← Назад к обзору

УБийца волшебников и Стражница Воды

Юрисдикция Калейдоскопа и фарфоровый гамбит

– ...и глубоко нестандартными, – закончил Оракул, аккуратно подбирая слова с той осторожностью сапера, который только что обнаружил под ковром ящик с детонаторами времен падения Атлантиды. – Но в условиях кризиса столь колоссального масштаба Совет Кондракара не может игнорировать практическую пользу подобного союза.

Гарри медленно опустил темный смартфон из орихалка, не сводя с владыки насмешливого, колючего взгляда. Радужные блики Второй Магии на гранях аппарата лениво угасали, но синтетический бит марша всё еще тихо пульсировал в воздухе, словно предупредительный щелчок взведенного курка:

– Какая поразительная гибкость мышления, Ваше Светейшество. Еще три минуты назад ваша кошачья валькирия примеряла на меня кандалы для пожизненного срока, а сейчас мы уже говорим о практической пользе. Что дальше? Предложите мне ведомственную страховку и талоны на бесплатное питание в астральной столовой?

– Не дерзи владыке! – глухо прорычала Люба, но ее голос предательски дрогнул.

Хранительница Капель крепче перехватила посох, однако шаг вперед сделать не посмела. Ее звериное чутье, отточенное тысячелетиями войн за Завесу, буквально вопило: этот растрепанный подросток в английском школьном пиджаке опасен не только пистолетами. За его спиной стояла та самая непостижимая, глумящаяся бездна Мультиверса, где законы причинности сворачивались в трубочку ради хорошей шутки.

– Люба, довольно, – мягко, но непреклонно остановил ее Оракул.

Его фигура опустилась обратно на парящий трон. Золотые пряди волос снова заструились по лазурной ткани одеяний, возвращая лицу маску космического покоя:

– Мистер Поттер. Наш конфликт исчерпан, едва начавшись. Кондракар не ищет вражды с теми, за чьим плечом незримо стоит Маршал Калейдоскопа. Однако ваше присутствие в линии времени Стражниц создает гравитационные возмущения, способные разорвать спящие узлы древних печатей. Вы уже пробудили Нериссу.

– Она проснулась бы и без меня, – холодно парировал Гарри, спрятав смартфон во внутренний карман блейзера и застегнув пуговицу. – Падение Фобоса было лишь вопросом времени. Ваш хваленый тиран Меридиана прогнил насквозь. Если бы мы с девочками не штурмовали Башню Туманов, его магический коллапс снес бы Завесу к чертовой матери вместе с половиной вашего священного Храма. Нерисса просто воспользовалась трещиной в фундаменте, которую вы, уважаемые заседатели, не замечали последние тридцать лет.

По рядам старейшин снова прокатилась волна возмущенного шепотка, но Оракул лишь медленно кивнул:

– В твоих словах есть горькая истина, сын Августа. Слепота Кондракара стоила нам потери сестры в прошлом. Теперь эта тень вернулась, чтобы завершить начатое. Чего же ты хочешь взамен на мирное сосуществование с Советом?

Гарри сделал шаг вперед. Его армейские ботинки сухо стукнули по молочно-белому мрамору, нарушая вековой покой обители чистого духа. Юноша засунул руки в карманы брюк, слегка подавшись вперед с грацией уличного стрелка, диктующего условия окруженной банде:

– Мои условия предельно функциональны, граждане чиновники. Пункт первый: полный иммунитет для меня и Стражниц от любых проверок, инспекций и ментальных сканирований со стороны Кондракара. Никаких шпионов, никаких астральных дронов над Хизерфилдом. Мой ресторан — это суверенная территория. Если я увижу хоть одного летающего херувима в радиусе пятисот ярдов от «Серебряного Дракона», я собью его из охотничьего карабина и сделаю чучело для кухни.

Ирма, стоявшая за его плечом, спрятала довольную улыбку в ладонь, украдкой показав Любе язык.

– Приемлемо, – ровным тоном отозвался Оракул. – Пункт второй?

– Пункт второй: прямой доступ к архивам первой команды Хранительниц, – отчеканил Гарри, и его изумрудные глаза опасно сузились. – Мне нужны полные тактические досье на Кэссиди, Кадму и Галинор. Их текущие сигнатуры, места обитания, слабости и каналы связи. Нерисса пойдет за их Сердцами. Чтобы перехватить охотника, мне нужно знать, где пасутся олени.

