← Назад к обзору

Убийца Волшебников и Чародейки

Уроки холодного железа

Серая предутренняя муть висела над заброшенным пятым пирсом Хизерфилда, словно мокрая парусина. Пахло ржавчиной, гниющими водорослями, сырым бетоном и машинным маслом, въевшимся в шпалы за полвека работы портовых кранов.

Гарри стоял на краю причала, засунув руки в карманы черных тактических брюк. Ветровка защитного цвета не пропускала соленый ветер, дувший с залива, но даже если бы он вышел сюда в одной рубашке, холод не причинил бы ему вреда. Родовая магия, дремавшая в костях и проснувшаяся в ночь гибели деда с бабкой, делала его собственную кровь сродни подтаявшему льду.

Его наручные часы — надежный механический «Сейко» с матовым циферблатом — показывали без пятнадцати шесть.

Гарри закончил подготовку периметра сорок минут назад. Складской терминал номер четыре, полуразрушенный, с зияющими провалами в крыше и покрытым трещинами асфальтовым полом, был идеальным полигоном. Никаких случайных прохожих. Ближайший жилой квартал находился в полутора милях, отделенный лесополосой и промзоной.

Он поднял с ящика моток тонкой кевларовой нити и проверил растяжку у бокового входа. Никаких взрывчатых веществ — пока. Только сигнальные колокольчики и сухие меловые метки на высоте колена, чтобы фиксировать слепые зоны при входе.

В голове сами собой всплывали наставления старых трактатов из библиотеки дома Блэков, которые тайком приносил ему Кикимер, и прагматичные схемы магловских инструкций по антитеррору, купленные через подставных лиц в Гонконге: *«Позиция определяет исход боя задолго до первого выстрела. Тот, кто надеется на внезапное вдохновение, уже труп; выживает тот, кто заранее рассчитал угол рикошета и пути отхода».*

Визгливые речи Джеймса о «доблести гриффиндорца» и туманные наставления Дамблдора о «великой силе прощения» вызывали у Гарри только глухую, ледяную тошноту. Дамблдор учил терпеть удары. Дамблдор считал, что жизнь пожирателя смерти, пришедшего резать магловских детей, стоит второго шанса. Гарри же на кладбище Литтл-Хэнглтона всадил три пули со смещенным центром тяжести в грудь Торфинна Роули, пока тот размахивал палочкой, выкрикивая витиеватые проклятия, и не почувствовал ничего, кроме удовлетворения от чисто выполненной работы.

Шорох гравия заставил его мгновенно сместиться за бетонную опору крана. Пальцы привычно легли на рукоять «Беретты».

Сквозь редеющий туман к пирсу приближалась одинокая фигура.

Она бежала легкой, пружинистой рысцой, едва касаясь носками кроссовок земли. На Хай Лин были безразмерные бирюзовые спортивные штаны, заправленные в гетры, дутая розовая куртка и шерстяная шапочка с помпоном, из-под которой выбивались два растрепанных хвостика. За плечами болтался яркий холщовый рюкзак, украшенный разноцветными значками.

– Без десяти шесть, – негромко произнес Гарри, выходя из тени балки.

Хай Лин подпрыгнула на месте, испуганно пискнув и прижав руки к груди.

– Гарри! Нельзя же так пугать людей! Ты появляешься как призрак из фильма ужасов!

– Призрак не оставляет следов на песке, – ровно заметил он, скользнув взглядом по ее обуви. – А ты топаешь так, словно ведешь за собой роту пехоты. Воздушные потоки вокруг тебя вибрируют. Если бы здесь сидел стрелок с тепловизором или элементаль земли, тебя сняли бы еще на повороте с шоссе.

Девочка сдула упавшую на нос челку, надув губы:

– Доброе утро, мистер «Я-Никогда-Не-Улыбаюсь». И тебе хорошего дня! Между прочим, я пришла первой. И не с пустыми руками!

