УБийца волшебников и Стражница Воды
Тени над Казематом Альфа и мелодия старых грехов
Хруст свежего огурца под тяжелым лезвием японского шеф-ножа отозвался на залитой утренним солнцем кухне «Серебряного Дракона» сухим, математически безупречным звуком.
Ровно два миллиметра. Каждый ломтик. Ни больше, ни меньше.
Гарри Поттер стоял у разделочного стола в темно-синем фартуке поверх свежей белой рубашки, привычно закатав рукава до локтей. На его предплечьях тускло белели тонкие нити старых шрамов, оставшихся после перегрузки магических цепей в Башне Туманов, но пальцы двигались с той пугающей, автоматической легкостью, какая вырабатывается либо десятилетиями работы в мишленовских ресторанах, либо сотнями часов снаряжения патронных лент в окопах под проливным дождем.
– *Структурный анализ: плотность мякоти в пределах нормы, кислотность рисового уксуса сбалансирована, температура заправки — ровно восемнадцать градусов по Цельсию,* – бесстрастно пробормотал юноша, смахивая нарезанные овощи в широкую деревянную чашу хангири.
За кухонным островом, опершись подбородком на сложенные ладони и лениво болтая ногами в воздухе, сидела Ирма Лэр.
На ней был ее любимый объемный лазурный свитер с растянутыми манжетами, из-под которого виднелся краешек воротника школьной рубашки, а на столе перед ней лежала раскрытая тетрадь по тригонометрии, в которой вместо синусов и косинусов красовался карикатурный рисунок: человечек с пистолетами и гигантской сковородой яростно отбивался от пяти крылатых девиц.
– Знаешь, ликвидатор, – протянула Ирма, кончиком пальца заставляя маленькую каплю чая на краю кружки закручиваться в миниатюрный водоворот, – если бы три месяца назад мне сказали, что самый опасный наемник Британии будет каждое утро собирать мне бенто-бокс с маринованным лососем и проверять домашку по алгебре... я бы утопила советника Кондракара в пожарном гидранте от смеха.
Гарри даже не поднял головы от доски, ловко переворачивая на сковороде нежный омлет тамагояки:
– Твоя следующая фраза, русалочка: «Поттер, ты зануда, но если ты забудешь положить сладкий онигири с бобовой пастой, я объявлю тебе бойкот на всю большую перемену!»
Ирма на секунду замерла с приоткрытым ртом, затем сердито фыркнула, сдувая со лба упавшую прядь каштановых волос:
– Поттер, ты зануда, но если ты забудешь... – Она осеклась, топнула ногой по ножке табурета и залилась звонким, искренним смехом. – Да чтоб тебя тролли в Меридиане за пятки кусали! Ты когда-нибудь перестанешь залезать ко мне в голову?!
– Чтение базовых паттернов поведения противника, – на губах Гарри расцвела знакомая, невыносимо дерзкая ухмылка Джозефа Джостара. Он снял сковороду с огня, с ювелирной точностью нарезая горячий омлет на равные бруски. – Если противник ленив, обожает сладкое и до сих пор не сдал мистеру Коллинзу эссе по «Макбету», вероятность запроса на углеводную компенсацию стремится к ста процентам.
– Эссе, между прочим, почти готово! – возмутилась девушка, протягивая руку и нагло утаскивая с тарелки еще теплый кусочек омлета. – Я просто... жду стихийного вдохновения.
– Стихийное вдохновение зовется «ночь перед дедлайном», – сухо парировал Гарри, но его ладонь на мгновение мягко коснулась ее пальцев, прежде чем упаковать двухъярусную коробочку с ланчем в темно-синий шелковый платок фуросики. – Готово. Калорийность рассчитана с учетом твоих стихийных тренировок. И не делись с Корнелией, эта травоядная опять заявит, что в соусе слишком много калорий, а потом сожрет половину твоего риса.
