УБийца волшебников и Стражница Воды
Три бенто, кольт и кодекс чистильщика
Осеннее солнце над Хизерфилдом светило с той обманчивой, медовой теплотой, которая бывает только в середине октября, за пару недель до того, как холодные атлантические циклоны превратят набережную в ледяной ад.
На широкой плоской крыше западного крыла Шеффилдской школы, куда вела узкая техническая лестница с полусорванным навесным замком, было на удивление тихо. Школьный гул — топот сотен ног, звон разбитых мензурок в кабинете химии и истошные вопли первокурсников, гоняющих мяч на стадионе, — доносился сюда приглушенным, едва различимым рокотом прибоя.
Гарри Поттер сидел на теплом вентиляционном коробе, вытянув длинные ноги в идеально отглаженных серых фланелевых брюках.
Его темно-синий блейзер с серебряной эмблемой школы был аккуратно расстегнут, галстук чуть ослаблен на два дюйма, открывая воротник белоснежной сорочки, а спина опиралась на кирпичный парапет. В правой руке юноши дымилась тонкая палочка корицы — эрзац-сигарета, привычка, позволявшая обманывать вкусовые рецепторы и держать дыхание чистым, — а в левой лежал увесистый томик японской манги в мягкой глянцевой обложке.
«City Hunter». Том четвертый. История гениального чистильщика трущоб Синдзюку Рё Саэбы, способного всадить пулю сорок пятого калибра сквозь лобовое стекло мчащегося автомобиля точно в сердце цели, но при этом регулярно получающего по черепу стотонным молотом от собственной напарницы за хроническую неспособность пройти мимо красивой женской юбки.
Гарри перевернул страницу, вглядываясь в динамичную тушевую раскадровку.
– Угол входа тридцать пять градусов, – негромко, с профессиональным интересом пробормотал он, оценивая рисунок дуэли в темном переулке. – Ствол «Кольта Питон» четыре дюйма. При таком хвате отдача неминуемо уведет второй выстрел на полтора дюйма выше линии визирования, если только в суставах стрелка не зашиты титановые стабилизаторы. Хотя... если Саэба смещает баланс массы на внешнее ребро ладони в момент срыва курка, импульс компенсируется за счет дельтовидной мышцы. Любопытная моторика. Надо будет протестировать на полигоне в доках.
Он с наслаждением вдохнул прохладный воздух залива. Жизнь, черт побери, начинала налаживаться.
Дамблдор зализывал раны в Лондоне, отец скулил над переломанным плечом, а здесь, в этом полусонном приморском городке, Гарри мог позволить себе неслыханную роскошь: двадцать минут абсолютного покоя, томик любимой манги, купленный у знакомого матроса с сухогруза из Иокогамы, и законный обеденный перерыв.
Но покой ликвидатора в Хизерфилде всегда имел критически малый период полураспада.
Скрип ржавой железной двери на лестничную клетку разрезал тишину с пугающей отчетливостью.
Гарри даже не оторвал взгляда от страницы, где Рё Саэба как раз пытался увернуться от очередного чугунного молота Каори:
– Твоя следующая фраза, принцесса: «Поттер, как ты вообще находишь эти грязные закоулки, тут же голубиный помет и краска осыпается!»
На крышу, цокая каблуками модельных туфель, решительно шагнула Корнелия Хейл. Ее золотистые волосы были безупречно уложены, а лицо выражало глубочайшее презрение к окружающей архитектуре:
– Поттер, как ты вообще находишь эти грязные закоулки, тут же голу... – Блондинка поперхнулась воздухом, ее губы забавно округлились, а рука, поправлявшая сумку на плече, замерла. – Да чтоб тебя моль побила, британский экстрасенс! Перестань читать мои мысли!
– Я не читаю мысли, Корнелия, – флегматично отозвался Гарри, плавно закрывая мангу и пряча ее в боковой карман своего безразмерного рюкзака. – Я просто рассчитываю поведенческие паттерны с точностью до четвертого знака после запятой. Твой психотип предсказуем, как расписание пригородных электричек. Зачем пожаловала? Если ты опять насчет фасона моих манжет, то они укорочены ровно на полдюйма для беспрепятственного сброса затвора.
