УБийца волшебников и Стражница Воды
Калибр Калейдоскопа и небесный трибунал
Карамелизация тростникового сахара требует той же филигранной выдержки, что и снятие растяжки с советской противопехотной мины ПМН-2 в условиях плохой видимости.
Один лишний градус — и нежная янтарная глазурь превратится в горькую угольную корку. Одно неловкое движение деревянной лопатки — и температурный баланс сорвется в неконтролируемую энтропию.
Гарри Поттер стоял посреди сияющей хромом, мрамором и медью кухни в роскошном пентхаусе семьи Хейл. На нем поверх свежей черной водолазки красовался нежно-розовый кружевной фартук с вышитым кроликом — жестокая и безапелляционная месть Корнелии за то, что юноша посмел войти в ее апартаменты в армейских берцах.
Впрочем, сам «Оружейник» даже не думал смущаться.
– *Структурный анализ: толщина слоеного теста — ровно один миллиметр после трехкратной раскатки. Воздушные камеры распределены с погрешностью в четыре микрона. Температура заварного крема патисьер — пятьдесят четыре градуса по Цельсию,* – бесстрастно шептал парень, контролируя кончиком левого указательного пальца поток тончайшей праны, стабилизирующей жар духовки.
– Поттер, если твой кулинарный шедевр не будет готов через три минуты, я клянусь, что съем обивку этого чертового дивана за четыре тысячи долларов, – раздался с гостиной томный, умирающий стон Ирмы Лэр.
Девушка буквально растеклась по широкому угловому дивану из кремовой замши, закинув ноги в полосатых носках на спинку и лениво гипнотизируя хрустальную люстру. Рядом с ней, на мягком персидском ковре, сидели остальные Стражницы.
Тарани, поджав ноги, увлеченно штудировала массивный фолиант по квантовой физике, изредка поправляя очки. Хай Лин с упоением разрисовывала альбомный лист цветными маркерами, изображая Гарри в поварском колпаке, отстреливающегося сковородками от гигантских улиток Меридиана. Вилл свернулась калачиком в глубоком кресле, прижимая к животу диванную подушку и блаженно щурясь на осеннее солнце, заливающее панорамные окна гостиной.
Сама хозяйка квартиры, Корнелия Хейл, с безупречной осанкой сидела за журнальным столиком, медленно потягивая белый чай из тончайшей фарфоровой чашки.
– Ирма, имей хоть каплю приличия, – надменно бросила блондинка, хотя ее собственный нос уже несколько раз предательски дергался в сторону кухни, жадно улавливая сводящий с ума аромат ванили, жженого сахара и свежей малины. – Мои родители вернутся из банка только к вечеру, а Лилиан на весь день ушла с подругами в кино. Мы впервые за три недели можем просто посидеть в тишине, без взрывов, монстров Фобоса и воя полицейских сирен.
– Вот именно! – отозвалась Ирма, переворачиваясь на живот и подпирая щеки кулаками. – В тишине и без еды! Это фашизм, Корни! Настоящая осада! Я отдала все силы на дамбе, перенаправляя миллион тонн воды, а наш штатный ликвидатор заставляет меня страдать от запахов, способных поднять мертвого из могилы!
Дверь кухни тихо отворилась.
Гарри вошел в гостиную, неся в руках широкий посеребренный поднос. На нем возвышался классический французский мильфей — безупречные слои золотистого хрустящего теста, прослоенные воздушным кремом с семенами таитянской ванили и украшенные свежими ягодами малины, присыпанными тончайшей пудрой.
– Твоя следующая фраза, русалочка: «Поттер, ты чудовище, но ради этого пирожного я готова простить тебе даже лекцию по термодинамике!» – произнес юноша с непроницаемым выражением лица, опуская поднос на столик.
Ирма резко вскинула голову, ее рот приоткрылся, а синие глаза блеснули неподдельным восторгом:
– Поттер, ты чудовище, но ради этого... – Девушка осеклась, ее щеки мгновенно залил густой румянец, и она швырнула в него декоративной подушкой. – ДА ЧТОБ ТЕБЯ КИНЕТИЧЕСКИЙ ТАРАН ПЕРЕЕХАЛ! Перестань это делать! Это антиконституционно!
Гарри легко, не глядя, поймал подушку левой рукой, бросил ее обратно на диван и с грацией сытого леопарда опустился рядом с Ирмой. На его губах расцвела та самая фирменная, издевательски-театральная ухмылка Джозефа Джостара:
– Базовый расчет вероятностей, дорогая. Девушка с низким уровнем сахара в крови и высоким эмоциональным фоном абсолютно предсказуема на дистанции до пяти метров.
