УБийца волшебников и Стражница Воды
Анатомия свинцового призрака
Керосиновая лампа на дубовом секретере в глубине книжной лавки Рика Хоффмана коптила тусклым, чадным пламенем. За плотно задернутыми бархатными портьерами шелестел ночной дождь, размывая огни сонного Хизерфилда, но в полуподвальной комнате генерала армии Меридиана стоял тяжелый, сухой холод.
Седрик сидел в глубоком кресле, сбросив человеческую маску. Его длинное, покрытое мелкой изумрудной чешуей тело полукольцами свернулось на персидском ковре, а когтистые пальцы с неестественной для монстра деликатностью перебирали листы плотной гербовой бумаги.
На столе перед ним лежала не древняя книга заклятий и не карта межмировых разломов.
Там лежала распечатка из закрытых баз данных Интерпола, разбавленная машинописными отчетами Гонконгского бюро общественной безопасности, пожелтевшими протоколами британского МИ-6 и зачарованными донесениями гоблинского банка «Гринготтс». Все эти разрозненные крупицы информации были добыты через меридианских перекупщиков на черном рынке Роанока и в подпольных аукционах Кармартена за баснословные деньги — золотом и неочищенными кристаллами праны.
Седрик читал уже третий час.
И чем глубже желтые змеиные глаза генерала вгрызались в сухие строчки отчетов, тем сильнее леденела его кровь.
– Безумие... – сорвалось с его раздвоенного языка ядовитое шипение. – Абсолютное, кромешное безумие смертных.
Седрик считал магов Земли вырожденцами. Жалкие трусы в нелепых мантиях, размахивающие деревянными палочками и кичащиеся каплей древней крови, в глазах генерала Фобоса не представляли никакой угрозы. Меридианский легион растоптал бы их хваленый Хогвартс за три часа осады.
Но то, что открылось ему в досье на «школьника в темно-синем блейзере», не имело никакого отношения к стандартной магии.
Имя объекта: Гарри Джеймс Поттер. Позывной в криминальных синдикатах Юго-Восточной Азии: «Стрелок». В отчетах британского аврората: субъект «Оружейник». В оперативных сводках ликвидаторов Ассоциации: «Убийца волшебников».
Седрик перевернул страницу. На выцветшей черно-белой фотографии, сделанной через оптический прицел на набережной Виктория-Харбор три года назад, четырнадцатилетний подросток в строгом костюме-тройке стоял за спиной высокого мужчины в темных очках, с неизменной сигаретой в зубах и двумя спаренными «Береттами» под расстегнутым плащом.
Мистер Чанг. Лидер гонконгской Триады «Сун-Он-Йи». Легендарный стрелок, превративший войну банд в баллистический балет.
Строчки отчета бесстрастно фиксировали: *«...Объект Поттер прошел шестимесячный курс тактической стрельбы по-македонски в тренировочных лагерях Новых Территорий. Освоил ведение огня в замкнутых пространствах, маятниковое уклонение и скоростную перезарядку обеими руками. По оценке Чанга: "Мальчишка стреляет быстрее, чем думает большинство моих лейтенантов, и у него начисто отсутствует жалость к тем, кто держит в руках оружие"...»*
Седрик судорожно сглотнул, чувствуя, как чешуя на загривке встает дыбом.
Но это было лишь начало.
Следующий документ был напечатан на плотной кириллической бумаге со штампом военной комендатуры специального назначения.
Фотография из Таиланда, провинция Чонбури, база близ Роанапура.
Среди выжженных солнцем пальм стояла женщина с ужасающими ожогами на лице, одетая в советскую офицерскую шинель, наброшенную на плечи, с неизменной сигарой между пальцев. Владилена Василиновна. «Балалайка». Командир бывших десантников ВДВ, ныне державших в железном кулаке всю контрабанду оружия в нейтральных водах под вывеской синдиката «Отель Москва».