Следом за Корнелией на крышу выпорхнула Хай Лин, балансируя на одной ножке и с аппетитом жуя лакричную палочку. За ней степенно поднялись Вилл с неизменной озабоченностью на лице, Тарани, на ходу листавшая конспект по тригонометрии, и... Элион.
Светловолосая художница выглядела притихшей. Ее холщовый рюкзак безжизненно висел на одном плече, светлые косички слегка растрепались, а в карих глазах плескалась неподдельная, вселенская скорбь тринадцатилетнего подростка, у которого внезапно рухнул мир.
– Что случилось? – Гарри чуть приподнял бровь, убирая палочку корицы в карман. – Седрик прислал баллистическую ракету? Или Никербокер объявила внеплановую контрольную по французскому?
– Хуже, – трагическим шепотом возвестила Хай Лин, картинно прижав ладонь ко лбу. – Гораздо хуже, Гарри! Произошла катастрофа гуманитарного масштаба! Элион оставила свой ланч-бокс на кухонном столе!
Элион виновато шмыгнула носом, опустив глаза в бетонный пол:
– Мама положила туда сэндвичи с индейкой и клюквенным соусом... А я так торопилась закончить эскиз для школьного плаката, что схватила только папку с красками. А в столовой сегодня рыбный четверг, и эта жареная треска пахнет так, словно она умерла еще во времена Столетней войны...
Живот девочки издал жалобный, протяжный звук, похожий на стон раненой выпи. Элион вспыхнула до самых корней волос, закрыв лицо ладошками:
– Ой... Простите...
Гарри посмотрел на нее. Затем — на Корнелию, которая развела руками:
– У меня только половинка диетического грейпфрута и обезжиренный йогурт. Если я отдам это Элион, она упадет в голодный обморок прямо на уроке черчения.
– А у меня энергетический батончик, но он со вкусом водорослей, – развела руками Вилл.
– Так, – Гарри медленно поднялся с вентиляционного короба, поправив лацканы блейзера. – Прекратить панику в расположении части. Голодный боец — это небоеспособный боец, а на голодный желудок даже великие королевы имеют свойство совершать непростительные тактические ошибки.
Он расстегнул молнию своего тяжелого армейского рюкзака.
Девчонки затаили дыхание. Обычно из недр этого бездонного монстра из баллистического нейлона Гарри извлекал вещи, от которых у школьного инспектора случился бы инфаркт миокарда: коробки с патронами, рунические гравировальные резцы, мотки детонационного шнура или банки с тугоплавкой оружейной смазкой.
Но в этот раз длинные, чуткие пальцы юноши извлекли на свет божий нечто совершенно иное.
Это были три массивных двухъярусных контейнера-бенто из черного ударопрочного полимера, перевязанных широкими эластичными лентами вишневого цвета.
В них не было магии. В них была чистая, незамутненная страсть шеф-повара и бытовое совершенство лучшего чистильщика британских трущоб, скрещенное с маниакальной запасливостью лучшего ученика кулинарной школы Фуюки.
Гарри щелкнул фиксатором первого контейнера и снял крышку.
Над крышей Шеффилдской школы поплыл аромат, способный заставить заплакать от зависти шеф-повара мишленовского ресторана.
В верхнем ярусе, на подушке из белоснежного, блестящего круглозерного риса с легким крапом черного кунжута, лежали золотистые ломтики лосося в глазури терияки. Рыба была припудрена тончайшими полосками цедры юдзу, источавшей свежий цитрусовый аромат. Рядом ровными, каллиграфически выверенными рулетиками лежал тамагояки — японский омлет со слоями нори, воздушный и нежный, как суфле. В нижнем ярусе аккуратной мозаикой расположились свежие овощи: маринованный дайкон, тончайшие кольца хрустящего огурца и три крупных королевских креветки в воздушном кляре темпура, хрустящем даже на вид.