Ирма яростно зашипела, но тут же потянулась к подносу, подхватила вилочкой идеальный кусочек десерта и отправила его в рот. В ту же секунду ее глаза блаженно закрылись, а из горла вырвался тихий, почти кошачий стон:
– О боги... Тесто тает. Крем божественный. Корнелия, забудь всё, что я говорила: твой диван подождет, я продаю душу этому британскому наемнику.
Корнелия грациозно отломила свой кусочек, изящно отправила его в рот и, несмотря на всю свою надменность, тихо выдохнула:
– Ладно. Признаю. Розовый фартук с кроликом отменяется. Ты официально повышен до звания старшего шефа нашего штаба, Поттер.
– Какая щедрость, мисс Хейл, – саркастически хмыкнул Гарри, доставая из кармана брюк складной шомпол и принимаясь методично, машинально проверять чистоту канала ствола одной из своих «Беретт», лежавшей на коленях в разобранном виде. – А я-то надеялся на денежную премию или хотя бы разрешение хранить ящик с пластидом на балконе.
– Никакого пластида на моем балконе! – мгновенно взвилась блондинка. – Там стоят редкие японские азалии!
– Азалии отлично маскируют направленные противопехотные мины, – парировал Гарри, не поднимая глаз от вороненой стали. – Зеленый лист рассеивает тепловую сигнатуру детонатора на двенадцать процентов. Чистая полевая маскировка.
Вилл тихо рассмеялась, глядя на их привычную перепалку. В комнате царил тот редкий, драгоценный покой, который так отчаянно нужен был подросткам, на чьи плечи внезапно свалилась судьба сразу двух измерений.
Ирма придвинулась ближе, бесцеремонно укладывая голову Гарри на плечо и с любопытством наблюдая за тем, как его пальцы с ювелирной точностью собирают возвратный механизм пистолета.
– Знаешь, ликвидатор, – тихо пробормотала она, перебирая пальцами ткань его водолазки, – я могла бы привыкнуть к таким выходным. Ты готовишь пирожные, мы едим, никто не стреляет из крупнокалиберных пушек, и мне не нужно сушить одежду после очередного заплыва в канализации.
Гарри замер.
Его пальцы, привыкшие сжимать холодный металл и взводить курки, осторожно коснулись ее каштановых волос. В груди парня шевельнулось то теплое, незнакомое чувство, ради которого он когда-то сбежал из промозглого английского поместья, наплевав на амбиции Джеймса Поттера и лицемерные проповеди Дамблдора.
– Покой — штука хрупкая, русалочка, – негромко ответил он. – За него всегда приходится платить двойную цену.
Словно в подтверждение его слов, воздух в центре просторной гостиной внезапно задрожал.
Хрустальные подвески на люстре Хейлов отозвались тонким, жалобным звоном.
Температура в комнате резко подскочила, а запах ванили и малины был мгновенно вытеснен тяжелым, густым ароматом цветущего белого лотоса, озона и тысячелетней пыли.
Гарри среагировал за сотую долю секунды.
Пирожные и покой исчезли.
Одно текучее, отточенное до автоматизма движение — и юноша сбросил «Беретту» с колен, сбил Ирму с линии возможной атаки, закрывая ее собственным телом за спинкой массивного дивана, а его правая рука уже выхватила из наплечной кобуры полностью снаряженный «Кольт Питон».
– ТРЕВОГА! – рявкнул он командным голосом боевого офицера. – Контур круговой обороны! Живо!
Стражницы подобрались мгновенно.
Вилл вскочила на ноги, ее кулак рефлекторно сжался вокруг талисмана на шее. Тарани отбросила книгу, ее ладони вспыхнули алым стихийным жаром. Корнелия и Хай Лин замерли по бокам от окна, готовые к трансформации.
Прямо посреди персидского ковра пространство разорвалось.
Это не было похоже на рваные, темные порталы Меридиана, пахнущие болотной тиной и кровью.
Это было идеально круглое, пульсирующее окно из чистого, полупрозрачного розово-пурпурного света. Из его глубин доносилось пение невидимых хоров, шелест ветра в хрустальных кронах и мерный, вибрирующий гул колоссального источника энергии.
Сердце Кондракара на груди Вилл взмыло в воздух, вспыхнув ослепительным розовым пламенем, вошедшим в идеальный резонанс с порталом.