– Священные хроники закрыты для смертных! – вновь попытался вмешаться старец с серебряной бородой. – Это тайна ордена!

– Твоя следующая фраза, дедушка с бородой из ваты: «Секреты бывших стражей умрут вместе с ними!» – гаркнул Гарри, выбросив вперед указательный палец.

Старец поперхнулся, его глаза вылезли из орбит, а губы судорожно сжались:

– Секреты бывших стражей... – Он замолчал, побледнел и сдавленно кашлянул в рукав, вжимаясь в спинку кресла.

– Досье будут предоставлены через Сердце Кондракара, которое носит Вилл, – твердо произнес Оракул, пресекая любые споры среди своих советников. – И последнее?

– Пункт третий, – Гарри на мгновение повернул голову, поймав ясный, сияющий сапфировый взгляд Ирмы, после чего снова посмотрел на владыку. – Если Нерисса падет... Кондракар не станет вмешиваться в судьбу Стражниц. Девочки сами решат, когда сложить полномочия. Никаких «высших предначертаний». Никаких жертвоприношений ради мирового баланса. Они не ваши солдаты. Они дети, которые закрывают ваши промахи своими телами. И пока я чищу их оружие и готовлю им завтраки, никто не посмеет решать за них, сколько им положено прожить.

В тишине зала повисло тяжелое, давящее безмолвие. Даже золотые стражи у колонн, казалось, перестали излучать свет, пораженные дерзостью смертного, торгующегося с самим Творцом Завесы.

Оракул долго смотрел в глаза Гарри Поттера. В его бескрайних зрачках кружились галактики, рождались и гасли сверхновые, но в конце концов по губам полубога скользнула едва заметная, усталая печаль:

– Да будет так, Оружейник. Договор скреплен дыханием Кондракара. Иди. Защити тех, кто доверил тебе свои спины. Но помни: пуля может пробить плоть, но она не способна исцелить рану, оставленную предательством. Нерисса сильнее, чем ты думаешь. Она знает о тебе всё.

– А я знаю баллистику, – отрезал юноша, разворачиваясь на каблуках. – Вилл, открывай обратный контур. Наш десерт на Земле остывает.

***

Возвращение в пентхаус Хейлов ощущалось так, словно после долгого пребывания в стерильной операционной палате они наконец вышли на прогретую солнцем веранду, пахнущую хвоей и свежей выпечкой.

Портал схлопнулся с тихим хрустальным хлопком.

Вилл без сил опустилась на ковер, сжимая в ладони погасшее Сердце Кондракара, и шумно выдохнула:

– Святые стихии... Мы только что выкрутили руки самому Оракулу. Нас не распылили на атомы. Нас не лишили сил. Я... я сплю? Ущипните меня кто-нибудь.

– С удовольствием! – хмыкнула Корнелия, но вместо щипка сама плюхнулась на замшевый диван, обхватив голову руками. – Если бы мои родители вернулись на пять минут раньше и увидели Оракула посреди гостиной... Мама бы вызвала полицию, а папа попытался бы засудить его за порчу паркета! Поттер, твой дед-вампир... ты серьезно играешь с ним в стрелялки по пятницам?!

Все пять пар девичьих глаз скрестились на Гарри.

Юноша уже стянул с плеч форменный блейзер, оставшись в черной водолазке. Подойдя к журнальному столику, он взял тонкий нож для торта и с ювелирной точностью отрезал себе ровный треугольник остывшего мильфея:

– Вторая Магия — штука капризная, мисс Хейл. Старик Зел скучает уже около четырех сотен лет. Когда бессмертному существу надоедает созерцать бесконечность миров, он находит радость в простых человеческих слабостях. Например, кемперить со снайперской винтовкой на крыше небоскреба и материться в голосовой чат на чистом древнегреческом, когда вражеский танк сбивает его беспилотник.

– Ты... ты не блефовал? – округлила глаза Тарани, поправляя сползшие очки. – Этот Зелретч реально существует?!

– Он существует во всех параллелях одновременно, огнеметчица, – пожал плечами Гарри, отправляя в рот кусочек хрустящего теста. – И он действительно снабдил меня этим смартфоном с межпространственным роумингом, когда я уходил из Англии. Но звать его в этот сектор я бы не советовал даже под угрозой расстрела.

– Почему? – с любопытством спросила Хай Лин, болтая ногами.

