УБийца волшебников и Стражница Воды
Архитектура мести и калибр наследия
Пепел горы Танос имел мерзкий привкус — привкус истлевших костей, горелого кремния и многовекового забвения.
Здесь, в глубоких разломах древней базальтовой твердыни, куда никогда не проникал даже бледный свет умирающего солнца Меридиана, воздух стоял неподвижно, словно застывшее желе. Ни ветра, ни капель воды. Лишь монотонный, ядовитый шепот темной Квинтэссенции, струящейся из кончиков пальцев женщины, стоявшей на краю бездонного провала.
Нерисса медленно провела ладонью по шероховатой поверхности костяной флейты. Фиолетовые дуги электричества лениво лизали ее запястья, перескакивая на тяжелый шелк подола.
– Они слепы, глупы и раздавлены собственным страхом, – раздался сзади противный, щелкающий голос.
Миранда, неестественно переваливаясь на уцелевших лапах, выползла из расщелины. Ее изуродованное пулями «Контендера» паучье брюшко сочилось серой лимфой, а фасеточные глаза лихорадочно дергались, улавливая малейшие колебания магического поля.
– Стража Белого Дворца рассеяна по секторам, госпожа. Королева-девчонка празднует победу. А эти... эти земные твари сидят в своем вонючем трактире и жрут рис! Они думают, что победили! Они думают, что раз Фобос сгнил в казематах, то и мир принадлежит им!
– Пусть празднуют, – пропела Нерисса. Ее голос прозвучал бархатно, ласково, но от этой ласки в расщелинах базальта замертво падали пещерные многоножки. – Праздность делает плоть мягкой, а реакцию — вялой. Но они не знают главного: тирания Фобоса была лишь детской шалостью. Мой предшественник пытался править Меридианом, словно капризный садовник, выпалывающий сорняки. Я же намерена переплавить этот мир в горниле истинной стихии.
Она повернулась к гигантскому гроту, где в полумраке копошились тени.
Там, прикованные к сталагмитам тяжелыми адамантовыми цепями, лежали те, кого восстание Калеба и пули Гарри Поттера вышвырнули на обочину жизни. Осколки разбитой армии павшего князя. Монстры, генералы, палачи, лишенные чести, командиров и будущего.
Рейтор — некогда гордый капитан личной кавалерии Фобоса, закованный в шипастые латы, чье лицо было обезображено ожогами стихийного пламени Тарани.
Песчаный монстр Гор — бесформенная гора ожившей грязи и гранита, в чьей груди все еще клокотала жажда крови мятежников.
Тридарт — крылатый гуманоидный демон с ядовитыми когтями, чьи перепончатые крылья были пробиты вольфрамовой картечью при штурме бастионов.
И Эмбер — женщина-чудовище с огненной гривой, чье тело пульсировало остаточным жаром разрушенных казарм.
– Взгляни на них, Миранда, – усмехнулась Нерисса, медленно ступая по битому базальту. – Жалкие псы, оставшиеся без хозяина. Они скулят в темноте, ожидая, пока победители придут и перережут им глотки. Но если дать бродячему псу кусок свежего мяса и назвать его благородным рыцарем... он пойдет на смерть с улыбкой на пасти.
Она остановилась перед Рейтором.
Бывший капитан поднял на нее тяжелый, налитый кровью взгляд. Его латная перчатка судорожно сжалась, скрежеща по камню:
– Кто ты... ведьма? Зачем ты притащила нас сюда? Убей нас, или я вырву твой хребет, как только спадут эти проклятые цепи!
– Убить тебя? – Нерисса склонила голову набок, искренне забавляясь. – Зачем мне убивать того, в чьем сердце так восхитительно пылает жажда мести? Ты потерял всё, капитан. Твой князь стал слабоумным стариком. Твоих солдат растоптали восставшие рабы. А тот смертный мальчишка в синей куртке... он превратил твою несокрушимую кавалерию в мишени для тира. Разве ты не хочешь увидеть, как его глаза лопнут от ужаса?
Рейтор зарычал, дергая цепи с такой силой, что гранит затрещал:
– Я сдеру с него кожу! Я заставлю его сожрать его собственные свинцовые трубки!
– Прекрасно, – глаза колдуньи полыхнули ослепительным фиолетовым светом.
