Убийца Поттер и семья пять с Плюсом
Секретная техника рода Джостар против среднего образования
Утреннее солнце Мидлтона не предвещало тактической катастрофы.
На просторной кухне дома семьи Пять-с-плюсом пахло жареным беконом, кленовым сиропом, свежесваренным кофе сорта «Суматра» и едва уловимым ароматом озона.
Гарри Поттер, облаченный в безупречно чистый синий фартук поверх серой футболки, виртуозно жонглировал сковородой. Его движения напоминали танец профессионального повара экстра-класса: в воздухе описал идеальную дугу пушистый японский омлет тамагояки, на соседней чугунной решетке шкворчали тончайшие ломтики свиной грудинки, а на отдельной разделочной доске красовалась идеальная горка свежих тостов с джемом.
Близнецы Джим и Тим сидели за столом с открытыми ртами, завороженно наблюдая за тем, как их новообретенный кузен орудует разделочным ножом. Лезвие двигалось с такой скоростью, что сливалось в серебристый веер, превращая клубнику в тончайшие полупрозрачные лепестки.
– Ловкость рук и никакого мошенничества, мелкие, – хмыкнул Гарри, лениво сдувая упавшую на лоб черную челку. – Главное в кулинарии, как и в зачистке наркопритона, – правильный тайминг и острый инструмент. Запомните: тупой нож – это позор для дома и прямая дорога к порезанным пальцам.
– А если враг в бронежилете? – хором пискнули близнецы, поправляя съехавшие на нос защитные очки.
– Если враг в бронежилете, вы целитесь в паховую артерию или под нижнюю кромку шлема, – абсолютно невозмутимо отозвался Гарри, раскладывая завтрак по тарелкам. – Но за завтраком мы об этом не говорим, иначе тетя Энн лишит меня доступа к корице.
– Я все слышу, Гарри, – раздался мягкий, но полный непререкаемого авторитета голос.
В кухню вошла Энн Пять-с-плюсом. Она была уже одета в строгий брючный костюм песочного цвета, ее рыжие волосы были безупречно уложены, а в руках она несла увесистую папку из плотного картона с гербовой печатью городского департамента образования.
Следом за ней на кухню прошаркал Джеймс-старший. Отец семейства выглядел подозрительно бодрым для человека, который провел половину ночи в гараже, пытаясь прикрутить ионный двигатель к газонокосилке. В его нагрудном кармане рубашки торчал лазерный дальномер, а на лице блуждала заговорщицкая улыбка.
– Доброе утро, тетя Энн, дядя Джеймс, – Гарри ловко подхватил поднос и поставил перед взрослыми две дымящиеся чашки. – Двойной эспрессо с каплей ванили для гения нейрохирургии, американо с тремя ложками сахара для покорителя стратосферы. Ошибок в дозировке нет, я перепроверил весы дважды.
– Ты чудотворец, Гарри, – улыбнулась Энн, отпивая глоток и прикрывая глаза от удовольствия. – Лили определенно упустила лучший подарок судьбы, когда позволила тебе уйти к плите вместо их чопорных балов.
– Лили считала, что аристократ должен уметь только махать волшебной палочкой и презрительно кривить губы при виде магглов, – сухо бросил Гарри, садясь на табурет и принимаясь за свою порцию омлета. – Каждому свое. Кому-то – величие рода, кому-то – хрустящий бекон.
Джеймс-старший шумно отхлебнул кофе, поправил очки и многозначительно кашлянул в кулак:
– Кхм. Гарри, сынок. Мы с Энн вчера долго обсуждали… твою текущую оперативную обстановку.
Гарри замер с вилкой у самого рта.
Внутренний радар наемника, натренированный в джунглях Таиланда и подвалах Гонконга, взвыл на ультразвуковой частоте. Мышцы спины мгновенно подобрались. Глаза парня чуть сузились, сканируя пространство: входная дверь – шесть метров, окно во внутренний двор – два шага, запасной выход через прачечную перекрыт сушилкой, на полу нет видимых растяжек, но подозрительно пахнет свежей смазкой от сервоприводов.
