← Назад к обзору

У Хуа Чэна есть старший брат

Эхо разбитого золота

Восемьсот лет — срок, достаточный для того, чтобы горы превратились в пыль, а моря — в соляные пустыни. Для небожителей же это было лишь затянувшимся полднем, наполненным интригами, молитвами и скукой. Му Цин, Генерал Сюаньчжэнь, за эти века отточил своё искусство холодного безразличия до совершенства. Его дворец блистал, его верующие множились, а его сабля Чжаньмадао не знала поражений.

Однако глубоко внутри, в той части души, которую он запер на семь замков, всё ещё жил фантомный холод чужих пальцев на подбородке и шелест чёрных крыльев. Хуа Лэй не солгал — он не исчез. Он стал тенью, которая мелькала на периферии зрения Му Цина в самые неподходящие моменты. Иногда это был странный торговец в толпе, чьи глаза вспыхивали знакомым азартом, иногда — едва уловимый аромат сандала и старой крови в заброшенном храме, где Му Цин останавливался на ночлег во время миссий.

Они не сражались всерьёз все эти годы. Это была изнурительная психологическая дуэль. Лэй появлялся, оставлял язвительное замечание или двусмысленный подарок — вроде редкого точильного камня для сабли или цветка, сорванного в самой бездне Тунлу, — и исчезал прежде, чем Му Цин успевал обнажить оружие.

Но сегодня всё изменилось. Небесная столица содрогнулась так, словно сами основы мироздания дали трещину.

– Что это было?! – выкрикнул кто-то из младших чиновников, хватаясь за пошатнувшуюся колонну.

Му Цин стоял посреди главной улицы, его лицо было бледнее обычного. Он чувствовал эту энергию. Она была до боли знакомой, нелепой и невозможной.

– Кто-то вознёсся, – процедил он сквозь зубы, глядя вверх, где золотые облака закручивались в неистовую воронку. – Снова.

В этот момент гигантский колокол на башне, который не звонил столетиями, издал оглушительный, стонущий звук. Металл не выдержал божественного резонанса. С жутким скрежетом колокол сорвался с креплений и, круша черепицу крыш, полетел прямо на главную площадь, грозя похоронить под собой добрую половину небесных чертогов.

Му Цин не раздумывал. Это был инстинкт, отточенный веками служения и гордыни. Он не мог допустить, чтобы хаос воцарился в его доме. В один прыжок он оказался на пути летящей махины. Его ладонь, окутанная ослепительным белым сиянием, встретилась с раскалённым золотом металла.

Раздался звук, похожий на взрыв. Ударная волна разметала облака, а колокол, смятый точным ударом божественной силы, разлетелся на куски, не успев причинить вреда зданиям. Му Цин приземлился на площади, отряхивая руки от золотой пыли. Темные волосы разметались по плечам, а в глазах полыхала ярость.

– Опять он, – прошептал он, глядя на фигуру в простых белых одеждах, стоящую в центре воронки. – Се Лянь.

Но прежде чем он успел сделать шаг к своему бывшему принцу, воздух вокруг него внезапно загустел. Температура упала, и золотой свет Небес словно померк, съедаемый набегающей тенью.

Му Цин замер. Сердце пропустило удар. Этот холод он узнал бы из тысячи.

– Впечатляющий удар, Генерал, – раздался бархатный голос прямо за его спиной. – За восемьсот лет твои руки стали только крепче.

Му Цин резко развернулся, его рука уже лежала на рукояти сабли, но он не обнажил её. Перед ним, прислонившись к остаткам разбитой арки, стоял Хуа Лэй. Он выглядел точно так же, как в день их первой встречи: те же одежды цвета запекшейся крови и полночи, тот же высокомерный изгиб губ и глаза, в которых отражалась бездна.

– Ты... – Му Цин задохнулся от возмущения. – Как ты смеешь являться сюда? Сейчас?! Здесь повсюду стража!

Лэй лениво обвёл взглядом суетящихся небожителей, которые были слишком заняты Се Лянем и разрушениями, чтобы заметить Непревзойденного демона, мастерски скрывающего своё присутствие.

– О, они слишком напуганы твоим «сиятельным» другом, чтобы смотреть по сторонам, – Лэй сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. – К тому же, я не мог пропустить такое зрелище. Мой младший брат сейчас, должно быть, вне себя от восторга. Его драгоценный принц вернулся.

– Мне плевать на твоего брата и его одержимость, – огрызнулся Му Цин, чувствуя, как внутри всё сжимается от близости демона. – Убирайся отсюда, пока я не сделал с тобой то же самое, что с тем колоколом.

Хуа Лэй тихо рассмеялся, и этот звук заставил Му Цина непроизвольно вздрогнуть. Демон подошел вплотную, игнорируя направленную на него ауру угрозы. Он протянул руку и, прежде чем Му Цин успел отпрянуть, поймал прядь его волос, рассматривая её так, словно это было величайшее сокровище.

– Ты всё такой же колючий, Сюаньчжэнь. Время тебя не пощадило — ты стал ещё прекраснее в своём гневе. Но скажи мне, неужели ты не чувствуешь?

– Чувствую что? – Му Цин попытался вырвать прядь, но Лэй держал крепко, едва заметно поглаживая шелк волос большим пальцем.

– Предвкушение, – прошептал Лэй, наклоняясь к его уху. – Твой мир снова рушится. Се Лянь вернулся, а значит, старые раны вскроются. Ты снова будешь метаться между преданностью и ненавистью. Неужели тебе не хочется бросить всё это и уйти туда, где тебя не будут судить за твоё прошлое?