Ирма спрыгнула с табурета, подошла вплотную и, обхватив руками его шею, легко поцеловала парня в чисто выбритую щеку. От нее пахло дождем, мятой и яблочным мылом.
– Спасибо, мой кошмарный шеф-повар.
Гарри замер, чувствуя, как привычное внутреннее напряжение, не отпускавшее его со времен лондонских трущоб, окончательно тает под этим прикосновением. Он осторожно обнял ее за талию, притягивая к себе:
– Будь осторожна на уроках. Сегодня обещали штормовое предупреждение.
– Обижаешь, снайпер, – мурлыкнула Ирма, лукаво сощурив синие глаза. – Вода — моя стихия. Это шторм должен меня бояться.
Мирный щелчок кухонных настенных часов внезапно сменился низким, вибрирующим гулом.
Гарри среагировал быстрее, чем мозг успел обработать звук.
Его тело сработало на чистых рефлексах комбатанта: левая рука мягко, но властно сместила Ирму за спину, укрывая за массивом чугунной плиты, а правая метнулась под полу фартука, где в набедренном чехле покоился модифицированный девятимиллиметровый «Браунинг».
Однако тревога пришла не с улицы.
На левом запястье юноши яростно, пульсирующим багровым светом вспыхнули серебряные карманные часы, соединенные с рунической сетью межпространственного слежения. Тончайшая стрелка прибора бешено крутилась, замирая на отметке сектора «Меридиан — Каземат Альфа».
В ту же секунду воздух на кухне сжался от перепада давления. В пространстве над столом вспыхнул лазурный вихрь, из которого прямо на деревянный настил выпал серебряный почтовый кристалл с королевской печатью в виде распустившейся розы.
Голос Томаса Брауна, искаженный помехами и грохотом далеких взрывов, заполнил помещение:
– «Гарри! Нападение на нижние уровни цитадели! Внешний контур взломан неизвестной силой! Не меридианская магия... повторяю, это не партизаны и не остатки гвардии Фобоса! Атакован сектор содержания Миранды! Срочно!..»
Сообщение оборвалось сухим электрическим треском.
Ирма мгновенно подобралась, ее шутливое настроение испарилось без следа. Глаза девушки полыхнули сапфировым огнем, вокруг запястий заструились полупрозрачные водяные кольца:
– Миранда? Та паучья девка? Кому, к чертям, понадобилось вытаскивать эту карлицу?!
Гарри уже срывал с себя поварской фартук, обнажая черную тактическую водолазку и разгрузочный жилет. Его лицо снова превратилось в непроницаемую, полированную стальную маску ликвидатора:
– Тому, кто собирает армию из тех, кому нечего терять. Вилл и остальным — сигнал общего сбора через кристалл. Портал на центральную террасу Меридиана. Выдвигаемся немедленно.
***
За тридцать минут до этого. Меридиан. Подземные казематы Белого Дворца.
Каземат Альфа строился лично Гарри Поттером в первые дни после падения Фобоса.
Британский беглец не верил в древние заклятия стражей и мистические клятвы Кондракара. Он верил в плотность легированной стали, силу кинетического импульса и неумолимую физику взрывных волн.
Камера Миранды представляла собой подвешенную на магнитных подушках сферу из адамантового сплава, помещенную в центр глубокой шахты. Никаких мостов. Никаких ступеней. Доступ осуществлялся только по выдвижной платформе, управляемой кодовым замком на трех независимых рунических контурах. Стены шахты были усеяны сотнями крошечных капсюлей с прессованной солью саламандры и рунами абсолютного нуля, готовыми среагировать на любой несанкционированный всплеск магии.
Внутри сферы, прикованная к монолитному креслу адамантовыми кандалами, сидела Миранда.
Лишенная иллюзорной человеческой оболочки, шпионка Фобоса пребывала в своем истинном, кошмарном облике. Четыре лапы из восьми были намертво отсечены пулями Поттера во время битвы в Башне Туманов и так и не отросли заново — раны были прижжены порошком метеоритного серебра, препятствующим клеточной регенерации. Оставшиеся лапы бессильно подрагивали, покрытые серым налетом подавляющей мази.
