← Назад к обзору

УБийца волшебников и Стражница Воды

Семь кругов меди, соли и вольфрама

Тронный зал дворца в Меридиане утопал в липком, удушливом полумраке.

Ни пламя факелов, ни мерцание кристаллов в высоких сводах не могли разогнать давящую, могильную тьму, стекавшую по черным каменным ступеням. На возвышении, в массивном резном кресле из кости древних зверей, сидел князь Фобос. Тонкие, аристократически бледные пальцы тирана медленно постукивали по полированному подлокотнику. Его длинные платиновые волосы отливали серебром, а в холодных серых глазах плескалась скука, за которой скрывалась безжалостная, всепоглощающая жажда абсолютной власти.

У подножия помоста распростерся лорд Седрик.

Генерал армии Меридиана выглядел жалко. Чешуя на его теле потускнела, местами осыпавшись серой пылью, а от левого плеча до самой шеи тянулись жуткие, незаживающие багрово-синие рубцы — следы обморожения такой глубины, словно плоть окунули в жидкий азот. Он тяжело дышал, боясь поднять взгляд на повелителя.

– Значит, – голос Фобоса прозвучал тихо, почти ласково, но от этой обманчивой мягкости по спине Седрика пробежала волна первобытного ужаса, – мой лучший полководец, командующий элитной гвардией и повелитель болотных ползунов... сбежал. Бросил весь выводок тварей, едва не лишился хвоста и приполз ко мне на брюхе, скуля от боли. И всё это — из-за кучки сопливых девчонок с крылышками?

– Мой князь... – прохрипел Седрик, упираясь дрожащими руками в ледяной базальт пола. – Это были не просто Стражницы. Они заключили союз с чужаком. Смертным... или существом, выдающим себя за смертного.

Фобос чуть наклонил голову, его брови едва заметно приподнялись:

– Смертный? Ты смеешь оправдывать свой позор вмешательством смертного червя из захолустного мирка?

– Он владеет странным оружием, государь! – в голосе генерала прорезалась паника, которую он не мог скрыть. – Металлические трубки, изрыгающие громовой огонь и свинец. Но пули... они не просто ранят. В них заключена магия абсолютного холода и разрушения связей! Он за долю секунды проморозил подземное озеро, превратил моих ползунов в хрупкий хрусталь и приставил ствол к моему лбу. Он... он велел передать вам послание.

Седрик осекся, зажмурившись, словно ожидая смертельного удара.

– Продолжай, – приказал Фобос. Воздух вокруг трона опасно сгустился.

– Он сказал... если хоть одна тварь из Меридиана снова появится в Хизерфилде, он придет лично. И его пуля пробьет вашу корону вместе с черепом.

Тишина, повисшая в зале, звенела, как натянутая до предела тетива лука. Седрик вжал голову в плечи. Он ждал вспышки черной магии, ждал, что Фобос сотрет его в порошок за такие дерзкие речи.

Однако вместо ярости раздался тихий, шелестящий смех.

Фобос поднялся с трона. Полы его длинной темной мантии зашуршали по ступеням, когда он медленно подошел к распростертому генералу.

– Смертный стрелок, бросающий вызов князю Меридиана... Любопытно. Очень любопытно. Впрочем, этот наглец прав в одном: лобовой штурм исчерпал себя. Если Завесу защищают не только сопливые хранительницы Сердца, но и хладнокровный убийца, мы не станем биться лбом о стену.

Князь остановился в шаге от Седрика, смерив его ледяным взглядом:

– Сила Сердца Кондракара велика, но она меркнет перед истинной силой правителей Меридиана. Моей силой. И силой той, чью кровь я должен забрать до последней капли.

Седрик вскинул голову, его змеиные зрачки расширились:

– Ваша сестра... Законная наследница?

– Моя глупая маленькая сестренка, которую служанки когда-то утащили на Землю, – Фобос хищно оскалился, любуясь игрой теней на своих бледных пальцах. – Она живет среди смертных, даже не подозревая о том, что в ее жилах дремлет мощь целого измерения. Она слаба, наивна и жаждет сказки. Хватит ломать трубы и пугать обывателей монстрами, Седрик. Прими свой человеческий облик. Отправляйся в Хизерфилд под видом тихого книготорговца. Найди девчонку. Окружи ее заботой, отрави ее разум сладкой ложью, заставь поверить, что Стражницы — ее враги, а я — любящий брат, ждущий ее возвращения.