Она скинула рюкзак, расстегнула молнию и извлекла металлический термос, обклеенный наклейками с летающими котятами, и плотно завязанный бумажный сверток, от которого шел умопомрачительный аромат кунжута и жареного теста.

– Бабушка просила передать, – Хай Лин протянула ему сверток, и ее глаза весело блеснули. – Сказала, что даже самым суровым убийцам чудовищ нужен нормальный завтрак, иначе у них испортится характер. Хотя, по-моему, твой характер испортить уже невозможно.

Гарри посмотрел на протянутую еду. Его аналитический ум привычно зафиксировал: отсутствие ядов, температура оптимальная, вес свертка около четырехсот граммов. Но за этими сухими расчетами стояло нечто другое — простая, искренняя забота, которой он был лишен четырнадцать лет. Лили Поттер никогда не заворачивала ему завтраки. Все свежие пироги и внимание доставались Годрику, «мальчику-который-выжил-ради-нас-всех».

– Спасибо, – Гарри взял сверток. Его пальцы на секунду соприкоснулись с ее ладонью.

Хай Лин вздрогнула от неожиданного холода его кожи, но руки не отдернула. Напротив, она внимательно посмотрела в его лицо, заметив темные тени под глазами.

– Ты вообще не спал, да? – тихо спросила она, и ее тон потерял всю напускную веселость. – Всю ночь возился с железом?

– Три часа. Этого достаточно.

– Это ненормально, Гарри, – покачала головой девочка. – Ты загонишь себя. Человек не может жить, как заведенный часовой механизм. Пружина когда-нибудь лопнет.

– Если пружина лопнет в бою, это означает смерть, – отрезал он, открывая термос. Внутри был густой имбирный настой с медом. Горячая жидкость обожгла нёбо, разливаясь по телу приятной волной тепла. – Поэтому механизм калибруют каждый день. Чем мы сейчас и займемся.

В этот момент со стороны дороги послышался шум мотора. Старый дребезжащий минивэн семейства Лэр затормозил у шлагбаума, и из него, зевая и спотыкаясь, вывалились остальные четверо.

Ирма волочила ноги так, будто шла на эшафот, кутаясь в огромную вязаную кофту. Корнелия выглядела раздраженной до предела: ее стильные белые кроссовки уже успели испачкаться в портовой грязи, а идеальная укладка страдала от сырого ветра. Тарани шла молча, близоруко щурясь сквозь запотевшие очки и сжимая ремешки рюкзака. Вилл замыкала шествие; на ее лице застыло выражение тревожной решимости, а правая рука непроизвольно прижимала к груди спрятанный под курткой кулон.

– Шесть ноль-ноль, – констатировал Гарри, когда они подошли к ржавым воротам склада. – Вы не опоздали. Это единственный плюс за сегодняшнее утро.

– О боже... – простонала Ирма, плюхаясь на перевернутый деревянный ящик. – Скажите мне, что это кошмарный сон. Суббота. Шесть утра. Я должна спать в теплой постели и видеть сны про солиста группы «The Rasmus», а вместо этого стою на помойке в компании парня с повадками гестаповца.

– Если для тебя сохранение собственной жизни — это кошмар, ты свободна, Лэр, – холодно произнес Гарри. – Дверь открыта. Можешь вернуться в постель. Но когда за тобой придет трехметровый хитиновый ловчий, не надейся, что солист твоей группы прилетит закрыть тебя своей гитарой.

Ирма осеклась, прикусив губу. Вчерашний ужас на кухне «Серебряного дракона» был слишком свеж в памяти.

– Гарри прав, – тихо, но твердо сказала Вилл, подходя ближе. – Мы видели, на что способны эти твари. Если мы ничего не сделаем, они уничтожат не только нас. Они доберутся до наших семей.

– Замечательно, – Корнелия брезгливо стряхнула паутину с рукава пальто. – И что этот... специалист собирается с нами делать? Заставит отжиматься в грязи? Научит собирать автомат с завязанными глазами? Я пас. Мои руки созданы для ухода за кожей, а не для машинного масла.