– Жалкие... ничтожные черви... – сипела тварь, вращая фасеточными глазами в полумраке камеры. – Вы все сдохнете... Королева-самозванка... этот ублюдок со свинцовыми трубками... Я высосу ваши глаза... Я разорву ваши глотки...
– Какая примитивная, мелочная злоба, – раздался из темноты шахты тихий, певучий голос.
Звук не пришел по воздуху. Он родился прямо в костях, в резонансе черепной коробки, отдаваясь сладкой, леденящей истомой.
Миранда вздрогнула всем своим паучьим телом. Ее жвалы судорожно щелкнули:
– Кто здесь?! Стража! Не подходи, я убью тебя!
В глубине гранитной шахты, прямо над пропастью, где не было никакой опоры, воздух начал сгущаться.
Никаких порталов. Никаких вспышек пространственного пробоя, на которые были настроены датчики Поттера. Тьма просто свернулась спиралью, словно черное шелковое полотно, выпуская наружу силуэт.
Это была женщина.
Высокая, статная, окутанная длинным плащом цвета запекшейся крови с высоким, заостренным воротом. Ее лицо скрывала тень глубокого капюшона, из-под которого выбивались тяжелые пряди смоляно-черных волос, тронутых благородной сединой на висках. Но самым жутким были ее глаза — они горели ядовитым, нестерпимым фиолетовым огнем, внутри которого пульсировали крошечные искры абсолютной, чистейшей Квинтэссенции.
В тонких, аристократических пальцах незнакомка держала резную костяную флейту.
– Ты скулишь в железной клетке, дитя пустошей, – женщина плавно ступила вперед, ступая по пустоте так, словно под ее ногами была гладкая мраморная лестница. – Твой господин Фобос оказался трусливым глупцом, растерявшим величие перед лицом смертного мальчишки. Он гниет в соседнем секторе, пуская слюни на солому. Неужели это всё, на что способна верная гончая Меридиана?
– Заткнись! – заверещала Миранда, яростно дергая кандалы. – Кто ты такая?! Откуда ты знаешь про Фобоса?!
– Я та, кто помнит этот мир задолго до того, как твой ничтожный князь научился завязывать шнурки на своих парадных сапогах, – незнакомка остановилась в трех шагах от адамантовой сферы.
Ее губы, тронутые темной помадой, изогнулись в холодной, хищной улыбке:
– Меня зовут Нерисса. И я пришла предложить тебе новую службу.
Миранда замерла. В ее примитивном, злобном разуме шевельнулся древний, генетический страх.
Это имя не звучало в хрониках Меридиана сотни лет, но легенды о павшей хранительнице Сердца Кондракара, предательнице, утопившей собственных сестер в крови ради абсолютной власти, до сих пор шепотом передавали старейшины болот.
– Нерисса... – проскрежетала паучиха. – Хранительница Квинтэссенции... Но ты была запечатана! В горе Танос! Совет приговорил тебя к вечному сну!
– Совет старцев — кучка дряхлых лицемеров, боящихся истинной силы, – в голосе женщины зазвенели нотки вибрирующей, первобытной мощи. – Они думали, что камень удержит ту, чья воля способна подчинять сами молнии творения. Но падение Фобоса... этот глупый мальчик со своим порохом и рунами истока разорвал тонкие материи между мирами. Его пули оставили в Завесе шрамы, сквозь которые сочится первородная магия. И я проснулась.
Нерисса подняла руку.
На ее среднем пальце блеснуло кольцо с массивным фиолетовым кристаллом, испускающим потрескивающие электрические разряды.
В ту же секунду защитный контур Гарри Поттера ожил.
Сработали кварцевые резонаторы.
