Убийца Поттер и семья пять с Плюсом
Траектория рикошета и домашний уют
Свинец не прощает суеты. В замкнутом пространстве коридора, где пахло озоном, горелой проводкой и кофейной гущей, каждый выстрел отдавался в висках тяжелым молотом.
Первый мутант Манки Фиста, закованный в титановый экзоскелет, попытался поднять тяжелый штурмовой щит, но Гарри уже просчитал траекторию.
Пистолеты в его руках запели в унисон. Два спаренных выстрела девятого калибра вошли точно в гидравлический шланг правого манипулятора. Высоконапорная жидкость брызнула шипящей струей, руку мутанта заклинило, а инерция брони потянула его вперед. Гарри не стал стрелять в лоб – модифицированные зачарованные пули стоили слишком дорого, чтобы тратить их на сплошную лобовую броню.
Вместо этого он шагнул в мертвую зону между двумя нападавшими.
Поворот корпуса, хлесткий удар затыльником тяжелой «Беретты» по оптическому визору второго громилы – стекло брызнуло крошкой, зверь взвыл, вслепую активируя встроенный в предплечье плазменный резак.
– Ложись! – свирепо рявкнул Гарри, и в то же мгновение над его головой со свистом пронесся клинок Йори.
Воительница Яманоути двигалась с грацией падающего лепестка вишни, но несла в себе сокрушительную ярость тайфуна. Ее ниндзято с хрустом перерубил пучок силовых кабелей на затылке ослепленного мутанта. Системы экзоскелета вспыхнули синими искрами, и двухметровая туша рухнула на колени, парализованная собственной обесточенной броней.
Третий наемник – самый массивный, с гипертрофированной нижней челюстью и парой дополнительных манипуляторов за спиной – оттолкнул товарища и вскинул спаренный плазмомет, целясь прямо в лицо девушке:
– СДОХНИТЕ, КРЫ…
Гарри даже не стал вскидывать оружие.
Его глаза на краткий миг вспыхнули серебряным пламенем. Из раскрытой ладони вырвался тонкий, почти невидимый луч абсолютного холода, ударивший точно в охлаждающий контур плазмомета.
Термоудар был чудовищным. Сверхгорячая плазма внутри камеры сгорания мгновенно соприкоснулась с температурой жидкого азота. Оружие в руках мутанта разорвало с глухим металлическим хлопком, разметав раскаленные обломки. Зверь взревел, хватаясь за обожженные лапы, но Гарри уже оказался вплотную.
Короткий шаг вперед, упор в пол – метод Чжэньцзяо. Удар открытой ладонью в солнечное сплетение сквозь треснувший композит.
Удар Бацзицюань выбил остатки воздуха из легких твари. Мутант пролетел через весь коридор, сшиб входные обломки двери и затих на улице в куче строительного мусора.
В подвале повисла тишина, нарушаемая лишь мерным гудением кофемашины и хрустом битого стекла под армейскими ботинками Поттера.
– Девять из десяти, парень! – донесся из зала громогласный, восхищенный бас Даффа Киллигана. Шотландец безмятежно отхлебнул из своей кружки и утер усы. – Запястья держишь крепко, рикошет считаешь как заправский игрок на песчаных ловушках в Сент-Эндрюсе! Только левую руку при смене магазина не задирай, открываешь печень!
– Дафф, если ты еще раз откроешь рот, я пересчитаю тебе стоимость ремонта этой двери по тройному тарифу, – проворчал Гарри, щелчком загоняя пистолеты в подмышечные кобуры и потирая занывшее плечо.
– Ой, брось, Поттер, это было чертовски эффектно, – протянула Шиго, лениво покачивая туфелькой на высоком каблуке. Зеленое пламя на ее пальцах погасло, сменившись скучающим выражением лица. – Хотя я бы просто сожгла их дотла вместе с коридором. Меньше уборки.
– В моем заведении не жгут стены, Шиго, – хмыкнул Гарри, перешагивая через парализованного наемника. – Здесь только что переложили огнеупорный кирпич. Дрю, забирай свою железку и выметайтесь через черный ход. Если сюда нагрянет полиция, скажете, что вас здесь никогда не было.