Она вскинула руку с кольцом Квинтэссенции.
– Восстаньте! Отныне вы не беглые рабы и не разбитые наемники! Вы — мои Рыцари Погибели! Мой авангард, мой карающий меч, несущий пепел на крыльях бури!
Молнии чистой первородной энергии сорвались с ее пальцев, вонзаясь в тела четверых узников.
Адамантовые цепи испарились в ослепительной вспышке.
Грот огласился нечеловеческими воплями. Квинтэссенция не просто исцеляла их раны — она перестраивала их плоть, вплавляя темную ярость в саму клеточную структуру.
Доспехи Рейтора срослись с его костями, превратившись в монолитную обсидиановую броню, из щелей которой заструился фиолетовый дым. Песчаный Гор раздался вширь, превращаясь в титанического голема с кулаками размером с мельничные жернова. Крылья Тридарта затянулись темной кожистой пленкой, способной рассекать воздух на сверхзвуковых скоростях, а грива Эмбер взметнулась столбом белого, не знающего пощады магматического огня.
Они рухнули на колени перед парящей колдуньей, склонив уродливые головы:
– Повелевай нами, владычица!
Нерисса плавно опустилась на землю, упиваясь ароматом их первобытной, слепой покорности.
– Ваша цель проста, мои верные псы. Вы пойдете к границам Хизерфилда. Вы начнете рвать внешние контуры Завесы в порту и на старой водонапорной башне. Жгите склады. Крушите дамбы. Заставьте этих пяти глупых девочек метаться по городу, задыхаясь от собственной беспомощности.
– А стрелок? – прохрипел Рейтор, и из-под его шлема брызнули фиолетовые искры. – Тот мальчик с пистолетами? Мы должны уничтожить его?
Губы Нериссы искривились в ледяной, предупреждающей усмешке. Воздух вокруг капитана мгновенно сжался, заставив гиганта согнуться под весом гравитационного пресса:
– Если хоть один из вас посмеет оцарапать его без моего прямого приказа... я лично сожгу ваши души до состояния черной копоти и развею над болотами. Мальчик — мой. Вы лишь приманка. Шум. Отвлекающий маневр, который должен выманить Стражниц из их нор и оставить его в изоляции. Пошли вон!
Рыцари взревели, растворяясь в открывшихся портальных воронках, устремляясь к границам человеческого мира.
В гроте снова воцарилась тишина.
– Госпожа... – прошелестела Миранда, волоча за собой тяжелую кожаную сумку с металлическими замками. – Я сделала то, что вы приказали. Пока эти болваны упивались силой, я проникла в тайник Седрика в книжной лавке Хизерфилда. Там... там всё, что он успел собрать на этого британского щенка перед своим падением. Документы смертных. Бумаги из их «полиции» и тайных канцелярий.
– Положи сюда, – велела Нерисса, опускаясь на высеченный из камня трон.
Миранда с поклоном вытряхнула содержимое сумки на гладкую базальтовую плиту.
Перед колдуньей легли пухлые папки из плотного желтого картона, перевязанные выцветшими шнурками. Печати Интерпола. Грифы «Совершенно секретно» Особой воздушной службы Великобритании. Секретные меморандумы британского Министерства магии, скрепленные сургучом с гербом Ордена Феникса. И десятки фотографий.
Нерисса взяла верхний лист.
Ее пальцы, способные дробить адамант, с неожиданной, почти благоговейной осторожностью коснулись зернистой черно-белой фотокарточки.
С фотографии на нее смотрел мальчик.
Ему было не больше одиннадцати лет. Слишком худой, в мешковатом, потертом пальто не по размеру, с темными кругами под пронзительными, недетскими изумрудными глазами. В его взгляде не было ни капли той наивной детской радости, которой обычно лучились лица сверстников. Это был взгляд загнанного, но оскалившегося волчонка, готового вцепиться в горло любому, кто сделает неосторожный шаг.