Рядом с ней стоял тринадцатилетний Гарри. В камуфляжной панаме, с разгрузочным жилетом, под завязку набитым магазинами для автомата Калашникова, и с глазами, в которых плескался мертвый, арктический лед.
*«...Курс выживания в условиях городской герильи. Минно-взрывное дело. Использование пластичных взрывчатых веществ повышенной бризантности, установка радиоуправляемых фугасов, зачистка зданий с применением термобарических гранат. Инструкторы: ветераны штурмовых групп Кабула. Характеристика комбата: "Хладнокровный щенок. Не паникует под минометным обстрелом. Имеет врожденное чутье на снайперские засады. Научился спать с открытыми глазами и резать часовых без единого звука"...»*
Седрик зашипел, с силой вонзив когти в деревянный подлокотник. Пальцы генерала мелко подрагивали.
Этот мальчишка... Этот наглый сопляк, который вчера стоял перед его прилавком, опершись на зонтик и рассуждая о Шекспире, был не просто магом. Он был продуктом самых страшных мясорубок магловского мира! Он обучался убивать у профессионалов, для которых человеческая жизнь не стоила даже стреляной гильзы!
Но финальный лист досье окончательно выбил почву из-под ног меридианского военачальника.
Личное дело независимого оперативника. Имя: Майя Хисау. Бывшая правая рука легендарного Кирицугу Эмии — наемника, вошедшего в историю как «Убийца магов». Человека, который разрушал древние барьеры аристократов с помощью снайперских винтовок «Вальтер WA2000» и крупнокалиберных патронов «Контендер», начиненных перемолотыми истоками.
*«...Индивидуальное наставничество в течение девяти месяцев в Вене и Праге. Передача протоколов ликвидации носителей высших магических рангов. Разработка и внедрение тактики "Превентивного кинетического коллапса": поражение нервной системы мага пулей со сверхзвуковой скоростью до завершения формирования вербального или жестового заклинания. Объект Поттер полностью усвоил доктрину: "Магия — это просто медленный вид артиллерии. Пуля всегда быстрее мысли"...»*
Седрик откинулся на спинку кресла, тяжело дыша.
В его висках молотом стучала кровь. Теперь ему стало понятно всё.
И засада на водоочистной станции, где его ползунов перемололи в фарш за считанные мгновения. И та нечеловеческая реакция, с которой мальчишка срезал боевиков внутреннего круга Волан-де-Морта на кладбище Литтл-Хэнглтона. И то абсолютное, леденящее спокойствие, с которым Гарри смотрел на него сквозь стекла очков.
– Чудовище... – прошептал Седрик, и чешуйки вокруг его пасти дрогнули в нервном спазме. – Они впустили в Хизерфилд профессионального ликвидатора. Он не станет драться по правилам чести. Он не станет вызывать меня на дуэль. Он просто заложит двадцать фунтов пластида под фундамент лавки или прострелит мне череп из засады с расстояния в полмили...
Генерал замер. Желтые зрачки сузились в тончайшие нити.
Страх, сковавший его внутренности, внезапно начал отступать, уступая место холодной, ядовитой эйфории.
На губах монстра медленно, дюйм за дюймом, расцвела торжествующая, смертоносная ухмылка.
– Но ведь он скрывает это... – промурлыкал Седрик, и его хвост с тихим шорохом скользнул по ковру. – Он прячет свою волчью пасть за форменным школьным блейзером и фартуком повара. Он играет роль благородного защитника...
Генерал схватил со стола фотографию, где юный Гарри Поттер в камуфляже хладнокровно перезаряжал окровавленный револьвер на фоне горящих трущоб. Рядом легли милицейские протоколы с места ликвидации боевиков в Гонконге, снимки пулевых отверстий в телах пожирателей смерти и сухие строчки Интерпола: «Особо опасен. При задержании открывать огонь на поражение без предупреждения».
– Ты думаешь, что загнал меня в угол, британский щенок? – прошипел Седрик в пустоту темной лавки. – Ты думаешь, что спасешь девчонку своими пулями? Нет... Ты сам вручил мне идеальное оружие.