Драккен торопливо прижал починенный стабилизатор к животу и испуганно закивал:
– Разумеется! Никаких следов! Шиго, за мной! Мы вернемся в логово и перенастроим полярность лазера!
Злодейская парочка торопливо скрылась в служебном тоннеле, а Киллиган, оставив на стойке горсть серебряных шотландских монет вперемешку с помятыми долларами, салютовал Гарри клюшкой и неторопливо побрел следом, напевая под нос марш горцев.
***
На улице занимался прохладный полдень. Гарри стоял на заднем дворе заведения, прислонившись спиной к кирпичной кладке и стряхивая пепел с рукава.
Рядом с ним бесшумно замерла Йори. Ее дорожный плащ был наглухо застегнут, меч спрятан под плотной тканью за спиной, а в руках она держала крошечный свиток из рисовой бумаги, исписанный черной тушью.
– Сэнсэй прислал почтового сокола, – тихо произнесла девушка, глядя на Гарри своими глубокими, темными глазами. – Лорд Фиск стягивает все силы к древней гробнице в провинции Сычуань. Он ищет второй мистический амулет обезьяньей мощи. Мое место сейчас в Японии, рядом с братьями по оружию.
Гарри прикрыл глаза, лениво засунув руки в карманы джинсов. Вся его напускная бравада в стиле Данте сейчас уступила место тихой, сосредоточенной собранности.
– Значит, пора на самолет, ниндзя-тян?
– Да, – Йори опустила взгляд на носки своих мягких сапог. – Я должна спешить. Но… я не могла уйти, не поблагодарив тебя. Ты спас мне жизнь. Дважды. И показал, что даже среди людей Запада есть воины, чья честь чиста, как горный ручей, несмотря на ту тьму, что окружает их путь.
– Брось, – криво усмехнулся Поттер, почесывая щеку. – Какая там честь? Обычный прагматизм фрилансера с плохой кармой. Я просто не люблю, когда волосатые приматы портят аппетит красивым девушкам.
Йори сделала плавный, почти невесомый шаг вперед.
Она оказалась так близко, что Гарри почувствовал тонкий, едва уловимый аромат сухих чайных листьев и лепестков жасмина. Прежде чем он успел выдать очередную циничную шуточку или предсказать ее следующую фразу в манере Джозефа Джостара, девушка мягко положила узкую ладонь ему на плечо.
Приподнявшись на цыпочках, она коснулась теплыми, мягкими губами его щеки.
Прикосновение длилось всего мгновение, но кожу Гарри обожгло куда сильнее, чем плазменным зарядом мутанта. Он замер, ошарашенно моргнув, а его серо-зеленые глаза округлились так, будто перед ним материализовался живой Мерлин в семейных трусах.
– Береги себя, Гарри-сан, – прошептала Йори, отступая на шаг назад. На ее фарфоровых щеках цвел нежный, почти смущенный румянец, но взгляд оставался открытым и прямым. – Когда буря вокруг Яманоути утихнет… я найду тебя. И потребую еще одну чашку твоего превосходного чая.
– Я… э-э… буду ждать, – выдавил из себя великий «Убийца Волшебников», чувствуя, как уши предательски заливает краской.
Йори мягко улыбнулась – той самой редкой, ослепительной улыбкой, от которой у циничных наемников обычно напрочь отключался инстинкт самосохранения. Затем она развернулась, взметнула полы плаща и одним легким, текучим движением взлетела на пожарную лестницу, растворившись на крышах Мидлтона так же бесшумно, как и появилась.
Гарри еще добрых две минуты стоял посреди грязного переулка, тупо касаясь пальцами того места на щеке, где остался след ее поцелуя.
– Вот же дьявол, – пробормотал он севшим голосом. – Балалайка бы меня за такое расстреляла из пулемета без суда и следствия. Сентиментальный идиот.
***
– Вейд, ты в своем уме?! Перемотай еще раз! На тридцать секунд назад!