– А когда она доверится мне? – выдохнул генерал.

– Приведи ее ко мне, – в глазах Фобоса вспыхнул безжалостный голод. – В день Коронации я выпью ее магию досуха. И тогда ни Сердце Кондракара, ни свинцовые игрушки ее смертного защитника не спасут этот жалкий городишко от полного уничтожения. Ступай, Седрик. И на этот раз — без осечек.

***

Хизерфилд. Ресторан «Серебряный Дракон». 06:15 утра.

Утренний туман, пахнущий солью и сырой рыбой, еще только начинал сползать с набережной, а на заднем дворе китайского заведения уже кипела работа.

Гарри сидел на корточках возле массивного распределительного щита, вмонтированного в глухую кирпичную стену. На нем были старые армейские штаны, перепачканные сажей, майка-алкоголичка, открывающая жилистые плечи с россыпью старых шрамов, и кожаный монтажный пояс, до отказа набитый отвертками, пассатижами, мотками медной проволоки и баночками с толчеными минералами.

В зубах парня дымилась незажженная спичка. Его ладонь лежала на холодном металле щитка.

*«Структурный анализ: включение»,* – прозвучала мысль, четкая и размеренная, как метроном.

Глаза Гарри на мгновение вспыхнули серебром. В его сознании ресторан «Серебряный Дракон» предстал не просто трехэтажным зданием из красного кирпича и черепицы, а сложной скелетной структурой. Он видел каждую балку перекрытия, каждый ржавый гвоздь в стропилах крыши, ток воды по свинцовым трубам и движение электричества по медным жилам.

– Так... Фундамент шестидесятых годов, гранитный бут с песчаной подушкой. Неплохо, но правый угол просел на два дюйма. Вентиляционная шахта выходит прямиком на крышу соседней пекарни — идеальная точка для проникновения ползучих тварей Седрика. А через этот силовой кабель можно пустить контур обратной индукции...

– Ты бормочешь громче, чем мой отец, когда пытается настроить карбюратор в старом «Форде».

Гарри даже не повернул головы, ловко зачищая кончик полуторамиллиметрового медного кабеля тонким серповидным лезвием:

– Твоя следующая фраза, Ирма: «Поттер, нормальные парни в шесть утра спят или хотя бы приносят девушкам кофе в постель, а не ковыряются в щитках с видом безумного профессора!»

Позади послышался возмущенный выдох, шлепанье подошв кед по мокрому бетону, а затем звонкий девичий голос:

– Поттер, нормальные парни в шесть утра спят или хотя бы... – Девушка осеклась, топнула ногой и тихо зарычала сквозь зубы. – Да чтоб тебя разорвало на сотню маленьких британских флажков! Ты хоть раз в жизни можешь дать мне договорить?!

Гарри плавно поднялся на ноги, потянулся всем телом, издав смачный хруст в суставах, и повернулся к ней с широкой, ослепительно нахальной ухмылкой Джозефа Джостара:

– Не могу, русалочка. Это выше моих сил. Предугадывать твои реплики — это мое новое любимое хобби, сразу после модификации патронов и приготовления спринг-роллов.

Ирма стояла перед ним, скрестив руки на груди. На ней была объемная синяя толстовка с капюшоном, короткие джинсовые шорты и полосатые гетры. Волосы были завязаны в два смешных хвостика, а лицо выглядело свежим и отдохнувшим — вчерашнее зелье Гарри и долгий сон полностью восстановили ее резерв. Серебряный браслет на ее правом запястье мягко поблескивал в лучах восходящего солнца.

– Между прочим, насчет кофе я не шутила, – хмыкнула она, но ее синие глаза лукаво блеснули. – Моя стихийная натура требует подзарядки кофеином. Что ты тут вообще устроил? Зачем тебе столько проволоки? Бабушка Ян сказала, что ты уже третий час ползаешь по двору и что-то закапываешь под кустами гортензий.