– Боги Кондракара... – благоговейно выдохнула Тарани, и ее очки запотели от теплого пара.
– Это... это ты сам приготовил? – Элион смотрела на открытый контейнер так, словно перед ней стоял Святой Грааль, наполненный амброзией.
– А кто еще? – хмыкнул Гарри, протягивая ей ланч-бокс вместе с парой бамбуковых палочек в индивидуальном бумажном чехле. – Мадам Лин на кухне командует генеральными поставками свинины, а индивидуальный рацион я рассчитываю самостоятельно. Сбалансированный состав: сложные углеводы, омега-три кислоты, легкоусвояемый белок. Держи, мисс Браун. Термическая обработка рыбы завершилась ровно три часа назад, текстура волокон на пике органолептических свойств. Ешь, пока не остыло.
Элион приняла теплую коробку дрожащими руками. Ее пальцы коснулись пальцев Гарри, и девушку снова прошило той самой легкой, пьянящей искрой тепла, от которой ее сердце пустилось вскачь.
– Гарри... но это же твой обед! – робко запротестовала она, хотя ее носик уже жадно втягивал цитрусовый аромат лосося. – А как же ты?
– У меня протокол тройного резервирования, – невозмутимо парировал юноша, постучав костяшками по двум оставшимся контейнерам. – Привычка полевого оперативника: всегда имей в запасе боекомплект, сухой паек и путь отхода на случай непредвиденных осложнений. Ешь, это приказ по гарнизону.
Элион неловко сломала бамбуковые палочки, подцепила кусочек омлета и отправила в рот.
Ее глаза расширились. На бледных щеках мгновенно расцвел яркий, девичий румянец.
– О-о-о... – сорвался с ее губ тихий, совершенно неприличный для принцессы стон восторга. – Гарри... Это... Это невероятно! Оно тает! Оно буквально тает на языке! Я никогда в жизни не ела ничего вкуснее! Даже на приемах в мэрии, куда папу приглашали... Это просто божественно!
Корнелия с нескрываемой завистью сглотнула слюну, покосившись на свой обезжиренный йогурт:
– Поттер... Признайся честно. Ты продал душу демонам кулинарии? Где ты научился ТАК готовить рыбу?
– В доках Саутгемптона, – сухо отозвался Гарри, присаживаясь обратно на вентиляционный короб и доставая второй контейнер. – Когда тебе тринадцать лет, у тебя нет денег на столовую, а вокруг только ржавые баржи и китайские траулеры, ты либо учишься виртуозно разделывать тунца ржавым тесаком за миску риса, либо подыхаешь от язвы желудка. Чистая эволюция вида.
В этот момент железная дверь снова распахнулась с грохотом, будто ее выбили ногой спецназовца.
На крышу ворвался локальный тайфун в лице Ирмы Лэр.
Ее синяя форменная юбка была слегка перекошена, галстук сбился набок, а лицо пылало праведным гневом человека, которого только что обокрали средь бела дня:
– Ненавижу! Искренне, люто ненавижу всю школьную администрацию, повариху миссис Граббс и лично Юрая Ванклифа, который толкнул меня в очереди у раздачи!
– Что случилось, Ирма? – сочувственно спросила Вилл.
– Что случилось?! – вскинулась шатенка, яростно взмахнув руками. – Этот боров с перебитым носом устроил давку у кассы, и пока я отвлеклась, чтобы не превратить его чай в кипящую кислоту... Мой кошелек выпал из кармана! А когда я вернулась к столику, мой пакетик с домашними пончиками уже сожрали чайки! Наглые, жирные хизерфилдские чайки! Я осталась без обеда! Я голодная, злая и готова потопить этот город к чертовой матери!
Гарри тяжело, обреченно вздохнул.
Он медленно перевел взгляд со своего второго контейнера на раскрасневшуюся, растрепанную и до безумия милую в своей ярости Стражницу Воды.
– Твоя следующая фраза, русалочка: «Поттер, даже не смей смотреть на меня с этой своей дурацкой снисходительной ухмылкой, иначе я утоплю твою любимую зажигалку в унитазе!»