Гарри медленно повернул голову к блондинке. Его взгляд — абсолютно пустой, серый, как дуло пистолета — заставил Корнелию замолчать на полуслове и отступить на полшага назад.

– Твои руки созданы из плоти и костей, Хейл, – произнес он тем тихим, монотонным голосом, от которого у наемников в барах Лютного переулка сводило челюсти. – Когда тролль переломит тебе лучевую кость в трех местах, чтобы ты не могла двигать пальцами, тебе будет плевать на маникюр. Твоя единственная мысль будет о том, почему болевой шок не убивает тебя быстрее.

Тарани тихо ойкнула, пряча лицо в шарф.

– Хватит запугивать их, Поттер, – нахмурилась Вилл. – Мы здесь. Говори, что делать.

Гарри молча развернулся и зашагал внутрь полутемного терминала. Девочки, переглянувшись, неуверенно потянулись за ним. Хай Лин поравнялась с Гарри, бросая на него укоризненные взгляды, но промолчала.

В центре ангара, под уцелевшим участком крыши, Гарри оборудовал подобие стрелковой полосы. Вместо стандартных мишеней там стояли сколоченные из толстого бруса крестовины, на которых висели мешки с песком, обтянутые плотной свиной кожей — ближайший магловский аналог плотности мышечной ткани гуманоидных тварей.

– Первый урок, – Гарри остановился перед строем. – Разрушение иллюзий. Вы считаете себя Стражницами. Избранными волшебницами, которым дали стихии, чтобы победить зло. Выбросьте эту чушь из головы. Вы — несовершенные биологические цели с нестабильным источником энергии внутри.

Он достал из наплечной кобуры не пистолет, а короткую деревянную палочку из остролиста. Ту самую, которую ему навязал Оливандер в одиннадцать лет.

– Обычный маг полагается на словесную формулу и жест, – Гарри плавно взмахнул палочкой в сторону дальнего манекена. – *Ступефай!*

Красный луч сорвался с кончика древесины, пролетел через зал и ударил в мешок. Тот слегка качнулся, оставив на коже подпалину.

– Красиво, правда? – с неприкрытым сарказмом спросил Гарри. – А теперь тайминг. Взмах рукой: ноль целых четыре десятых секунды. Произнесение слова: ноль целых шесть десятых. Полет луча на дистанцию тридцать метров: ноль целых три десятых. Итого: одна целая три десятых секунды.

Он убрал палочку в рукав.

– За одну целую три десятых секунды взрослый хищник Меридиана преодолевает расстояние в пятнадцать метров. Он сомнет вашу грудную клетку раньше, чем вы договорите последний слог своего заклинания.

– И что ты предлагаешь? – подала голос Тарани. – Магия ведь требует концентрации! Чтобы зажечь огонь, мне нужно представить тепло, сфокусироваться...

Гарри не ответил словами.

Его правая рука дернулась с такой невероятной скоростью, что человеческий глаз зафиксировал лишь размытое движение.

*БАМ!*

Грохот выстрела разорвал тишину ангара, ударив по барабанным перепонкам. Девочки синхронно взвизгнули, присев на корточки.

Второй манекен, стоявший рядом с первым, дернулся. Пуля калибра .45 со стальным сердечником вырвала кусок бруса размером с кулак, разметав песок по бетону.

В руке Гарри уже дымился «Кольт». Взведенный курок, ствол смотрит точно в цель.

– Ноль целых восемнадцать сотых секунды, – ровно произнес он, опуская оружие. – Без слов. Без вспышек перед глазами. Металл летит со скоростью звука. Чудовища не читают заклинаний. Они действуют на рефлексах. И если ваши рефлексы будут медленнее их броска, Сердце Кондракара перейдет к следующему поколению дурочек.

– Но мы не умеем стрелять! – воскликнула Корнелия, зажимая уши. – И ты сам сказал вчера, что не дашь нам пушки!