– В твой Призрачный город? – Му Цин горько усмехнулся, глядя демону прямо в глаза. – Чтобы стать еще одним трофеем в коллекции братьев Хуа? Нет уж, благодарю.

– Ты никогда не будешь трофеем, – голос Лэя стал серьёзным, почти стальным. – Ты будешь единственным, кто имеет право стоять рядом со мной, а не у моих ног. Мой брат выбрал путь служения. Я же выбираю путь обладания. Но я хочу, чтобы ты пришел сам.

– Тогда ты будешь ждать ещё восемьсот лет, – Му Цин наконец вырвал волосы из его пальцев и отступил. – Уходи. Если тебя заметят, мне придётся тебя убить, а я сегодня слишком устал от разрушений.

Лэй выпрямился, его фигура начала медленно бледнеть, сливаясь с тенями.

– Я уйду. Но помни: колокол разбился не просто так. Это знак. Твои Небеса дают трещину, Му Цин. И когда они окончательно рухнут, я буду там, чтобы поймать тебя.

С этими словами демон исчез, оставив после себя лишь едва уловимый запах сандала и несколько черных чешуек, похожих на крылья бабочек, которые тут же растаяли в золотом воздухе.

Му Цин стоял неподвижно несколько мгновений, пытаясь выровнять дыхание. Его ладонь, которой он ударил колокол, всё ещё ныла, но теперь к этой боли примешивался странный зуд — там, где Лэй касался его волос.

– Генерал Сюаньчжэнь! – к нему подбежал Фэн Синь, выглядящий не менее взбудораженным. – Ты видел это? Этот идиот Се Лянь... он только что обрушил на нас колокол и снёс твой дворец!

Му Цин медленно повернулся к Фэн Синю. Его лицо снова стало маской из холодного нефрита, скрывающей бушующий внутри хаос.

– Я видел, Фэн Синь. Я сам его остановил, – голос Му Цина был ровным, почти безжизненным.

– Ты в порядке? Ты какой-то... странный, – Фэн Синь подозрительно прищурился, оглядывая площадь. – Здесь как будто пахнет чем-то... мертвечиной?

– Тебе кажется, – отрезал Му Цин, разворачиваясь и направляясь к месту, где толпились остальные боги. – Это просто пыль от разбитого золота. Идём. Нам нужно решить, что делать с этим «бедствием» в белых одеждах.

Пока он шел, он чувствовал на себе взгляд. Не Фэн Синя, не Се Ляня и не перепуганных чиновников. Это был взгляд из самой бездны, обещающий, дразнящий и невыносимо терпеливый.

Где-то далеко, в глубинах Призрачного города, Хуа Чэн сидел в Доме Блаженства, вертя в руках игральную кость. Его губы тронула легкая улыбка, когда он почувствовал возвращение брата.

– Ну что, – не оборачиваясь, спросил Собиратель цветов под кровавым дождем. – Твой Генерал всё так же неприступен?

Хуа Лэй вышел из тени, его лицо выражало странную смесь удовлетворения и жажды.

– Он разбил золотой колокол голыми руками, Сань Лан. Он был великолепен в своей ярости.

– Ты слишком долго играешь в эту игру, брат, – Хуа Чэн наконец повернулся, его единственный глаз блеснул. – Се Лянь вернулся. Мир скоро изменится. Если ты хочешь его, сейчас самое время действовать.

Лэй подошел к окну, глядя на кровавую луну, висящую над Призрачным городом.

– Я знаю. Но Му Цин — это не тот, кого можно просто забрать. Его нужно сломать так, чтобы он сам захотел собраться заново в моих руках. И возвращение твоего принца — идеальный катализатор.

– Ты жесток, – заметил Хуа Чэн, хотя в его голосе не было осуждения.

– Я демон, – просто ответил Лэй. – И я ждал восемьсот лет не для того, чтобы отступить сейчас. Он думает, что защищает свои Небеса, но на самом деле он просто строит стены вокруг своего сердца. И я намерен снести эти стены так же эффектно, как он снес тот колокол.

На Небесах в это время Му Цин стоял перед Се Лянем, слушая его неловкие извинения. Он язвил, бросал колкие замечания и демонстрировал всё своё презрение, но внутри него продолжал звучать шепот Лэя.

«Твои Небеса дают трещину».

Му Цин посмотрел на свои руки. На коже осталась крошечная царапина от осколка колокола. Кровь, выступившая на ней, была ярко-красной, живой. Она напомнила ему о том, что несмотря на века божественности, он всё ещё способен чувствовать боль. И страх.

Он знал, что Хуа Лэй где-то рядом. Он знал, что это третье вознесение Се Ляня станет началом конца для того мира, который он так тщательно выстраивал. Но самое страшное было не в этом.

Самое страшное было в том, что когда Лэй касался его волос, Му Цин на долю секунды не хотел, чтобы тот отпускал.

– Пойдемте, – бросил он Фэн Синю и Се Ляню, скрывая дрожь в голосе. – У нас много работы.

Он шел вперед, не оборачиваясь, но черная бабочка, невидимая для остальных, бесшумно опустилась на его плечо, сложив крылья. Игра действительно началась, и на этот раз ставки были выше, чем когда-либо. Восемьсот лет ожидания подошли к концу, и тень за кровавым дождем наконец-то вышла на свет.