Стены шахты вспыхнули рубиновым светом. Системы противодействия распознали вторжение: сотни капсюлей с солью саламандры сдетонировали одновременно, выбрасывая в шахту смертоносный шквал огня и кинетических ударных волн, рассчитанных на уничтожение любого архимага Меридиана!
– *ОШИБКА АНАЛИЗА: НЕИЗВЕСТНЫЙ ТИП ЭНЕРГИИ!* – механически взвыли сигнальные колокола цитадели.
Нерисса даже не шелохнулась.
Она не стала ставить магические щиты. Она не стала уклоняться. Женщина лишь поднесла костяную флейту к губам и извлекла одну-единственную, протяжную, режущую слух ноту.
*ФЬЮ-И-И-И-И-Т.*
Звук разорвал саму структуру пространства.
Фиолетовая молния колоссальной мощности — чистая, неразбавленная Квинтэссенция, первородная стихия творения и разрушения — хлынула из ее тела сферической волной.
Огонь саламандр был не просто потушен — он был мгновенно аннигилирован, обращен в пустоту. Рунические цепи на стенах шахты затрещали, перегружаясь за доли секунды, и лопнули, осыпаясь со стен дождем расплавленного, кипящего серебра.
Многотонная адамантовая сфера заскрипела, ее магнитные подушки взорвались, и конструкция с оглушительным грохотом осела на дно шахты, выбивая гранитное крошево.
Нерисса плавно опустилась следом, ее подол плаща даже не коснулся пепла.
Она подошла к решетке камеры.
Один взмах когтистой ладони, окутанной фиолетовыми дугами молний, — и адамантовые прутья толщиной в руку взрослого мужчины переломились, словно сухие спагетти. Зачарованные кандалы на теле Миранды лопнули, рассыпавшись шлаком.
– Пойдем, маленькое чудовище, – вкрадчиво произнесла колдунья, протягивая руку с длинными темными ногтями. – Мне нужны глаза в этом мире. Мне нужны те, кто знает каждый потайной ход в земном городе Стражниц. Ты жаждешь мести? Ты хочешь выпить кровь того британского щенка, что отнял твои лапы?
Миранда тяжело сползла с кресла, пробуя непослушные культи. В ее фасеточных глазах разгорелось безумное, торжествующее пламя:
– Да... О да, госпожа! Я разорву его на части! Я знаю его слабости! Я знаю девчонку с синими волосами, ради которой он готов умереть!
– Чудесно, – оскалилась Нерисса. – Любовь смертных — самый восхитительный яд для их собственных сердец.
Она развернулась к выходу из шахты, но в этот момент каменные своды коридора наверху содрогнулись от тяжелого грохота выбитой бронедвери.
– *Внимание! Сектор перекрыт! Всем оставаться на своих местах!* – разнесся по тоннелям усиливающийся акустический контур.
Нерисса замерла, медленно повернув голову на звук.
Ее губы тронула холодная, оценивающая усмешка:
– А вот и наш маленький стрелок. Какая трогательная оперативность.
***
Гарри ворвался в полуразрушенный каземат первым.
Его темно-синий блейзер остался на Земле. Сейчас на нем был полный штурмовой комплект: бронежилет четвертого класса защиты, набедренные платформы с запасными магазинами, тактический фонарь на цевье оружия и черная бандана, скрывавшая растрепанные волосы.
В руках юноши мерно, с тяжелым перевесом на дуло лежал помповый дробовик «Ремингтон 870» с укороченным стволом. В подствольном трубчатом магазине покоились восемь тяжелых патронов двенадцатого калибра, снаряженных вольфрамовой картечью крупного сечения и порохом на основе толченого лунного камня.
Следом за ним, спрыгивая с разрушенной платформы, летели Стражницы.
Ирма зависла в воздухе чуть левее Гарри, ее лазурные крылья отбрасывали мерцающие блики на оплавленные стены, а в ладонях вращались два водяных серпа толщиной с лезвие косы. Вилл сжимала в кулаке пылающее Сердце Кондракара, чей свет метался по шахте, словно испуганная птица.