Девочка тяжело вздохнула, ее лицо стало отрешенным и торжественным:
– Нас зовут.
– Кто?! – резко спросила Корнелия, нервно поглядывая на подпалины, которые свет портала оставлял на дорогом паркете. – Фобос в темнице, Седрик запечатан! Кто открыл эту дыру посреди моей квартиры?!
– Кондракар, – ответила Вилл, поворачиваясь к подругам. Ее голос слегка дрожал. – Сам Совет. Оракул требует немедленной аудиенции. Всех нас.
Ирма медленно поднялась из-за спины Гарри, отряхивая джинсы, и хмуро посмотрела на сияющую воронку:
– Вот те раз. Великие дедушки из космоса решили, что мы слишком хорошо живем без их ценных указаний. Не могли подождать, пока мы доедим мильфей?
– Никаких несанкционированных перемещений сквозь неизвестные сингулярности, – отрезал Гарри, не опуская взведенного револьвера. – Мы не знаем параметров той стороны. Плотность атмосферы, гравитационный градиент, магический фон. Это может быть тактической ловушкой остатков сил Нериссы.
Вилл покачала головой:
– Нет, Гарри. Я чувствую это через Сердце. Это Кондракар. Настоящий. Они... они знают про тебя. И они требуют, чтобы ты тоже вошел.
Гарри прищурился. Стекла его очков блеснули холодным изумрудным светом:
– Хотят познакомиться со стрелком? Что ж. Невежливо заставлять стариков ждать.
Он спрятал «Кольт» в кобуру, но вместо того, чтобы расслабиться, застегнул все замки тактического пояса, проверил крепление запасных обойм на бедрах и набросил на плечи свой темно-синий блейзер.
– Поттер, ты берешь с собой весь арсенал на встречу со священным Советом Вселенной? – нервно хихикнула Хай Лин.
– Я никогда не хожу на переговоры с высшими чиновниками без аргументов крупного калибра, – сухо ответил юноша, поправляя галстук. – Чем выше статус бюрократа, тем больше вероятность того, что он попытается решить проблему за чужой счет. Ирма, держись за моим левым плечом. Вилл — веди.
Стражницы переглянулись, активировали трансформацию — четыре вспышки стихий озарили гостиную Хейлов, сменив школьную одежду на боевое облачение Хранительниц, — и одна за другой шагнули в сияющее жерло портала.
Гарри шагнул последним, привычно положив ладонь на рукоять «Беретты».
***
Кондракар встретил их тишиной.
Это была не земная тишина, сотканная из шелеста листвы и далекого шума машин, и не зловещее безмолвие катакомб Меридиана.
Это была абсолютная, давящая тишина пустоты, застывшей вне времени и пространства.
Они стояли на гигантском диске из молочно-белого полированного камня, парящем посреди бесконечного лазурного океана облаков. Далеко внизу клубились туманности, похожие на рассыпанную звездную пыль. Вокруг парящей платформы вздымались циклопические хрустальные арки и башни, не имевшие видимых опор, а воздух был настолько чистым и разреженным, что от него першило в горле.
– *Структурный анализ: гравитация — ноль целых девяносто две сотых от земной нормы. Атмосферное давление искусственно стабилизировано. Магический фон... зашкаливает,* – автоматически зафиксировал аналитический контур Гарри, пока его глаза быстро сканировали сектор на предмет укрытий и путей отхода. – *Укрытий ноль. Сплошная открытая зона. Хреновая позиция для круговой обороны.*
В центре платформы, на парящих тронах из звездного хрусталя, сидели члены Высшего Совета Кондракара.
Их было несколько десятков — древние существа самых разных рас и обликов, укутанные в длинные белые и лазурные мантии. Их лица были лишены эмоций, застыв в вековом величии наблюдателей, не знающих сомнений.
А над ними, на возвышении, сотканном из чистейшего струящегося света, парил Оракул.
Его фигура казалась почти бесплотной. Длинные золотистые волосы струились по плечам, лазурный хитон колыхался от невидимого ветра, а в огромных, немигающих глазах отражались рождения и гибели целых галактик.
Рядом с ним, опираясь на массивный посох, стояла Люба — мускулистая женщина-бастет с телом воина и кошачьими повадками. Ее узкие желтые глаза с вертикальными зрачками мгновенно впились в Гарри Поттера, а на губах зазмеился хищный, неприязненный оскал.