В уютной спальне дома семьи Пять-с-плюсом царила атмосфера чрезвычайного положения. Ким сидела перед своим розовым компьютерным монитором, нервно сжимая в руке коммуникатор. На ее плече белела тугая повязка, скрывающая ушиб от сокрушительного удара «Железной горы», а изумрудные глаза были прикованы к экрану.
– Ким, я перематывал эту запись уже четыре раза, – донесся из динамиков усталый голос гениального хакера. – Картинка со спутника Глобального Правосудия четкая. Разрешение четыре «Кей».
На видеозаписи, снятой через тепловизор и оптику высокого разрешения, отчетливо виднелся подвальный вход заведения «Черный пар».
Вот из дверей, поправляя лабораторный халат, бодро вышагивал доктор Драккен, бережно прижимая к груди блестящую металлическую деталь. За ним, потягивая латте через соломинку, неторопливо шла Шиго, лениво отмахиваясь от разглагольствований синекожего босса. А следом за ними, весело помахивая клюшкой для гольфа, вывалился Дафф Киллиган с термокружкой наперевес.
И провожал эту шайку международных террористов… Гарри Поттер. В зеленом фартуке с золотым гербом, с тряпкой через плечо и абсолютно невозмутимым лицом заправского бармена.
– Он кормит их! – вскричала Ким, вскакивая с кресла и тут же поморщившись от боли в плече. – Вейд, он не просто беглый наемник! Он открыл ресторан для суперзлодеев! Он поит Драккена кофе, пока тот строит лазеры, чтобы расплавить арктические льды! Он печет круассаны для Киллигана, который вчера пытался взорвать мэрию нашими же мячами для гольфа!
– Вообще-то, судя по спектральному анализу, он делает им синий латте с экстрактом малайзийской орхидеи, – педантично заметил Вейд, стуча по клавишам. – И, Ким… стабилизатор Драккена. Я перехватил телеметрию их бота. Драккен не мог запустить лазер две недели, потому что перепутал фазы на охладителях. После визита в это кафе прибор работает с КПД девяносто восемь процентов. Гарри Поттер починил квантовый стабилизатор за десять минут при помощи ручного паяльника и пары медных винтов.
– Он снабжает злодеев технологиями! – Ким заметалась по комнате, сжав кулаки. – Это… это соучастие! Это государственная измена! Я должна немедленно сообщить доктору Директор! Мы возьмем штурмом этот подвал, мы…
– Ким, остановись на секунду, – мягко перебил ее мальчик-вундеркинд. На экране появилось круглое лицо Вейда с непривычно серьезным выражением. – Доктор Директор сегодня утром получила прямой приказ из Белого дома и лондонской резидентуры не приближаться к Поттеру ближе чем на милю под угрозой международного трибунала. Если ты приведешь туда Глобальное Правосудие, тебя саму отстранят от оперативной работы.
– Но я не могу просто сидеть и смотреть, как он превращает наш город в курорт для психопатов! – возмутилась девушка.
– А он превращает? – тихо спросил Вейд. – Посмотри на криминальную сводку за последние три дня. С тех пор как Поттер открыл эту лавочку, в городе не произошло ни одной перестрелки между бандами. Уровень уличной преступности упал на сорок процентов. Злодеи приходят туда, пьют кофе, жалуются на жизнь, платят деньги и тихо уходят. Никаких взрывов. Никаких заложников.
Ким замерла посреди комнаты, тяжело дыша.
В голове не укладывалось. Человек, который вчера буквально размазал ее по газону голыми руками, который владеет смертоносной ледяной магией и армейским оружием, ведет себя… как чертов завхоз. Он чинит технику безумным ученым, варит виски с кофе для шотландских террористов, а по выходным…
– О нет, – прошептала Ким, внезапно вспомнив утренний разговор за завтраком.
– Что такое, Ким?
– Он сейчас у нас дома, – побледнела чирлидерша. – Папа позвал его починить кухонную плиту!
***
На кухне дома семьи Пять-с-плюсом стоял оглушительный грохот, перемежаемый звоном падающих гаечных ключей и приглушенным детским гиканьем.