– О боги Кондракара... – выдохнула Вилл, глядя на дымящиеся останки сложнейшей охранной системы. – Она сожгла адаптивные руны! Это невозможно! Даже Фобос не мог пробить изоляцию абсолютного нуля!
– Возможно всё, если у противника достаточно дури в резервуаре и наплевательское отношение к законам энтропии, – отчеканил Гарри.
Его взгляд мгновенно зафиксировал разрушенную сферу, перекушенные адамантовые прутья и две фигуры в центре зала.
– *Трассировка: структурный анализ неизвестного объекта,* – прошептал юноша.
Его правый глаз вспыхнул изумрудной шестеренкой.
И тут же Гарри резко дернул головой назад, зашипев от острой, колющей боли в виске. Аналитический контур не просто захлебнулся — он буквально ослеп!
Внутри стоящей перед ним женщины не было привычной магической анатомии. Никаких каналов праны, никаких накопителей маны, какие были у магов Британии или колдунов Меридиана.
Там бушевал чистый, не знающий пределов ядерный реактор. Фиолетовая бездна, превосходящая по плотности всё, с чем Гарри сталкивался за всю свою карьеру наемника.
– Гарри, осторожно! – вскрикнула Вилл, и ее лицо побелело как мел.
Сердце Кондракара в руке рыжей девочки забилось в истерическом, судорожном ритме, испуская тревожные алые волны:
– Это... это не магия Меридиана! Этот кристалл... он резонирует с Сердцем! Она была...
– Хранительницей, – закончила Нерисса, медленно поворачиваясь к пришельцам лицом.
Она сбросила капюшон.
Женщина была пугающе красива той хищной, нестареющей красотой, какая бывает у древних богинь войны. Ее темные глаза насмешливо окинули пятерых замерших в воздухе девочек, скользнули по пылающему талисману Вилл и наконец остановились на стволе дробовика, направленного ей точно в переносицу.
– Какое трогательное поколение, – протянула колдунья, и ее бархатный голос заполнил шахту, заставляя вибрировать каменные стены. – Маленькие, перепуганные школьницы в ярких юбочках... Ян Лин совсем выжила из ума в своем ресторанчике, раз доверила судьбу миров этому детскому саду.
– Не смей говорить о бабушке! – яростно вскинулась Хай Лин, взмывая выше и формируя вокруг кулаков тугие вихри ветра.
– А ты, должно быть, тот самый «Оружейник»? – Нерисса проигнорировала девочку, глядя прямо в глаза Гарри. – Мальчик, который прячется за кусками мертвого железа, потому что собственная семья выбросила его на помойку?
Ирма зарычала, готовая метнуть водяные серпы в лицо наглой ведьме, но Гарри остановил ее коротким, резким движением локтя:
– Стоять, русалочка. Не лезь на линию огня.
Юноша шагнул вперед, не опуская дробовика. На его лице, вопреки смертельной опасности ситуации, снова проступила та самая вызывающая, театральная ухмылка Джозефа Джостара:
– Твоя следующая фраза, престарелая косплеерша из дома престарелых Кондракара: «Склонись передо мной, смертный червь, или я обращу твои кости в прах силой истинной молнии!»
Нерисса на мгновение приподняла тонкую бровь.
Ее губы шевельнулись, подчиняясь странному ментальному давлению, и она действительно начала произносить:
– Склонись передо мной, смертный червь... – Колдунья осеклась.
Но вместо шока или паники, как это было с Фобосом или Седриком, ее лицо озарилось глубоким, искренним весельем. Женщина запрокинула голову и тихо, грудно рассмеялась:
– Браво, мальчик. Попытка навязать ментальный контур через речевой триггер. Техника древних иллюзионистов восточных провинций. Весьма недурно для смертного недоучки.
Ее глаза вспыхнули фиолетовым пламенем, стирая шутовскую атмосферу в пыль:
– Но фокусы работают только на тех, кто не знает природы разума. А я создавала эти законы, когда твои предки еще ползали на четвереньках в шкурах мамонтов!