– Так, – медленно произнес Поттер, опуская вилку на край тарелки. – Твоя следующая фраза будет: «Гарри, мы ценим твои навыки, но тебе нужно легализоваться в обществе!»
Джеймс моргнул, набрал в грудь воздуха и выпалил:
– Гарри, мы ценим твои навыки, но тебе нужно легали… – ученый осекся, почесал затылок и виновато посмотрел на жену. – Энн, он опять это делает. Это какая-то паранормальная телепатия?
– Это базовый анализ поведенческих паттернов пожилых ученых с обостренным чувством социальной ответственности, – вздохнул Гарри, устало потирая переносицу. – Дядя Джеймс, тетя Энн. Я прекрасно легализован. У меня есть поддельный паспорт гражданина Сингапура, лицензия электрика четвертого разряда, сертификат мастера по холодильным установкам и вид на жительство в округе Колумбия на имя Гарольда Эванса. Я плачу налоги с доходов кафе через подставную фирму на Багамах! Чего вам еще не хватает для полного счастья?
Энн положила картонную папку прямо на стол перед ним. Золотое тиснение на обложке гласило: *«Средняя школа Мидлтона. Личное дело учащегося»*.
Гарри уставился на надпись так, будто перед ним лежала активированная осколочная граната без чеки.
– Нет, – прошептал он, и его голос впервые за долгое время дрогнул. – Только не это.
– Да, дорогой, – ласково, но с пугающей стальной ноткой ответила Энн. – Тебе шестнадцать лет, Гарри. Ты имеешь право на нормальную юность. На уроки литературы, лабораторные работы по химии, школьные обеды и выпускной бал. Я подала документы сегодня утром через личные связи в городском совете. Директор Баркин уже подписал приказ о зачислении. Твой классный руководитель – мистер Корреа. Ты начинаешь сегодня во втором семестре.
– ВЫ С УМА СОШЛИ?! – Гарри вскочил с табурета, картинно схватившись за голову в фирменной манере Джозефа Джостара. – Школа?! Обычная маггловская средняя школа?! Тетя Энн, я сертифицированный ликвидатор Часовой Башни! У меня допуск класса «Авангард» к архивам Лондонской Ассоциации Магов! Я учился баллистике у снайперов советского десанта и могу собрать радиоуправляемый фугас из старого тостера и банки колы за сорок секунд! Чему меня могут научить в этом рассаднике подростковых прыщей и гормонального психоза?!
– Дробям, – невозмутимо парировала Энн, намазывая джем на тост. – И правилам пунктуации в английском языке. А еще – общению со сверстниками, которые не носят с собой гранатометы и не пытаются зарезать тебя за уголком ради контрабандного чая.
– Но я же не впишусь! – в отчаянии взмолился Гарри, всплеснув руками. – Если какой-нибудь надутый капитан футбольной команды попытается засунуть мою голову в унитаз, я чисто рефлекторно сломаю ему трахею и вывихну оба тазобедренных сустава! Это мышечная память, тетя Энн! Ее нельзя отключить кнопкой на затылке!
– Ничего ты не сломаешь, – улыбнулся Джеймс, довольно щурясь. – Ким будет приглядывать за тобой. Она вице-президент школьного совета и капитан группы поддержки. Если кто-то попытается задирать тебя, Ким разберется.
– Ким?! – лицо Гарри исказила мученическая гримаса. – Вы хотите, чтобы меня защищала чирлидерша, которую я вчера выбил в кусты бархатцев одним ударом плеча?! Моя репутация в синдикатах Юго-Восточной Азии будет уничтожена! Балалайка пришлет мне венок из колючей проволоки! Мистер Чанг лично приедет из Гонконга, чтобы застрелить меня из жалости!
– Форма в прихожей, Гарри, – Энн поднялась из-за стола, чмокнула племянника в висок и поправила воротник его футболки. – Учебники Ким уже сложила в твой рюкзак. Автобус будет через двадцать минут. Джеймс, проследи за ним, мне нужно бежать на пятиминутку в клинику.
Дверь за миссис Пять-с-плюсом мягко закрылась.
