← Назад к обзору

У Хуа Чэна есть старший брат

Кровь на серебряном шелке

Призрачный город встретил их какофонией звуков, запахов и неестественно ярких огней. Это место было живым воплощением хаоса, где кошмары обретали плоть и торговали сладостями, а грехи выставлялись на прилавки в качестве редких деликатесов. Се Лянь шел впереди, стараясь не слишком явно озираться, но его природное любопытство то и дело брало верх.

– Гэгэ, не стоит так пристально смотреть на лавку с жареными глазными яблоками, – раздался смешливый голос Сань Лана. – Они пережарены, честное слово. Если захочешь, я найду для тебя что-нибудь получше.

Му Цин, скрытый под личиной Фу Яо, шел чуть поодаль, кривя губы при каждом шаге. Ему казалось, что сама почва этого города пропитана скверной. Но больше всего его раздражало присутствие того, кто шел по правую руку от него, едва не задевая плечом.

Хуа Лэй, в отличие от своего младшего брата, не рассыпался в любезностях. Он шел молча, но его присутствие ощущалось как тяжелый грозовой фронт. Обитатели Призрачного города, завидев Сань Лана, расплывались в подобострастных улыбках, но едва их взгляд падал на Лэя, они мгновенно тупились и вжимали головы в плечи. Если Хуа Чэн был королем этого места, то Лэй был его карающим мечом, тенью, которой пугали непокорных демонов.

– Ты выглядишь так, будто тебя сейчас вырвет, Фу Яо, – негромко произнес Лэй, не поворачивая головы. – Или тебе просто не нравится местная мода?

– Мне не нравится всё в этом месте, включая твою компанию, – процедил Му Цин, стараясь не смотреть на демона.

– О, ложь — это грех даже для такого «праведного» юноши, как ты, – Лэй наконец посмотрел на него, и в его глазах вспыхнул опасный азарт. – Тебе здесь нравится. Здесь нет правил небесного этикета, никто не следит за тем, как ты закатываешь глаза, и ты можешь быть настолько желчным, насколько захочешь. Признайся, ты чувствуешь себя здесь как дома.

– Мой дом — во дворце Сюаньчжэня, а не в этой сточной канаве, – Му Цин ускорил шаг, пытаясь догнать Се Ляня, но Лэй легко сравнялся с ним.

– Твой дворец — это золотая клетка, где ты чистишь свои доспехи до блеска, чтобы скрыть ржавчину на душе. А здесь... здесь я вижу тебя настоящего.

– Заткнись, – выплюнул Му Цин.

Их миссия была предельно ясна: найти пропавшего небожителя, младшего чиновника, который имел глупость забрести в пределы владений Собирателя цветов под кровавым дождем. Се Лянь, ведомый Сань Ланом, направлялся к Игорному дому — сердцу Призрачного города, где решались судьбы и проигрывались жизни.

Внутри Игорного дома царило безумие. Демоны всех мастей вопили, делая ставки, а за массивной ширмой в центре зала угадывался силуэт хозяина заведения.

– Посмотрите-ка, у нас гости, – раздался ленивый голос за ширмой.

Му Цин напрягся. Он знал, что за этой тканью сидит Хуа Чэн, и один неверный жест может привести к катастрофе. Но его больше беспокоил Лэй, который внезапно остановился у самого входа в главный зал, перекрывая Му Цину путь.

– Мой брат любит играть в кости, – прошептал Лэй, склонившись к самому уху Му Цина. – А я предпочитаю охоту. И знаешь, Генерал... сегодня я чувствую запах очень интересной добычи.

– Если ты про того небожителя, то отдай его нам, и мы уйдем, – Му Цин попытался оттолкнуть его, но демон перехватил его руку, сжимая запястье до боли.

– Небожитель? Кому он нужен? – Лэй усмехнулся, и в этой улыбке не было ни капли человеческого. – Я говорю о тебе.

В центре зала Се Лянь уже вступил в игру с Хуа Чэном. Воздух был наэлектризован. Нань Фэн, стоявший рядом с принцем, был готов в любой момент обнажить оружие. Всё шло по канонам этого безумного места, пока в какой-то момент ситуация не вышла из-под контроля.

Пропавший небожитель был обнаружен — избитый, полуживой, он стал ставкой в этой безумной игре. Когда Се Лянь попытался вмешаться, толпа демонов взревела.