Воздух в шахте взорвался.
Нерисса даже не вскинула руки — она просто сделала шаг вперед.
Колоссальный импульс фиолетовой Квинтэссенции ударил во все стороны одновременно!
Это не была стихийная молния, которую можно было заземлить или отразить каменным щитом Корнелии. Это была сама воля, спрессованная в разрушительную энергию.
Стражниц смело мгновенно.
Вилл, Корнелию и Тарани швырнуло на противоположную стену шахты, их стихийные щиты лопнули с хрустальным звоном, выбивая воздух из легких. Ирма успела выставить перед собой тройной водяной купол, но плотность удара была такова, что девушку отбросило на десяток ярдов, заставив кубарем прокатиться по каменному полу.
Гарри выдержал удар только благодаря безупречному таймингу.
– *Прана: Максимальное укрепление скелета и внутренних органов!* – проревел он внутри своего разума.
Его вены вспухли, по коже пробежали бирюзовые искры. Отдача вдавила подошвы армейских ботинок в гранит на полдюйма, но юноша не сдвинулся с места ни на миллиметр.
Цевье «Ремингтона» с лязгом дернулось назад и вперед.
*БАМ!*
Сноп вольфрамовой картечи крупного калибра, усиленный рунами кинетического разгона, вылетел из дула на скорости в четыре маха. В замкнутом пространстве шахты этот выстрел должен был превратить человека в кровавый фарш за сотую долю секунды!
Но Нерисса не была обычным человеком.
Перед ее лицом воздух сгустился в зеркальную фиолетовую сферу. Картечь ударила в барьер и... замерла. Восемь тяжелых вольфрамовых шариков зависли в дюйме от ее носа, раскаляясь добела от сопротивления материи.
– Кинетическая энергия, – насмешливо протянула ведьма, глядя на пули. – Как банально.
– Банально — это стоять на одном месте, когда с тобой работает профессионал! – раздался голос Гарри... но уже не спереди.
Нерисса на долю секунды расширила зрачки.
Тот силуэт, в который она смотрела, растаял в воздухе, оказавшись лишь зеркальной остаточной проекцией от брошенной дымовой шашки!
Настоящий Гарри уже был позади нее.
В Кабуле и Роанапуре его учили: если враг закрылся фронтальным щитом, используй слепую зону за правым плечом.
В руках юноши тяжело и смертоносно блестели обе модифицированные «Беретты».
– Двойной рикошет по-македонски, ведьма!
*Бах-бах-бах-бах!*
Четыре выстрела слились в единый раскат грома.
Гарри целился не в Нериссу. Он выстрелил в гранитные выступы на потолке шахты под углом в тридцать пять градусов!
Специальные пули из метеоритного серебра, срикошетив от камня, по идеальной параболической дуге устремились вниз — точно в сочленения шейных позвонков и подколенные сухожилия колдуньи, минуя ее фронтальный барьер!
Это было виртуозно. Это было за гранью возможностей обычного стрелка.
Но Нерисса была бывшей Хранительницей.
Она не стала оборачиваться. Костяная флейта в ее руке издала короткий, резкий свист.
Пространство вокруг ее тела искривилось. Рикошетные пули, не долетев до ее затылка пары дюймов, внезапно изменили траекторию, закружившись в хороводе гравитационного вихря, и с чудовищной силой были выброшены обратно!
– Гарри, берегись! – раздался отчаянный крик Ирмы.
Девушка, превозмогая боль в ушибленном плече, вскинула руки.
Мощный поток ледяной воды перехватил срикошетившие серебряные пули за мгновение до того, как они прошили грудь юноши, заморозив смертоносный свинец в глыбу льда.
Гарри ушел перекатом в сторону, мгновенно меняя магазины в пистолетах: *клац-клац*.
– Упрямый щенок, – холодно произнесла Нерисса, медленно поворачиваясь к нему.