– Тим! Держи подачу жидкого кислорода! Если давление упадет, мы не выйдем на вторую космическую скорость!
– Джим, я держу! Но термопара плавится! Заслонка заклинила!
– А ну-ка стоять, мелкие демоны, пока я не приварил ваши комбинезоны к радиатору отопления, – раздался ленивый, простуженный голос из-под кухонного гарнитура.
Гарри Поттер лежал на спине на кафельном полу, наполовину засунув корпус внутрь огромного металлического монстра, который когда-то, судя по заводской табличке, был стандартной газовой плитой марки «Дженерал Электрик».
Сейчас же этот бедный бытовой прибор больше напоминал стартовый стол космодрома на мысе Канаверал. Из конфорок торчали титановые сопла с керамическим напылением, газовые шланги были заменены на бронированные трубки подачи гептила, а блок управления украшала приборная панель от истребителя «Фантом» с тумблерами аварийного сброса ступени.
– Но Гарри! – заверещали десятилетние близнецы-вундеркинды, зависнув над ним в защитных очках сварщиков. – Папа сказал, что этот плазменный форсаж позволит вскипятить воду для макарон за ноль целых четыре десятых секунды!
– Ваш папа, при всем моем искреннем уважении к его гению ракетостроения, в душе остался безумным пиротехником, – донесся глухой голос Гарри из недр духовки. Послышался визг откручиваемой гайки, затем смачный металлический удар и звон падающей детали. – Если бы вы зажгли эту конфорку, ваши макароны вышли бы на геостационарную орбиту вместе с крышей этого прекрасного двухэтажного дома и половиной соседского квартала. Держите вот это.
Из духовки высунулась рука Гарри, сжимавшая увесистый блок с мигающими светодиодами. Джим благоговейно принял трофей обеими руками.
– А это что?
– Это блок зажигания от баллистической ракеты средней дальности, – меланхолично пояснил Поттер, наконец выбираясь наружу.
Парень сел на пол, опершись спиной о тумбу. На нем были старые серые спортивные штаны и черная обтягивающая футболка, изрядно перемазанная машинным маслом и сажей. На открытых руках четко проступали рельефные мышцы, паутина старых белесых шрамов от осколков и пуль, а на правом предплечье темнела тонкая татуировка на латыни – девиз наемников Гонконга: *«Memento audere semper»* – *«Помни, что нужно дерзать всегда»*.
Гарри вытер лоб тыльной стороной запястья, оставив на коже полосу копоти, и достал из кармана любимый леденец на палочке.
– Гарри, дорогой, ты не поранился? – в кухню мягкой, уверенной походкой вошла Энн Пять-с-плюсом.
Мать семейства, ведущий нейрохирург городской больницы Мидлтона, выглядела потрясающе спокойной для женщины, в чьей духовке только что лежала деталь от ядерного арсенала. Ее рыжие волосы были аккуратно уложены, а в руках она несла большой эмалированный поднос, от которого поднимался умопомрачительный аромат свежеиспеченного яблочного пирога с корицей и кувшин со свежевыжатым лимонадом.
Следом за ней, с виноватым видом шаркая домашними тапочками, в кухню протиснулся доктор Джеймс Пять-с-плюсом. В руках он держал штангенциркуль и моток синей изоленты, глядя на разобранную плиту с тоской ребенка, у которого отобрали любимую петарду.
– Джеймс, – строго произнесла Энн, даже не оборачиваясь к мужу. – Положи изоленту на стол и отойди от мальчика. Ты обещал мне, что на этой неделе наш дом не будет признан зоной техногенного бедствия.
– Но Энн! – слабо запротестовал отец семейства, поправляя очки. – Форсажные камеры были идеально сбалансированы! Я рассчитал тягу по формуле Циолковского!
– Док, – Гарри сладко зевнул, поднимаясь с пола и отряхивая колени, – если я еще раз увижу сопло Лаваля в кухонной технике, я заставлю вас лично вручную нарезать резьбу на всех дюймовых трубах в городском водоканале. Плита готова. Форсунки я перебрал, зазоры выставил, термопару заменил на нормальную, чугунную. Теперь на ней можно спокойно жарить яичницу, не опасаясь схлопывания пространственно-временного континуума.