Нерисса вчиталась в сухие машинописные строки досье, составленного аналитиками Скотленд-Ярда и перебежчиками из волшебного мира:
*«Объект: Гарри (Джеймс) Поттер. Первенец Джеймса и Лили Поттер.* *Статус в семье: деклассированный элемент. Фактически изолирован от управления родовыми активами с 1981 года в пользу младшего брата-близнеца, Годрика Поттера («Мальчик, Который Выжил»).* *Условия проживания: северо-восточное крыло поместья Поттеров. Полное отсутствие родительского внимания, воспитание передано домовым эльфам и родовым портретам. Доступ к семейному сейфу перекрыт по личному распоряжению главы рода...»*
Колдунья издала тихий, свистящий смешок. В ее груди закипала холодная, ядовитая ярость:
– Джеймс... Жалкий, ничтожный олень, нацепивший мантию благородного лорда. Каким же слепым скотом нужно быть, чтобы бросить собственного первенца в пыльный угол ради распиаренного сопляка со шрамом на лбу? Дамблдор со своей сектой «Высшего блага»... лицемеры. Трусливые, напыщенные индюки, возомнившие себя вершителями судеб.
Она перевернула страницу. Дальше шли отчеты, от которых у любого чиновника Кондракара волосы встали бы дыбом.
*«1991–1993 гг. Уход на нелегальное положение.* *Установлены контакты с филиалом триады «14К» в Гонконге и подпольными синдикатами Макао через посредничество семьи Чанг.* *Обучение: баллистика, македонская стрельба, рукопашный бой стиля вин-чунь и крав-мага.* *Инструкторы: бывшие оперативники советского спецназа ГРУ (группа ветеранов Афганистана, осевших на Дальнем Востоке), специалисты по контрснайперской борьбе картеля Роанапура.* *Специализация: ликвидация высокоранговых магических целей с применением крупнокалиберного огнестрельного оружия и мистических кодов...»*
Нерисса жадно вчитывалась в даты, имена, места боестолкновений.
Тайная комната в Хогвартсе. Пока директор Дамблдор плел интриги, а маленький Годрик дрожал от страха, этот мальчик спустился в логово древнего василиска с пистолетом ТТ и хладнокровно выбил чудовищу правый глаз четырьмя выстрелами в упор, прикрывая отход своей сокурсницы.
Кладбище в Литтл-Хэнглтоне. Возрождение Волан-де-Морта. Когда трусливый Годрик Поттер упал на колени, захлебываясь слезами под пыточными проклятиями, тринадцатилетний Гарри Поттер в одиночку принял бой против внутреннего круга Пожирателей смерти. Он не стал размахивать палочкой. Он выхватил две «Беретты» и устроил карателям Темного Лорда мясорубку, уложив Макнейра, Крэбба-старшего, Гойла-старшего и обоих Кэрроу за сорок пять секунд, прострелив колено Люциусу Малфою и заставив самого Реддла бежать, истекая кровью от пуль с солью саламандры!
А затем... возвращение домой. И вместо признания — побои от собственного отца за «попытку украсть славу брата». Приказ сложить оружие. Попытка запереть его, словно цепного пса, ради нужд чужой войны.
И выстрел в плечо Джеймса Поттера, поставивший жирную свинцовую точку в истории этой «семьи».
– Ха... Ха-ха-ха! – смех Нериссы эхом разнесся по мрачным сводам горы Танос.
Это был смех истинного наслаждения.
Она откинулась на спинку трона, глядя в каменный потолок:
– Они думали, что смогут сломать клинок из истинной стали! Они кормили его объедками, держали в тени бездарного братца, а он... он пошел к убийцам и наемникам. Он учился стрелять сквозь дым и кровь. Он выковал себя сам, без их дурацких школ и сопливой морали!
Она снова посмотрела на портрет юноши.
Перед ее внутренним взором невольно всплыл другой образ.
Август Поттер.
Конец девятнадцатого века. Шотландские холмы, затянутые серым вереском. Август стоял на ветру — высокий, широкоплечий, с точно таким же тяжелым, насмешливым прищуром холодных серых глаз, скрестив руки на рукояти своего фамильного меча.
– *«Твой совет в Кондракаре пахнет нафталином и трусостью, Нерисса,* – звучал в ее памяти глубокий, низкий голос смертного лорда. – *Они прячутся за своими хрустальными шарами и законами баланса, пока мир людей меняется. Я не стану на колени перед вашим Сердцем. Если мне придется сжечь небеса, чтобы защитить свой дом... я сделаю это без колебаний».*
Нерисса медленно закрыла глаза, и судорожный вздох вырвался из ее груди.