– Стражницы Завесы, – разнесся под хрустальными сводами голос Оракула. Он звучал мягко, но в этой мягкости звенела тяжесть свинцового колокола. – Вы предстали перед Храмом Бесконечности. Ваш подвиг в Меридиане услышан. Падение князя Фобоса восстановило баланс стихий, который был нарушен долгие годы. Элион взошла на трон, и свет вернулся на ее земли.
Вилл сделала шаг вперед, почтительно склонив голову:
– Мы лишь исполнили свой долг, владыка.
– Вы исполнили его, – вмешался жесткий, скрипучий голос Любы. Хранительница Капель шагнула вперед, смерив девочек тяжелым взглядом. – Но вы сделали это не одни. Вы привели в священные чертоги скверну.
Она резко вскинула лапу с длинными когтями, указав точно в грудь Гарри Поттера:
– Ты! Смертное отродье из изолированного мира! Ты не должен был находиться рядом с Хранительницами! Твое присутствие — аномалия, разорвавшая нити предначертанного!
Гарри даже бровью не повел. Он стоял, засунув руки в карманы форменных брюк, слегка наклонив голову набок. На его губах блуждала легкая, почти сонная усмешка:
– Добрый день, граждане судьи. Извините, что без цветов и парадного караула. Личный состав устал после ночной смены на плотине, а мой поварской фартук остался в Хизерфилде.
– Дерзкий червь! – прошипела Люба, и шерсть на ее загривке встала дыбом. – Ты насмехаешься над Советом Кондракара?!
Оракул поднял руку, призывая свою воительницу к молчанию, и перевел тяжелый, всепроникающий взгляд на юношу:
– Гарри Поттер. Сын Джеймса и Лили Поттер. Беглец из мира Земли-Прайм, мастер баллистических искусств и ликвидатор, присвоивший себе право вмешиваться в ход высших судеб.
– Вообще-то, право мне никто не присваивал, – невозмутимо отозвался Гарри. – Я взял его сам. По скидке, на оптовом складе здравого смысла. Когда на твой город падают шестиногие монстры из чужого измерения, сидеть и ждать резолюции от космического обкома партии — непозволительная роскошь для человека с действующей лицензией на отстрел паразитов.
По залу Совета прокатился глухой, возмущенный ропот старейшин.
– Ты изменил Ткань Судеб, мальчик! – взял слово один из советников, седобородый старец в мантии с серебряными звездами. – По предначертанию, Стражницы должны были пройти сквозь горнило поражений! Они должны были потерять Элион, познать горечь предательства, научиться управлять своими стихиями через боль и лишения! Таков путь истинных Хранительниц!
– А вы, дедуля, я погляжу, большой любитель детских страданий? – прищурился Гарри, и в его голосе впервые прорезался тот самый леденящий, металлический тон профессионального убийцы. – Педагогика через травму? План надежный, как швейцарские часы. Только вот маленькая нестыковка: если бы я не прострелил колено Фобосу и не запечатал порталы на водоочистной станции, ваша драгоценная Завеса лопнула бы еще три недели назад. И этот ваш летающий хрустальный сарай сейчас бы штурмовали легионы Седрика.
– Довольно! – рявкнула Люба. Ее глаза полыхнули багровым пламенем. – Ты нарушил фундаментальный Закон Невмешательства! Ты носишь в себе проклятую кровь Августа Поттера и заразу Квинтэссенции Нериссы! Ты использовал порох, свинец и темные руны истока, чтобы исказить волю судьбы!
Она ударила посохом о белый камень платформы:
– Именем Закона Кондракара! Гарри Поттер приговаривается к немедленному разоружению, запечатыванию магических каналов и изоляции в Чертогах Безмолвия до окончания кризиса Сестер! Стражи, связать нарушителя!
Из-за хрустальных колонн платформы бесшумно выступили четверо гигантских стражей Храма.
Их тела были выкованы из живого золота, в руках они сжимали длинные глефы, по лезвиям которых струились эфирные путы — магия абсолютного подчинения, против которой была бессильна любая физическая броня.
– ТОЛЬКО ПОПРОБУЙТЕ! – яростный, срывающийся крик Ирмы Лэр разорвал торжественность зала.
Девушка мгновенно выросла перед Гарри, раскинув руки.
Ее лазурные крылья гудели, как турбины истребителя, глаза полыхали неистовым сапфировым огнем, а вокруг ее кулаков закружились два колоссальных водяных вихря, в которых с ревом дробились миллионы острых, как скальпели, капель сжатой жидкости:
– Тронете его хоть пальцем — и я превращу этот ваш святой бассейн в цунами пятой категории! Плевать мне на ваш Совет и на ваши законы! Он защищал нас, пока вы протирали свои хрустальные задницы на тронах!