На кухне повисла тяжелая, гнетущая тишина. Джим и Тим синхронно жевали бекон, глядя на кузена с нескрываемым злорадством. Джеймс-старший неторопливо допивал кофе, перекрывая собой проход в коридор.
Гарри медленно опустил руки. Его серо-зеленые глаза потемнели, в них зажглись опасные, расчетливые искры. Вся паника мгновенно улетучилась, уступив место холодному гению тактического планирования.
*«Они загнали меня в угол,* – лихорадочно заработал мозг парня. – *Дядя Джеймс контролирует выход в коридор. Его физические параметры невелики, но в кармане наверняка лежит дистанционный пульт от какой-нибудь адской инженерной ловушки. Близнецы – потенциальные корректировщики огня. Ким еще наверху, красит ресницы, но ее реакция превосходна. До открытого окна три метра. На улице – плотный кустарник, дальше – забор, за забором – переулок, ведущий к промзоне. Там у меня тайник с наличными и мотоцикл. Если я доберусь до шоссе, к полудню буду в Мексике. Сменю имя на Педро, открою закусочную с тако, отращу усы… Идеальный план!»*
Гарри сделал глубокий вдох. Встал во весь рост. Откинул назад полу фартука, принял драматическую, изломанную позу истинного воина рода Джостар, вскинул руку с выставленным вперед указательным пальцем и уставился прямо в глаза дяде Джеймсу.
– Дядя Джеймс! – торжественно и громко провозгласил Гарри. – За годы выживания среди наемников и темных магов я усвоил главное правило великих стратегов! Есть лишь один абсолютный, непобедимый тактический прием, который передавался в моем роду из поколения в поколение! Прием, перед которым бессильны любые армии мира!
Джеймс-старший с неподдельным научным интересом наклонил голову:
– Да неужели? И что это за прием, Гарри?
Гарри оскалился в безумной, дикой ухмылке:
– СМЫВАЕМСЯ-А-А-А-А! NIGERUNDAYO-O-O!
В то же мгновение Гарри сорвал со сковороды полотенце, швырнул его точно в лицо ученому, создавая секундную помеху зрению, и рыбкой сиганул в распахнутое кухонное окно!
Прыжок был великолепен. Чистая акробатика спецназа: перекат на подоконнике, группировка в воздухе, мягкое касание земли и уход в низкий спринт.
– Внимание! Объект покинул периметр! – невозмутимо скомандовал Джеймс-старший в лацкан своей рубашки, даже не сдвинув полотенце с лица. – Подпрограмма «Трудный подросток», код Альфа! Запуск!
Гарри уже летел через газон, готовый перемахнуть полутораметровый деревянный забор в одно касание. Его ботинки едва касались травы. Свобода была в десяти дюймах!
ЩЕЛК.
Прямо из ухоженной клумбы с петуниями с пневматическим шипением выскочили две массивные стальные форсунки.
– Какого чер… – успел выдохнуть Гарри.
ХЛОП!
Из форсунок вылетели две тяжелые титановые сетки с грузилами из обедненного урана, опутанные светящимися синими проводами электромагнитных ловушек. Сетки раскрылись в воздухе, словно хищные пауки, и с глухим звуком накрыли беглеца, намертво прижав его к идеально подстриженному дерну.
– Проклятье! Кинетический сброс! – взревел Гарри, пытаясь перекатиться и достать из заднего кармана керамический резак.
Но тут с ветки старого клена, росшего у забора, с грацией сытого леопарда спикировала фигура в домашнем халате.
Энн Пять-с-плюсом.
Она даже не уезжала на работу! Ее машина стояла за углом, работая на холостых оборотах!
Женщина приземлилась на одно колено прямо рядом с барахтающимся под сеткой племянником. В ее тонких пальцах хирурга блеснул металлический цилиндр с пневматическим поршнем.
– Прости, дорогой, – ласково шепнула она. – Точечная блокада двигательных нервов поясничного отдела. Чистая анатомия, никакой магии.
ПШИК.
Легкий укол в основание бедра сквозь ячейку сетки – и ноги Гарри мгновенно превратились в два куска вареных макарон.