– Не «что-то», а пассивные датчики давления, соединенные с пьезоэлектрическими детонаторами, – невозмутимо ответил Гарри, протирая руки ветошью. – А проволока — это часть семислойного замкнутого барьера. После вчерашней выходки в коллекторе Седрик понял, что в честном бою ему ловить нечего. Этот скользкий тип начнет действовать иначе. Он попытается ударить туда, где мы не ждем. По ресторану. По тем, кто нам дорог.

Ирма нахмурилась, и ее шутливый настрой мгновенно улетучился:

– Ты думаешь, он полезет сюда?

– Я не думаю, я знаю, как мыслят трусливые змеи, – Гарри подошел к ней вплотную, легко щелкнув ее по носу. – Вчера я приставил пушку к его лбу и приказал ползти к Фобосу. Думаешь, его уязвленная гордость позволит ему сидеть сложа руки? Нет. Они начнут искать обходные пути. А «Серебряный Дракон» — это наша оперативная база. Если ресторан накроют, Хай Лин и ее семья окажутся под ударом. Поэтому я превращаю это милое китайское заведение в неприступный форт.

Он указал рукой на фасад здания:

– Первый круг — «Невнимание». Магловские чары отвода глаз, усиленные рунами сокрытия. Любой посторонний, проходящий мимо, просто почувствует непреодолимое желание свернуть на другую сторону улицы. Второй круг — акустический барьер: любые звуки взрывов или выстрелов внутри двора снаружи будут звучать как хлопки выхлопной трубы старого мопеда. Третий — анти-портальный контур. Если Седрик попытается открыть пространственную воронку прямо на кухне, ее схлопнет противофазным импульсом абсолютного нуля, оторвав порталу хвост вместе с теми, кто в него шагнул.

– А остальные четыре круга? – зачарованно спросила Ирма, оглядывая привычный кирпичный дом, который вдруг показался ей затаившимся стальным бастионом.

– Минные растяжки с серебряной шрапнелью, термитные заряды в водостоках, автоматические арбалетные ловушки под коньком крыши и контур самоликвидации подвала на случай, если сюда заявится сам князь Фобос с личной армией, – буднично перечислил Гарри, словно диктовал список покупок в супермаркете.

Ирма покачала головой, глядя на него со смесью ужаса и искреннего, глубокого восхищения:

– Ты ненормальный, Поттер. Настоящий параноик.

– Параноик — это тот, кто боится вымышленных врагов, русалочка, – ухмыльнулся он, наклонившись к ее уху так близко, что его горячее дыхание обожгло нежную кожу. – А профессионал просто заранее знает, под каким углом прилетит топор, и подкладывает туда лист броневой стали. Но это только половина плана.

– А вторая?

– Вторая касается тебя. И твоих подруг.

***

К восьми часам утра в полутемном зале ресторана, где пахло свежей выпечкой и крепким черным чаем, собралась вся команда.

Вилл нервно помешивала сахар в чашке, то и дело поглядывая на большие механические настенные часы. Корнелия сидела на диванчике, скрестив длинные ноги и недовольно разглядывая крошечное пятнышко пыли на своих начищенных туфлях. Тарани увлеченно конспектировала что-то в толстой тетради, а Хай Лин вместе с Калебом накрывали на стол, расставляя тарелки с горячими паровыми булочками баоцзы. Бабушка Ян Лин восседала во главе стола, молчаливая и безмятежная, словно фарфоровая статуэтка древней богини.

Гарри вышел из кухни, неся тяжелый деревянный ящик с медными уголками, и с глухим стуком опустил его прямо в центр стола, едва не опрокинув чайник.

– Итак, юные спасительницы Вселенной и сочувствующий им партизан, минуточку внимания, – громко провозгласил он, картинно взмахнув кухонным полотенцем, словно театральным плащом. – Переходим к самой важной части нашего стратегического симпозиума!

– Гарри, если в этом ящике очередная порция взрывчатки, я пересажу тебя за отдельный столик на улице, – предупредила Корнелия, поморщившись. – Мое обоняние не выдержит запаха оружейного масла за завтраком.

– Спокойно, принцесса, пороха здесь нет. Ну... почти нет, – Гарри подмигнул ей и откинул крышку ящика.