Генерал поднялся во весь рост, расправляя плечи. Его личина человека снова плавно легла на чешуйчатое лицо, возвращая черты благообразного букиниста Рика Хоффмана.
– Элион видит в тебе сияющего рыцаря из сказки, – бархатным шепотом произнес он, аккуратно складывая документы в плотную кожаную папку с золотым тиснением. – Она верит в твое благородство. Она грезит о лучиках света и бархатных плащах... Что ж. Завтра Ее Величество узнает, кто на самом деле претендует на звание ее защитника. Она увидит руки своего «рыцаря» — отмытые от пороха, но намертво пропитанные чужой кровью. И когда ее хрупкое сердце разобьется вдребезги... она сама прибежит ко мне, моля о спасении от этого кошмара!
Тихий, шипящий смех оборотня потонул в шуме дождя за окном.
***
На кухне ресторана «Серебряный Дракон» царила симфония идеального порядка, возведенная в абсолют.
Здесь не было хаоса обычной ресторанной кухни. Никаких брызг жира на кафеле, никакой немытой посуды или висящего в воздухе сизого угара. Медные кастрюли на подвесах сияли так, словно их полировали для королевского смотра. Ножи на магнитной планке висели строго по ранжиру: от циклопического китайского секача цай-дао до крошечного японского клинка для филигранной нарезки сашими. Расстояние между лезвиями составляло ровно два дюйма — ни миллиметром больше, ни миллиметром меньше.
Гарри стоял у массивного разделочного стола из торцевого дуба.
На нем были черные свободные штаны, наглухо застегнутый белый поварской китель с короткими рукавами и темно-зеленый холщовый фартук. Черные волосы были аккуратно стянуты на затылке банданой, открывая сосредоточенное, спокойное лицо.
– *Структурный анализ: композиция волокон,* – негромко, на грани слышимости пробормотал юноша.
Изумрудные глаза на долю секунды озарились серебристым светом. В сознании Гарри кусок отборной говяжьей вырезки мгновенно разложился на трехмерную сеть мышечных волокон, жировых прослоек и плотность соединительной ткани.
Шеф-нож в его правой руке пришел в движение.
Это не было обычной нарезкой. Это было искусство чистого фехтования, доведенное до абсолюта поколениями мастеров. Клинок мелькал в воздухе серебряной молнией, издавая сухой, ритмичный звук: *тук-тук-тук-тук-тук*. Мясо распадалось на тончайшие, полупрозрачные лепестки толщиной ровно в один миллиметр. Ни одного лишнего движения. Центр тяжести тела смещен вперед, дыхание ровное, четыре удара сердца на один цикл дыхания — чистая моторика стрелка, готового в любой момент перевести лезвие из кулинарного захвата в боевой секущий удар.
– Если ты будешь гипнотизировать это бедное мясо еще пять минут, Поттер, оно само свернется в рулетики и попросит пощады.
Гарри даже не поднял головы. Клинок завершил идеальный полукруг, с легким звоном опустившись на разделочную доску:
– Твоя следующая фраза, русалочка: «Поттер, прекрати притворяться роботом-кулинаром, у меня уже слюнки текут, а бабушка Ян велела выгнать тебя из кухни на свежий воздух!»
В дверном проеме кухни раздался шорох мокрых кед, затем возмущенное сопение, и звонкий девичий голос выпалил:
– Поттер, прекрати притворяться роботом-кулинаром, у меня уже... – Ирма замерла на полуслове, прикусила нижнюю губу и яростно топнула ногой. – Да чтоб тебя акулы сожрали с твоими предсказаниями! Ты невыносим! Абсолютно, катастрофически невыносим!
Гарри плавно смахнул нарезанное мясо широким лезвием ножа в глубокую фарфоровую миску, капнул туда темного кунжутного масла, щепотку белого перца и несколько капель рисового вина.
