, что все козыри противника уже краплены в его пользу.

– Твоя следующая фраза, Калеб: «Поттер, у тебя снова этот взгляд психопата, от которого мне хочется проверить прочность своих доспехов!»

Калеб дернул щекой, судорожно втянул воздух:

– Поттер, у тебя снова этот взгляд... – Парень поперхнулся, сплюнул на плиты двора и покачал головой. – Да пошел ты к черту, Гарри. Говори план.

Гарри подошел к верстаку, на котором лежали чертежи городских коммуникаций Хизерфилда и аккуратные стопки металлических заготовок:

– План прост, как баллистическая дуга сорокапятимиллиметрового снаряда. Первое: мне нужны оригинальные документы семьи Браун. Я лично проникну в архив магистрата сегодня ночью. Мне нужно знать, кто наложил печати на память девочки и есть ли в их доме артефакты прямой связи со столицей Меридиана.

Он повернулся к Ирме:

– Второе. Вы со Стражницами ведете себя абсолютно естественно. Никаких намеков, никакой излишней опеки над Элион. Корнелия не должна ничего заподозрить — ее эмоциональность выдаст нас за пять секунд. Держите периметр, но не лезьте на рожон.

– А третье? – тихо спросила Ирма, чувствуя, как внутри разгорается опасное, пьянящее предвкушение настоящей охоты.

Гарри медленно поднял со стола собранную «Беретту». Затвор с сухим, хищным лязгом встал на боевой взвод.

– А третье касается книжной лавки господина Рика Хоффмана, – юноша посмотрел сквозь прорезь прицела на заходящее за крыши солнце. – Завтра после уроков я зайду к нашему благородному генералу. Куплю томик сонетов Шекспира. Попью чайку. И аккуратно положу под его прилавок пару сюрпризов с дистанционной детонацией на основе истолченного метеоритного серебра.

– Ты хочешь взорвать его лавку прямо в центре города?! – ахнула Ирма.

– Зачем взрывать? – Гарри картинно подмигнул ей, крутанув оружие на указательном пальце и вогнав его в кобуру под мышкой. – Я просто создам для нашего чешуйчатого друга идеальные условия, при которых любой его неверный шаг превратит его логово в филиал абсолютного нуля. Мы не станем ломать ловушку Седрика. Мы загоним в эту ловушку самого охотника.

Он подошел к Ирме, протянул руку и ласково, едва ощутимо коснулся кончиками пальцев ее щеки, стирая капельку чужой пыли:

– Не бойся, русалочка. В этой пьесе финал будет переписан. И на этот раз королева останется жива, а змей отправится на чучело для школьного кабинета биологии.

Ирма посмотрела в его спокойные, бездонные изумрудные глаза, в которых не было ни тени сомнения. Страх, сжимавший ее сердце последние полчаса, медленно отступил, сменившись безграничной, слепой верой в этого невыносимого, наглого и гениального парня.

– Попробуй только испачкать свой новый блейзер в архиве мэрии, – шепнула она, накрывая его ладонь своей рукой и чувствуя тепло его кожи. – Корнелия заставит тебя стирать его вручную в заливе.

– Твоя следующая фраза, Ирма: «И вообще, я иду с тобой на дело, потому что без меня ты обязательно застрянешь в форточке!» – рассмеялся Гарри.

Ирма прикусила губу, приподнялась на цыпочки и легонько чмокнула его в кончик носа:

– Угадал, снайпер. В форточку ты точно не пролезешь со своими широкими плечами. Так что готовь второй комплект темного камуфляжа. Сегодня ночью мы идем грабить городскую ратушу!