Внутри ровными рядами, на подушках из темного сукна, лежали комплекты странных предметов: небольшие медные пластины с выгравированными спиральными символами, тонкие вольфрамовые гвозди с серебряными шляпками, флаконы из темного стекла с густой маслянистой жидкостью и пять одинаковых карманных часов на цепочках — массивных, в тяжелых стальных корпусах.

Девочки удивленно переглянулись.

– Что это, Гарри? – спросила Вилл, коснувшись пальцем одного из хронометров. Стрелки часов стояли на месте, но внутри механизма отчетливо слышалось мягкое, живое гудение, словно там билось крошечное сердце.

– Это — ваш спокойный сон, дамы, – Гарри посерьезнел, оперся кулаками о стол и обвел взглядом всех присутствующих. Шутовская маска слетела, обнажив ледяную хватку боевого командира. – Скажите мне, о чем вы думаете в первую очередь, когда Сердце Кондракара зовет вас в бой? Когда открывается очередной портал и из него лезут твари Фобоса?

Стражницы замолчали. Первой тихо заговорила Тарани:

– О маме... Она работает судьей. Если монстры нападут на наш дом, пока меня нет... она даже не поймет, что происходит.

– Мой отец — детектив полиции, – глухо добавила Ирма, сжимая край своей толстовки. – Он привык иметь дело с уличными бандитами, у него есть табельный пистолет. Но против магии Меридиана или грязевых ползунов его пули — пустой звук. А дома еще мама и маленький Крис...

– Моя сестра Лилиан, – Корнелия опустила глаза, и ее голос дрогнул. – Она ведь совсем ребенок.

– Вот именно, – Гарри ударил ладонью по столу, заставив чашки звякнуть. – Страх за семью делает вас уязвимыми. Вы колеблетесь на поле боя. Вы боитесь задержаться в Меридиане лишнюю минуту, потому что думаете: «А вдруг прямо сейчас кто-то ломает дверь в мою квартиру?» Враг всегда бьет по самому слабому звену. И если Седрик догадается, кто скрывается за вашими яркими крылышками... ваши дома превратятся в бойню.

– Но мы не можем защитить весь город! – воскликнула Вилл, сжимая в руке кулон. – Нас всего пятеро! Барьер Кондракара истончен, а силы Сердца едва хватает на закрытие разрывов!

– Кондракар далеко, а я — здесь, – отрезал Гарри. Он взял из ящика один из стальных хронометров и протянул его лидеру Стражниц. – Я предлагаю фортификацию. Полную, автономную защиту ваших домов.

Вилл взяла часы. На задней крышке был выгравирован пятиконечный узел, переплетенный с древнекельтскими защитными рунами Альгиз и Турисаз.

– Это портативные ретрансляторы, – объяснил Гарри. – Внутри каждого корпуса — кристаллический накопитель, настроенный на частоту вашей индивидуальной стихии. А вот эти медные пластины и вольфрамовые гвозди... Мы установим их по периметру ваших квартир. Под дверными порогами, за плинтусами, в оконных рамах. Они создадут замкнутый рунический контур «Печать чертогов».

– И что он делает? – подал голос Калеб, зачарованно разглядывая серебряные шляпки гвоздей. – Сжигает нападающих?

– Если бы, – усмехнулся Гарри. – Сжигать посреди жилого квартала нельзя — пожарные приедут. Контур работает тоньше. Для обычных людей — ваших родителей, почтальонов, соседей — дом останется обычным домом. Но стоит существу с темной энергетикой Меридиана переступить порог... Пространство внутри коридора свернется. Двери заблокируются на молекулярном уровне, окна станут крепче танковой брони, а гравитационный вектор сместится на девяносто градусов, вжимая незваного гостя лицом в пол с усилием в пять атмосфер.

Тарани поправила очки, ее глаза лихорадочно блестели от восторга:

– Пространственное сжатие на основе рунической интерференции?! Гарри, но это же... это гениально! Это полностью изолирует угрозу внутри прихожей!

– Именно, очкарик, – улыбнулся парень. – Но самое главное — эти часы. Как только контур в вашем доме активируется, пружина в часах сорвется, и они издадут импульс, который вы почувствуете сквозь любое измерение. Даже из глубин Меридиана. Вы будете точно знать: дом атакован. А у меня в мастерской на карте загорится маяк с точными координатами.