Лишь закончив маринование, он повернулся к девушке, и на его губах расцвела та самая наглая, обезоруживающая ухмылка Джозефа Джостара:
– Не акулы, а морские котики, русалочка. У них зубы мельче, зато хватка надежнее. Проходи, присаживайся на табурет у окна. Ты промокла.
Ирма фыркнула, но спорить не стала.
Она действительно слегка замерзла. Осенний Хизерфилд сегодня не радовал погодой: мелкая холодная морось висела в воздухе с самого утра. Девушка стянула капюшон своей неизменной синей толстовки, тряхнув короткими каштановыми волосами, и ловко взгромоздилась на высокий деревянный табурет в углу кухни, подобрав ноги.
Гарри снял с плиты маленький медный чайник и налил в толстостенную керамическую пиалу горячий, янтарный напиток.
– Пей, – он поставил пиалу перед ней. – Настой дикого имбиря, лимонника и корня солодки. Расширяет периферические сосуды, снимает мышечный спазм после трансформации и стабилизирует отток стихийной энергии.
Ирма обхватила теплую глину обеими ладонями, с наслаждением вдохнув пряный, обжигающий пар. Ее плечи расслабились, а взгляд синих глаз потеплел:
– Знаешь, снайпер... Иногда ты бываешь пугающе заботливым. Если бы я не знала, сколько коробок с патронами спрятано у тебя под кроватью, я бы решила, что ты сбежал из монастыря тибетских целителей.
– В монастырях не учат рассчитывать точку кипения сахаров с поправкой на атмосферное давление, – хмыкнул юноша, вытирая руки белоснежным полотенцем. – Это базовые бытовые навыки. Человек, который не умеет содержать в порядке собственную кухню, неизбежно провалит зачистку укрепленного сектора. Грязь на плите ведет к ржавчине на бойке.
– Опять ты за свое, – Ирма сделала осторожный глоток, зажмурившись от приятного, обжигающего тепла, разлившегося по горлу. – Никакой романтики. Одни уставы, инструкции и баллистика.
– Романтика — это привилегия тех, по кому никогда не стреляли из крупнокалиберного пулемета с пятидесяти ярдов, – Гарри подошел ближе, опершись ладонями о край стола прямо напротив нее.
Его лицо было всего в полуфуте от ее лица. В изумрудных глазах, обычно холодных и насмешливых, сейчас мерцало чистое, искреннее тепло.
– Но если тебе так необходима романтика... – он протянул руку и кончиком пальца осторожно убрал влажную прядку с ее лба. – Могу предложить прогулку по ночной набережной после закрытия ресторана. Дождь как раз стихнет к одиннадцати. Я возьму зонт. Ты возьмешь свое плохое настроение, и мы пойдем проверять, насколько хорошо рунические контуры держат сырость на пирсе.
Сердце Ирмы пропустило глухой удар.
Она посмотрела в эти зеленые глаза, на тонкий шрам над бровью, на сильные, покрытые мелкими следами от ожогов пальцы, которые сейчас так бережно касались ее кожи. Вся ее напускная колкость мгновенно испарилась, оставив лишь щемящую, сладкую нежность.
– Свидание на заминированном пирсе? – тихо, с легкой хрипотцой в голосе спросила она, накрывая его ладонь своей рукой. – Звучит ужасно банально, мистер Поттер.
– Зато сектор обстрела идеальный, – шепнул Гарри, наклоняясь еще ближе.
Их губы почти соприкоснулись, когда скрип тяжелой двери, ведущей в обеденный зал, безжалостно разорвал момент.
На кухню, тяжело дыша, ворвалась Корнелия.
Блондинка выглядела взвинченной до предела. Ее золотистые волосы выбились из сложной прически, дизайнерский плащ был наспех застегнут на пару пуговиц, а в руках она сжимала свой мобильный телефон:
– Вы оба здесь! Слава богу!
Ирма недовольно отстранилась от Гарри, закатив глаза к потолку:
– Корни, ради всего Кондракара... Тебя не учили стучать? Мы тут вообще-то обсуждали... стратегическое меню!