– Гэгэ, осторожнее, – предостерег Сань Лан, но в его голосе слышалось не столько беспокойство, сколько предвкушение.

Внезапно свет в зале мигнул и погас на долю секунды. Когда он вспыхнул снова, Му Цин обнаружил, что он больше не стоит в толпе. Он был оттеснен за колонну, в глубокую тень, где его прижал к стене Хуа Лэй.

– Отпусти! – Му Цин полоснул ладонью по воздуху, призывая духовную энергию, но здесь, в сердце владений Непревзойденных, его силы словно вязли в густом сиропе.

– Тише, тише, – Лэй удерживал его обеими руками, нависая сверху. – Твой принц занят моим братом. Им не до нас. А у нас с тобой осталось неоконченное дело.

– У нас нет никаких дел! – Му Цин извернулся, пытаясь ударить демона коленом, но Лэй ловко заблокировал удар.

В основном зале послышался звон стали. Похоже, переговоры Се Ляня и Хуа Чэна перешли в более активную фазу. Му Цин рванулся на помощь, но Лэй резко дернул его на себя, заставляя врезаться спиной в холодный камень.

– Ты никуда не пойдешь, – голос демона стал ледяным. – Ты так долго бегал от меня, Му Цин. Прятался за своими обязанностями, за своей гордостью. Но сегодня я сорву с тебя эту маску.

– Ты безумец! – Му Цин наконец сумел высвободить одну руку и ударил Лэя в грудь. Удар был сильным, способным свалить быка, но демон лишь слегка пошатнулся.

На его лице отразилось странное выражение — смесь ярости и болезненного восторга. Лэй внезапно выхватил из-за пояса короткий кинжал, чье лезвие светилось тусклым багровым светом.

– Знаешь, мой брат собирается преподать урок твоему принцу, – прошептал Лэй, перехватывая кинжал обратным хватом. – Он оставит ему шрам, который будет напоминать о том, кто здесь хозяин. Но я... я хочу оставить на тебе нечто более глубокое.

– Попробуй, – выплюнул Му Цин, его глаза вспыхнули серебром.

В этот момент в главном зале произошло то, чего никто не ожидал. Вместо того чтобы просто напугать Се Ляня, Хуа Чэн сделал резкий выпад Эмином. Но Лэй, словно почувствовав этот момент, действовал синхронно.

Му Цин не успел среагировать. Скорость Непревзойденного демона была за пределом божественного восприятия. Боль пришла не сразу — сначала был лишь холод, пронзивший плечо и грудную клетку, а затем обжигающее пламя, растёкшееся по венам.

Кинжал Лэя вошел глубоко, чуть ниже ключицы. Му Цин охнул, его ноги подогнулись, и он осел бы на пол, если бы демон не прижал его к себе, не давая упасть.

– Что... что ты сделал? – прохрипел Му Цин, чувствуя, как личина Фу Яо начинает осыпаться, обнажая его истинный облик — роскошные генеральские одежды, которые теперь стремительно пропитывались кровью.

– Я поставил на тебе свою метку, – Лэй не вынимал клинка, напротив, он провернул его в ране, заставляя Му Цина закусить губу до крови, чтобы не закричать. – Теперь, где бы ты ни был, на Небесах или в аду, ты будешь чувствовать мою силу. Ты будешь помнить этот момент.

В главном зале Се Лянь вскрикнул, когда Эмин задел его руку. Это была неглубокая рана, почти царапина, но она была символичной. Однако рана Му Цина была настоящей, тяжелой и опасной.

Лэй резко выдернул кинжал. Кровь брызнула на его лицо, оставляя дорожку на бледной коже. Демон слизнул одну каплю со своей щеки, и его глаза вспыхнули первобытным голодом.

– Глядя на твою кровь, я понимаю, что восемьсот лет ожидания стоили этого мгновения, – он наклонился и прижался лбом к лбу Му Цина. – Ты мой, Генерал. Мой враг, моя добыча, моя одержимость.

Му Цин тяжело дышал, его сознание начало плыть. Духовная энергия утекала сквозь рану, а багровое сияние кинжала продолжало жечь внутренности. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный стон.

– Фу Яо! Нань Фэн! – голос Се Ляня донесся словно из-под воды. – Нам нужно уходить! Быстрее!

Хуа Лэй отстранился, его фигура начала растворяться в тенях. Он посмотрел на истекающего кровью Му Цина с нескрываемой нежностью, которая пугала сильнее любого проклятия.