Ирма замерла на полушаге, набрала в легкие воздуха, готовясь выдать именно эту тираду, но захлебнулась словами. Ее синие глаза метнули молнии:
– Поттер, даже не смей смотреть на меня с... – Она зарычала, топнула ногой и сжала кулаки. – Да пошел ты! Знаешь что? Я заслужила этот обед! Я три часа терпела занудство историка!
Гарри не стал спорить.
Он молча поднял второй контейнер, снял ленту и протянул его прямо ей под нос.
– Держи, стихийное бедствие.
Ирма осеклась.
Запах жареного лосося, имбиря и свежего кунжута ударил по ее рецепторам эффективнее любого заклинания подчинения. Ее носик дрогнул. Ярость испарилась из синих глаз за сотую долю секунды, сменившись выражением глубочайшего, почти религиозного благоговения.
– Это... мне? – недоверчиво шепнула она, глядя то на идеальные ряды онигири с начинкой из копченого угря (Гарри знал ее вкусы до мельчайших деталей), то в его насмешливые изумрудные глаза.
– Нет, чайкам на карнизе, – съязвил юноша. – Конечно, тебе. Забирай, пока я не передумал и не скормил креветки котам во дворе. Тебе нужны калории, русалочка. Истощенный гидрокинетик в боевых условиях опасен для собственного тыла — начнешь путать соленую воду с пресной и заливать трансформаторные будки.
Ирма выхватила у него ланч-бокс так стремительно, словно боялась, что он растает в воздухе. Она плюхнулась на бетон прямо рядом с его ногами, поджав под себя колени, и с первобытным наслаждением впилась зубами в хрустящий шарик онигири.
– Боже... – простонала она с набитым ртом, зажмурившись от удовольствия. – Поттер... Я забираю назад все свои слова про твоих дурацких британских предков. Ты святой. Если ты когда-нибудь решишь бросить стрельбу, я лично выбью тебе лицензию шеф-повара через отца. Этот угорь... он идеален!
– Десять минут маринования в рисовом вине с добавлением щепотки тростникового сахара и капли соевого концентрата пятилетней выдержки, – ровным тоном прокомментировал Гарри, открывая свой собственный, третий контейнер. – Базовая кулинарная баллистика. Ничего сложного.
Девчонки расселись кружком прямо на теплом гудроне крыши. Хай Лин с восторгом выпрашивала у Элион кусочек омлета, Корнелия не выдержала и стащила у Ирмы одну маринованную редиску, а Вилл с улыбкой наблюдала за тем, как быстро растаяло напряжение школьного дня.
Но Гарри Поттер расслабиться не мог.
Его спина, закаленная годами засад и внезапных нападений Пожирателей смерти, внезапно зачесалась.
То самое шестое чувство — инстинкт выживания, предупреждавший его о летящей в затылок Аваде или взведенном курке снайперской винтовки, — снова истошно взвыл на ультразвуковой частоте: *«ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ УГРОЗЫ! СЕКТОР ОБСТРЕЛА — ДВА ЧАСА!»*
Гарри медленно, стараясь не делать резких движений, опустил палочки в контейнер и скосил глаза вправо.
Там, в трех шагах от него, сидела Элион Браун.
Девочка уже почти доела свой обед. Но сейчас она не жевала. Она держала в тонких пальцах кусочек креветки темпура и... смотрела на него.
Это был не просто благодарный взгляд одноклассницы.
В огромных карих глазах будущей королевы Меридиана плескалось такое количество немого обожания, романтического восторга и девичьих грез, что у Гарри по затылку побежали ледяные мурашки величиной с крупный калибр.
Ее щеки пылали румянцем, губы были слегка приоткрыты, а голова чуть склонена набок, словно она видела перед собой не шестнадцатилетнего парня с темным прошлым, а сошедшего со страниц древней легенды Прекрасного Принца, одетого в сияющие доспехи и пахнущего благородным шафраном.
