← Назад к обзору

Убей меня

Симфония перевернутого мира

Тишина была первой странностью. После оглушительного свиста ветра в ушах и ледяного оцепенения, сковавшего тело в ту последнюю секунду падения, тишина казалась неестественно плотной, почти осязаемой. Чонгук ждал боли, ждал встречи с холодным асфальтом, но вместо этого почувствовал под щекой что-то теплое и гладкое.

Он резко распахнул глаза и тут же зажмурился от ослепительного солнечного света. В нос ударил густой, смешанный аромат: запах старой бумаги, свежесваренного кофе и… сотен чужих феромонов. Но это были не те удушающие запахи, которые он привык чувствовать в доме Кимов. Это был шумный, живой хаос.

Чонгук приподнял голову. Он лежал на дубовом столе в огромной библиотеке. Перед ним возвышалась стопка книг по истории искусств и графическому дизайну.

– Эй, Чон, ты наконец-то проснулся? – раздался рядом чей-то голос, полный насмешливого дружелюбия.

Чонгук вздрогнул и оглянулся. Рядом сидел парень, которого он смутно помнил по школьным годам — Ким Югем. Но Югем выглядел иначе: увереннее, шире в плечах.

– Я… где я? – голос Чонгука прозвучал непривычно. Он был глубже, сильнее, в нем вибрировала низкая нота, от которой у самого Чонгука поползли мурашки по коже.

– В центральной библиотеке университета искусств, гений, – Югем усмехнулся и хлопнул его по плечу. – Ты так усердно готовился к просмотру, что вырубился прямо на «Истории Возрождения».

Чонгук замер. Университет искусств? Мечта, которую у него отобрали в день восемнадцатилетия? Он быстро посмотрел на свои руки. Они были крупнее, костяшки пальцев — чистые, без единого шрама от скальпеля или ударов арматуры. На нем была дорогая кожаная куртка и простая футболка, подчеркивающая рельеф грудных мышц.

Но самым шокирующим было не это. Внутри него, там, где раньше жила тихая, забитая омежья натура, теперь клокотало нечто мощное, властное и первобытное. Его чувства обострились до предела. Он слышал биение сердец людей в радиусе десяти метров. Он чувствовал запахи так отчетливо, что мог бы составить карту помещения с закрытыми глазами.

Это был инстинкт альфы.

– Мне нужно в туалет, – бросил он, вскакивая со стула.

Движения были легкими, пружинистыми. Он больше не чувствовал скованности в ребрах. Пробегая мимо ростового зеркала в холле, Чонгук остановился как вкопанный.

На него смотрел Чон Чонгук. Но это был не тот изможденный мальчик с тусклыми глазами. Это был ослепительно красивый, хищный альфа. Длинные черные волосы были небрежно откинуты назад, в ухе поблескивало кольцо, а взгляд… взгляд был таким пронзительным, что пара омег, стоявших неподалеку, тут же покраснела и отвела глаза, виновато прижимая к груди учебники.

– Это невозможно, – прошептал он, касаясь своего лица. – Я же… я же умер.

– Чонгук-щи! – раздался тонкий, восторженный голос. – Вы идете на тренировку по баскетболу? Мы придем поболеть за вас!

Группа омег-первокурсников смотрела на него с нескрываемым обожанием. Чонгук лишь кивнул, пребывая в полном ступоре, и поспешил выйти на свежий воздух.

Студенческий городок жил своей жизнью. Яркое осеннее солнце золотило листву, студенты смеялись, сидели на траве с ноутбуками. Это был рай, о котором он грезил в своей золотой клетке. Но почему он здесь? И почему он альфа?

Внезапно толпа впереди расступилась. Чонгук почувствовал странное покалывание в затылке — инстинкт сработал раньше, чем он успел что-то осознать. В воздухе разлился тонкий, невероятно знакомый аромат сандала. Но теперь в нем не было горечи и шоколада. Это был нежный, сладковатый запах с нотками цветущего жасмина.

Чонгук замер, его сердце пропустило удар.