– Предательство… – прохрипел Поттер, уткнувшись носом в клевер. – Вы использовали запрещенные военные технологии против собственного родственника… Где Женевская конвенция?.. Где гуманизм американской медицины?..
– В гараже, сынок, на третьей полке рядом с паяльником, – добродушно отозвался подошедший Джеймс.
Ученый держал в руках моток сверхпрочной армированной клейкой ленты и пару альпинистских карабинов:
– Энн, держи его за плечи, я зафиксирую запястья. У него феноменальная подвижность суставов, если верить снимкам МРТ, он может вывихнуть себе большие пальцы и выскользнуть из обычных наручников за четыре секунды.
– Вяжите крепче, – простонал Гарри, чувствуя, как его руки за спиной методично и профессионально пеленают углепластиковым тросом. – Но помните: Часовая Башня не простит вам этого похищения! Балалайка сожжет этот пригород дотла! Я объявлю голодовку! Я перегрызу школьные парты!
Через три минуты великий «Убийца Волшебников», наводивший ужас на чистокровных магов Британии, был упакован в плотный, тугой кокон из брезента и альпинистских веревок, напоминая собой египетскую мумию с торчащей наружу взъерошенной головой.
***
На крыльцо дома неторопливо вышла Ким Пять-с-плюсом.
Девушка была в своей обычной школьной одежде: свободные брюки цвета хаки, обтягивающий синий лонгслив, рюкзак на одном плече. Рядом с ней, уныло волоча ноги, тащился Рон Так-себе, судорожно дожевывавший помятый круассан. Из кармана его куртки выглядывала любопытная мордочка Руфуса.
Ким остановилась у перил, скрестила руки на груди и с нескрываемым, мстительным наслаждением посмотрела на кузена, лежащего на траве в виде неподвижного свертка.
– Ну надо же, – протянула она, цокнув языком. – Какая жалость. Непобедимый мастер Бацзицюань, гроза международных синдикатов и обладатель абсолютного ноля не смог преодолеть мамину систему полива газонов.
Гарри медленно повернул голову, свирепо сверкнув глазами из травы:
– Твоя следующая фраза будет: «Пора в школу, братец, первый звонок не ждет!»
Ким победно ухмыльнулась:
– Пора в школу, братец, первый звонок не ж… – она запнулась, яростно топнула кроссовком и зашипела сквозь зубы: – ДА ПРЕКРАТИ ЭТО ДЕЛАТЬ! Ты связан, обездвижен и упакован в брезент! Имей хоть каплю уважения к конвоирам!
– Никакого уважения к коллаборационистам, – буркнул Гарри. – Рон, друг мой, свет моих очей, продай мне свой карманный нож за тысячу долларов наличными. Вон в том дупле спрятан слиток золота гоблинской чеканки, он весь твой, только перережь этот чертов трос!
Рон испуганно подавился круассаном, посмотрел на грозный профиль Ким, затем на связанного Гарри и нервно сглотнул:
– Э-э… чувак, предложение заманчивое, честно! Золото – это круто, я мог бы купить пожизненный запас тако в «Буэно Начо»! Но твоя тетя Энн вчера показала мне скальпель и очень подробно объяснила, что происходит с блуждающим нервом тех, кто срывает учебный процесс. Я пас. Моя нервная система мне еще пригодится для видеоигр.
– Предатель, – вздохнул Поттер, роняя подбородок обратно в траву. – Никаких больше тройных сэндвичей с сыром. До конца твоих дней ты будешь питаться исключительно школьной овсянкой.
– Рон, бери за ноги, – скомандовала Ким, подхватывая брезентовый сверток под мышки. – Папа подогнал пикап к подъездной дорожке.
– Я требую адвоката! – орал Гарри, пока его бренное тело грузили в кузов старенького синего пикапа мистера Пять-с-плюсом. – Я требую присутствия консула Великобритании! Вы нарушаете шестую поправку к Конституции США! Я буду жаловаться в Совет Безопасности ООН!
– Положи его на старый спальник, чтобы не растрясло на кочках, – заботливо крикнул из гаража Джеймс-старший. – Ким, держи коробку с ланчем! Я положил туда термос с супом и две порции яблочного пирога! Гарри, если будешь хорошо вести себя на уроках, вечером разрешу разобрать карбюратор от газонокосилки!