– Плевать на ваше меню! – отрезала Корнелия, захлопнув за собой дверь и прислонившись к ней спиной. – Элион пропала.
Атмосфера на кухне мгновенно изменилась.
Воздух словно выморозило. Насмешливый повар исчез за сотую долю секунды. Перед девушками снова стоял ликвидатор: центр тяжести смещен, плечи расправлены, изумрудные глаза стали двумя кусками полированного малахита.
– Конкретнее, – голос Гарри упал на три тона, став сухим и отрывистым, как щелчок затвора. – Время последнего контакта. Локация. Маршрут движения.
– Полчаса назад, – Корнелия нервно сглотнула, подходя к столу. – Мы договорились встретиться у городского парка после уроков, чтобы выбрать ткань для костюмов на Хэллоуин. Я ждала ее сорок минут у фонтана. Она не пришла. Трубку не берет. Я побежала к ней домой... Миссис Браун сказала, что Элион забежала буквально на пять минут, бросила портфель, взяла какую-то папку и ушла, сказав, что ей нужно «увидеть правду своими глазами».
– Папку? – нахмурилась Ирма, спрыгивая с табурета. – Какую еще папку?
– Миссис Браун не знает! – Корнелия всплеснула руками. – Сказала только, что эту папку для Элион оставил курьер из букинистической лавки полчаса назад. Толстый кожаный конверт с золотой печатью!
Гарри медленно выдохнул сквозь зубы:
– Седрик.
– Что он задумал? – Вилл и Тарани, прибежавшие следом за Корнелией, замерли в дверях кухни. В руках Вилл уже пульсировало встревоженное Сердце Кондракара. – Он решил форсировать события? До Хэллоуина еще три дня!
– Он не открывает портал, – Гарри подошел к стене, снял холщовый фартук и одним быстрым движением сорвал с крючка свою кобуру из темной воловьей кожи, надевая ее поверх кителя. – Он ломает ее изнутри. Психологическая диверсия. Седрик понял, что силовым методом через нас не пробиться. И он нанес удар туда, где у нас не было обороны.
– Куда? – не поняла Тарани.
– По образу рыцаря, – глухо уронил Гарри, проверяя плавность хода затвора «Кольта». – Наш чешуйчатый друг провел разведку. И то, что он раскопал в моем прошлом... хватит, чтобы вызвать у наивной девочки-подростка тяжелейшую душевную травму на всю оставшуюся жизнь.
Ирма побледнела:
– Твое прошлое? Ты имеешь в виду... Англию? Твою семью?
– Если бы только Англию, русалочка, – Гарри криво, безрадостно усмехнулся, набрасывая на плечи темно-синий блейзер, скрывший оружие. – Англия — это детский утренник в песочнице по сравнению с тем, чем я зарабатывал на жизнь в Гонконге и Таиланде. Седрик показал ей кровь. Мою настоящую кровь. И сейчас Элион побежит проверять, правда ли это.
– Куда она побежит? – крикнула Вилл.
– На заброшенный складской терминал в северных доках, – отчеканил юноша, застегивая пуговицу на манжете. – Там находится закрытый почтовый узел гонконгских контрабандистов, через который я получал детали для модификации патронов. Седрик наверняка указал этот адрес в своих «разоблачительных материалах». Он назначил ей встречу там, чтобы добить ее веру в людей.
Гарри повернулся к Стражницам. В его взгляде больше не было ни капли шутовства Джозефа Джостара. Это был взгляд командира штурмовой группы перед высадкой в горящую точку:
– Стражницы, боевая готовность номер один. Вилл, купол скрытности над сектором доков. Никаких крыльев и стихийных салютов до моего сигнала. Калеб держит внешний периметр. Ирма... ты со мной на первой линии.
– Всегда, – твердо отозвалась Стражница Воды, и в ее глазах вспыхнул сапфировый огонь.
– Выдвигаемся. Время пошло.
***
Северные доки Хизерфилда умирали медленной, ржавой смертью.
