УБийца волшебников и Стражница Воды
Калибр верности и трещины между мирами
Дверь в комнату распахнулась с сухим, требовательным щелчком, в котором безошибочно угадывалась двадцатилетняя привычка выбивать хлипкие замки в притонах нижнего Хизерфилда.
Том Лэр замер на пороге. Его тяжелая, массивная фигура заслонила почти весь коридор. Взгляд серых глаз детектива, цепкий и холодный, словно лезвие новенького наручника, мгновенно просканировал пространство: смятый голубой плед, приоткрытую форточку, замершую у стола дочь с неестественно прямым позвоночником и... парня.
Гарри стоял на одном колене у подоконника, в полуобороте к вошедшему. В его правой руке была зажата короткая латунная отвертка, а левой он придерживал нижний шпингалет рамы. На его лице не дрогнул ни один мускул. Ни тени вины, ни капли испуга — лишь безмятежная, выверенная до миллиметра сосредоточенность мастера, застигнутого за тонкой работой.
– Твоя следующая фраза, детектив Лэр: «Поттер, я велел тебе починить замок на входной двери, а не ошиваться в спальне моей шестнадцатилетней дочери с отверткой наперевес!» – не оборачиваясь, мягким и абсолютно невозмутимым тоном произнес Гарри, сделав последний полуоборот инструмента.
Шпингалет встал на место с приятным, бархатным щелчком идеально смазанной оружейной пружины.
Том Лэр уже набрал в широкую грудь полную порцию воздуха, его брови сошлись на переносице в грозную сплошную линию, и он рявкнул:
– Поттер, я велел тебе починить замок на входной двери, а не ошиваться в спальне моей... – Мужчина поперхнулся на полуслове, моргнул, сбил дыхание и уставился на затылок юноши с таким выражением, словно тот только что извлек из кармана живого нильского крокодила. – Какого черта?!
Ирма судорожно закусила губу, отчаянно пытаясь не расхохотаться в голос, хотя ее плечи мелко подрагивали, а лицо заливала пунцовая краска.
Гарри плавно поднялся с колена, отряхнул брючину и развернулся к офицеру полиции, одарив его широкой, обезоруживающе открытой улыбкой:
– Простая дедукция, сэр. Любой отец, услышав шорох в комнате дочери, подумает именно это. Но как честный механик я не мог оставить второй контур без внимания. Деревянная рама рассохлась от влажного морского воздуха. Любой сквозняк мог сорвать створку с петель, а это — риск простуды для мисс Лэр. Простуженная дочь — это счета за лекарства, бессонные ночи и раздраженный детектив на службе. А раздраженный детектив хуже стреляет в тире. Я просто оптимизировал безопасность вашего дома, сэр.
Том медленно перевел взгляд с шпингалета, который теперь сиял свежей латунью и сидел в раме намертво, на Гарри. Затем на Ирму, которая усиленно делала вид, что изучает корешки школьных учебников по геометрии.
– Шпингалет, значит, – протянул Том, тяжело шагнув в комнату. Пол под его ботинками даже не скрипнул — рунический контур, внедренный Гарри под половицы, уже начал поглощать вибрации и гасить посторонние звуки. Детектив подошел к окну, положил свою огромную ладонь на раму и с силой дернул ее на себя. Дерево не шелохнулось. Монолит. – Хм. Ни люфта. Ни скрипа.
– Закаленная сталь внутри латунной оболочки, посажена на двухкомпонентный эпоксидный клей и четыре анкерных болта, – отрапортовал Гарри, убирая отвертку в свой деревянный чемоданчик и защелкивая медные замки. – Выдержит прямое попадание брошенного с улицы кирпича. Или взрослого орангутанга, если они вдруг начнут мигрировать через Хизерфилд.
– Орангутанги здесь не водятся, – буркнул Том, но в его голосе уже не было прежней грозной стали. Он окинул парня долгим, оценивающим взглядом. – А вот парни с подозрительно быстрыми руками и слишком подвешенным языком — водятся в избытке. Ирма, оставь нас на пару минут.
– Папа! – вспыхнула девушка, вскинув подбородок.
– Это не просьба, сержант, – мягко, но непререкаемо произнес отец. – Спустись на кухню, налей мистеру Поттеру свежего кофе. Мы закончим мужской разговор.