Гарри не был Августом.
Колдунья знала это с кристальной, беспощадной ясностью.
Август был аристократом старой закалки. Он родился с золотой ложкой во рту, за ним стояли сотни лет безупречной родословной, богатство и гордость древнейшего клана. Август дрался за идеалы чести, за право своего рода оставаться независимым. В его гордости было величие лорда, презирающего мирские законы с высоты своего замка.
Гарри Поттер был другим.
В нем не было аристократического лоска. Его величие было выковано в грязи подворотен, в пороховой копоти дешевых тиров и на разделочных досках портовых кабаков. Август фехтовал на эстоках, требуя сатисфакции по правилам дуэльного кодекса. Гарри стрелял из-за угла, рикошетом от водопроводных труб, бил армейским ботинком в пах и минировал дверные косяки пластидом, насмехаясь над любыми правилами.
Август погиб, сломленный собственным благородством и тоской по небу, которое она у него отняла.
Гарри Поттер выжил. Он прогрыз себе путь к свободе зубами. Он отнял у судьбы право решать за него, наплевал на кровь предков и создал собственную жизнь — жизнь повара, механика и смертоносного стража, готового зубами рвать любого за девчонку с синими глазами.
Но боги Кондракара... как же они были похожи в главном!
Та же абсолютная, непробиваемая броня внутренней воли. Тот же леденящий, первородный холод в груди, способный заморозить само время. И та же невыносимая, вызывающая усмешка, с которой они оба смотрели в лицо смерти.
– Ты не Август, мальчик, – прошептала Нерисса, сжимая пожелтевшую фотографию так, что бумага захрустела. – Ты куда опаснее. Он был мечом из древней бронзы. Ты — пуля из обедненного урана. Но твоя кровь... твоя кровь поет ту же песню. И я не позволю тебе раствориться в серости этого жалкого мирка. Ты станешь моим венцом. Моим величайшим триумфом.
Она поднялась с трона, сбрасывая оцепенение. Фиолетовые молнии с треском разорвали полумрак:
– Миранда!
– Слушаю, госпожа! – засуетилась паучиха.
– Рыцари уже на позициях. Передай им сигнал: начать атаку на очистные сооружения Хизерфилда. Пусть эти маленькие хранительницы захлебнутся в собственной стихии. А мы... мы понаблюдаем, как мой дорогой правнук встретит гостей.
***
Хизерфилд, ресторан «Серебряный Дракон».
Воздух в подвальной мастерской был густым, плотным и теплым.
Пахло свежесваренным кофе по-венски — с добавлением щепотки корицы, морской соли и капли темного рома, — машинным маслом марки «Шелл» и тончайшей стружкой прецизионной латуни.
Гарри сидел на высоком деревянном табурете перед массивными верстачными тисками.
На нем были удобные темно-серые армейские брюки с накладными карманами и черная майка-алкоголичка, открывавшая мощные, рельефные плечи, покрытые сеткой тонких белых шрамов. На носу юноши сидели специальные маго-инженерные очки с тройными окулярами, сквозь которые крошечные детали механизмов казались размером с кулак.
В тисках был зажат разобранный затворный узел «Беретты 92FS».
Алмазный резец в длинных, чутких пальцах Гарри методично, с точностью до десятой доли микрона выводил на направляющей рамке микроскопические руны кинетического гашения:
– *Трассировка: структурный анализ пружины возврата. Модуль упругости стабилизирован. Руна «Тень» по правому срезу, руна «Разгон» по левому.*
– Поттер, если ты сейчас же не оторвешься от этой железки, я вылью твой драгоценный кофе в раковину, – раздался над самым его ухом возмущенный, звонкий девичий голос.
Гарри даже не моргнул. Резец завершил идеальную дугу, сняв микроскопическую стружку:
– Твоя следующая фраза, русалочка: «И вообще, нормальные парни приглашают девушек в кино, а не заставляют их сортировать патроны сорок пятого калибра по весу порохового заряда!»
Ирма Лэр, сидевшая на соседнем столе по-турецки и сжимавшая в руках керамическую кружку с дымящимся кофе, поперхнулась на полувдохе.