– Не дам, – согласился Гарри, убирая пистолет. – Потому что с пистолетом в руках вы опаснее для себя, чем для врага. Ваше оружие — стихии. Но использовать вы их будете не как сказочные феи, а как артиллерию и инженерные войска.

Он подошел к Ирме.

– Лэр. Вода. Что ты делаешь, когда злишься?

– Ну... – Ирма нервно сглотнула. – Вчера в школьной раздевалке я случайно залила шкафчик Урии из крана...

– Мусор, – оборвал Гарри. – Вылить ведро воды на противника — это подарить ему душ. Вода — это гидравлика. При давлении в четыреста атмосфер тонкая струя воды режет легированную сталь, как масло. Вода — это контроль трения. Если враг несется на тебя со скоростью сорок миль в час, тебе не нужно его бить. Тебе нужно создать слой льда или водяной пленки толщиной в два миллиметра под его опорной лапой. Кинетическая энергия сделает остальное: он свернет себе шею о ближайшую стену.

Ирма моргнула, ее насмешливое выражение лица окончательно сменилось глубоким изумлением.

– Тарани, – Гарри повернулся к темнокожей девочке. – Огонь. Большинство идиотов швыряются огненными шарами. Это эффектно, шумно и бесполезно против бронированных целей. Огонь — это температура и кислород. Если запереть тварь в замкнутом пространстве и выжечь весь кислород за три секунды, она упадет в обморок от гипоксии через шесть секунд. Если нагреть хитиновый панцирь до трехсот градусов, а затем резко охладить водой или моим конструктом — хитин лопнет от термического напряжения. Это сопромат, Кук. Чистая физика.

Тарани медленно кивнула, поправляя очки. Ее аналитический, склонный к точным наукам ум мгновенно ухватился за логику.

– Корнелия. Земля, – Гарри шагнул к блондинке. – Ты не садовник. Ты — фортификатор. Создание жесткого укрытия толщиной в полметра за полсекунды. Разрушение опоры под ногами врага. Ловушки, рвы, каменные клинья в коленные суставы. Если ты не научишься менять ландшафт под тактическую задачу за секунды, ты бесполезна.

– Я не бесполезна! – вспыхнула Корнелия, сжав кулаки. Под ее ногами бетонный пол тихо заскрежетал, и тонкая трещина побежала к ботинкам Гарри.

Гарри даже не шелохнулся, когда трещина остановилась в дюйме от его носка.

– Докажи это в бою, – сухо бросил он.

Наконец он повернулся к Хай Лин.

Девочка смотрела на него широко открытыми карими глазами. В ее взгляде не было обиды — только жадное, напряженное внимание.

– Хай Лин. Ветер, – его голос стал на полтона мягче, хотя лицо оставалось бесстрастным. – Самая недооцененная и самая опасная стихия из четырех. Воздух везде. Ты — связь, ты — разведка, ты — баллистический корректор.

– Корректор? – переспросила она, наклонив голову.

– Плотность воздуха определяет траекторию любого снаряда, – Гарри подошел к ней вплотную. От него пахло оружейной смазкой, порохом и морозной свежестью. – Если ты научишься чувствовать давление, ни одна стрела, ни один плевок ядом не коснется группы. Ты можешь создать вакуумную линзу, которая отклонит пулю. Ты можешь глушить звуки наших шагов, создавая противофазу звуковой волны. И самое главное... ты можешь работать в паре со мной.

Хай Лин почувствовала, как к щекам прилила кровь.

– В паре?

– Мое оружие бьет по прямой, – Гарри достал из кармана тяжелую гильзу и вложил в ее узкую ладонь. – Если на пути врага есть укрытие, мне нужна корректировка. Твой нисходящий поток может прижать цель к земле. Твой порыв может довернуть траекторию гранаты за угол. Ты будешь моими глазами там, где заканчивается прямая видимость.

Хай Лин сжала холодную латунную гильзу. Ощущение металла в руке было странным, пугающим, но слова Гарри отозвались внутри нее неожиданной, пьянящей уверенностью. Он не сюсюкал с ней, как родители, не читал древних притч, как бабушка. Он говорил с ней как с равным бойцом.