Серые остовы заброшенных портовых кранов нависали над свинцовой гладью залива, словно скелеты вымерших ящеров. Старый складской терминал номер семь — циклопическая коробка из рифленого железа и потрескавшегося бетона — гудел от порывов холодного ветра, сквозившего в разбитых окнах верхнего яруса.
Внутри склада стоял удушливый запах машинного масла, гнилого дерева и мокрой соли.
Посреди огромного, погруженного в полумрак помещения, освещаемого лишь косыми лучами заходящего сквозь проломы в крыше солнца, стояла маленькая фигурка.
Элион сжимала в дрожащих пальцах тяжелую кожаную папку.
Ее лицо было бледнее первого снега. Глаза — огромные, полные слез и немого, невыносимого ужаса — лихорадочно бегали по разложенным на ржавом металлическом ящике фотографиям.
Черно-белые снимки с места расстрелов. Гильзы сорок пятого калибра, разбросанные по залитому кровью кафелю подпольного опиумного притона в Коулуне. Обугленные останки пожирателей смерти, разорванные кинетическими пулями с рунами льда. И лицо Гарри.
Лицо тринадцатилетнего мальчика, хладнокровно целящегося в объектив из двух пистолетов, на чьем лице не было ни тени жалости.
– Нет... – шептала девочка, и слезы крупными каплями падали на глянцевую бумагу отчетов Интерпола. – Это ложь... Это какая-то ошибка... Он не такой. Он готовил мне омлет... Он улыбался... Он поправлял мой альбом...
– Это не ложь, дитя мое.
Шелестящий, бархатный голос донесся из тени за штабелями грузовых контейнеров.
Седрик шагнул в круг тусклого света.
На нем был элегантный серый плащ, скрывавший очертания тела, но его золотистые волосы были распущены, а в глазах за стеклами очков горело неприкрытое, ядовитое торжество.
– Я предупреждал вас, Элион, – мягко, с деланным сочувствием произнес книготорговец, подходя ближе. – Этот мир насквозь прогнил. Здесь нет благородных рыцарей. Ваш «Гарри» — не защитник. Он наемный убийца. Палач синдикатов, продающий свою меткость тем, кто больше заплатит.
– Замолчите! – вскрикнула Элион, прижимая папку к груди, словно щит. – Он спас бабушку Хай Лин! Он защитил ресторан!
– Он просто защищал свою территорию, – усмехнулся Седрик, сделав еще шаг. – Как бешеный пес защищает свою конуру. Посмотрите на эти отчеты, Ваше Высочество. Его учили убивать русские каратели и азиатские бандиты. Он использовал вас. Он подобрался к вам, зная, кто вы на самом деле, чтобы однажды продать вашу силу вашим врагам!
Девочка задохнулась от боли. Мир, такой яркий, такой сказочный, рассыпался в прах. Тот самый «лучик света», о котором она мечтала по ночам, оказался кровавым призраком из трущоб.
– Вы одни в этом мире, Элион, – голос Седрика стал гипнотическим, в нем зазвучали металлические кольца древней магии. – Ваши фальшивые родители лгали вам. Ваши подруги держали вас под надзором. Ваш «рыцарь» оказался чудовищем. Идемте со мной. Портал ждет. В Меридиане, рядом с венценосным братом, вы обретете покой...
Он протянул к ней длинную, тонкую руку.
Элион отшатнулась, ее губы дрожали, в глазах плескалось абсолютное отчаяние:
– Я... я не знаю... Я никому не верю... Никому...
– Твоя следующая фраза, чешуйчатый эрудит: «У тебя нет выбора, сопливая девчонка, ты пойдешь со мной, даже если мне придется сломать тебе ноги!»
Голос, прозвучавший под сводами мертвого склада, был спокоен, насмешлив и звенел чистейшей сталью.
Седрик замер.
Его пальцы судорогой свело в воздухе. Глаза за стеклами очков расширились, когда губы оборотня машинально, против его собственной воли, дернулись, повторяя:
– У тебя нет выбора, сопливая... – Генерал осекся, захлебнувшись воздухом, и с диким шипением резко развернулся на каблуках. – ТЫ!