– Потому что в прошлый раз, когда деду стало скучно в одном из альтернативных миров Лондона, он превратил Орден Феникса в женскую поп-группу, поющую караоке в подвалах Министерства, а Северуса Снейпа заставил носить розовый парик и кружевной чепчик целую неделю. Настоящий кошмар комбатанта. Полная потеря боеспособности личного состава.

Девочки прыснули от смеха.

Напряжение, копившееся с момента битвы на дамбе и аудиенции у небесных судей, окончательно растаяло.

Ирма сидела рядом с Гарри, поджав ноги под себя, и смотрела на него с нескрываемым, теплым лукавством. Дождавшись, пока остальные Стражницы увлекутся обсуждением превращения Снейпа в поп-звезду, она легонько ткнула юношу локтем в бок:

– «Мой ресторан — это суверенная территория»? Серьезно, ликвидатор? Ты звучал как настоящий диктатор карликового государства. Я чуть не отдала тебе честь прямо перед носом у этой кошачьей морды.

– Базовые основы дипломатического торга, русалочка, – вполголоса ответил Гарри, поворачиваясь к ней.

Его пальцы на мгновение накрыли ее прохладную ладонь, лежавшую на колене:

– Если ты покажешь чиновнику слабость, он заберет у тебя не только оружие, но и право дышать. Я видел, как Дамблдор проворачивал этот трюк с моим отцом и братом. Они смотрели старику в рот, отдавая свои жизни за его абстрактное «Высшее благо». С вами этот фокус не пройдет. Пока я жив — никто не сделает из вас разменный материал в чужой войне.

Ирма притихла.

Ее синие глаза затуманились глубокой, щемящей нежностью. Девушка подалась вперед, почти касаясь губами его щеки, пахнущей порохом и ванилью:

– Спасибо, Гарри. За всё.

– Поблагодаришь, когда мы разберемся с архивами, – мягко улыбнулся он, хотя в уголках его губ уже снова проглядывала привычная дерзость. – А сейчас доедай свой десерт. Через два часа у нас тренировка в порту. Я модифицировал твой наручный концентратор: добавил стабилизатор давления для работы с морской солью. Будем учиться резать стальные балки струей воды под давлением в пять тысяч атмосфер.

– Ты просто тиран, Поттер, – простонала Ирма, но в ее голосе звенело абсолютное, чистое счастье. – Безжалостный, кошмарный тиран.

***

Меридиан. Недра горы Танос.

Воздух в тронном гроте Нериссы дрожал от нестерпимого зноя.

На базальтовом полу, скорчившись в неестественных позах, лежали останки тех, кого колдунья нарекла своими Рыцарями Мести.

Рейтор, лишенный обсидиановой брони, походил на сморщенную мумию, чья кожа обуглилась до костей от обратного удара собственной Квинтэссенции. Каменный Гор распался на груду бесполезного щебня, а перепончатые крылья Тридарта были вырваны с мясом во время крушения на плотине.

– Бесполезный мусор, – процедила Нерисса, медленно проходя мимо поверженных чудовищ.

Ее длинный темный плащ вздымался от электрических разрядов, струящихся из-под подола. В руках бывшая Хранительница сжимала костяную флейту, из которой то и дело вырывался резкий, фальшивый свист:

– Я наделила вас частицей первородной силы. Я дала вам плоть, способную крушить скалы. И вы позволили смертному мальчишке расколоть вас на куски с помощью трех кусков свинца и пригоршни морской соли?!

– Госпожа... – прохрипел с пола Рейтор, выплевывая черную пену. – Его магия... Это не магия смертных. Его пули... они не просто ранят. Они завязывают силу в узлы. Они поворачивают твой собственный огонь против тебя... Он чудовище...

Костяная флейта в пальцах Нериссы вспыхнула фиолетовым.

Короткий взмах — и останки капитана рассыпались в мелкую серую золу, которую мгновенно унес сквозняк базальтовых расщелин.

– Он не чудовище, глупец, – прошептала женщина, и в ее глазах горел ненасытный, лихорадочный огонь. – Он — совершенство. Тот самый сплав, о котором Август мог только мечтать.

Из темного угла выскользнула Миранда. Паучиха двигалась плавно: фиолетовая магия хозяйки восстановила ее покалеченные лапы, покрыв их хитиновой броней цвета запекшейся крови.

– Хранительницы были на Кондракаре, владычица, – прошипела тварь, шевеля жвалами. – Оракул принял стрелка. Наш шпион в Храме доложил: Совет признал его силу. Они дали ему доступ к архивам Сестер.