– А я? – не выдержала Вилл, делая шаг вперед. Ее пальцы нервно перебирали шнурок на шее. – Что делаю я, если они — артиллерия и инженеры?

Гарри посмотрел на рыжеволосую девочку.

– Ты — командный пункт и резервный генератор. Сердце Кондракара — это не просто оружие. Это узел связи. Твоя задача — не лезть в рукопашную. Твоя задача — держать строй. Распределять энергию, когда кто-то из них начнет выдыхаться. Если падешь ты — они останутся без координации и сгорят поодиночке. Твоя жизнь — приоритет номер один для всей группы. Запомни это, Вэндом. Гордость и желание умереть героем оставь для рыцарских романов. На войне выживает тот, кто бережет штаб.

Вилл сглотнула, медленно кивнув. Груз ответственности, упавший на ее плечи, стал осязаемым, тяжелым, как гранитная плита, но теперь в этом хаосе появилась структура. Четкая, беспощадная, но понятная система.

– А теперь — практика, – Гарри отступил назад, занимая центр площадки. – Базовое упражнение: круговая оборона и синхронизация. Дистанция между номерами — два метра. Корнелия — фронтальный заслон. Ирма, Тарани — фланги. Хай Лин — верхний сектор и мобильный резерв. Вилл — центр. Занять позиции.

Следующие три часа превратились для девочек в сущий ад.

Гарри не давал спуску. Он не кричал, не оскорблял, но его спокойный, методичный голос хлестал больнее пощечин. Он заставлял Корнелию поднимать каменные плиты из пола снова и снова, пока у нее не начали дрожать колени, выправляя наклон плоскости: *«Под углом семьдесят градусов, Хейл! Если ты поставишь стену прямо, кинетический удар опрокинет ее на тебя же!»*

Он заставлял Тарани контролировать пламя, уменьшая радиус горения до размера спичечной головки: *«Огонь должен повиноваться мысли, а не панике! Если ты спалишь волосы Лэр во время прикрытия, я выведу тебя из строя сам!»*

Ирма училась создавать тончайшие водяные серпы, способные сбивать деревянные колышки, ругаясь сквозь зубы и стирая со лба пот вперемешку с брызгами.

Но тяжелее всего пришлось Хай Лин.

Гарри отрабатывал с ней взаимодействие. Он зарядил «Беретту» патронами с резиновыми травматическими пулями собственной модификации — с уменьшенным пороховым зарядом, но достаточным, чтобы оставить солидный синяк.

– Воздушный щит. Точка фокуса — два метра от твоего плеча, – скомандовал он, вскидывая ствол. – Готовься.

– Гарри, стой, я не уверена... – испуганно пискнула она.

*БАМ!*

Резиновая пуля вылетела из ствола. Хай Лин инстинктивно вскрикнула, выбросив руки вперед.

Поток ветра взревел, закручиваясь спиралью. Пуля врезалась в упругую воздушную подушку, потеряла скорость и с глухим стуком упала на бетон в полуметре от девочки.

– Медленно, – безжалостно произнес Гарри, не опуская пистолета. – Ты среагировала на звук выстрела. Звук отстает от пули. Ты должна была почувствовать движение моего пальца на спусковом крючке по микроколебаниям воздуха. Еще раз.

– Ты садист! – крикнула Корнелия, тяжело дыша у своей каменной насыпи. – Она же ребенок!

– На Меридиане нет детей, – Гарри даже не повернул головы. – Там есть добыча и хищники. Хай Лин, позиция.

Девочка тяжело дышала. Ее хвостики растрепались, шапочка давно валялась на полу, а щеки пылали ярким румянцем. Но в ее карих глазах вместо слез зажглось то самое упрямство, которое Гарри так ценил в людях. Она вытерла лоб тыльной стороной ладони, расставила ноги шире, слегка согнув колени — в точности так, как он показывал ей час назад.