– И что сделаешь ты? – тихо спросила Ирма, не отводя от него глаз.

Гарри медленно вытащил из задней кобуры одну из своих «Беретт», взвел затвор, проверив наличие патрона в патроннике, и плавно вернул его на место:

– Я приду туда через две минуты. И утилизирую мусор. Никаких вопросов, никаких следов. Ваши семьи даже не заметят, что в коридоре кто-то пытался их убить.

Тишина в зале была нарушена лишь тихим, одобрительным вздохом Ян Лин. Старушка сделала глоток чая и мягко произнесла:

– Мудрость воина заключается не в том, чтобы рубить врагов на поле брани, а в том, чтобы сохранить очаг, к которому он возвращается. Гарри предлагает вам щит, девочки. Не пренебрегайте им.

Вилл подняла взгляд на подруг. В глазах каждой из них читалась абсолютная, безоговорочная решимость.

– С кого начнем? – спросила лидер.

Гарри повернулся к Ирме, и на его губах снова заиграла знакомая насмешливая улыбка:

– С дома семьи Лэр. У меня давно чешутся руки познакомиться с легендарным детективом Томом Лэром. Говорят, он держит в страхе половину преступного мира Хизерфилда. Посмотрим, каков он в деле, когда на его пороге появится парень с мешком гвоздей и нахальной физиономией!

Ирма застонала, закрыв лицо руками:

– О нет... Мерлин, Кондракар, кто-нибудь, спасите моего отца. Он же посадит тебя в обезьянник через пять минут после знакомства!

– Твоя следующая фраза, Ирма: «И вообще-то, папа не любит парней в кожаных куртках, так что надень что-нибудь приличное!» – расхохотался Гарри.

Ирма сквозь пальцы показала ему язык:

– Не угадал! Я собиралась сказать: «Надеюсь, у тебя есть лицензия на ношение оружия, иначе папа заставит тебя чистить картошку в полицейском участке до совершеннолетия!»

***

Хизерфилд. Район Оук-Стрит. Двухэтажный коттедж семьи Лэр. 11:45.

Дом четы Лэр выглядел воплощением уюта и образцового американского пригорода: аккуратно подстриженный газон, белые деревянные перила крыльца и старый, надежный «Шевроле», припаркованный на подъездной дорожке.

В прихожей пахло жареным беконом, кофе и оружейным маслом марки «Хоппс №9» — запах, который Гарри узнал бы даже с завязанными глазами.

На пороге гостиной стоял мистер Том Лэр.

Массивный, широкоплечий мужчина лет сорока пяти с короткой стрижкой с проседью, тяжелой челюстью и цепким, сканирующим взглядом профессионального сыщика. На нем были домашние фланелевые брюки и расстегнутая на груди рубашка. В руках детектив держал чашку с эмблемой полицейского управления Хизерфилда, а на поясе небрежно висела пустая оперативная кобура.

Рядом переминалась с ноги на ногу Ирма. Девушка выглядела непривычно напряженной, то и дело бросая панические взгляды то на отца, то на невозмутимого гостя.

Гарри стоял прямо перед суровым стражем закона.

Никаких рваных джинсов или бандитских ужимок. На парне были строгие черные брюки, начищенные оксфорды, темно-синий вязаный джемпер поверх белоснежной рубашки с аккуратным воротничком и легкий брезентовый плащ через руку. В правой руке он держал аккуратный деревянный чемоданчик с инструментами, а в левой — элегантную картонную коробку с миндальным печеньем из пекарни мадам Лин.

– Значит... Гарри Поттер? – медленно произнес Том Лэр, не сводя с юноши тяжелого взгляда из-под насупленных бровей. Голос детектива напоминал перекатывание булыжников. – Тот самый парень из китайского ресторана, о котором моя дочь щебечет последние три дня без умолку?

– Папа! – возмущенно пискнула Ирма, вспыхнув лицом ярче сигнальной ракеты. – Я не щебетала! Я просто сказала, что он сносно готовит лапшу!