На высоте двадцати футов, на железной балке подъемного крана, прислонившись спиной к тросу, стоял Гарри Поттер.
Его темно-синий школьный блейзер был расстегнут, галстук мерно покачивался на сквозняке. В зубах юноши дымилась тонкая палочка корицы, а руки свободно лежали в карманах брюк.
– Поттер... – проскрежетал Седрик, и его человеческая личина пошла трещинами, обнажая зеленые чешуйки на скулах. – Ты опоздал, ликвидатор! Ее Высочество видела твое досье! Она знает, кто ты такой! Твоя игра окончена!
Элион подняла заплаканное лицо. Ее взгляд встретился с зелеными глазами юноши.
– Гарри... – сорвался с ее губ жалобный, надрывный шепот. – Скажи, что это неправда... Скажи, что ты не убийца... Пожалуйста...
Гарри медленно вынул руки из карманов.
Он не стал отводить взгляд. В его изумрудных глазах не было ни раскаяния, ни страха, ни попытки оправдаться. Там была лишь спокойная, выстраданная годами правда.
– Это правда, Элион, – негромко, но так четко произнес он, что каждое слово разнеслось эхом по пустому складу. – Я действительно учился у Чанга в Гонконге. Я действительно взрывал склады в Таиланде под командованием Балалайки. И я действительно убил больше трех десятков темных магов в Британии и за ее пределами. Мои руки по локоть в порохе и свинце.
Элион судорожно всхлипнула, закрыв лицо ладонями.
– Видишь?! – торжествующе взревел Седрик, сбрасывая плащ. Его тело начало стремительно удлиняться, кости затрещали, превращаясь в кольца гигантского змея. – Он сам признался! Он чудовище!
– Но есть одна деталь, которую наш чешуйчатый книгочей забыл упомянуть в своем докладе, – Гарри плавно, как кошка, шагнул с двадцатифутовой балки вниз.
Он не стал применять парашютные чары.
*«Прана: укрепление костей и суставов!»*
Гарри приземлился на бетон в трех метрах от Элион на полусогнутые ноги. Ударная волна подняла облако серой пыли, но парень даже не покачнулся, мгновенно выпрямившись во весь рост и заслонив девочку своей широкой спиной в школьном блейзере.
– Какая деталь, щенок?! – прошипел наполовину трансформировавшийся монстр, вздымая над землей массивную когтистую лапу.
– Контекст, – холодно отчеканил Гарри, не оборачиваясь к застывшей позади школьнице. – Те люди в Гонконге держали подпольные лаборатории, где варили зелья из крови похищенных детей. Те десантники в Таиланде выжигали базы работорговцев, продававших сирот в рабство темным ритуалистам. А пожиратели смерти в Англии пытали людей просто ради забавы, прикрываясь сказками о чистоте крови.
Гарри медленно завел правую руку под полу блейзера:
– Я стрелял в тех, кто заслужил пулю в лоб по всем законам человеческой совести. Я убивал хищников, чтобы спасти тех, кто не мог защитить себя сам. И если ради того, чтобы ты сегодня спала спокойно и рисовала свои замки, мне нужно быть чудовищем в отчетах Интерпола... Что ж. Я с гордостью буду носить это имя.
Элион замерла. Ее пальцы медленно опустились от лица.
Она смотрела на его прямую, непоколебимую спину. На этот темно-синий блейзер, заслонивший ее от надвигающейся тьмы. И внезапно пелена детских иллюзий лопнула, сменившись чем-то гораздо более глубоким, взрослым и настоящим.
Это был не сказочный принц из книжки с картинками.
Это был живой человек. Израненный, несущий на своих плечах тяжелейший груз войны, но стоящий насмерть между ней и бездной.
– СДОХНИ! – взревел Седрик.
Трансформация завершилась. Исполинский чешуйчатый змей с когтистыми лапами и пастью, усаженной сотнями бритвенно-острых зубов, ринулся вперед, сметая бетонные перекрытия.