– Я подорву эту школу, – замогильным голосом пообещал Поттер со дна кузова. – Я превращу кабинет директора в ледяную пещеру. Я научу местных хулиганов варить нитроглицерин из мыла и удобрений. Вы еще пожалеете об этом дне…
Пикап взревел мотором, выкатился со двора и бодро покатил по тихим, залитым утренним солнцем улочкам Мидлтона.
***
Средняя школа Мидлтона гудела, как растревоженный пчелиный улей.
Желтые школьные автобусы высаживали стайки сонных подростков, по тротуарам шли парочки, спортсмены в куртках с буквой «М» перебрасывали друг другу мячи, а чирлидерши громко обсуждали предстоящую игру против команды Норристауна.
Когда на школьную парковку с визгом тормозов влетел синий пикап, на него никто толком не обратил внимания. Но ровно до тех пор, пока задний борт не откинулся.
– Давай, шевелись, мистер Международный Террорист, – насмешливо бросила Ким, ловко перерезая ножом связывавшие его колени тросы. Торс и руки Гарри пока оставались плотно спеленатыми брезентом. – Мы на месте. Храм знаний ждет своего нового адепта.
Гарри сел в кузове, мрачно озираясь по сторонам.
– Посмотри на эти лица, Кимберли, – прошипел он, кивая на проходящих мимо школьников. – Они же абсолютно не готовы к суровой реальности. Вон тот парень в очках держит рюкзак на одном плече – при внезапном артобстреле он потеряет равновесие и сломает ключицу. А эта девица на каблуках? Как она собирается уходить из сектора поражения осколочно-фугасного снаряда? Это не школа, это братская могила будущих жертв естественного отбора!
– Это нормальные дети, Гарри, – закатила глаза Ким, помогая ему спуститься на асфальт. – Перестань оценивать людей как цели для снайперской винтовки. Рон, держи его куртку.
Рон послушно нес темно-зеленую куртку-парку и кожаный рюкзак с учебниками, пугливо озираясь по сторонам, словно ожидал, что из кустов сейчас выскочат коммандос в балаклавах и откроют огонь на поражение.
Ким достала карманный нож и одним быстрым, точным движением разрезала последние путы на его плечах.
Брезент упал к ногам Поттера.
Парень медленно, со вкусом расправил затекшие плечи. В его суставах раздался сухой, пулеметный хруст. Серо-зеленые глаза блеснули холодным серебром, сканируя трехэтажное кирпичное здание школы, камеры наблюдения на углах крыши и запасные пожарные выходы.
– Тридцать секунд на разблокировку двигательных нервов, – пробормотал он, притопывая ногой, в которую тетя Энн всадила свою блокаду. – Твоя мать – чудовище, Ким. Гениальное, безжалостное чудовище. Мой поклон ее медицинской квалификации.
– Она заботится о тебе, придурок, – Ким пихнула его локтем в бок и протянула рюкзак. – Надевай. И помни: оружие осталось дома. Если я увижу у тебя хоть один перочинный ножик…
– Оружие – это продолжение воли воина, чирлидерша, – с ленивым высокомерием Данте усмехнулся Гарри, закидывая рюкзак на плечо. – Я могу убить человека обычной шариковой ручкой семью разными способами. Восьмым способом я могу сделать ему трахеотомию, если он подавится местным хот-догом. Пошли уже, веди меня к вашему верховному инквизитору.
***
Кабинет директора школы Мидлтона больше напоминал штаб полевого командира времен холодной войны.
На стенах висели вымпелы спортивных достижений, портреты президентов и строгие плакаты с армейскими лозунгами о дисциплине и чести. За массивным столом из темного дуба сидел мистер Стив Баркин.
Человек-скала. Бывший инструктор морской пехоты, временно исполняющий обязанности директора, чья челюсть могла колоть грецкие орехи, а командный голос заставлял вибрировать оконные рамы в радиусе двух миль. На нем был застегнутый на все пуговицы пиджак цвета хаки, а брови были сдвинуты к переносице в вечной гримасе суровой подозрительности.