– Ты говорила о нем сорок минут за вчерашним ужином, Ирма, – не моргнув глазом, парировал отец, продолжая буравить взглядом Гарри. – Британский акцент. Работает помощником повара. А теперь явился ко мне домой с ящиком инструментов и заявляет, что пришел починить замок на входной двери, который, цитирую: «представляет угрозу конструктивной безопасности в случае сейсмического толчка». Парень, ты надо мной издеваешься?

Гарри даже глазом не моргнул. Он плавно шагнул вперед, поставил коробку с печеньем на тумбочку в прихожей и протянул детективу открытую правую ладонь:

– Ни в коем случае, сэр. Добрый день, детектив Лэр. Про сейсмический толчок — это была фигура речи, чтобы не волновать миссис Лэр. На самом деле нижняя петля вашей двери просела на три с половиной миллиметра, ригель замка заходит в ответную планку с перекосом, а личинка разболтана. Любой уличный взломщик с набором отмычек за пять долларов вскроет эту дверь за двадцать секунд. А учитывая ваш род занятий и количество недовольных граждан, которых вы отправили за решетку... оставлять такой замок — преступная халатность, сэр.

Том Лэр прищурился. Его взгляд скользнул по ладони юноши.

Мозоли. Характерные, жесткие мозоли на второй фаланге указательного пальца и у основания большого — след от постоянного удержания пистолетной рукояти и отдачи тяжелого затвора. Детектив медленно перевел взгляд на осанку парня: идеальный баланс, центр тяжести чуть смещен вперед, готовность уйти с линии огня за долю секунды. Этот мальчишка не был обычным поваренком.

Детектив крепко сжал протянутую руку Гарри. Их ладони сошлись с сухим, твердым звуком. Ни один из них не отвел глаз.

– Хватка хорошая, – процедил Том. – Где научился слесарному делу, сынок?

– В Лондоне, сэр. У меня была... весьма требовательная семья, – ровно ответил Гарри, и в его зеленых глазах на мгновение мелькнула сталь. – Там быстро учишься укреплять двери, если хочешь, чтобы твое личное пространство осталось твоим.

Том Лэр помолчал несколько секунд, затем шумно выдохнул сквозь нос, отпустил руку парня и сделал глоток кофе:

– Печенье с миндалем?

– С двойным миндалем и кардамоном, сэр. По личному рецепту бабушки Ян. Идеально сочетается с крепким черным кофе без сахара, который вы, судя по запаху из чашки, предпочитаете.

Детектив хмыкнул, в уголках его губ дрогнуло подобие скупой мужской улыбки:

– Подлиза. Но наблюдательный, черт бы тебя побрал. Ладно, проходи. Инструменты не разбрасывать, ковер не пачкать. Если через полчаса замок не будет работать как швейцарские часы — вылетишь отсюда быстрее, чем пуля из моего «Глока».

– Договорились, сэр. Даю гарантию на десять лет. Или до первого прямого попадания из гранатомета, – невозмутимо отозвался Гарри, щелкнув замками чемоданчика.

Ирма, наблюдавшая за этой дуэлью взглядов, едва слышно выдохнула и прислонилась к стене, чувствуя, как подкашиваются колени.

***

Следующие два часа превратились для Ирмы в сюрреалистическое представление.

Гарри работал с пугающей, гипнотической точностью. Он снял старый дверной замок, полностью перебрал его механизм прямо на кухонном столе, заменил изношенные пружины и штифты на новые, выточенные собственноручно, и установил на место. Но это была лишь внешняя, видимая часть работы для глаз детектива, который ушел в гараж проверять уровень масла в машине.

Пока Тома не было в прихожей, Гарри двигался, как тень.

– Ирма, держи левый контур, – тихо скомандовал он, стоя на коленях возле дубового плинтуса.

Девушка мгновенно подошла ближе, положив ладонь на деревянную панель. Ее серебряный браслет тихо запел, излучая мягкое лазурное свечение.

Гарри вытащил из чемодана тонкий вольфрамовый гвоздь с серебряной шляпкой, на которой был выгравирован символ текучей воды. Он приставил острие к стыку пола и стены, коснулся шляпки указательным пальцем и прошептал:

– *Трассировка: закрепление структуры.*

Импульс праны вошел в металл. Гвоздь без единого удара молотка, абсолютно бесшумно, словно нож в теплое масло, вошел в дубовый массив и бетонную плиту под ним на всю длину. В то же мгновение по плинтусу пробежала тончайшая, невидимая глазу синяя искра, соединяясь с браслетом Ирмы.