– Иди к ним, Му Цин. Спасай своего принца. Но помни: рана заживет, а клеймо останется. Мы еще увидимся. И в следующий раз я не буду таким милосердным.

Когда Нань Фэн и Се Лянь ворвались в тень за колоннами, они нашли Му Цина, прислонившегося к стене. Его рука была прижата к груди, а сквозь пальцы толчками выходила темная, густая кровь.

– Му Цин! – Фэн Синь, забыв про личину, бросился к нему. – Что случилось?! Кто это сделал?!

– Этот... мерзавец... – Му Цин попытался выпрямиться, но пошатнулся. – Лэй...

Се Лянь, чья рука тоже была перевязана куском ткани, с ужасом смотрел на рану своего друга.

– Хуа Чэн... он не мог... – прошептал принц.

– Это был не Собиратель цветов, – Му Цин нашел в себе силы посмотреть на Се Ляня. Его взгляд был полон боли и неистовой, раненой гордости. – Это был его брат. Они... они оба безумны.

– Нам нужно уходить, сейчас же! – Нань Фэн подхватил Му Цина под руку, перекидывая его плечо через свою шею. – Портал еще открыт!

Они бежали сквозь Призрачный город, который теперь казался им одной сплошной пастью, готовой захлопнуться. Демоны расступались, провожая их улюлюканьем и свистом. На балконе Игорного дома стояли двое.

Хуа Чэн, поигрывая Эмином, смотрел на удаляющегося Се Ляня. Его лицо было непроницаемым, но в глазу светилась печаль, смешанная с решимостью.

Рядом с ним стоял Хуа Лэй. Он вытирал свой кинжал куском шелка, который когда-то принадлежал Му Цину — он сорвал его в пылу схватки.

– Ты зашел слишком далеко, брат, – негромко произнес Хуа Чэн. – Ранить небожителя такого ранга на нашей территории... Небеса не оставят это просто так.

– Пусть приходят, – Лэй обернул окровавленный шелк вокруг своей ладони. – Я ждал восемьсот лет, чтобы он перестал смотреть на меня как на досадное недоразумение. Теперь он будет чувствовать меня при каждом вдохе. Это малая цена за его внимание.

– Ты действительно любишь его по-своему, – Хуа Чэн усмехнулся. – По-демонски.

– Любовь — это для тебя, Сань Лан, – Лэй повернулся и пошел вглубь коридоров. – А для меня это война. И я только что выиграл первое сражение.

На Небесах воцарился хаос. Когда три небожителя вернулись, один из которых был тяжело ранен, это вызвало волну негодования. Му Цина немедленно доставили в его дворец. Лекари суетились вокруг него, пытаясь остановить кровотечение, но рана, нанесенная клинком Непревзойденного, сопротивлялась обычному лечению.

Му Цин лежал на своих шелковых простынях, глядя в потолок. Боль в груди была пульсирующей, живой. Она словно шептала ему имя того, кто ее нанес.

Фэн Синь сидел рядом, сжимая кулаки.

– Я убью его, – повторял он. – Я найду этого Лэя и выпущу ему кишки.

– Заткнись, Фэн Синь, – слабо отозвался Му Цин. – Ты не сможешь. Он... он сильнее, чем мы думали.

Он закрыл глаза, и перед ним снова возникло лицо Лэя — окровавленное, торжествующее и безумно красивое в своем демоническом величии. Му Цин коснулся повязки на груди. Под ней, он знал это, кожа теперь была отмечена странным узором, напоминающим черную бабочку.

Это не была просто рана. Это были узы.

– Ты пожалеешь об этом, Хуа Лэй, – прошептал он в пустоту пустой спальни, когда Фэн Синь наконец ушел.

Но в тишине дворца ему почудился знакомый смех. Демон был прав — Небеса дали трещину. И в эту трещину теперь просачивалась тьма, которую Му Цин больше не мог игнорировать. Он был помечен. Он был желан. И, к своему величайшему ужасу, он чувствовал, что эта боль — единственное, что заставляет его чувствовать себя по-настоящему живым в этом холодном, золотом мире.

За окном, на карнизе дворца Сюаньчжэня, сидела крошечная черная бабочка. Она расправила крылья, словно приветствуя своего хозяина, и растворилась в ночном воздухе, неся весть в Призрачный город. Охота продолжалась, и на этот раз жертва сама начала ждать своего охотника.