Ирма бросила тревожный взгляд на Гарри. Тот лишь едва заметно подмигнул ей, тронув пальцами край своего жилета: «Всё под контролем, русалочка».
Вздохнув, девушка выскользнула за дверь, оставив мужчин наедине.
Том Лэр прислонился широкой спиной к дверному косяку, скрестив мускулистые руки на груди. Воздух в комнате мгновенно стал тяжелым, пахнущим старой кобурой и невысказанными подозрениями.
– Итак, парень, – негромко начал детектив, буравя Гарри немигающим взглядом. – Замок внизу работает так, словно его проектировали для хранилища в Форт-Ноксе. Окно теперь не вышибить кувалдой. Ты вежлив, опрятен, принес первоклассное печенье и знаешь толк в баллистике. Но я тридцать лет на службе. И я чую порох там, где другие видят только благовония.
Гарри не опустил взгляда. Его изумрудные глаза оставались спокойными, глубокими и пугающе неподвижными.
– Ты не повар, Поттер, – продолжил Том. – Точнее, не просто повар. Твои пальцы привыкли держать оружие так же естественно, как вилку. На твоем пальто я заметил след от подмышечной кобуры оперативного ношения — кожа примята характерным овалом. А то, как ты встаешь у окон, контролируя слепые зоны... Так двигаются парни из групп захвата. Или те, за кем группы захвата охотятся по всей стране.
Гарри медленно выдохнул, чуть склонив голову набок:
– Детектив Лэр, если бы за мной охотилась полиция или Интерпол, я бы не чинил вам замки. Я бы сидел в глухой провинции за фальшивым паспортом и не привлекал внимания вашей дочери.
– Вот именно. Ирма, – лицо Тома помрачнело, став жестким, как гранитная плита. Он подошел к Гарри вплотную, возвышаясь над ним на полголовы. – Она думает, что ты просто загадочный наглец с грустным прошлым. Девчонки в ее возрасте падки на романтичных бунтарей. Но я вижу другое. Вокруг тебя вьется запах крови, сынок. Старой, въевшейся в поры крови. Я не знаю, от кого ты бежишь — от британских картелей, тайных служб или собственных демонов. Мне плевать, пока ты держишь свое дерьмо подальше от Хизерфилда.
Том ткнул тяжелым указательным пальцем прямо в грудь юноши:
– Но если из-за твоих старых дел пострадает хоть один волос на голове моей девочки... Если к нашему дому подойдут люди с оружием, которые ищут тебя... Я не стану вызывать подкрепление, парень. Я достану свой старый верный «Смит-энд-Вессон» тридцать восьмого калибра и лично пущу тебе пулю под коленную чашечку. А потом сдам тем, кто за тобой охотится. Ты меня понял?
В тишине комнаты повисла звенящая пауза.
Любой другой шестнадцатилетний подросток на месте Гарри уже покрылся бы холодным потом, заикаясь и моля о пощаде. Но Гарри Поттер лишь спокойно посмотрел на палец, упирающийся в его ребра.
В его голове на долю секунды вспыхнули воспоминания: Воскресший Лорд, плюющийся проклятиями на кладбище; Джеймс Поттер, направляющий палочку на собственного первенца во имя «высшего блага»; десятки Пожирателей, корчившихся в агонии от кинетических пуль. На фоне тех хладнокровных маньяков и лицемерных родственников этот земной детектив, защищающий свою дочь простым свинцом и отцовской яростью, выглядел не пугающе. Он выглядел... достойным.
Гарри медленно поднял руку, коснулся запястья Тома и мягко, но с железной непреклонностью отвел его палец от своей груди:
– Детектив Лэр. Запомните мои слова. Люди, от которых я ушел, не придут с автоматами. Они слишком высокомерны для обычного магловского оружия. Но если они — или кто-то похуже — переступят эту улицу... Вам не придется доставать револьвер. Потому что я перегрызу им глотки и закатаю в бетон задолго до того, как они успеют дойти до вашей подъездной дорожки.
Гарри сделал шаг вперед, и в его зеленых глазах на миг зажглось то самое серебряное, нечеловеческое пламя, от которого у бывалого копа мороз продрал по коже:
– Я не подвергну опасности Ирму. Никогда. Даже если ради этого мне придется сжечь весь этот город дотла вместе с собой. Это не обещание подростка, сэр. Это клятва на крови и стали.