По аллее шел омега. Он был одет в свободный кремовый свитер, который слегка спадал с одного плеча, открывая изящную ключицу. В руках он держал папку с рисунками. Его походка была легкой, почти летящей, но в глазах читалась какая-то странная, неуверенная надежда.

Это был Ким Тэхён.

Но это не был тот монстр, который ломал ему кости. У этого Тэхёна были мягкие черты лица, большие, влажные глаза и аура такой хрупкости, что хотелось немедленно закрыть его собой от всего мира.

Чонгук почувствовал, как внутри него просыпается зверь. Но не тот, что хочет убивать. Тот, что хочет обладать и защищать.

Тэхён шел прямо к нему. Его щеки слегка порозовели, когда он поймал взгляд Чонгука. Он остановился в паре шагов, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

– Привет, Чонгук, – голос Тэхёна был мягким, мелодичным, лишенным всякой стали. – Я… я закончил тот набросок, о котором ты спрашивал на прошлой неделе. Хотел показать тебе.

Чонгук молчал, не в силах вымолвить ни слова. Он смотрел на эти губы, которые раньше извергали проклятия, а теперь подрагивали от смущения. Он смотрел на эти руки, которые раньше сжимали арматуру, а теперь бережно прижимали к себе папку.

– Чонгук? – Тэхён сделал шаг ближе, и его нежный запах окутал альфу, заставляя кровь быстрее бежать по венам. – С тобой всё хорошо? Ты какой-то бледный.

– Я в порядке, – наконец выдавил Чонгук. Его собственный голос, низкий и властный, заставил Тэхёна мелко вздрогнуть и опустить ресницы.

Этот жест покорности вызвал у Чонгука вспышку дикого, почти болезненного торжества. В той, прошлой жизни, он отдавал всё, лишь бы увидеть хоть каплю жалости в глазах Тэхёна. Теперь Тэхён стоял перед ним, ища его одобрения.

– Покажи, – коротко приказал Чонгук.

Тэхён послушно открыл папку. На листе бумаги был изображен Чонгук. Он сидел на трибуне стадиона, глядя куда-то вдаль. Рисунок был выполнен с такой любовью и вниманием к деталям, что у Чонгука перехватило дыхание. Каждая линия, каждый блик света — омега явно потратил на это часы, если не дни.

– Тебе нравится? – Тэхён посмотрел на него снизу вверх, и в глубине его зрачков Чонгук увидел то, чего никогда не ожидал увидеть у Кима.

Обожание. Искреннее, неприкрытое восхищение сильным альфой.

– Неплохо, – Чонгук намеренно сделал голос холодным, наблюдая, как разочарование тенью пробегает по лицу омеги. – Мог бы и лучше проработать тени.

Тэхён прикусил губу и кивнул, поспешно закрывая папку.

– Да, конечно. Я постараюсь. Извини, что отвлек тебя.

Он уже собирался уйти, когда Чонгук внезапно схватил его за локоть. Хватка была крепкой, но не причиняла боли. Тэхён замер, его дыхание участилось, а аромат жасмина стал чуть интенсивнее — признак волнения и возбуждения.

– Завтра в семь, – сказал Чонгук, сам удивляясь своей наглости. – Приходи к главному входу. Пойдем ужинать.

Тэхён широко распахнул глаза. Его лицо осветилось такой радостью, что Чонгуку на мгновение стало стыдно за свою грубость.

– Правда? Ты… ты приглашаешь меня?

– Не заставляй меня повторять дважды, Ким, – Чонгук отпустил его руку и, не оборачиваясь, пошел прочь, чувствуя спиной восхищенный взгляд омеги.

Весь оставшийся день Чонгук провел как в тумане. Он обнаружил, что живет в шикарной квартире-студии, что его родители живы и успешны, и что в этом мире он — золотой мальчик, талантливый художник и звезда университета. Но всё это не имело значения.

Его мысли постоянно возвращались к Тэхёну. К этому нежному, ранимому существу, которое носило имя его палача.

Вечером, лежа в огромной кровати, Чонгук смотрел в потолок. Судьба сыграла с ними в злую шутку. Она поменяла их местами, дала ему силу, о которой он молил, и лишила Тэхёна его брони.