– Первый якорь готов, – выдохнул парень, утирая пот со лба. – Теперь оконные рамы в гостиной и на кухне.

Они работали слаженно, без лишних слов. Ирма направляла стихийную энергию, маскируя магический фон, а Гарри вживлял рунические пластины в несущие балки, наличники дверей и вентиляционные решетки. Дом детектива Лэра медленно, слой за слоем, покрывался невидимой броней древней магии.

Когда последний гвоздь вошел в подоконник на втором этаже — в комнате самой Ирмы, — девушка без сил опустилась на свою кровать, застеленную пушистым голубым пледом.

Гарри стоял у окна, закручивая последний винт на латунной пластине. В лучах полуденного солнца его темные волосы казались почти синими, а профиль — непривычно спокойным.

– Ну вот и всё, – он повернулся к ней, вытирая пальцы ветошью. – Периметр замкнут. Если сюда сунется хоть один грязевой ползун, его размажет по коврику у входа раньше, чем он успеет издать свой мерзкий писк.

Ирма посмотрела на него снизу вверх. Ее комната — маленькая, заваленная дисками рок-групп, постерами с актерами и мягкими игрушками — сейчас казалась ей самым безопасным местом во всей Вселенной.

– Гарри... – негромко позвала она.

– А?

Девушка поднялась с кровати, подошла к нему вплотную и взяла его за руку. Ее пальцы мягко переплелись с его шершавыми, загрубевшими от металла пальцами.

– Спасибо, – искренне, без капли сарказма произнесла она. – Ты... ты ведь мог просто сбежать дальше. В Японию, как планировал. Забыть про Меридиан, про нас, про всю эту войну. Жить спокойно, чинить часы, жарить свою утку по-пекински... Почему ты остался?

Гарри замер. Он посмотрел в ее огромные, чистые синие глаза, в которых отражалось небо Хизерфилда. Вся его напускная бравада, цинизм наемника и заученные шутки растворились без следа.

– Знаешь, русалочка... – медленно произнес он, поднимая свободную руку и осторожно убирая выбившуюся прядку с ее лба. – В Лондоне у меня был огромный особняк. Поместье Поттеров стояло на сотнях акров земли, защищенное древнейшими чарами рода. Но там никогда не было дома. Там были стены, холод и люди, для которых я был невидимкой. Пустым местом.

Он сжал ее ладонь чуть крепче:

– А здесь... Здесь есть этот чертов ресторан с протекающей крышей. Есть старушка Ян, которая знает цену настоящему чаю. Есть девчонки, которые готовы драться за свой город до последнего вздоха. И есть ты. Девчонка с дурацкими хвостиками, которая пытается казаться грозной фурией, а сама приносит мне теплые пончики и переживает за своего ворчливого отца.

Гарри чуть наклонился вперед, заглядывая ей в самую душу:

– Твоя следующая фраза, Ирма: «Поттер, не смей называть мои хвостики дурацкими, они очень даже милые!»

Ирма шмыгнула носом, на ее губах расцвела дрожащая, но невероятно теплая улыбка, а глаза заблестели от подступивших слез.

– Ошибся, снайпер, – прошептала она, приподнимаясь на цыпочки. – Моя следующая фраза... звучит так: поцелуй меня уже, идиот, пока папа не поднялся наверх проверять петли!

Гарри тихо усмехнулся и накрыл ее губы своими.

Этот поцелуй был легким, трепетным и пьяняще-сладким. Без порохового дыма, без звона гильз и ледяного ветра набережной. В нем было обещание безопасности, тепла и тихого счастья, за которое Гарри Поттер теперь был готов перевернуть оба мира вверх дном.

Ирма обняла его за шею, всем телом прижимаясь к нему, чувствуя, как уходит многодневная тревога. За ее спиной пульсировал защитный контур, оберегающий ее семью, а в ее объятиях был тот, кто создал эту защиту своими руками.

Когда шаги тяжелых полицейских ботинок на лестнице возвестили о возвращении Тома Лэра, они успели отпрянуть друг от друга за секунду до того, как дверь скрип