Том Лэр замер. Взгляд старого сыщика встретился со взглядом древнего хищника, прячущегося под личиной британского франта. Впервые за долгие годы детектив почувствовал, как волоски на его затылке встали дыбом от первобытного, животного чутья опасности. Но сквозь этот страх пробилось другое чувство — абсолютная, кристальная уверенность в том, что этот парень не врет ни единым словом.
Мужчина медленно опустил руку. Мышцы его челюсти расслабились.
– ...Кофе на кухне стынет, Поттер, – глухо произнес детектив, разворачиваясь к выходу. – И захвати свой чертов чемодан. Если оставишь царапину на перилах лестницы — заставлю полировать воском весь второй этаж.
Гарри тихо усмехнулся, подхватывая ящик с инструментами:
– Слушаюсь, сэр. Никаких царапин.
***
Следующие шесть часов превратились в стремительную, хирургически точную логистическую операцию.
После дома семьи Лэр Гарри и четверка Стражниц двинулись по адресам. Ирма, переполненная гордостью за «победу над отцом», не отходила от Гарри ни на шаг, выполняя роль живого координатора стихийных потоков. Ее браслет работал безупречно: вода в водопроводных трубах каждого здания отзывалась на ее волю, скрывая следы магического вмешательства под видом обычного гидроудара.
В квартире Тарани их встретила миссис Кук — строгая, подтянутая чернокожая женщина, работавшая судьей городского магистрата. Здесь Гарри включил образ идеального выпускника элитной британской академии. Он говорил сухими юридическими терминами, демонстрировал сертификаты соответствия на латунные сплавы и объяснил необходимость установки защитных пластин «новыми противопожарными стандартами европейского муниципалитета». Миссис Кук, привыкшая к четкости и регламенту, была настолько очарована вежливостью и педантичностью юноши, что лично напоила его мятным чаем и похвалила Тарани за «выбор столь благоразумных и хозяйственных друзей».
В роскошном пентхаусе Корнелии всё пошло по совершенно иному сценарию.
Мать блондинки, элегантная светская львица, лишь брезгливо скользнула взглядом по деревянному чемодану Гарри и удалилась в спальню, бросив горничной распоряжение «приглядывать, чтобы эти дети ничего не разбили». Зато семилетняя Лилиан, младшая сестренка Корнелии, мгновенно привязалась к парню, как банный лист.
– А ты правда умеешь стрелять? – допытывалась девочка, дергая Гарри за штанину, пока он вживлял вольфрамовый стержень под паркет в гостиной.
– Стрелять? Я? Что ты, принцесса, – заговорщицки подмигнул ей Гарри, ловко спрятав за спину гравировальный резец. – Я всего лишь фокусник. Смотри сюда!
Он вытянул пустую ладонь, щелкнул пальцами — и прямо из воздуха, словно сотканная из морозного инея, материализовалась крошечная ледяная птичка с тончайшими хрустальными крылышками. Птичка взмахнула крыльями, сделала плавный круг над головой восторженно визжащей девочки и опустилась ей на ладошку, не тая от тепла детской кожи.
– Это птица-сторож, – шепнул Гарри, приложив палец к губам. – Положи ее на тумбочку возле кровати. Если ночью тебе приснится плохой сон или за окном заскребется серый монстр, птичка звякнет клювиком, и я сразу приду на помощь. Договорились?
– Договорились! – прошептала Лилиан, сияя огромными глазами, и помчалась прятать сокровище в свою комнату.
Корнелия, наблюдавшая за этой сценой от двери, скрестила руки на груди. На ее губах играла непривычно теплая, лишенная привычной заносчивости улыбка.
– Ты опасный тип, Поттер, – негромко заметила она, когда Гарри поднялся на ноги. – Очаровал маму Тарани, приручил мою невыносимую сестру, заставил папу Ирмы закрыть глаза на твои пушки... Ты вообще умеешь быть обычным парнем?
– Обычные парни скучны, блондиночка, – отсалютовал ей отверткой Гарри. – К тому же, структурный анализ детской психики куда проще, чем кажется. Дай ребенку сказку с защитным функционалом — и ты получишь самого верного союзника в тылу врага.