Элион смотрела на то, как Гарри держит палочки — скупыми, идеально выверенными, аристократическими движениями. Смотрела на его широкие плечи, обтянутые синей тканью блейзера, на аккуратный шрам над бровью, придававший лицу опасный, разбойничий шарм, на то, как равнодушно и спокойно он держался среди всего этого школьного шума.
*«Он такой... невероятный...»* — читалось на ее лице так отчетливо, словно мысли девочки транслировались бегущей строкой на стене вентиляционной шахты. — *«Он заметил, что я голодна. Он отдал мне свой обед, даже не раздумывая... Он заботится обо мне. Настоящий рыцарь. Если бы мы жили в том замке из моих снов... Он стоял бы у дверей моего тронного зала. Охранял бы мой сон от чудовищ. А утром... утром он приносил бы мне завтрак на серебряном подносе, целовал бы мою руку и говорил: "Ваше Величество, этот мир принадлежит вам, но я принадлежу только вашей улыбке"...»*
Гарри судорожно сглотнул непрожеванный рис.
Ему стало не просто не по себе. Ему стало смертельно, неописуемо, панически жутко.
Ликвидатор, хладнокровно простреливший руку Люциусу Малфою и выбивший зубы оборотням в подворотнях Кноктерн-аллеи, сейчас готов был провалиться сквозь бетонные перекрытия прямо в подвал школы, лишь бы скрыться от этого сияющего, девичьего взгляда.
Чтобы хоть как-то отгородиться от нарастающего кошмара, Гарри лихорадочно выхватил из кармана рюкзака томик «City Hunter». Он раскрыл мангу прямо перед своим лицом, используя плотные страницы как тактический щит от взглядов Ее Величества.
Но буквы расплывались перед глазами.
На развороте Рё Саэба с безумным лицом и криком «Mokkori!» как раз бросался в объятия очередной красотки-клиентки, за что в следующем же кадре получал в челюсть стокилограммовой наковальней.
*«Проклятье... Рё, чертов ты извращенец, научи меня, как выжить в этой ситуации!»* — в панике вопил внутренний голос Гарри, звучавший точь-в-точь как истерический фальцет Джозефа Джостара. — *«Она же смотрит на меня как на праздничный торт! Она в уме уже выбирает цвет обоев для нашей супружеской спальни в Черном Замке! Она назовет наших первенцев в честь своих акварельных кисточек! Если Фобос не убьет меня, эта девочка заставит меня носить кружевные манжеты и декламировать сонеты перед строем меридианских карателей!»*
Гарри чуть опустил верхний край манги, осторожно выглядывая поверх страниц.
Элион не отвела взгляда.
Поймав его изумрудный взор, она застенчиво улыбнулась, накрутила светлую косичку на палец и тихо, с придыханием произнесла:
– Гарри... А ты всегда такой внимательный? Ну... к деталям?
Голос девочки звучал так сладко, что у сидевшей внизу Ирмы кусок онигири едва не встал поперек горла.
– Внимание к деталям спасает жизнь, мисс Браун, – замогильным тоном отозвался Гарри из-за томика комиксов, стараясь говорить как можно суше и официальнее. – Недостаточный учет поправок на боковой ветер при стрельбе на дистанции свыше трехсот ярдов гарантирует промах. Кулинария подчиняется тем же баллистическим законам: передержишь соус на три секунды — получишь жженый сахар вместо карамели.
– Ты говоришь о формулах, – Элион мечтательно подперла подбородок ладошкой, совершенно проигнорировав его армейский тон. – Но я чувствую... В твоем сердце живет настоящая поэзия. Ты прячешь ее за этой броней, за своими серьезными разговорами... Но когда ты готовил эту рыбу, ты ведь думал о том, чтобы тому, кто ее съест, стало тепло и спокойно, правда?
В тишине школьной крыши послышался сухой, зловещий хруст.
Это Ирма Лэр непроизвольно сжала пластиковую вилку в кулаке.
Тонкий полимер не выдержал стихийного давления и лопнул пополам. Стражница Воды медленно, очень медленно повернула голову. Ее синие глаза потемнели до цвета штормовой бездны во время девятибалльного шторма.