– Давай, – твердо сказала она. – Я готова.

Гарри прищурился.

*«Хорошо. Стержень есть. Не сломалась».*

Он выстрелил снова. На этот раз без предупреждения, смещаясь вправо на два шага.

Воздух вокруг Хай Лин не просто взревел — он запел тонким, хрустальным звоном. Порыв ветра ударил наперерез траектории выстрела, аккуратно, ювелирно отклонив резиновую пулю в сторону. Снаряд срикошетил от металлической колонны, улетая в темный угол склада.

– Зафиксировано, – Гарри опустил пистолет и поставил его на предохранитель. – Время реакции — ноль целых пятнадцать сотых. Отличная работа.

Хай Лин замерла, словно не веря своим ушам. Затем ее лицо озарила широкая, сияющая улыбка, затмившая всю серость этого промозглого утра.

– Получилось... – выдохнула она, глядя на свои ладони. – Ты видел?! Я сбила ее потоком сбоку, как ты и говорил!

– Видел, – Гарри подошел к ней.

Он достал из кармана чистый льняной платок и, поколебавшись долю секунды, протянул ей.

– Сотри копоть с щеки. Ты похожа на трубочиста.

Хай Лин рассмеялась — звонко, чисто, словно колокольчик на ветру. Она взяла платок, но вместо того чтобы вытереться, неожиданно шагнула вперед и легко, мимолетно коснулась его плеча:

– Спасибо, Гарри. Правда. Я... я сначала думала, что ты просто злой. А ты просто боишься за нас.

Гарри замер, словно его ударили парализующим заклятием. Слово «боишься» резануло слух. Наемники не боятся. Убийцы не испытывают привязанностей. Привязанность — это слабость, уязвимость в броне, рычаг давления для врага. Именно так учил его холодный рассудок все эти годы одиночества в Англии.

Но глядя в эти сияющие карие глаза, в которых не было ни капли фальши, он не нашел в себе сил оттолкнуть ее руку.

– Перерыв десять минут, – глухо произнес он, отводя взгляд. – Выпейте воды. Потом отработаем...

Договорить он не успел.

Эфирный контур, настроенный на сигнальные растяжки по внешнему периметру пирса, лопнул с сухим, беззвучным щелчком в его сознании.

Гарри среагировал мгновенно. Его левая рука сгребла Хай Лин за шиворот куртки, швыряя ее за ближайшую бетонную опору, а правая уже выхватила «Кольт».

– Тревога! Занять круговую оборону, быстро! – рявкнул он голосом, в котором не осталось ничего человеческого — только сталь боевого транса.

Девочки, наученные трехчасовой муштрой, не стали задавать вопросов. Корнелия упала на колени, ударив ладонями в бетон: из пола с оглушительным скрежетом поднялась полуметровая каменная плита, закрывая Вилл и Тарани. Ирма вскинула руки, собирая влагу из сырого портового воздуха в вибрирующую водяную сферу.

Крыша склада над их головами взорвалась.

Осколки шифера и ржавого железа брызнули во все стороны. В образовавшийся пролом, окутанные клубами черного, пахнущего серой дыма, рухнули три массивные тени.

Это были не неуклюжие тролли.

Существа, приземлившиеся на четыре лапы в двадцати метрах от строя, напоминали гигантских антропоморфных горгулий. Серая, лоснящаяся кожа, перепончатые крылья, сложенные за спиной, морды без носов с узкими прорезями пастей, усеянных игольчатыми зубами. Но самое опасное — их руки заканчивались длинными костяными лезвиями, мерцавшими тусклым ядовито-зеленым светом.

– Следопыты Фобоса, – констатировал Гарри, прижимаясь спиной к колонне рядом с тяжело дышащей Хай Лин. – Элитные чистильщики. Они пришли по нашему магическому фону.

– О боже... их трое! – прошептала Вилл из-за укрытия, сжимая пылающее Сердце Кондракара.