Последней точкой маршрута стала скромная квартира Вилл и ее матери, Сьюзан Вандом.
Сьюзан, уставшая после длинной смены в офисе крупной компании, выглядела подавленной и осунувшейся. Постоянные переезды, развод и необъяснимые отлучки дочери явно истощали женщину. Гарри не стал разыгрывать спектакли. Пока Вилл отвлекала маму на кухне, он за двадцать минут намертво запечатал оконные блоки в спальне и гостиной, встроил поглощающий контур в дверную коробку и незаметно оставил на полке с чаем холщовый мешочек с сушеными травами и растолченным корнем мандрагоры — для глубокого, спокойного сна без кошмаров.
Когда они вышли на улицу, солнце уже клонилось к закату, окрашивая залив Хизерфилда в густые пурпурные и свинцовые тона.
Вилл остановилась на тротуаре, крепко сжимая в руке стальной хронометр на цепочке — подарок Гарри. Ее пальцы слегка дрожали.
– Спасибо, Гарри, – тихо произнесла она, глядя ему прямо в глаза. – Я... я даже не осознавала, какой груз тащила все эти недели. Каждый раз, когда мы уходили в Меридиан, у меня сердце разрывалось от мысли, что мама останется одна. Беззащитная. Теперь... теперь я чувствую, что у нас есть тыл.
– Тыл — это основа победы, лидер, – мягко отозвался Гарри, закинув чемодан на плечо. – Без крепкого тыла любая армия превращается в стадо самоубийц. А теперь — марш по домам. Завтра школа, контрольные работы и прочая мирная ерунда, которую вы обязаны пережить.
Стражницы одна за другой разошлись по своим кварталам, оставив Гарри и Ирму вдвоем на пустынной вечерней набережной.
– А ты куда сейчас, снайпер? – поинтересовалась Ирма, засунув руки в карманы своей толстовки и прижимаясь плечом к его плечу. – Снова на кухню? Полировать сковородки до блеска сверхновой?
– Почти, – хмыкнул Гарри, вдохнув свежий морской воздух. – Мадам Лин просила перебрать мешок сушеного перца и проверить тягу в печи. А потом... у меня есть пара идей по модернизации патронов для гладкоствольного ружья. Хочу залить в картечь концентрированный экстракт корня аконита. На случай, если Седрик решит отрастить себе еще пару голов.
– Ты неисправим, – вздохнула Ирма, но ее рука скользнула в его ладонь, переплетаясь пальцами. – Абсолютно, неизлечимо чокнутый оружейник.
Они не спеша пошли в сторону светящейся неоновой вывески «Серебряного Дракона», наслаждаясь обманчивой, хрупкой тишиной опускающегося на город вечера.
Ни один из них еще не знал, что в этот самый момент на другом конце города, в тихом переулке за городской библиотекой, звенел дверной колокольчик старого книжного магазина. Человек в элегантном твидовом костюме, с безупречной улыбкой и длинными золотистыми волосами — лорд Седрик, примеривший личину скромного книготорговца Рика Хоффмана, — почтительно склонял голову перед вошедшей девочкой с короткими светлыми волосами и испуганными глазами.
Перед Элион Браун. Законной наследницей престола Меридиана.
Сети плелись. Ловушка захлопывалась.
Но самое страшное приближалось не из глубин Меридиана.
***
Великобритания. Лондон. Министерство магии. Девятый уровень.
Зал Смерти гудел, словно растревоженный гигантский улей из черного базальта.
Воздух дрожал от чудовищного магического давления, выбивавшего искры из каменных плит пола. Вдоль стен выстроились двенадцать Невыразимцев в глухих темных балахонах, их волшебные палочки непрерывно чертили в пространстве сложные геометрические фигуры, удерживая пульсирующий золотисто-багровый вихрь, затянувший древнюю арку.
Саван Завесы Смерти больше не колыхался от призрачного ветра. Он натянулся, словно тугой парусиновый тент, пропуская сквозь разрывы ткани ослепительные лучи чужеродного, соленого света.
– Пробой зафиксирован! – выкрикнул старший Невыразимец, его голос сорвался на визг от перенапряжения. – Координаты зафиксированы! Пространственный коридор стабилен, время удержания — не более двадцати минут! Если не войти сейчас, резонанс схлопнется и сожжет артефакты наводки!