– Ты хотел владеть вещью, Тэхён, – прошептал Чонгук в темноту. – Теперь ты сам стал этой вещью.

В его голове всплывали картины из прошлого: холодный пол гаража, удары, унижение. Зверь внутри него рычал, требуя мести. Он мог бы растоптать этого омегу. Мог бы влюбить его в себя, а потом выбросить, как старую игрушку. Мог бы заставить его почувствовать каждую каплю той боли, которую перенес сам.

Но когда он закрывал глаза, он видел не монстра из гаража, а парня в кремовом свитере, который с надеждой показывал ему свой рисунок.

На следующий день Чонгук пришел к назначенному месту ровно в семь. Тэхён уже ждал его. Он был одет в легкое голубое пальто, а его волосы были аккуратно уложены. Увидев Чонгука, он просиял и помахал рукой.

– Привет! Я боялся, что ты передумал.

– Я никогда не передумываю, – отрезал Чонгук.

Они пошли в небольшой, но уютный ресторанчик неподалеку от кампуса. Тэхён всю дорогу щебетал о занятиях, о новых красках, о том, как он мечтает попасть на выставку в Париже. Чонгук слушал его, и внутри него росло странное чувство. Это была смесь жгучей ненависти к тому, другому Тэхёну, и непонятного, пугающего влечения к этому.

– Почему ты так смотришь на меня? – спросил Тэхён, когда они сели за столик. – Как будто… как будто ты меня ненавидишь и любишь одновременно.

Чонгук вздрогнул. Проницательность Кима осталась при нем даже в этом мире.

– Ты слишком много думаешь, Ким, – Чонгук подался вперед, сокращая расстояние между ними. – Скажи мне, чего ты хочешь от меня? Зачем ты бегаешь за мной уже второй месяц? Ты ведь из богатой семьи, у тебя куча поклонников.

Тэхён опустил взгляд на свои сплетенные пальцы.

– Они все видят во мне только омегу из клана Ким. Куклу, которую можно выгодно выдать замуж. А ты… ты другой. Ты смотришь на меня так, будто видишь насквозь. И твой запах… он такой сильный. Рядом с тобой я чувствую себя… в безопасности.

Безопасности. Это слово резануло Чонгука по живому.

– Безопасность — это иллюзия, – жестко сказал он. – Люди могут быть гораздо более жестокими, чем ты можешь себе представить.

– Я знаю, – тихо ответил Тэхён, и в его голосе вдруг промелькнула тень той самой печали, которую Чонгук носил в себе годами. – Мой отец… он очень строгий альфа. Он уже ищет мне «подходящую партию». Он говорит, что чувства не важны, важен расчет.

Чонгук замер. История повторялась, только теперь в роли жертвы был Тэхён. Его родители, те самые, которые в прошлой жизни заставляли своего сына-альфу жениться ради власти, теперь собирались продать сына-омегу по той же причине.

– И что ты сделаешь? – спросил Чонгук, чувствуя, как его пальцы сжимают край скатерти. – Подчинишься?

– У меня нет выбора, – Тэхён поднял на него глаза, полные слез. – Если только… если только меня не выберет кто-то более сильный. Кто-то, кому мой отец не сможет отказать.

Это был прямой призыв. Тэхён практически просил Чонгука заявить на него права.

В этот момент в ресторан вошла группа шумных студентов. Среди них был высокий, неприятного вида альфа — Пак Богом, сын одного из партнеров семьи Ким. Увидев Тэхёна, он направился прямо к их столику.

– О, Тэхён-и, вот ты где! – Богом бесцеремонно положил руку на плечо омеги. – Твой отец сказал, что ты должен быть дома к восьми. Мы идем в клуб, собирайся.

Тэхён заметно сжался, его запах стал горьким от страха.

– Б-богом, я занят. Я ужинаю с Чонгуком.

Богом лениво перевел взгляд на Чонгука, в его глазах читалось пренебрежение.

– А, Чон. Слышал, ты хорошо кидаешь мяч. Но Тэхён — это не твой уровень. Оставь его в покое и найди себе кого-нибудь попроще.