– Заходите, Пять-с-плюсом! – рявкнул Баркин, даже не поднимая взгляда от бумаг. – Вольно! Сесть на стулья! Не шаркать подошвами по казенному линолеуму!
Ким и Рон послушно скользнули на стулья у стены.
Гарри остался стоять посреди кабинета.
Он не встал «смирно». Он не опустил плечи.
Парень встал в ту самую расслабленную, насмешливую позу, которую так любил Рё Саэба: вес на одну ногу, руки глубоко в карманах джинсов, подбородок чуть приподнят, а на губах играет ленивая, издевательская полуулыбка.
Мистер Баркин медленно поднял тяжелый взгляд. Его глаза-буравчики вперились в новенького ученика.
Секунда. Две. Пять.
В кабинете повисла тишина, какую обычно можно встретить перед разрывом тяжелой авиабомбы. Рон вжался в спинку стула, беззвучно шевеля губами и читая молитву спасения от гнева директора. Ким напряглась, готовая в любой момент разнимать драку.
Баркин медленно встал во весь свой внушительный рост, уперся кулаками в дубовую столешницу и подался вперед:
– Итак. Гарольд Поттер-Эванс. Британский подданный. Перевод из закрытого шотландского пансиона с углубленным изучением… средневековых суеверий и верховой езды.
– Архитектуры и фехтования, сэр, – абсолютно невозмутимо поправил Гарри с безупречным оксфордским акцентом. – А также полевой фортификации и выживания в условиях агрессивной фауны.
– Не умничать в моем кабинете, рядовой! – гаркнул Баркин так, что задрожал графин с водой. – Я прочитал твою характеристику от доктора Энн Пять-с-плюсом! «Сложный психологический профиль, посттравматический синдром, повышенная склонность к автономным действиям, проблемы с признанием авторитетов»! Знаешь, что это значит на нормальном армейском языке, сынок?!
– Это значит, что я считаю большинство так называемых авторитетов некомпетентными идиотами, сэр, – спокойно парировал Поттер, даже бровью не поведя.
Рон тихо застонал и закрыл лицо руками. Ким зажмурилась.
Баркин шумно втянул воздух ноздрями, его лицо начало приобретать благородный оттенок перезрелого баклажана. Он обошел стол тяжелым, чеканным шагом строевого офицера и остановился в полушаге от Гарри, нависая над парнем всей своей массивной фигурой:
– Это значит, парень, что ты попал в роту «Мидлтон»! Здесь я – закон! Здесь я – устав! Ты можешь быть трижды крутым парнем в своих лондонских трущобах, ты можешь щелкать пальцами и думать, что весь мир крутится вокруг твоих соплей, но в этих стенах ты будешь ходить строем, сдавать тесты вовремя и отдавать честь флагу Соединенных Штатов каждое чертово утро! Ты меня понял, сынок?!
Гарри не отступил ни на миллиметр.
Его серо-зеленые глаза встретили яростный взгляд бывшего военного с абсолютным, мертвенным спокойствием человека, который смотрел в прицел на генералов синдикатов и видел, как горят заживо демоны в разломах реальности.
Давление ауры Баркина разбилось о ледяной монолит Поттера, как морская волна о скалу.
– Сэр, – негромко произнес Гарри. Его голос прозвучал тихо, но в нем отчетливо лязгнула сталь оружейного затвора. – При всем уважении к вашей безупречной строевой выправке и шевронам инструктора третьего батальона морской пехоты в отставке…
Баркин едва заметно дрогнул. Он не упоминал батальон. Этого не было в открытых документах.
– …ваша левая нога дает легкую компенсацию при шаге – старый осколочный рубец на четырехглавой мышце бедра, полученный ориентировочно восемь-десять лет назад, – продолжал Гарри, лениво скользя взглядом по фигуре директора. – Вы держите правое плечо чуть выше левого – привычка компенсировать отдачу от автоматической винтовки М16А2. Люминесцентная лампа у вас над головой гудит на частоте шестьдесят герц, что вызывает у вас микроспазм сосудов головного мозга и легкий тремор пальцев левой руки, который вы пытаетесь скрыть, сжимая кулак.