Нерисса запрокинула голову и тихо, грудно рассмеялась. Звук ее смеха заставил содрогнуться своды пещеры:

– Оракул всегда был трусом. Он испугался тени Зелретча, как пугался ее сотни лет назад. Старый лицемер думает, что отдал мальчику козыри... Но он лишь открыл для меня нужную дверь!

Она повернулась к огромной каменной плите, на которой светились четыре тусклых магических глифа, изображавших стихии Земли, Огня, Воды и Воздуха:

– Гарри ищет моих бывших сестер. Он думает, что сможет защитить их. Какая наивная, трогательная самоуверенность. Он не понимает, что старые раны никогда не заживают до конца.

Колдунья подошла к плите, коснувшись когтем глифа Земли, пульсирующего изумрудным светом:

– Кадма... Гордая, надменная королева Замбаллы. Ты всегда считала себя умнее всех, запершись в своем хрустальном дворце среди фиолетовых деревьев. Ты думаешь, что Сердце Замбаллы спрячет тебя от прошлого? О нет, дорогая сестра. Ты сама отдашь мне свою силу. А мой дорогой правнук... он лично принесет мне твой труп, думая, что спасает тебя.

Нерисса повернулась к Миранде, ее зрачки сузились до тончайших вертикальных щелей:

– Отправляйся в нижние секторы Завесы. Мне нужен контакт с Британией. С тем миром, откуда сбежал наш маленький снайпер.

Паучиха замерла, недоуменно моргнув всеми восемью глазами:

– С миром людей, госпожа? Зачем? Вы же презираете их жалкую возню с палочками!

– Я презираю их глупость, но я уважаю их слепую, фанатичную ненависть, – на губах Нериссы расцвела ядовитая улыбка. – Джеймс Поттер и старый дурак Дамблдор сбились с ног, пытаясь вернуть своего «блудного сына». А Волан-де-Морт дрожит в своих норах, зализывая раны от вольфрамовых пуль. Пора подбросить этим слепцам наживку. Пусть британские шавки явятся в Хизерфилд. Пусть они увидят, кем стал их отвергнутый первенец. Чем больше хаоса вокруг него... тем быстрее он поймет, что единственный выход для него — встать рядом со мной.

***

Хизерфилд, заброшенные доки Шеффилдского залива.

Сумерки опускались на океан тяжелым, свинцовым покрывалом.

Холодный ветер с Атлантики гнал к берегу длинные, маслянистые волны, с глухим рокотом разбивавшиеся о ржавые сваи причала номер девять. Вдали, за цепью портовых складов, лениво мигали огни вечернего города, но здесь, в царстве покосившихся портовых кранов и пустых контейнеров, царил полумрак.

– Еще раз! Угол атаки — тридцать пять градусов! Концентрация струи — толщина волоса! – скомандовал Гарри, стоя на крыше старого морского контейнера с секундомером в левой руке.

Внизу, на залитом соленой водой бетоне, тяжело дышала Ирма.

Ее трансформация Стражницы рассеивала вечернюю тьму мягким лазурным сиянием. Крылья за спиной девушки слегка подрагивали от усталости, но в синих глазах горело упрямое, несгибаемое пламя. На ее правом запястье мерно пульсировал новый браслет из матового титана, созданный Гарри: тончайшие руны «Фокус», «Игла» и «Сжатие» переливались в такт биению ее пульса.

– Поттер, мы тренируемся уже три часа! – крикнула она, смахивая мокрую прядь со лба. – У меня пальцы сводит от твоих формул!

– На войне нет времени на судороги, русалочка, – сухо отозвался юноша, щелкнув кнопкой прибора. – Рейтор на плотине выдержал гидроудар только потому, что твоя струя была слишком рассеянной. Ты ударила по нему кувалдой, а нужно было резать скальпелем. Смотри на цель!

В двадцати ярдах от нее стоял тестовый макет: полуторадюймовая броневая плита от списанного бронетранспортера, укрепленная базальтовым заклятием Корнелии.

Ирма глубоко вздохнула, прикрыв глаза.

Она вспомнила слова Гарри. Вспомнила, как его пальцы направляли резец по металлу, как он объяснял ей законы гидродинамики, как бережно бинтовал ее разбитое колено. Он не был жестоким. Он просто боялся за нее. Боялся так, как боятся потерять единственное светлое, что осталось в изуродованной войной душе.

– Ладно, ликвидатор. Смотри и учись, – прошептала девушка.

Ее веки распахнулись.