– СЕЙЧАС! – скомандовал Гарри.
– СТИХИЙНЫЙ ПРИЛИВ!
Из тени за контейнерами ударила циклопическая стена чистейшей лазурной воды.
Ирма возникла словно из воздуха. Ее глаза сияли первобытной силой океана, короткие каштановые волосы развевались, а руки выписывали в воздухе круги высшей гидрокинетики. Тонны ледяной воды ударили Седрика прямо в чешуйчатую морду, сбивая траекторию чудовищного броска и впечатывая монстра в железобетонную стену склада.
– Корнелия, вяжи его! – раздался сверху голос Вилл, парящей под потолком с сияющим Сердцем Кондракара.
Из-под потрескавшегося пола склада с оглушительным треском вырвались исполинские, толщиной с вековые дубы древесные корни. Они обвили хвост и лапы Седрика, намертво приковывая гиганта к земле.
Седрик взревел, извиваясь и пытаясь разорвать путы:
– Проклятые девки! Фобос уничтожит ваш жалкий мирок!
– Фобос получит счет за порчу муниципального имущества Хизерфилда, – раздался ледяной голос Гарри.
Юноша стоял в десяти шагах от бьющегося в ловушке оборотня.
Его правая рука вытянулась вперед. В пальцах лежал тяжелый вороненый револьвер «Кольт Питон» со взведенным курком. Шестидюймовый ствол смотрел точно в правый глаз монстра.
– Подожди... Поттер... – захрипел Седрик, чувствуя, как смертоносная аура оружия начинает промораживать его ауру сквозь чешую. – Ты не посмеешь... Не на ее глазах... Она возненавидит тебя!
Гарри не моргнул. Палец на спусковом крючке плавно выбрал свободный ход.
– Моя напарница научила меня главному правилу, Седрик, – тихо, без тени эмоций произнес юноша. – Врага, который угрожает гражданским лицам, не берут в плен. Его нейтрализуют.
– Гарри, стой!
Тонкие девичьи ладошки обхватили его предплечье.
Гарри замер.
Элион стояла рядом с ним, прижавшись к его плечу. Ее глаза всё еще блестели от слез, но страха в них больше не было. Только глубокая, выстраданная решимость:
– Не надо, Гарри. Не убивай его. Не ради меня.
Гарри медленно перевел взгляд на девушку:
– Он пришел за твоей жизнью, Элион.
– Я знаю, – она посмотрела на бьющегося в корнях змея с недетской строгостью истинной королевы. – Но если ты убьешь его сейчас... он победит. Он докажет, что ты — всего лишь то оружие, о котором написано в этой папке. А я знаю, кто ты. Ты — Гарри. Мой друг. Человек, который готовит лучший лосось терияки на этом побережье и защищает тех, кто ему дорог.
В тишине склада послышался сухой, отчетливый щелчок.
Гарри плавно, аккуратно снял курок «Кольта» с боевого взвода.
– Твоя взяла, мисс Браун, – юноша крутанул тяжелый револьвер на указательном пальце и убрал его в подмышечную кобуру под блейзер.
Он повернулся к Седрику, окинув поверженного генерала взглядом, полным глубочайшего презрения:
– Передай своему хозяину, червь. Если хоть одна тварь из Меридиана появится в радиусе мили от дома Браунов... Я вспомню уроки Балалайки. И тогда Черный Замок взлетит на воздух вместе со всей его темной магией. Проваливай.
Вилл направила Сердце Кондракара на стену за спиной оборотня.
Пространство с треском разорвалось, открывая воронку портала, ведущего в темные топи Меридиана. Корни Корнелии ослабили хватку, и израненный, униженный Седрик, яростно шипя и волоча перебитый хвост, втянулся в пространственный разлом, который мгновенно схлопнулся за его спиной.
***
На набережной Хизерфилда пахло мокрым песком, солеными водорослями и свежестью ночного прибоя.
Дождь окончательно утих, и сквозь разор