– Тепло и спокойно, значит? – прошипела Ирма с такой леденящей вежливостью, что сидевшая рядом Вилл инстинктивно отодвинулась на пару дюймов. – Какая трогательная... душераздирающая забота о ближнем. Поттер, милый... А расскажи нам еще раз, как ты «думал о тепле», когда вчера вываривал свои пули в чесночной настойке для лучшего поражения нежити?
Гарри за мангой покрылся холодным потом.
Ситуация стремительно перерастала в бой на два фронта без поддержки с воздуха. Справа наступала влюбленная принцесса Меридиана с тяжелой романтической артиллерией, слева готовилась нанести торпедный удар ревнивая Стражница Воды, способная смоделировать локальный Ниагарский водопад прямо на школьной крыше.
*«NIGERUNDAYO!»* — истошно взвыл инстинкт Джостара. — *«Беги, Гарри! Прыгай с крыши! Внизу кусты сирени, при перекате через левое плечо прана погасит восемьдесят процентов кинетической энергии падения!»*
Но бежать было некуда. Гордость британского снайпера и профессионального ликвидатора не позволяла пасовать перед двумя школьницами.
Гарри медленно опустил мангу, положив ее на колени, и посмотрел на Ирму с абсолютно каменным, непроницаемым лицом.
– Чесночная настойка, мисс Лэр, – с безупречным аристократическим акцентом произнес он, – использовалась исключительно для предотвращения биологического заражения ствола при стрельбе по органическим мишеням. Это вопрос санитарии и гигиены оружия, а не поэзии.
– Ах, санитарии! – ядовито оскалилась Ирма, поднимаясь на ноги и отряхивая форменную юбку. Она подошла к вентиляционному коробу и нависла над Гарри, уперев руки в бока. – А этот онигири с копченым угрем? Ты тоже завернул его в нори исключительно из соображений полевой гигиены?
– Угорь содержит витамин А и калий, необходимые для стабилизации нервной системы при повышенных эмоциональных нагрузках, – отчеканил юноша, даже не моргнув. – А судя по тому, как ты штурмовала лестницу пять минут назад, твоя нервная система находилась на грани короткого замыкания.
Элион тихонько хихикнула, переводя сияющий взгляд с Гарри на Ирму:
– Вы так забавно спорите! Прямо как старая супружеская пара из черно-белых комедий! Корни, правда ведь?
Корнелия подавилась своим грейпфрутом и зашлась глухим кашлем. Хай Лин спрятала лицо в коленях, задыхаясь от беззвучного смеха, а Тарани судорожно принялась протирать совершенно чистые очки.
Ирма вспыхнула.
Ее щеки залило пунцовой краской, которая мгновенно перечеркнула всю ее напускную ярость. Она метнула в Гарри испепеляющий взгляд, в котором смешались смущение, досада и та самая опасная, собственническая нежность, от которой у юноши сладко заныло под ребрами:
– Мы не спорим, Элион! Мы... проводим тактический разбор полетов! Потому что этот невыносимый британский остолоп думает, что может решать за всех, кому и сколько калорий положено по уставу!
– Я не думаю, я рассчитываю, – невозмутимо парировал Гарри, аккуратно закрывая свой опустевший контейнер и складывая пустые коробки обратно в рюкзак.
Элион протянула ему свой чисто выскобленный ланч-бокс. Ее пальцы снова на мгновение задержались на его ладони:
– Спасибо, Гарри. Правда. Это был самый лучший обед в моей жизни. Я... я обязательно нарисую для тебя что-нибудь особенное. Обещаю!
– Не стоит утруждать себя, мисс Браун, – Гарри мягко высвободил руку, пряча контейнер в нейлоновое нутро рюкзака. – Лучшая награда для повара — чистая посуда и отсутствие жалоб в санитарную инспекцию.
Звонок на следующий урок разорвал напряженную атмосферу над крышей громким, дребезжащим звуком.
– Ой, геометрия у мистера Никсона! – спохватилась Вилл, вскакивая на ноги. – Девочки, быстрее, он закрывает дверь ровно со звонком!