– Ирма, назад! – Вилл шагнула вперед, вскидывая Сердце Кондракара. Амулет пульсировал тревожным багровым светом, отказываясь подчиняться воле Оракула. – Владыка, Гарри наш друг! Он спас Элион! Он спас Меридиан!
– Он аномалия, дитя мое, – печально и непреклонно произнес Оракул. – Аномалии должны быть устранены ради высшего блага.
Золотые стражи синхронно вскинули глефы.
Эфирные цепи с хрустальным звоном сорвались с клинков, устремляясь прямо к Гарри, готовые оплести его руки, шею и оружие, выжигая прану из нервных узлов...
– Русалочка, отставить гидроудар, – мягко, почти небрежно произнес Гарри.
Его левая ладонь легла на плечо Ирмы, мягко, но властно отодвигая разъяренную девушку назад.
В ту же секунду юноша шагнул вперед навстречу летящим цепям.
Его правая рука взметнулась вверх, резко растопырив пальцы, бедра сместились в классическую, вызывающую, абсолютно безумную позу Джозефа Джостара, а голова запрокинулась назад с раскатистым, театральным хохотом:
– ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! О БОГИ КОНДРАКАРА, КАКИЕ ЖЕ ВЫ ПРЕДСКАЗУЕМЫЕ ДИНОЗАВРЫ!
Эфирные цепи замерли в воздухе в трех дюймах от его груди, остановленные внезапным ментальным барьером чудовищной, искажающей само пространство силы.
Совет оцепенел. Люба замерла с поднятым посохом. Даже на бесстрастном лице Оракула впервые проступила тень глубочайшего, искреннего изумления.
– Твоя следующая фраза, кошачья надзирательница: «Как ты смеешь сопротивляться, смертный червь, перед лицом неизбежного суда?!» – оскалился Гарри.
На его лице цвела широкая, хищная, зубастая ухмылка, от которой у половины старейшин по спине пробежал ледяной пот.
Люба судорожно втянула воздух, ее челюсти против воли дернулись:
– Как ты смеешь сопротивляться, смертный червь... – Она осеклась, прижав лапу к горлу, и в ее кошачьих зрачках мелькнул суеверный ужас. – ЧТО ТЫ ТАКОЕ?!
Гарри медленно опустил руку, но вместо того, чтобы потянуться к «Береттам» или «Контендеру», он сунул руку во внутренний карман темно-синего блейзера.
Щелчок.
На свет божий был извлечен странный, абсолютно чужеродный для этой вселенной предмет.
Это был смартфон.
Но не обычный магловский пластиковый кирпич из середины девяностых, когда мобильная связь только зарождалась.
Это был тончайший монолит из полированного черного орихалка, по краям которого безостановочно переливались радужные, калейдоскопические грани. На задней панели аппарата горела сложнейшая круговая гравировка, изображающая лунное затмение и бесконечный ряд зеркал, отражающихся друг в друге.
– Связать меня? – сладко, с мурлыкающими британскими интонациями переспросил Гарри, покручивая прибор на указательном пальце. – Запечатать каналы? Посадить в изолятор? О, какая чудесная, классическая чиновничья логика! Только вот маленькая заминка, уважаемые небожители.
Он нажал на сенсорную грань прибора. Экран аппарата вспыхнул ослепительным радужным сиянием, и в воздухе над платформой Кондракара раздался характерный, до боли знакомый каждому геймеру двадцать первого века звук:
*«BATTLEFIELD. THEME SONG. HEAVY SYNTHESIZER REMIX».*
Низкие, синтетические басы дробящего марша заставили хрустальные арки Храма завибрировать на частоте чистого кинетического шока.
– Вы ведь в курсе, кто помог мне пробить пространственный тоннель из Годриковой Лощины на Землю этого сектора? – Гарри оперся бедром о воздух, словно там стояла невидимая барная стойка. – Кто дал мне координаты Хизерфилда, подделал мои магловские метрики и помог обойти древние британские барьеры Дамблдора?
Оракул медленно, очень медленно поднялся со своего трона. Его золотые волосы больше не струились — они застыли, словно скованные морозом:
– Этот узор... Этот спектр преломления вероятностей... Это не магия нашего Древа Миров.
– Бинго, Ваше Светейшество! – Гарри щелкнул пальцами. – Вы угадали с первой попытки! Кишкур Зелретч Швайнорг. Старик Зел. Мастер Второй Магии. Маршал Волшебства, повелитель Калейдоскопа и самый невыносимый старый тролль во всех параллельных реальностях Мультиверса!