На каменной площадке перед помостом стояла ударная группа.
Альбус Дамблдор сжимал в здоровой руке Бузинную палочку. Его длинная мантия цвета полуночного неба развевалась от магического ветра, а лицо было бледным и предельно собранным. За его спиной замерли Аластор Грюм, методично постукивающий деревянной ногой и вращающий волшебным глазом во все стороны, и Кингсли Бруствер, чье массивное тело излучало тяжелую, готовую к взрыву боевую мощь.
Чуть в стороне стояла семья Поттеров.
Джеймс тяжело опирался на трость из черного дерева — правое плечо пульсировало мучительной болью, но в его карих глазах горело фанатичное, лихорадочное упрямство. Рядом с ним Лили сжимала палочку побелевшими пальцами, ее рыжие волосы растрепались, по щекам текли слезы, которые она даже не пыталась вытирать.
А позади родителей, переминаясь с ноги на ногу, стоял четырнадцатилетний Годрик Поттер.
«Мальчик, Который Выжил» выглядел раздраженным и надутым. На нем была сшитая на заказ парадная мантия из шелка с золотой каймой, на поясе висела новейшая скоростная метла «Молния», а лоб с крошечным, едва заметным шрамом в виде буквы «V» надменно кривился.
– Папа, ну зачем мы тащимся в эту магловскую дыру? – капризно протянул Годрик, поправляя воротник. – У меня завтра тренировка по квиддичу с гриффиндорцами! Если Гарри решил сбежать и пожить среди вонючих маглов — скатертью дорожка! Он всегда был психом и завистником. Подумаешь, научился палить из железяки! Я бы на кладбище его сам раскидал, если бы директор не велел мне сберечь силы для Волан-де-Морта!
– Замолчи, Годрик, – раздался глухой, леденящий голос из тени колонны.
Северус Снейп сделал шаг вперед. Мастер зелий выглядел так, словно его выворачивало наизнанку от одного вида золотого мальчика.
– Если ты раскроешь свой рот там, по ту сторону Завесы, – прошипел Снейп, склонившись к самому лицу подростка, – твой старший брат спустит с тебя шкуру за три секунды. И поверь мне, сопливый герой, никакая «Молния» не спасет тебя от девяти граммов свинца, летящих со скоростью звука.
– Северус, довольно, – Дамблдор поднял палочку, призывая всех к порядку. – Мы идем туда не воевать. Мы идем вернуть заблудшего сына в лоно семьи. Лили, Джеймс, держитесь рядом со мной. Аластор, прикрывай фланг. Сириус...
Сириус Блэк, стоявший у самого края помоста, не ответил. Анимаг сжимал в кармане старый серебряный карманный нож — тот самый, который он когда-то подарил Гарри на семилетие и о котором племянник, казалось, даже не вспомнил. В глазах Сириуса не было злости. В них плескалась бездонная, раздирающая душу тоска виновника трагедии.
– Открыть врата! – скомандовал Дамблдор.
Бузинная палочка описала в воздухе ослепительную дугу. Ткань Завесы с оглушительным, пушечным треском разорвалась пополам. Золотисто-багровая воронка распахнулась, втягивая воздух из подземелий Министерства магии, и шестеро волшебников шагнули в пылающий пространственный разлом.
***
Хизерфилд. Крыша ресторана «Серебряный Дракон». 22:45.
Ночь накрыла приморский городок плотным бархатным одеялом. Залив мерно шумел, накатывая ленивые волны на песчаный берег, а в окнах домов одно за другим гасли огни.
Гарри сидел на самом коньке черепичной крыши, свесив ноги вниз. На нем было темное пальто, расстегнутое на груди, и верные армейские ботинки. Рядом с ним стояла кружка с остывающим жасминовым чаем, а на коленях покоился блокнот в кожаном переплете, исписанный баллистическими таблицами и алхимическими формулами.
Тихий шорох черепицы за спиной заставил его улыбнуться.
– Твоя следующая фраза, Ирма: «Поттер, если ты сейчас же не слезешь с этой чертовой крыши, я пущу струю воды прямо по скату, и ты съедешь в мусорный бак, как на водных горках!»