Джеймс Пять-с-плюсом подошел к плите, осторожно повернул крайний регулятор.
Плита отозвалась ровным, тихим шелестом. Ровное, безупречно голубое кольцо пламени заплясало под конфоркой – мягкое, стабильное, идеальное.
– Невероятно… – пробормотал ученый, благоговейно глядя на огонь. – Никаких вибраций. Идеальное смесеобразование. Гарри, ты гений! Джим, Тим, живо наверх, делать уроки по физике твердого тела!
Близнецы, поняв, что бесплатное шоу взрывов окончено, дружно гикнули и с топотом умчались на второй этаж.
– Садись за стол, Гарри, – мягко улыбнулась миссис Пять-с-плюсом, ставя перед ним тарелку с огромным, истекающим карамельным соком куском пирога и запотевший стакан лимонада. – Ты заслужил это. Джеймс три месяца мучил эту несчастную плиту, я уже забыла, когда в последний раз готовила нормальный ужин без риска ожога сетчатки.
– От хорошей выпечки я не отказываюсь даже под дулом танка, – Гарри с наслаждением плюхнулся на деревянный стул у окна, подтянул тарелку и с аппетитом вонзил вилку в нежное тесто. – Божественно, миссис Пять-с-плюсом. Если бы в Хогвартсе готовили хотя бы наполовину так вкусно, я, возможно, задержался бы там на пару месяцев дольше.
Джеймс и Энн переглянулись.
Ученый медленно опустился на стул напротив парня, снял очки и положил их на стол. Энн села рядом с мужем, сложив ухоженные руки хирурга перед собой. Атмосфера на кухне внезапно изменилась. Исчезла комическая суета, воздух стал плотным, серьезным, наполненным тем тихим пониманием, которое бывает только в семьях, где люди по-настоящему любят и чувствуют друг друга.
Гарри, успевший проглотить пару кусков пирога, замер с вилкой в руке. Его пальцы машинально напряглись. Инстинкты наемника, отточенные годами засад, взвыли сиреной: *«Ловушка. Разговор. Давление»*.
– Гарри, – негромко начал Джеймс. В голосе чудаковатого ракетостроителя больше не было рассеянности. Звучал голос зрелого, умудренного жизнью мужчины. – Ким звонила полчаса назад.
Поттер медленно опустил вилку на край тарелки. Его лицо мгновенно превратилось в непроницаемую, холодную маску.
– Вот как. И что же напела наша юная воительница света? Что я международный террорист? Что я продаю кофе Драккену? Что под моей кроватью лежит арсенал, достаточный для переворота в небольшой банановой республике?
– Она напугана, Гарри, – спокойно произнесла Энн, глядя ему прямо в глаза. Ее взгляд был взглядом врача, который ежедневно видит человеческую боль и умеет заглядывать глубже внешних ран. – Ким выросла в мире, где все очень просто: есть хорошие парни, есть плохие парни, а полиция всегда приезжает вовремя. Она еще слишком молода, чтобы понять, что жизнь устроена иначе.
– Энн права, сынок, – кивнул Джеймс. – Мы с женой – ученые. Я работал на военных, создавал спутники наведения. Энн собирала по кусочкам солдат, вернувшихся из горячих точек. Мы не слепые. Мы видим, как ты ходишь. Как ты садишься спиной к стене в любой комнате. Как твои глаза сканируют выходы, окна и руки каждого, кто входит в дверь.
Гарри молчал. Его серо-зеленые глаза потемнели, став похожими на два куска арктического тороса.
– Ты помогаешь нам, – продолжала Энн, ее голос звучал удивительно тепло и мягко, без тени осуждения или жалости. – Ты починил машину Джеймса, ты перебрал крышу, ты возишься с близнецами, ты приготовил для нас тот потрясающий ужин на прошлой неделе. Ты ведешь себя как трудный, ершистый, но удивительно заботливый мальчик. И мы видим ту тяжесть, которую ты носишь на своих плечах. Если в твоем прошлом есть что-то темное… что-то, что заставляет тебя бежать и прятаться за оружием… ты можешь рассказать нам, Гарри. Мы не полиция. Мы не Глобальное Правосудие. И мы никогда не выставим тебя за дверь.