Ее щеки вспыхнули очаровательным румянцем, а синие глаза метнули две настоящие, крошечные водяные молнии:
– И вообще, нормальные парни приглашают... – Девушка осеклась, скрипнула зубами и с силой стукнула ладонью по столу, заставив подпрыгнуть коробочку с капсюлями. – Да чтоб тебя гравитацией расплющило, Поттер! Ты можешь хоть раз в жизни дать мне договорить фразу до конца?! Хоть один чертов раз?!
– Не могу, – Гарри снял инженерные очки, водрузив на переносицу свои привычные круглые окуляры, и повернулся к ней с той самой невыносимой, вальяжной и победоносной ухмылкой Джозефа Джостара. – Нарушение базового тактического протокола. Предсказуемость противника — залог успешной позиционной обороны. Если я позволю тебе закончить фразу, вероятность того, что ты заставишь меня идти на дурацкую романтическую комедию с Хью Грантом, вырастет до критических девяноста восьми процентов. А мой мозг не выдержит полутора часов сопливых диалогов без применения тяжелой артиллерии.
– Хью Грант — потрясающий актер, ты, бессердечный кусок свинца! – фыркнула Ирма, но в уголках ее губ уже блуждала теплая, озорная улыбка.
Она отставила кружку, соскользнула со стола и подошла к нему вплотную. Ее тонкие, прохладные ладони мягко легли на его напряженные плечи, пальцы начали привычно разминать затекшие от долгой работы мышцы трапеции:
– Ты не спал третью ночь, Гарри. Я чувствую это. Твои магические каналы вибрируют так, будто внутри тебя работает бетономешалка. Ты снова гоняешь прану по кругу?
Гарри замер под ее руками, невольно прикрывая глаза и позволяя себе роскошь расслабиться хотя бы на пару секунд. От пальцев Ирмы исходило то самое мягкое, целительное тепло живой стихии Воды, которое успокаивало фантомные боли в его истерзанных цепях:
– Нерисса не станет ждать, пока мы допьем утренний чай, Ирма. Я видел ее глаза в казематах. Это не Фобос с его манией величия. Фобос был напыщенным феодалом, который боялся испачкать шелковые чулки. Нерисса — ветеран. Она мыслит масштабами фронтов и войсковых операций. Она уже начала формировать ударную группировку.
– И поэтому ты решил перебрать весь арсенал британской армии за одно утро? – вздохнула девушка, утыкаясь подбородком в его макушку и вдыхая знакомый запах пороха, корицы и чистого мужского пота.
– Не весь, – юноша кивнул на раскрытый деревянный ящик на верстаке.
Там, в бархатных гнездах, лежали пять массивных патронов калибра .30-06 для «Томпсона-Контендера».
Но эти пули отличались от прежних. Они больше не были чисто белыми. По их матовой поверхности, созданной из костной ткани самого Гарри, вилась тончайшая лазурная спираль — инкрустация из кристаллов морской соли, заряженной первородной стихией Кондракара через магию Ирмы.
– Гибридный боеприпас, – негромко произнес Гарри. Его пальцы бережно коснулись гильзы. – Концепт «Разрезания и Связывания», усиленный проводимостью живой воды. Квинтэссенция Нериссы — это сверхплотная энергия молнии. Обычный барьер она пробивает, как бумагу. Но если в момент попадания пуля замкнет ее собственный электрический контур на гидродинамическую петлю... Произойдет резонансный взрыв поля. Ее собственная магия ударит по ней же с коэффициентом один к десяти.
Ирма посмотрела на пули, затем — на его сосредоточенное, строгое лицо.
В ее взгляде не было страха. Там было то безграничное, абсолютное доверие, которое рождается только между людьми, прикрывавшими друг другу спины под шквальным огнем:
– Ты гений, Поттер. Страшный, чокнутый, помешанный на баллистике гений.
Она наклонилась ниже, ее губы коснулись мочки его уха, обжигая горячим дыханием:
– Но если мы выберемся из этой заварушки живыми... ты пойдешь со мной на Хью Гранта. И купишь мне самое большое ведро попкорна с карамелью. Понял меня, ликвидатор?