– Бежим! – подхватила Хай Лин, увлекая за собой все еще витающую в облаках Элион. – Гарри, спасибо за шоу, это было эпично!
Корнелия бросила на юношу выразительный взгляд, в котором читалось неприкрытое сочувствие:
– Держись, снайпер. Кажется, твоя линия обороны трещит по швам. Ее Высочество уже мысленно заказывает свадебный торт.
Блондинка грациозно скользнула к лестнице, оставив их на крыше вдвоем.
Гарри стоял у кирпичного парапета, методично застегивая молнию рюкзака. Ветер с залива трепал его темные волосы, бросая пряди на лоб.
Ирма не ушла.
Она стояла в двух шагах от него, привалившись плечом к ржавой железной стойке антенны, и внимательно, с прищуром разглядывала его профиль. Ее гнев окончательно угас, уступив место привычному, лукавому любопытству:
– Ну и? – тихо спросила она.
– Что «ну и»? – Гарри закинул рюкзак на плечо.
– Долго будешь притворяться бесчувственной кулинарной машиной, Поттер? – девушка подошла ближе, остановившись в полушаге от него. От нее пахло дождем, свежей мятой и совсем немного — тем самым копченым угрем из его бенто. – Ты ведь видел, какими глазами она на тебя смотрела. Еще немного — и она бы упала перед тобой на колени и потребовала посвятить ее в рыцари твоего кулинарного ордена.
Гарри поморщился, словно раскусил зернышко сырого кардамона:
– Не напоминай, русалочка. У меня до сих пор дергается левое веко. Эта девчонка опаснее, чем весь внутренний круг Волан-де-Морта, вместе взятый. Темные маги хотя бы кидаются предсказуемыми проклятиями. А у нее в голове романтический зефир, замешанный на абсолютной магии созидания. Если она материализует свои фантазии... я проснусь в позолоченной клетке в шелковых панталонах.
Ирма прыснула в кулак, но тут же сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до нуля.
Ее руки плавно, без тени насмешки легли на лацканы его темно-синего блейзера. Пальцы девушки ловко, привычным жестом поправили сбившийся узел его галстука, заставив Гарри замереть на месте.
– Не бойся, снайпер, – прошептала она, поднимая на него свои сияющие синие глаза, в которых больше не было ни капли ревности — лишь безграничная, теплая уверенность. – Я не позволю ей надеть на тебя панталоны.
– Да неужели? – Гарри чуть склонил голову, и на его губах снова заиграла знакомая, опасная ухмылка. – И как же ты собираешься меня защищать, грозная повелительница сточных вод?
– Очень просто, – Ирма приподнялась на цыпочки, ее дыхание обожгло его губы. – Я просто напомню Ее Величеству, что этот ликвидатор уже занят. И что его бенто-боксы... принадлежат исключительно мне по праву первой дегустации.
– Твоя следующая фраза, русалочка: «А теперь поцелуй меня, пока мистер Никсон не поставил нам обоим двойки за прогул!» – хрипло выдохнул Гарри.
Ирма замерла в миллиметре от его рта, озорно прищурилась и легонько прикусила его нижнюю губу:
– Угадал, мой гениальный и невыносимый повар. Стреляй без промаха.
Их поцелуй на продуваемой всеми ветрами крыше Шеффилдской школы вышел соленым от морского бриза, пряным от остатков кунжутного масла и обжигающе, невероятно горячим. Гарри притянул девушку к себе за талию, чувствуя, как бьется ее сердце сквозь ткань школьного джемпера, и все кошмары о тронах, коронах и древних пророчествах окончательно растворились в чистом осеннем небе.
Когда они наконец разомкнулись, тяжело дыша, Ирма с победной улыбкой щелкнула его по кончику носа:
– А угря в следующий раз положи побольше, Поттер. Твоя Стражница требует усиленного пайка перед решающей битвой.
– Принято к исполнению, капитан, – оскалился Гарри, крутанув на пальце связку ключей. – Шагом марш на геометрию. Будем доказывать теорему Пифагора сквозь призму баллистических траекторий!