Чонгук почувствовал, как внутри него вскипает лава. Это была не просто злость на наглого альфу. Это была ярость, копившаяся месяцами в том темном гараже. Он медленно встал, и его аура альфы заполнила пространство ресторана, заставляя других посетителей притихнуть.

– Убери руку, – сказал Чонгук. Его голос был тихим, но в нем слышался скрежет металла по камню.

– Что ты сказал? – Богом усмехнулся, но его рука заметно дрогнула.

– Я сказал: убери от него свою грязную лапу, пока я её не сломал, – Чонгук сделал шаг вперед, и Богом инстинктивно отступил, увлекая за собой Тэхёна.

– Ты не имеешь права… – начал было Богом, но Чонгук не дал ему договорить.

Он молниеносно сократил расстояние, перехватил запястье Богома и сжал его так, что послышался отчетливый хруст. Альфа взвизгнул от боли и выпустил Тэхёна.

– Слушай меня внимательно, – прошипел Чонгук, глядя Богому прямо в глаза. – Тэхён — мой. Если я еще раз увижу тебя рядом с ним, или если ты хоть словом обмолвишься его отцу о том, что он был со мной… я уничтожу тебя. И твоего отца. И всё, что вам дорого. Ты понял?

Богом, бледный как полотно, часто закивал. Чонгук брезгливо оттолкнул его, и тот позорно ретировался к своим друзьям.

В ресторане повисла гробовая тишина. Тэхён смотрел на Чонгука, прижав руки к груди. В его глазах был шок, смешанный с абсолютным, благоговейным ужасом и восторгом.

– Чонгук… – прошептал он.

Чонгук повернулся к нему. Его глаза всё еще горели янтарным огнем, а грудь тяжело вздымалась. Он подошел к омеге, взял его за подбородок и заставил смотреть на себя.

– Ты хотел, чтобы тебя выбрал кто-то сильный? – спросил он, и в его голосе прозвучала та самая жестокая справедливость, которой когда-то хвастался Ким. – Поздравляю, Тэхён. Ты только что стал собственностью Чон Чонгука.

Тэхён не отшатнулся. Напротив, он подался вперед, прижимаясь лбом к плечу альфы.

– Спасибо, – выдохнул он, и его жасминовый запах снова стал сладким, обволакивающим.

Чонгук обнял его, чувствуя, как хрупкое тело омеги дрожит в его руках. Он победил. Он перевернул мир. Он стал хозяином положения.

Но, прижимая к себе Тэхёна, он вдруг понял одну ужасную вещь. Он не стал лучше того Тэхёна из прошлого. Он просто занял его место. Он так же использовал силу, так же заявил права на человека как на вещь, так же наслаждался чужим страхом и зависимостью.

– Я превращаюсь в тебя, – прошептал Чонгук в макушку омеги, и горькая слеза скатилась по его щеке, исчезая в мягких волосах Тэхёна.

Он получил свой рай, но этот рай был построен на костях его собственной человечности. Теперь ему предстояло решить: станет ли он для этого Тэхёна истинным защитником или превратит его жизнь в такую же пытку, через которую прошел сам.

Глядя на свои руки, Чонгук увидел в них не только силу, но и потенциал для разрушения. Он посмотрел на Тэхёна — нежного, влюбленного, беззащитного. И в этот момент он поклялся, что, какой бы темной ни была его месть, он никогда не поднимет на него руку.

Потому что в этом перевернутом мире у него был шанс не просто отомстить, а исправить саму суть их отношений.

– Пойдем отсюда, – мягко сказал он, отстраняясь.

– Куда? – Тэхён смотрел на него с готовностью идти на край света.

– К твоему отцу, – Чонгук криво усмехнулся. – Настало время обсудить условия нашей «сделки». Но в этот раз, Тэхён, правила буду устанавливать я.

Они вышли из ресторана, держась за руки. Альфа, в чьем сердце жила память о боли, и омега, чье сердце было полно надежд. Над городом занималась луна, холодная и беспристрастная, свидетельница их новой, запутанной истории. Чонгук знал, что впереди их ждет долгий путь, полный теней прошлого, но теперь он был готов к этой битве. Ведь самая сложная победа — это победа над монстром, который живет внутри тебя самого.