В ее голосе впервые прорезалось раздражение. Она подняла левую руку, и вокруг ее пальцев заплясали ветвистые, ослепительные молнии чистой Квинтэссенции:
– Ты начинаешь утомлять меня. Твои игрушки не спасут тебя от того, что неподвластно законам смертных! Умри!
Шквал фиолетовых молний, способный испепелить боевой танк, сорвался с ее ладони, устремляясь прямо в Гарри.
Юноша не успевал уйти с линии огня. В узком пространстве шахты маневр был невозможен.
– NIGERUNDAYOOOOOO! – с паническим, абсолютно безумным воплем заорал Гарри, картинно вскидывая руки и падая на спину, словно клоун на арене цирка.
Но это не была паника.
Это была последняя, коронная уловка школы Джостаров.
Падая назад, Гарри нажал носком ботинка на скрытую педаль в полу — резервный аварийный клапан дренажной системы шахты, который он установил на случай прорыва ядовитых газов.
Многотонная стальная плита пола под ногами Нериссы с оглушительным лязгом провалилась вниз, открывая зияющую пасть сточного коллектора глубиной в сорок футов!
Земля ушла из-под ног колдуньи.
Ее заклинание сбилось, поток фиолетовых молний ушел в потолок, вырывая куски гранита размером с автомобиль и осыпая шахту градом камней.
– Ах ты жалкий... – прошипела Нерисса, зависая в воздухе на крыльях из чистой темной энергии.
Но за эту выигранную секунду баланс сил изменился.
– ВОДЯНОЙ МОЛОТ КОНДРАКАРА! – разнесся яростный девичий крик.
Ирма взмыла над провалом.
Ее глаза горели неистовым сапфировым пламенем. Вся вода, скопившаяся в подземных резервуарах каземата, повинуясь ее воле, взметнулась вверх гигантским, сокрушительным тараном. Тонны спрессованной жидкости с силой гидроудара обрушились на Нериссу сверху, впечатывая колдунью в глубины шахты!
– Девочки, залп! – скомандовала поднявшаяся на ноги Вилл.
Огонь Тарани, каменные шипы Корнелии и ураганный вихрь Хай Лин соединились с ударом Сердца Кондракара, обрушиваясь на дно провала в единой, ослепительной стихийной вспышке.
Грохот взрыва потряс фундамент замка.
Густой пар, пахнущий озоном и жженой серой, заполнил помещение, скрывая дно шахты непроницаемой белой пеленой.
Гарри вскочил на ноги, мгновенно взводя курок «Контендера», который он успел извлечь из набедренного чехла. Его пальцы нащупали последнюю белую пулю «Исток».
– Она мертва? – тяжело дыша, опустилась рядом с ним Корнелия.
– Нет, – тихо, с мрачной уверенностью произнес Гарри. Его зрачки сузились. – Такие твари от прямого попадания стихий не дохнут. Приготовиться к круговой обороне!
Словно в подтверждение его слов, из глубин затянутого паром провала донесся тихий, мелодичный перелив костяной флейты.
Пар начал стремительно окрашиваться в ядовито-фиолетовый цвет.
– Неплохо... – раздался голос Нериссы.
В нем не было боли. В нем звучало ледяное, расчетливое бешенство.
– Очень неплохо для маленьких букашек. Вы заставили меня испачкать подол плаща.
Из провала медленно поднялась фигура колдуньи.
Ее плащ был слегка разорван на плече, темные волосы растрепались, но вокруг ее тела пульсировал непроницаемый кокон из Квинтэссенции. На ее руках, сжавшись в комок и злобно скаля жвалы, сидела Миранда.
– Но наше знакомство затянулось, – Нерисса вскинула руку с флейтой. – У меня есть дела поважнее, чем давить надоедливых насекомых в этой выгребной яме.
Она посмотрела на Гарри Поттера, и в ее взгляде мелькнул неподдельный интерес хищника к редкому экземпляру добычи: