← Назад к обзору

УБийца волшебников и Стражница Воды

Анатомия прилива и пепел вины

Гарри перехватил её у самого пола.

Движение вышло плавным, рефлекторным и точным до микрона, словно он ловил не хрупкую девушку, а выскользнувший из замасленных пальцев затвор карабина. Его левая рука скользнула под лопатки Ирмы, правая уверенно легла под колени, и он легко, без видимого усилия поднял её на руки, прижав к груди.

Пальто распахнулось, обдав девушку знакомым, ставшим уже почти родным коктейлем запахов: оружейная смазка «Баллистол», жгучий кайенский перец, корица и терпкий, леденящий озон абсолютного нуля.

Ирма судорожно вздохнула. Её ресницы, покрытые тончайшим слоем морозного инея, мелко дрожали, а губы отливали неестественной синевой от перенапряжения магических каналов. Однако стоило её синим глазам приоткрыться и сфокусироваться на нахальной физиономии Поттера, как в них тут же вспыхнули привычные озорные искры.

– Твоя следующая фраза, русалочка: «Поттер, поставь меня на землю, пока я не превратила твои любимые ботинки в аквариум для головастиков!» – негромко, с бархатистой насмешкой произнес Гарри, вглядываясь в её бледное лицо.

Ирма приоткрыла рот, судорожно втянула холодный воздух носом, собираясь выдать гневную тираду, но тут же осеклась. На ее щеках, несмотря на леденящий холод подземелья, выступил слабый, предательский румянец.

– Поттер... поставь меня... – Она слабо стукнула его кулаком в плечо, но удар получился настолько мягким и немощным, что Гарри даже бровью не повел. – Черт бы тебя побрал, Джозеф недоделанный. Когда-нибудь я изобрету заклинание, которое свяжет твой длинный язык в морской узел.

– Во-первых, узлы я развязываю зубами за три секунды, – хмыкнул Гарри, чуть удобнее перехватывая ее и делая шаг к бетонным ступеням. – А во-вторых, если я тебя сейчас опущу, твои ноги просто разъедутся по этому глазированному катку, и ты расшибешь свой очаровательный веснушчатый нос. А мне потом придется тратить драгоценную мазь из корня бадьяна на его реставрацию.

– Мой нос не нуждается в твоей реставрации, наглец, – пробормотала Ирма, но спорить больше не стала, без сил уронив голову ему на плечо и уткнувшись носом в воротник его свитера. Серебряный браслет на её запястье медленно угасал, отдавая накопленное тепло обратно в её истощенное тело.

Вилл, Тарани, Корнелия и Хай Лин спустились по обледенелой металлической лестнице. Калеб шел последним, не выпуская из рук обнаженного клинка и с диким, почти благоговейным ужасом озираясь по сторонам.

Перед ними простиралось не просто замерзшее подземелье. Весь гигантский резервуар водоочистной станции превратился в циклопический кристалл совершенного сапфирового льда. Десятки уродливых грязевых ползунов застыли в его толще на разной глубине, словно доисторические насекомые в капле янтарной смолы. Ни капли воды, ни малейшего запаха тины — лишь хирургическая, мертвая чистота и звенящая пустота, в которой гулко отдавался каждый их шаг.

– Это... просто уму непостижимо, – выдохнула Корнелия, осторожно коснувшись пальцем ледяной стены. Поверхность была гладкой, как полированное зеркало, и не таяла от тепла ее руки. – Сколько здесь? Тысячи тонн воды? Вы двое сковали их за долю секунды!

– Точнее, одна целая и сорок три сотых секунды, – на автомате поправил Гарри, бросив на блондинку мимолетный оценивающий взгляд. – Из них девяносто процентов работы сделала Ирма, подняв приливную волну и сфокусировав массу. Моя задача сводилась лишь к созданию термодинамического коллапса в узловых точках. Простая арифметика.

– Ты называешь абсолютный ноль простой арифметикой? – нервно усмехнулась Тарани, поправляя съехавшие на кончик носа очки. – Гарри, это противоречит всем законам физики! Чтобы проморозить такой объем жидкости без постепенного теплообмена, требуется энергия, сопоставимая с взрывом тактического ядерного боеприпаса!

– Физика маглов хороша ровно до тех пор, пока ты не начинаешь закладывать в формулу кинетический рунный контур, очкарик, – хмыкнул Гарри.

Его взгляд мгновенно посерьезнел. Внутренний переключатель щелкнул, возвращая его из режима насмешливого франта в состояние хладнокровного ликвидатора, зачищающего место операции.

– Так, спасательный отряд, слушай боевую задачу. В таком виде этот ледник оставлять нельзя. Если сюда сунутся городские коммунальщики или бродяги, начнется паника, приедет полиция, а следом — репортеры. И тогда сказке про спокойную жизнь в Хизерфилде придет конец.

– Но как мы это уберем? – Вилл растерянно развела руками, ее Сердце Кондракара тускло мерцало на груди. – У меня почти не осталось сил после блокировки портала, а если Ирма попытается вернуть воду в жидкое состояние, она просто потеряет сознание!

– Никакой воды, – отрезал Гарри. – Ирма сейчас даже чайную ложку не поднимет, я запрещаю ей колдовать минимум на сутки. Калеб, возьми мой рюкзак у выхода. Там, в боковом кармане, лежат три продолговатых брикета в серой изоленте и детонаторы с часовым механизмом.

Калеб нахмурился, с подозрением посмотрев на парня:

– Взрывчатка? Ты хочешь обрушить комплекс?

– Не обрушить, а аккуратно демонтировать внутренний объем, – поморщился Гарри. – Это не тротил, тупоголовый ты партизан. Это термитно-алхимическая смесь на основе солей магния и истолченного пепла саламандры. Она не дает ударной волны. Через сорок минут после активации этот лед не растает — он сублимируется сразу в газообразное состояние, в плотный пар, который уйдет через вентиляционные шахты в небо над заливом. А грязевые твари внутри него рассыплются в стерильную серую пыль. Ни следов, ни тел, ни вони.

Корнелия покачала головой, скрестив руки на груди:

– Ты пугаешь меня, Поттер. Честное слово. У тебя на любой случай жизни припасен план массового уничтожения?

– Лучше иметь план и взрывчатку, чем красивые идеалы и дырку в черепе, принцесса, – оскалился Гарри. – Живее. Калеб, ставь таймер на сорок пять минут. Вилл, проконтролируй периметр снаружи. Мы с Ирмой уходим первыми. Ей нужен горячий бульон, сухая постель и порция пранического массажа, иначе завтра ее связки будут болеть так, словно по ним проехался каток.

– Я... я могу идти сама, – слабо пискнула Ирма из складок его пальто, предприняв еще одну вялую попытку пошевелиться.

– Молчи, женщина, твое мнение временно заблокировано протоколом медицинской эвакуации, – отрезал Гарри, крепче прижимая ее к себе и направляясь к выходу из резервуара.

Ирма тихо фыркнула, но спорить не стала. Напротив, она поудобнее устроила подбородок на его плече, прикрыла глаза и позволила себе провалиться в тягучую, теплую дремоту, убаюканная мерным, уверенным стуком его сердца под тяжелой тканью свитера.

***

Великобритания. Лондон. Министерство магии. Отдел Тайн.

Глубоко под землей, в Зале Смерти, царил морозный полумрак, не имевший ничего общего с очищающим холодом магии Гарри. Здесь веяло могильным склепом, пылью веков и безысходностью.

В центре амфитеатра, на каменном возвышении, стояла древняя черная арка. В ее проеме слабо колыхался полупрозрачный, рваный саван — Завеса Смерти, отделявшая мир живых от непостижимого потустороннего небытия. Вокруг возвышения суетились шестеро волшебников в темных мантиях Невыразимцев, выводя серебряным мелом сложнейшие астрономические контуры и устанавливая артефакты пространственной локации.

У подножия помоста стояли трое.

Джеймс Поттер опирался спиной на холодную гранитную колонну. Его лицо было пепельно-серым, под глазами залегли глубокие тени. Правая рука, перебинтованная до самых кончиков пальцев, висела на жесткой кожаной перевязи. Боль не утихала ни на минуту. Рана, оставленная пулей Гарри, упорно отвергала стандартные заживляющие зелья Святого Мунго: зачарованный вольфрам словно выжег саму ткань магических каналов в его плече.

Рядом стояла Лили. В руках она нервно теребила старый, пожелтевший пергамент — снимок из колдокамеры, сделанный, когда близнецам было всего по три года. На нем маленький Гарри с серьезным, недетским взглядом собирал из деревянных кубиков идеальную геометрическую пирамиду, пока Годрик на переднем плане заливисто смеялся, пытаясь оседлать игрушечную метлу.

– Мы опоздали, Альбус? – глухо спросил Джеймс, поднимая тяжелый взгляд на директора.

Дамблдор стоял перед мерцающим серебряным прибором, напоминающим сложную конструкцию из вращающихся линз и стеклянных трубок, наполненных ртутью. Его длинная седая борода была заправлена за пояс, а пальцы тонко подрагивали, регулируя фокус окуляра.

– Пространственный резонанс зафиксирован с абсолютной точностью, Джеймс, – тихо, без привычной благодушной напевности отозвался старый волшебник. – Полчаса назад в секторе Хизерфилда произошел колоссальный стихийный выброс. Мощность эквивалентна высшему заклятию стихийного разрушения.

– Он... он жив? – выдохнула Лили, и слезы снова брызнули из ее покрасневших глаз. – Альбус, скажи мне! Мой сын... он выжил в этой бойне?!

– Жив, Лили, – Дамблдор тяжело вздохнул, и морщины на его челе прорезались еще глубже. – Более того... этот выброс исходил от него самого. Гарри не был жертвой. Он был эпицентром шторма. Древняя магия льда, спавшая в его крови с той роковой ночи в Годриковой Лощине... она пробудилась окончательно. И она подчиняется его воле с пугающим совершенством.

– Я же говорил вам, – раздался холодный, ядовитый шепот из тени прохода.

Северус Снейп медленно вышел на свет факелов, шурша полами черной мантии. На его бледном лице застыла кривая, мстительная усмешка человека, чьи самые мрачные прогнозы сбылись до последней запятой.

– Вы искали послушного мальчика, Поттер, – протянул зельевар, глядя Джеймсу прямо в глаза. – Вы хотели вернуть заблудшую овечку в стойло, чтобы прикрыть спину вашему бездарному избалованному Годрику. А вырастили ледяного демона с магловскими стреляющими трубками. Невыразимцы сняли показания с пространственного эха. Знаете, кого он только что уничтожил?

– Кого? – хрипло выдавил Джеймс.

– Разведывательный авангард армии Меридиана, – отчеканил Снейп. – Существ, чья кожа не восприимчива к обычному огню и режущим заклятиям. Мальчишка заморозил их заживо вместе с озером нечистот, а генерала вражеской армии обратил в бегство одним единственным выстрелом. В одиночку. Без вашей драгоценной поддержки. Без соплей про свет и добро.

– Замолчи, Снейп! – прорычал Сириус Блэк, шагнув вперед из темноты. Его глаза бешено сверкали, длинные черные волосы спутались. – Ты говоришь о моем крестнике! О плоти и крови Дореи!

– Именно, Блэк! – яростно парировал Северус, мгновенно сократив дистанцию и ткнув бледным пальцем в грудь анимага. – О крови Дореи Блэк! О той самой ветви вашей проклятой семейки, которая веками славилась абсолютной, ледяной беспощадностью к врагам! Гарри не стал мародером. Он не шутит глупых шуток и не скачет на метле. Он солдат. И когда он увидит ваши лица... когда он увидит тебя, Джеймс, и тебя, Альбус... вы думаете, он бросится в ваши объятия? После того, как вы четырнадцать лет держали его на задворках собственного дома?!

– Мы хотели защитить его! – в отчаянии выкрикнула Лили, сжимая кулаки. – Годрик был в опасности! Пророчество...

– К черту ваше пророчество! – внезапно рявкнул Сириус, и этот крик эхом отразился от сводов зала.

Анимаг опустил голову, тяжело дыша. По его щеке скатилась одинокая, скупая слеза.

– Северус прав, Лили. Прав до последнего слова. Мы были слепыми идиотами. Мы праздновали победу, пили огневиски, покупали Годрику золотые горы... А Гарри сидел на подоконнике и смотрел во двор. Я помню его глаза на его десятый день рождения. Мы забыли купить ему торт. Джеймс заказал гигантский торт в виде снитча для Годрика, а про Гарри... просто забыли. И когда я подошел к нему, он даже не заплакал. Он посмотрел на меня так, словно я был пустой стеной. Уже тогда он вычеркнул нас из своей жизни.

Джеймс зажмурился, судорожно втянув воздух сквозь зубы. Боль в простреленном плече вспыхнула с новой, невыносимой силой, но душевная боль, впервые за четырнадцать лет пробившая броню его самодовольства, оказалась в сотню раз страшнее.

– Альбус... – Джеймс поднял умоляющий взгляд на директора. – Настрой арку. Пробей этот барьер. Я не буду требовать от него ничего. Я не стану заставлять его вступать в Орден. Я просто... я должен встать перед ним на колени. Я должен сказать ему, что был слепцом.

Дамблдор медленно покачал головой, в его глазах больше не было привычного лукавого блеска:

– Барьер слишком нестабилен, мой мальчик. Тот мир, куда ушел Гарри... он защищен древней магией Кондракара. Если мы попытаемся прорваться силой, мы рискуем схлопнуть пространственный коридор и уничтожить оба города. Нам нужно время. Невыразимцам потребуется еще не менее двух суток, чтобы сплести устойчивый мост.

– Двое суток... – прошептала Лили, прижимая пергамент к груди. – Держись, сынок. Пожалуйста, продержись... Мама идет к тебе.

Снейп лишь презрительно скривил тонкие губы, глядя на эту сцену из темноты:

– Молись, Лили. Только не о том, чтобы он продержался. А о том, чтобы у твоего сына кончились патроны до того, как вы шагнете через порог.

***

Хизерфилд. Ресторан «Серебряный Дракон». 17:30.

Запах жареного кунжута, сушеного женьшеня и свежесваренного рисового отвара мягко вытеснил из легких холодную подземную сырость.

Кухня на втором этаже ресторана, примыкавшая к жилым комнатам семьи Лин, была залита уютным закатным солнцем. На широкой деревянной кушетке, укутанная в три слоя толстых шерстяных одеял, сидела Ирма. Ее лицо уже не казалось смертельно бледным: на щеках играл здоровый розовый румянец, а мокрые после горячего душа кудри забавно топорщились во все стороны.

Перед ней на низком столике стояла большая фарфоровая пиала, от которой поднимался густой, ароматный пар.

Гарри стоял рядом, закатав рукава темно-зеленой фланелевой рубашки. На его пальцах еще виднелись следы оружейной копоти, но движения были мягкими и выверенными. Он держал в руках фарфоровую ложку, методично помешивая варево.

– Пей, – скомандовал он тоном армейского фельдшера, пододвигая пиалу ближе к девушке.

– Поттер, это пахнет так, словно ты сварил старый кожаный сапог вместе с водорослями, – сморщила нос Ирма, демонстративно отворачиваясь. – Я требую пиццу с пепперони и двойным сыром! И газировку со льдом!

– Во-первых, про лед ты забудешь минимум на неделю, если не хочешь заработать хронический спазм стихийных меридианов, – Гарри наставил на нее ложку, словно пистолет. – А во-вторых, этот «сапог» сварен на бульоне из белого корня лотоса, сушеных ягод годжи и трех капель эссенции лунного серебра. Мое личное изобретение. Оно восстанавливает плотность магических каналов быстрее, чем любое зелье мадам Помфри. Пей, говорю, иначе я применю силовые методы принудительного кормления!

– О-о-о, какие мы грозные! – фыркнула Ирма, но ложку все-таки взяла.

Осторожно подув на темную жидкость, она сделала крошечный глоток. Ее глаза удивленно распахнулись. Наперекор странному запаху, на вкус отвар оказался неожиданно приятным — сладковато-пряным, с легким привкусом меда и мяты. Едва жидкость коснулась горла, как по телу разлилась волна глубокого, живительного тепла, прогоняя остатки ноющей усталости в суставах.

– Хм... – протянула она, делая второй, уже более уверенный глоток. – Ладно, признаю. Ты не пытался меня отравить. Для парня, который умеет только взрывать и стрелять, ты подозрительно хорошо разбираешься в медицине.

– Наемник, который не умеет штопать себя и своих союзников в полевых условиях, долго не живет, – Гарри сел на край кушетки, закинув ногу на ногу и наблюдая за тем, как быстро пустеет пиала. Его взгляд смягчился. – Когда я работал в Лондоне, мне не к кому было пойти с пулевым или проклятием темной магии. Обратись в больницу Святого Мунго — и через пять минут авроры свяжут тебя по рукам и ногам, чтобы допросить, откуда у тебя ранение. Пришлось учиться самому. Чертежи, анатомические атласы маглов, древние китайские трактаты по циркуляции ци... Тело — это тот же часовой механизм, Ирма. Если знаешь, какая шестеренка соскочила с паза, вернуть ее на место — дело техники.

Ирма отставила пустую пиалу на столик и внимательно посмотрела на него. В лучах заката его профиль казался высеченным из гранита: четкая линия челюсти, тонкий шрам над левой бровью, оставшийся после одной из старых перестрелок, и глаза... глубокие, зеленые, как штормовое море, в которых больше не было того давящего, могильного холода, что испугал ее в подземелье.

– Гарри... – тихо позвала она.

– М-м?

– То, что ты сказал Седрику... перед тем, как отпустить его. Ты правда готов пойти в Меридиан? Против целой армии? Ради... ради нас?

Гарри на секунду замер. Он посмотрел на свои ладони — шершавые, загрубевшие от постоянной работы с металлом и оружием. Пальцы человека, привыкшего отнимать жизни, а не созидать.

– В Британии меня учили, что война — это долг, – медленно, словно взвешивая каждое слово, произнес он. – Старик Дамблдор часами распинался о «великой шахматной партии», о том, что отдельная жизнь не имеет значения перед лицом высшего блага. Мой отец вторил ему, надувая щеки от собственной важности. Они требовали, чтобы я жертвовал собой ради абстрактного мира, который даже не замечал моего существования.

Он повернул голову и посмотрел прямо в синие глаза Ирмы:

– А здесь... Здесь всё иначе. Мне плевать на совет Кондракара. Мне плевать на судьбу Вселенной и древние пророчества. Но когда я увидел, как тот змееподобный ублюдок пытается зажать вас в ловушку... Мой мир сузился до размеров этой комнаты, Ирма. До этой кухни. До старушки Ян Лин, которая наливает мне чай без лишних вопросов. До глупых шуток Хай Лин. И... до тебя.

Ирма затаила дыхание. Сердце в ее груди пропустило удар, а затем заколотилось с удвоенной силой.

– До меня? – едва слышно переспросила она, и в ее голосе не осталось ни капли привычного сарказма.

– До тебя, русалочка, – Гарри мягко, едва заметно улыбнулся и протянул руку, коснувшись кончиками пальцев ее теплой щеки. – Твоя следующая фраза должна была быть: «Поттер, ты опять ударился в сопливую романтику, где твой хваленый цинизм?» Но ты ее не скажешь. Потому что знаешь: я не вру. Если Фобос или кто-то еще попытается тронуть тебя... я не стану играть по их правилам. Я переверну всю их проклятую доску вместе с фигурами. Я всажу пулю в каждого, кто встанет между нами.

Ирма не ответила шуткой. Она лишь прикрыла глаза, прижавшись щекой к его ладони, чувствуя шершавое тепло его кожи. Ее рука поднялась, накрыв его запястье, где под пальцами мерно и сильно бился его пульс.

– Ты сумасшедший, Поттер, – прошептала она, и в уголках ее губ расцвела нежная, светлая улыбка. – Абсолютный, ненормальный псих. Но, кажется... мне это даже нравится.

Она потянула его за руку на себя. Гарри не стал сопротивляться. Он подался вперед, сокращая разделявшие их сантиметры, и их губы снова встретились.

Этот поцелуй не был похож на их первый поцелуй на продуваемом ветрами пирсе. В нем не было спешки, не было привкуса отгремевшего боя и адреналина. Он был глубоким, неторопливым и пьяняще-теплым, со вкусом меда, мяты и бесконечного покоя. Гарри бережно обнял ее за плечи, чувствуя, как хрупкое тело девушки доверчиво прижимается к нему, растворяя последние остатки того колючего льда, что сковывал его душу долгие четырнадцать лет.

Когда они наконец неохотно разомкнули объятия, дверь на кухню тихо скрипнула.

– Кхм-кхм! – раздался деликатный, но полный лукавства старческий голос.

Гарри и Ирма мгновенно отпрянули друг от друга, словно пойманные на месте преступления школьники. Девушка торопливо натянула одеяло до самого подбородка, пылая лицом ярче спелого помидора, а Гарри с поразительной ловкостью схватил со стола пустую пиалу и принялся с преувеличенным интересом изучать ее донышко на просвет.

В дверях стояла бабушка Ян Лин с подносом, на котором стоял свежий чайник из исинской глины. За ее спиной маячили Хай Лин и Вилл, изо всех сил пытавшиеся подавить синхронные смешки.

– Надеюсь, я не помешала проведению столь сложной терапевтической процедуры? – невинно поинтересовалась старушка, проходя к столу. Ее карие глаза весело искрились в сетке морщинок. – Судя по цвету лица пациентки, лекарство подействовало великолепно.

– Бабушка! – взмолилась Хай Лин, уже не сдерживая хихиканья. – Ты смущаешь нашего великого снайпера! Посмотри на него, он сейчас протрет дыру в фарфоре!

– Ничего подобного, – с абсолютным достоинством парировал Гарри, поставив пиалу на стол и расправив плечи, хотя кончики его ушей все еще предательски алели. – Я проводил визуальный анализ осадка на предмет остаточных примесей. Профессиональный долг, ничего личного.

– Конечно, дорогой, конечно, – мягко улыбнулась Ян Лин, разливая ароматный жасминовый чай по крошечным пиалам. – Однако, дети мои, боюсь, наш вечерний покой будет недолгим.

Атмосфера на кухне мгновенно переменилась. Вилл шагнула вперед, сжимая в руке Сердце Кондракара. Кристалл слабо пульсировал, но на этот раз свечение было не тревожно-багровым, как при появлении монстров Меридиана. Оно переливалось мягким, серебристо-зеленым светом, похожим на полярное сияние.

– Что это, Вилл? – нахмурился Гарри, мгновенно подобравшись.

– Пространственные координаты изменились, – тихо ответила лидер Стражниц, глядя на Гарри с искренним сочувствием. – Полчаса назад кто-то начал сканировать барьер вокруг Хизерфилда. Очень осторожно, методично... и этот след не принадлежит Меридиану.

Гарри медленно выдохнул. Его челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки.

– Магия крови, – глухо произнес он. – Следящие чары рода Поттеров в связке с ритуалом дома Блэков. Старик Дамблдор всё-таки докопался до сути.

В комнате повисла тяжелая тишина. Ирма сбросила одеяло, села прямо и крепко сжала руку Гарри в своих ладонях, глядя на него снизу вверх с решимостью, перед которой отступил бы любой страх:

– Пусть только попробуют сунуться сюда. Мы покажем твоей благородной семейке, как встречают незваных гостей в Хизерфилда!

– Нет, Ирма, – Гарри покачал головой, и на его губах снова заиграла та самая опасная, хищная улыбка Джозефа Джостара, уверенного в каждом своем следующем ходе. Он повернулся к окну, за которым над заливом зажигались первые вечерние звезды. – Прятаться я больше не стану. Если Джеймс Поттер и Альбус Дамблдор так отчаянно хотят семейного воссоединения... Что ж. Я устрою им теплый прием. По высшему разряду британского гостеприимства.

Он опустил руку в карман жилета, нащупав тяжелый, холодный металл запасного магазина, снаряженного бронебойными руническими пулями.

– Калеб! – громко позвал Гарри в сторону коридора. – Неси чертежи городских коммуникаций и второй ящик сигнальных растяжек! Кажется, у нас намечается генеральная репетиция грандиозного приема гостей из Лондона!

Шорох шагов, звон фарфоровых чашек и тихий, уверенный щелчок пистолетного предохранителя слились в единый ритм. Прошлое настигало его, но теперь Гарри Поттер больше не был одиноким беглецом в темном пальто.

За его спиной стояли стихии Кондракара, верные друзья и девушка с глазами цвета океана. А в его руках была сталь, не знающая осечки.