Позади раздался знакомый, возмущенный стон, а затем шлепок ладонью по лбу:
– Поттер! Если ты сейчас же не слезешь с этой чертовой крыши... – Девушка замолчала, плюхнулась рядом с ним прямо на холодную черепицу и сердито пихнула его локтем в бок. – Ты невыносим! Честное слово, я когда-нибудь закажу у ведьм Меридиана намордник с руной молчания и нацеплю его на тебя, пока ты спишь!
– Намордники на меня не действуют, русалочка, у меня клаустрофобия в районе челюсти, – Гарри рассмеялся, перехватив ее руку и мягко сжав ее тонкие пальцы в своей ладони. – Почему не спишь? Завтра мистер Коллинз устроит вам внеплановый опрос по истории средних веков. Твоя оценка за прошлый тест, если мне не изменяет память, стремилась к абсолютной величине нуля.
– Ой, помолчи, зануда, – Ирма прислонилась головой к его плечу, зябко кутаясь в свою толстовку. – Не спится. В воздухе... что-то странное. Вода в заливе беспокоится. Волны идут против ветра. И этот твой браслет... он теплый. Словно нагревается от невидимого костра.
Гарри мгновенно подобрался. Его пальцы рефлекторно скользнули под пальто, нащупав рифленую рукоять «Беретты».
– Нагревается?
– Да. Слабо, но отчетливо. Будто кто-то... кто-то пытается нащупать дно в глубоком колодце.
Гарри медленно поднял взгляд к небу.
Над заливом, прямо над черной гладью океана, воздух внезапно сгустился. Звезды, секунду назад ярко сиявшие на чистом небосводе, начали дрожать и двоиться, словно на них смотрели сквозь толщу мутного, маслянистого стекла. Температура вокруг крыши резко упала на несколько градусов.
Но это не был холод его собственной магии льда. И это не был гнилостный, болотный холод Меридиана.
Этот запах...
Гарри втянул носом воздух, и его челюсти сжались с такой силой, что хрустнули зубы.
Запах лимонных леденцов. Старого пергамента. Свечного воска из Большого Зала Хогвартса. И отвратительный, навязчивый дух фамильного одеколона Джеймса Поттера на основе эссенции дикого вереска.
– Дьявол... – выдохнул юноша, и его голос стал хриплым, царапающим, как наждак.
– Гарри? Что это? – Ирма вскочила на ноги, ее глаза мгновенно вспыхнули бирюзовым светом, а серебряный браслет на запястье засиял ровным лазурным пламенем. – Портал? Опять Седрик?!
– Хуже, русалочка, – Гарри плавно поднялся во весь рост, расправив плечи. Его пальто взметнулось от налетевшего шквального ветра. – Это не Меридиан. Это тараканы из моего прошлого. Старый манипулятор всё-таки нашел дорогу в этот мир.
Воздух над заброшенным пирсом в двухстах метрах от ресторана взорвался ослепительной золотисто-багровой вспышкой.
Пространство затрещало, словно разрываемый шелк. Из сияющего пространственного разлома, ступая по старым, покрытым тиной доскам пирса, один за другим вышли шестеро волшебников в длинных мантиях.
Впереди шел седобородый старец с сияющей палочкой в руке.
Следом за ним, хромая и опираясь на трость, ковылял мужчина с перевязанным плечом, жадно вглядывающийся в огни ночного города. Рядом бежала заплаканная женщина с ярко-рыжими волосами.
– Гарри! – раздался над набережной отчаянный, надрывный крик Лили Поттер, усиленный чарами Сонорус. – Гарри, сынок! Мы здесь! Мама пришла за тобой!
Гарри стоял на коньке крыши, абсолютно неподвижный, словно высеченное из черного гранита изваяние.
Его руки плавно опустились под полы пальто. Два синхронных, сухих щелчка взводимых затворов армейских «Беретт» прозвучали в ночной тишине Хизерфилда громче любого грома.
– Твоя следующая фраза, Альбус Дамблдор: «Мой дорогой мальчик, сложи оружие и выслушай нас ради высшего блага!» – прошептал Гарри в темноту, и на его губах заиграла леденящая, безумная улыбка человека, которому больше нечего терять.
Он повернулся к Ирме:
– Держись позади меня, русалочка. Начинается самое веселое представление в твоей жизни.
И шагнул с крыши прямо в бездну ночи, навстречу своей семье.