По залу Совета прокатился уже не ропот. Это был панический, заглушаемый ужасом вздох.
Старейшины Кондракара, жившие миллионы лет, помнили это имя.
Они знали легенды о безумном деде с тростью из рубинового хрусталя, который путешествовал между измерениями просто потому, что ему было скучно. Они помнили, как в незапамятные времена Зелретч ради забавы перевернул вверх дном три галактических кластера, превратил пантеон боевых богов одного из миров в команду девочек-волшебниц в коротких юбках, а на зарвавшегося повелителя темной Луны просто сбросил зеркальную копию его собственной планеты, после чего ушел пить чай с лимоном.
– Зелретч... – прошептала Люба, и ее хвост судорожно прижался к ногам. – Ты... ты лжешь, смертный! Великий Маршал не станет знаться с уличным стрелком!
– Лгу? – Гарри покачал головой с фальшивым сочувствием. – Женщина-кошка, мы с дедом каждую пятницу зависаем на закрытом сервере в *Battlefield*. Он, между прочим, обожает таскать тяжелое снаряжение из параллельного двадцать первого века. Вы когда-нибудь видели вампира-апостола, который играет классом инженера, минирует вертолеты с4 и с диким хохотом таранит вражеские базы на гидроцикле? А я видел. Лично прикрывал его со снайперской позиции с крупнокалиберной винтовкой «Барретт».
Юноша поднес светящийся артефакт к уху:
– Значит так, граждане присяжные заседатели. У нас с дедом через двадцать минут назначен рейтинговый матч в «Захвате точек» на карте «Осада Шанхая». Если я не появлюсь в лобби вовремя, потому что кучка напыщенных космических монахов решила запереть меня в подвале... Старик Зел очень расстроится.
Гарри широко, хищно улыбнулся, глядя прямо в расширенные зрачки Оракула:
– А когда Маршал Калейдоскопа расстраивается, он обычно берет свой любимый чемоданчик, проламывает пару пространственных континуумов и лично приходит посмотреть, кто посмел испортить ему вечерний досуг. Скажите, владыка... ваша хрустальная беседка выдержит прямое падение лунного осколка? Или мне сразу набрать номер и сказать: «Зел, здорово, меня тут вяжут какие-то типы в простынях, захвати свой рубиновый меч и пару кассетных бомб из таймлайна Третьей Мировой»?
Тишина, повисшая в зале Совета, была абсолютной.
Золотые стражи с глефами синхронно, без всякой команды Оракула, сделали три шага назад, аккуратно опуская оружие и стараясь слиться с мрамором колонн.
Эфирные цепи с тихим шипением растаяли в воздухе, словно их никогда не существовало.
Люба стояла белая как полотно, судорожно сжимая свой посох и не смея шевельнуть даже ухом.
Стражницы смотрели на Гарри с нескрываемым, благоговейным восторгом.
Корнелия прикрыла рот ладонью, с трудом сдерживая истерический смешок. Хай Лин с сияющими глазами беззвучно аплодировала. А Ирма... Ирма просто перевела дух, подошла к Гарри вплотную, по-хозяйски положила руку ему на талию и с невыразимым наслаждением посмотрела на побледневших небожителей:
– Ну что, святейшие? Будем звонить дедушке-вампиру или перейдем к конструктивному диалогу по поводу спасения Вселенной?
Оракул медленно, с достоинством истинного дипломата, загнанного в глухой стратегический тупик, опустил ладони.
На его лице снова появилась маска космической невозмутимости, но на лбу владыки отчетливо блеснула крошечная капелька холодного пота.
– Кхм... – Оракул негромко кашлянул в кулак, прочищая горло. – Совет Кондракара... всегда славился своей гибкостью и способностью учитывать непредвиденные переменные в великом уравнении бытия.
– Перевожу с бюрократического на человеческий: они наложили в штаны, – громким шепотом прокомментировала Ирма на ухо Тарани.
Оракул сделал вид, что не услышал:
– Присутствие мистера Поттера... действительно не вписывалось в изначальные пророчества. Однако результаты его действий говорят сами за себя. Порядок в Меридиане восстановлен с минимальными потерями среди мирного населения. Завеса устояла.
Владыка бросил строгий, предостерегающий взгляд на Любу, которая благоразумно опустила глаза в пол:
– Совет признает, что методы мистера Поттера, пусть и являются... экстраординарными и глубоко