Слова повисли в воздухе.
В кухне мерно тикали старые настенные часы. За окном шелестели клены, играло солнце на стеклах соседних домов.
Внутри Гарри Поттера что-то болезненно, с глухим скрежетом надломилось.
Этот парень привык к допросам контрразведки. Он выдерживал пытки Круциатусом на кладбище Литтл-Хэнглтона, не издав ни единого стона. Он смотрел в холодные, расчетливые глаза Майи Хисау, учился безжалостности у Балалайки и держал удар перед Советом Часовой Башни. Он умел огрызаться, стрелять, убивать и язвить в лицо самой смерти в манере Данте.
Но против простой, искренней человеческой доброты у него не было брони.
Лили и Джеймс Поттеры никогда не смотрели на него так. Для них он был досадной помехой на фоне сияющего величия «Мальчика, Который Выжил». Пустым местом, не заслуживающим даже взгляда.
Гарри тяжело, судорожно выдохнул. Опустил голову, запустив пальцы в свои растрепанные черные волосы.
– Вы не понимаете, мистер и миссис Пять-с-плюсом, – глухо, с хрипом произнес он. – Вы думаете, я просто сбежавший из дома бунтующий подросток, связавшийся с плохой компанией? Вы ошибаетесь. Я монстр. Настоящий.
– Мы видим перед собой мальчишку, которому сломали детство, – мягко возразил Джеймс. – Расскажи нам, Гарри. Ради самого себя.
Гарри долго молчал. Затем медленно поднял голову. В его взгляде больше не было насмешки Сакаты Гинтоки. Там была бездонная, выжженная дотла пустота четырнадцати лет ада.
– Меня зовут Гарри Джеймс Поттер, – начал он, и каждое слово падало в тишину кухни, словно тяжелая свинцовая пуля. – Я родился в Великобритании, в семье, которую в их закрытом, наглухо прогнившем мирке считают аристократической элитой. Маги. Волшебники. Люди, возомнившие себя полубогами, потому что умеют махать деревянными палочками и зажигать огоньки.
Джеймс и Энн не перебивали. Они слушали с тем глубоким профессиональным вниманием, которое дается лишь годами работы со сложнейшими структурами человеческого бытия.
– Когда мне было пятнадцать месяцев, в наш дом пришел человек, называвший себя Темным Лордом. Он убил моих дедушку и бабушку. Чарлус и Дорея Поттеры дрались насмерть, защищая нас с братом-близнецом. А потом этот ублюдок вошел в детскую. Мой брат Годрик плакал. А я… я не умел колдовать палочкой. Но в моих жилах проснулась древняя, спящая кровь рода Блэк. Магия холода. Абсолютный ноль. Я заморозил этого монстра заживо и разорвал его физическое тело на ледяные осколки.
Гарри криво, горько усмехнулся:
– Один из осколков стула оцарапал лоб Годрика. В форме буквы «V». И когда в дом вошли великий директор школы Альбус Дамблдор и мои драгоценные родители, они увидели плачущего Годрика со шрамом и меня, лежащего на полу в глубокой коме от полнейшего магического истощения. И старик провозгласил Годрика «Избранным». Спасителем нации. «Мальчиком, Который Выжил».
– О боже… – тихо выдохнула Энн, прижав ладонь к губам.
– С этого дня меня не существовало, – голос Гарри стал ровным, ледяным, пугающе спокойным. – Четырнадцать лет. Мой брат купался в любви, подарках, славе и аплодисментах. Ему нанимали лучших репетиторов, ему прощали любую подлость. А я жил на чердаке. Меня кормили домовые эльфы из жалости. Моими учителями были портреты предков в пустых галереях поместья. Родители забывали поздравить меня с днем рождения. Отец смотрел сквозь меня, как через пустое стекло, а мать… мать вспоминала о моем существовании, только если нужно было постирать парадную мантию Годрика перед очередным банкетом.