– Дополнительное условие, – пробормотал Гарри, поворачивая голову и глядя прямо в ее сапфировые омуты. – Сначала я приготовлю нам ужин. Утиная грудка под апельсиновым соусом с розмарином. И картофельный гратен по рецепту шефа из Лиона.
– Договорились, – выдохнула Ирма и поцеловала его.
Поцелуй был долгим, глубоким, полным той щемящей нежности, которую они оба так отчаянно пытались скрыть за броней шуток и цинизма. Руки Гарри легли ей на талию, притягивая хрупкое тело девушки к себе, заставляя забыть о войне, о древних ведьмах и о призраках прошлого...
*ВЖ-Ж-Ж-Ж-Ж-ИК!*
Резкий, зубодробительный вой сирены разорвал тишину подвала.
Гарри среагировал мгновенно: оторвавшись от губ Ирмы, он одним слитным, текучим движением сместил ее за массивную стальную колонну, а его правая рука уже выхватила со стола взведенный «Кольт Питон».
На верстаке яростно, кроваво-красным светом пульсировал пространственный локатор.
Стрелка прибора металась между секторами «Порт Хизерфилда» и «Водоочистной комплекс Шеффилда».
В ту же секунду из кармана Ирмы вылетел переговорный кристалл связи. Из него, перекрываемый грохотом рушащихся стен и шипением закипающей воды, раздался панический крик Вилл:
– «Гарри! Ирма! Тревога по всему периметру! На водоочистную станцию напали! Это не обычные монстры... Они называют себя Рыцарями Мести! Один из них — каменный голем размером с дом, он сносит дамбу! Второй — летающая тварь, срезает опоры ЛЭП! Вода хлынет в жилые кварталы через двадцать минут! Мы с Корнелией и Тарани на станции, но нас зажали!»
– Принято, – Гарри нажал на кнопку переговорника, его голос мгновенно потерял все человеческие интонации, превратившись в стальной голос командира тактической группы: – Вилл, удерживать внешний сектор дамбы! Не лезть в ближний бой! Тарани — перекрыть пролом температурной стеной! Корнелия — создать буферные надолбы! Мы с Ирмой выходим через две минуты!
Связь отключилась.
Ирма уже трансформировалась.
Ослепительная лазурная вспышка озарила подвал. Вместо школьницы в джинсах посреди комнаты стояла Стражница Воды — с трепещущими за спиной крыльями стихий, в боевом топе и юбке, готовая к штурму.
– Гарри, дамба... Если ее прорвет, половину города смоет в океан! – воскликнула она.
– Дамба — это шум, – холодно произнес юноша.
Он уже натягивал бронежилет, с щелчками вгоняя обоймы в подсумки разгрузки. За спину привычно лег чехол с «Контендером», обе «Беретты» заняли наплечные кобуры, а на бедро опустился массивный штурмовой дробовик.
– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась девушка.
– *Структурный анализ тактической диспозиции,* – Гарри набросил на плечи свой неизменный темно-синий школьный блейзер, застегнув его на одну нижнюю пуговицу. – Четыре цели. Высокая плотность кинетического урона, максимальная заметность, удары по гражданской инфраструктуре. Зачем? Чтобы заставить Стражниц бросить все силы на спасение людей. Это классическая, хрестоматийная операция прикрытия.
Он поднял глаза на Ирму, и в его изумрудных зрачках блеснул холодный расчет:
– Нерисса не хочет затопить Хизерфилд. Ей плевать на город. Она выманивает вас, чтобы изолировать меня. Или наоборот — выманивает меня, чтобы добраться до Сердца Кондракара.
– И что мы будем делать? – Ирма решительно сжала маленькие кулачки, вокруг которых заструились опасные водяные спирали.
На губах Гарри Поттера снова заиграла та самая безумная, дерзкая ухмылка Джозефа Джостара. Он передернул затвор дробовика с тяжелым, хищным лязгом:
– Что делать? Мы пойдем прямо в пасть этой ловушки, русалочка. Но не как жертвы... а как бригада санитарной зачистки.
Он шагнул к пространственному порталу:
– Твоя следующая фраза, Нерисса: «Ты пришел точно по расписанию, мой мальчик!» Но когда захлопнется капкан... я покажу этой древней даме, как звучит закон рикошета сорок пятого калибра. Вперед!