Гарри чуть наклонил голову, и в его глазах блеснула насмешливая зелень:
– Я уважаю людей, которые проливали кровь за свои флаги, сэр. И я обещаю вам: я не буду взрывать эту школу. Я не буду срывать уроки. Я даже готов писать контрольные по алгебре, хотя они безнадежно устарели с точки зрения современной прикладной математики. Но если вы попытаетесь орать мне в ухо строевым шагом еще раз… я починю эту дурацкую лампу над вашим столом за три секунды, но проводку выведу прямо на ручку вашей входной двери. Чисто в целях демонстрации законов физики. Договорились?
В кабинете воцарилась гробовая тишина.
Ким сидела с круглыми глазами. Рон боялся дышать.
Мистер Баркин стоял неподвижно, не сводя взгляда с худощавого, жилистого британца. Ветеран морской пехоты умел читать людей не хуже, чем сканировать местность. Он видел перед собой не наглого мажора, не хулигана и не бунтующего недоросля.
Он видел *своего*.
Человека, который прошел через мясорубку, выжил, научился убивать и теперь пытается удержать собственный рассудок в рамках мирной жизни. Запах пороха, въевшийся в поры, холодный расчет в зрачках и абсолютное отсутствие страха перед смертью – такое не сыграешь на школьной сцене.
Челюсть директора медленно расслабилась. На его обветренном лице на долю секунды промелькнуло нечто, очень похожее на скупое солдатское уважение.
– Хм, – Баркин отступил на шаг назад, заложив руки за спину. – Наблюдательность – четыре с плюсом. Тактическая оценка обстановки – отлично. Субординация… – он скривился, – два с минусом. Но лампа действительно бесит меня уже третий месяц. Электрик из школьного совета – бездарный тюфяк.
Директор вернулся за свой стол, тяжело опустился в кресло и вытащил из ящика пластиковую карточку-пропуск и расписание:
– Твой класс – триста четвертый. Мистер Корреа. Первая пара – углубленная физика. Пять-с-плюсом, проводи своего… родственника до аудитории. И если он спалит кабинет химии, отвечать будете оба.
– Так точно, мистер Баркин! – выдохнула Ким, вскакивая со стула и буквально выталкивая остолбеневшего Рона за дверь.
Гарри спокойно подошел к столу, двумя пальцами подцепил расписание и пропуск:
– Благодарю за прием, сэр. Кстати, если капнуть каплю машинного масла марки «Три-в-одном» на правый подшипник этой лампы, гул прекратится. Но лучше просто заменить стартер. Советую филиппинские, они надежнее.
Баркин лишь хмыкнул в усы, глядя, как парень разворачивается и неторопливой, текучей походкой наемника покидает кабинет.
– Чертовы британцы, – пробормотал директор, когда дверь закрылась. – Вечно у них все через сарказм и чай. Но парень… черт меня дери, если он не прирожденный снайпер.
***
Школьный коридор встретил их ревущим потоком подростковой жизни.
Звенели открывающиеся металлические шкафчики, хлопали двери, кто-то смеялся, кто-то спорил о вчерашнем матче. Воздух был пропитан запахом дешевого дезодоранта, лака для волос, пиццы из столовой и юности – шумной, беззаботной и бесконечно далекой от того ада, в котором вырос Гарри Поттер.
Парень шел рядом с Ким, засунув руки в карманы куртки. Его взгляд лениво скользил по лицам, машинально фиксируя слепые зоны коридора и пути возможной эвакуации.
– Ну что, братец? – подмигнула Ким, весело толкнув его плечом. – Ты выжил после встречи с Баркином. Это удается примерно двум процентам новичков. Остальные обычно начинают заикаться на третьей минуте.
– Твой Баркин – обычный служака с легким синдромом дефицита внимания и больной печенью, – фыркнул Гарри. – Майор Балалайка выкинула бы его из вертолета на втором километре марш-броска просто за то, что он слишком громко дышит. Но мужик с понятиями. Мы нашли