Гарри сжал кулаки так, что костяшки побелели до синевы:
– К десяти годам я понял простую вещь: в этом мире ты либо хищник, либо пыль под ногами сильных. Волшебная палочка – это костыль. Маги ленивы, медлительны и высокомерны. Они думают, что их заклинания всесильны. Я обратился к гоблинам банка Гринготтс. Через них наладил связь с маггловским миром. Я начал учиться тому, от чего волшебников бросает в дрожь: баллистике, тактике городского боя, взрывному делу.
Он перевел взгляд на Джеймса:
– Чтобы выжить, нужны деньги. Много денег. Семейное хранилище Поттеров было заблокировано для меня – отец берег каждый золотой для «будущей великой битвы Годрика». И я нашел работу. В тринадцать лет я взял свой первый контракт через подпольные синдикаты Гонконга. Меня учил стрелять мистер Чанг из Триад. Меня учила выживать в грязи госпожа Балалайка из тайского отделения «Отеля Москва» – бывший капитан советского спецназа. А искусству ликвидации магов меня обучала Майя Хисау, ученица легендарного «Убийцы Магов» Кирицуги Эмии.
– Гарри… – тихо позвал Джеймс.
– Вы спросили, кто я?! – Гарри резко поднял глаза, и в них плеснула тьма, от которой дрогнули бы даже демоны ада. – Я наемный убийца. Фрилансер. Я брал заказы на самых грязных, самых отвратительных тварей, которых отказывался судить официальный закон. Наркобароны, торговавшие детьми в трущобах Бангкока. Темные колдуны, ставившие вивисекторские эксперименты на магглах в подвалах Восточной Европы. Маньяки, упивавшиеся безнаказанностью за стенами своих родовых замков. Я не брал пленных, мистер Пять-с-плюсом. Я стрелял им в затылок из снайперской винтовки с километровой дистанции. Я закладывал пластид под их бронированные лимузины. Я всаживал девятимиллиметровые пули им в колени и смотрел, как они визжат от боли, умоляя о пощаде. На моих руках кровь сотен людей. Я убивал, чтобы прокормить себя, чтобы купить патроны, чтобы стать достаточно сильным и никогда больше не стоять на коленях перед своими биологическими родителями!
Гарри тяжело дышал. Воздух на кухне снова опасно остыл, окна затянуло тонким морозным узором.
Он ждал.
Ждал, что Энн закричит от ужаса. Что Джеймс вскочит, побежит к телефону, вызовет полицию или хотя бы посмотрит на него с тем брезгливым отвращением, с которым смотрели члены Ордена Феникса.
Но ничего этого не произошло.
Энн медленно поднялась со стула. Обошла стол. Ее движения были спокойными, выверенными и бесконечно уверенными.
Она подошла к дрожащему от внутреннего напряжения парню, опустилась на колени прямо перед его стулом, взяла его мозолистые, огрубевшие руки в свои теплые ладони и крепко сжала их.
– Ты был ребенком, Гарри, – тихо, с невероятной силой в голосе произнесла женщина. В ее глазах блестели слезы, но это были слезы не страха, а глубочайшей, материнской скорби. – Тебя бросили те, кто был обязан защищать тебя ценой собственной жизни. Тебя предали самые близкие люди на земле. Ты не монстр, слышишь меня? Ты мальчик, которого загнали в угол и заставили стать солдатом на чужой, безумной войне.
Гарри опешил. Его пальцы дрогнули в ее руках.
– Но я… я убивал людей, – прошептал он, теряя свою вечную броню.
– Ты убивал чудовищ, чтобы выжить самому, – твердо сказал Джеймс Пять-с-плюсом, подходя ближе и тяжело, по-отечески опуская свою широкую ладонь на плечо Поттера. – Я работал с военными, Гарри. Я знаю, что такое целесообразность и что такое выживание в нечеловеческих условиях. Ты выбрал путь воина, потому что у тебя не было другого выбора. Но ты не стал зверем. Зверь не стал бы чинить плиту в чужом доме. З