Сапфировое пламя в ее глазах вспыхнуло с ослепительной чистотой. Ирма не стала взмахивать руками, поднимая гигантские волны из океана. Она сделала плавный, почти танцевальный шаг вперед, вытянув правую ладонь стрелой.

– *Стихия Воды: АБСОЛЮТНЫЙ РЕЗЕЦ!*

Титановый браслет на ее руке запел на ультразвуковой частоте.

Крошечный объем воды — не больше стакана, зачерпнутого из залива, — был втянут в рунический контур, сжат чудовищным давлением магии и выстрелил вперед.

Это не было потоком. Это была тончайшая, светящаяся лазурью игла толщиной меньше человеческого волоса, рассекшая сумерки с сухим, хлестким свистом рвущейся ткани.

*ВЖ-Ж-Ж-Ж-И-И-ИК!*

Игла ударила в броневую плиту.

Никакого взрыва. Никакого грохота. Лишь сноп мельчайших, раскаленных добела стальных искр и тонкая струйка серого дыма.

Через секунду верхняя половина сорокакилограммовой броневой плиты с глухим, тяжелым стуком соскользнула вниз по срезу, идеально гладкому, словно отполированному на лазерном станке, и рухнула в бетонную крошку.

На причале повисла тишина, нарушаемая лишь плеском волн.

Гарри спрыгнул с контейнера, мягко приземлившись на ноги.

Он подошел к разрубленному металлу, провел пальцем в тактической перчатке по зеркальному срезу и медленно поднял глаза на девушку.

На его лице цвела та самая невыносимая, гордая и теплая улыбка:

– Четыре тысячи восемьсот атмосфер. Погрешность по горизонтали — ноль целых три десятых миллиметра. Идеально, Ирма. Просто идеально.

Девушка сбросила боевую трансформацию.

Лазурное сияние угасло, сменившись привычной мешковатой толстовкой, потертыми джинсами и кроссовками. Ирма покачнулась от нахлынувшего магического истощения, но упасть ей не дали: крепкие, надежные руки Гарри подхватили ее за талию, прижимая к широкой, теплой груди.

– Ну что, шеф? – слабо улыбнулась она, утыкаясь носом в воротник его черной водолазки. – Сдала я экзамен на звание младшего ликвидатора?

– Сдала с отличием, русалочка, – Гарри осторожно усадил ее на деревянный ящик, опустившись рядом на одно колено.

Из кармана куртки он извлек небольшую металлическую флягу, отвинтил крышку и протянул ей:

– Пей. Теплый настой имбиря, лимона и корня женьшеня с каплей перечной мяты. Восстановит электролитный баланс за десять минут.

Ирма сделала несколько жадных глотков, блаженно зажмурившись от приятного, обжигающего тепла, растекающегося по жилам:

– Ты невозможный зануда, Поттер. Но твой чай — лучшее, что случалось со мной в этой жизни.

Она вернула флягу, положив подбородок на сложенные ладони и глядя на него снизу вверх. Вечерний бриз трепал ее каштановые волосы, бросая пряди на лицо:

– Гарри... А что будет, когда всё закончится?

Юноша замер, убирая флягу в подсумок. Его изумрудные глаза отразили далекие портовые огни:

– Что ты имеешь в виду?

– Ну... Нерисса. Война. Фобос уже повержен, с ней мы тоже разберемся. Ты ведь не сможешь вечно прятать арсенал под картошкой в подвале ресторана. И школа... через два года мы закончим Шеффилд. Что потом? Ты вернешься к наемникам?

Гарри медленно выпрямился, сев рядом с ней на ящик.

Его плечо коснулось ее плеча. Он посмотрел на свои ладони — ладони, на которых навсегда въелся запах пороха, машинного масла и стали.

– Знаешь, Ирма... В Лондоне, когда меня запирали в чулане или оставляли одного на Рождество, я думал, что моя судьба — сдохнуть в какой-нибудь канаве от шального проклятия или получить пулю в спину от напарника по контракту. Я не умел ничего, кроме как стрелять и выживать.

Он повернул голову к девушке, и его взгляд стал мягким, глубоким и бесконечно искренним:

– А потом я попал сюда. Бабушка Ян научила меня чувствовать вкус специй, а не только концентрацию яда в тарелке. Детектив Лэр показал мне, как выглядит настоящий отец, готовый зубами рвать за свою дочь, пусть он и смотрит на меня как на подозреваемого номер один. А ты...

Юноша запнулся, и на его бледных щеках впервые за долгое время проступил легкий, смущенный румянец:

– Ты показала мне, что вода может быть не только проводником для электрического шока или преградой на пути пули. Ты показала мне, что за покой стоит драться. Я не вернусь к наемникам, русалочка. Я хочу остаться здесь. Закончить эту чертову школу. Поступить в кулинарную академию. Открыть свой ресторан на набережной. И каждое утро готовить тебе самый дурацкий, самый сладкий завтрак во всем Хизерфилде.

Глаза Ирмы наполнились слезами.

Она не стала язвить. Не стала отпускать свои привычные шуточки. Девушка просто подалась вперед, обхватив руками его шею, и прижалась к его губам в долгом, соленом от морского ветра и слез поцелуе.

Она целовала его так, словно хотела выжечь из его памяти все четырнадцать лет одиночества, холода и предательства. А Гарри обнимал ее за талию, чувствуя, как внутри него окончательно рушатся последние барьеры ледяного отчуждения, уступая место настоящему, живому теплу.

Когда они оторвались друг от друга, дыхание обоих было прерывистым.

– Поймала на слове, ликвидатор, – прошептала Ирма, улыбаясь сквозь слезы и легонько проводя пальцем по его носу. – Ресторан на набережной. И в меню обязательно должно быть пирожное с малиной. Иначе я устрою тебе забастовку.

– Заказ принят к исполнению, мисс Лэр, – выдохнул он, прижимаясь лбом к ее лбу.

Но идиллия длилась недолго.

Воздух над гладью залива внезапно сгустился, словно перед грозой.

Температура резко упала на десяток градусов, а волны у причала зашипели, покрываясь тонкой коркой серого, мутного льда.

Гарри среагировал мгновенно: оторвавшись от Ирмы, он за доли секунды сместил ее себе за спину, а в его руках уже с сухим щелчком затвора замер штурмовой дробовик.

– *Структурный анализ: пространственный след британского типа. Аппарация высокой плотности. Вектор приближения — мористее маяка,* – процедил юноша сквозь сжатые зубы.

Ирма мгновенно активировала наручный концентратор, вокруг ее пальцев заструилась смертоносная водяная игла:

– Нерисса?!

– Нет, – Гарри прищурился, глядя сквозь темные стекла очков на кромку воды. – Этот запах я ни с чем не спутаю. Старая шерсть, лимонные леденцы и дешевый одеколон из Косого переулка.

На старых деревянных мостках маяка, метрах в сорока от них, воздух скрутился в тугую спираль.

С глухим хлопком, похожим на выстрел из пистолета с глушителем, из пустоты соткались три фигуры в длинных дорожных мантиях.

Впереди шел высокий старик с длинной серебряной бородой, заправленной за пояс расшитой звездами мантии. Его полукруглые очки блестели в свете портовых фонарей, а в морщинистой руке покоилась знаменитая палочка из бузины.

Слева от него, прихрамывая и опираясь на массивную трость, стоял мужчина с черными растрепанными волосами и бледным, изможденным лицом. Его левое плечо было туго перевязано под мантией — рана от пули девяностого калибра заживала тяжело. Джеймс Поттер смотрел на пирс с дикой смесью вины, страха и отчаянной отцовской надежды.

А позади них, кутаясь в зеленый шерстяной плащ, стояла женщина с огненно-рыжими волосами. Глаза Лили Поттер были красными от бессонных ночей, а губы беззвучно шевелились, повторяя одно-единственное имя.

Альбус Дамблдор сделал шаг вперед по скрипучим доскам, раскинув руки в миролюбивом жесте:

– Гарри, мальчик мой... Мы наконец-то нашли тебя. Пожалуйста, опусти оружие. Нам нужно поговорить.

Гарри не опустил дробовик.

Напротив, палец юноши плавно, с пугающей неотвратимостью взвел внешний предохранитель, а на его лице снова расцвела та самая, леденящая душу ухмылка Джозефа Джостара:

– Твоя следующая фраза, директор Дамблдор: «Гарри, ты совершил ошибку, но семья готова простить тебя ради Высшего блага!»

Старик замер на полушаге. Его рот приоткрылся, глаза за стеклами очков расширились от изумления, а бузинная палочка в пальцах едва заметно дрогнула.

Ветер с залива взметнул полы черной водолазки Гарри Поттера, обнажая рукояти двух верных «Беретт», спавших в наплечной кобуре.

Баллистика старых долгов вступила в свою решающую фазу.