– Не паниковать, – голос Гарри звучал ровно, почти убаюкивающе в своей абсолютной уверенности. – Схема номер два. Корнелия — держи фронт, не давай им сблизиться. Тарани — тепловой барьер по флангам, заставь их подняться в воздух. Ирма — бей по крыльям, утяжеляй воду. Хай Лин...

Он повернулся к девочке. Ее глаза были расширены от страха, но руки не дрожали.

– Слушай мой выстрел. Когда я собью центровку средней твари — дай восходящий поток на девять часов. Сделай мне коридор.

– Поняла, – выдохнула она, сжимая кулаки, вокруг которых закружились зеленые вихри.

Твари не стали ждать. Издав синхронный, ультразвуковой визг, от которого заломило зубы, они рванулись вперед. Их скорость была чудовищной — размытые серые тени, стелющиеся над землей.

– Сейчас! – скомандовал Гарри.

Корнелия закричала от напряжения, вскидывая руки. Из асфальта перед мчащимися монстрами выросли три острых гранитных зубца. Левая тварь на полном ходу врезалась в камень; раздался хруст ломающихся костей, монстра отбросило назад, но двое других легко перемахнули через препятствие, расправляя перепончатые крылья для планирующего удара.

– Тарани, огонь! – крикнула Вилл.

Кук выдохнула сквозь зубы. Стена яростного, ревущего пламени взметнулась перед монстрами. Жар был таким сильным, что краска на стенах ангара начала пузыриться. Твари, не выдержав температуры, взмыли под своды крыши, намереваясь спикировать на беззащитных девочек сверху.

– Ирма, гаси подъемную силу!

Лэр выбросила руки вверх. Водяная сфера разорвалась тысячами тяжелых, как свинец, капель. Вода облепила кожистые крылья летающих тварей, пропитывая их влагой и нарушая баланс. Монстры потеряли высоту, их полет стал неровным, дерганым.

– Хай Лин, коридор! – рявкнул Гарри, выходя из-за колонны.

Маленькая китаянка сделала шаг вперед, ее волосы взметнулись вверх, наливаясь изумрудным светом. Она взмахнула руками, словно дирижер, управляющий ураганом:

– *Прочь от него!*

Воздушный таран невероятной силы рассек пространство ангара. Он не просто отбросил боковую тварь к стропилам — он создал идеально чистый, свободный от дыма и пламени туннель низкого давления, ведущий прямо к груди центрального монстра.

Гарри шагнул в этот коридор.

Мир вокруг него замедлился. Включился режим абсолютного боевого транса, выкованный годами выживания.

*«Цель: вожак стаи. Дистанция — двадцать два метра. Скорость падения — восемь метров в секунду. Уязвимая зона — нервный узел под ключичным щитком».*

*«Трассировка: включена».*

*«Концепт: легированный холод».*

Гарри вскинул оба пистолета по-македонски — правый чуть выше, левый на уровне груди.

*БАМ-БАМ! БАМ-БАМ!*

Четыре выстрела слились в одну пулеметную очередь.

Пули, зачарованные родовым льдом и разогнанные в вакуумном коридоре Хай Лин, вошли точно в цель. Первый выстрел пробил костяной нарост на грудине. Второй вошел в образовавшуюся трещину. Третий и четвертый взорвались внутри тела твари волной абсолютного нуля.

Монстр даже не успел взвизгнуть.

В воздухе, прямо в полете, гигантская туша мгновенно остекленела, покрывшись толстым слоем белого инея. Ледяная статуя рухнула на бетонный пол и разлетелась на миллионы сверкающих осколков, осыпав обломками стоящую на коленях Корнелию.

Третья тварь, отброшенная ветром Хай Лин, зашипела, пытаясь расправить перебитое крыло на стропилах, но тут Вилл подняла кулон:

– *Сердце Кондракара!*

Ослепительный луч розовой чистой энергии ударил в подранка, выжигая темную плоть дотла. Тварь забилась в агонии и осыпалась серым пеплом на ржавые рельсы.

Первый монстр, с переломанными лапами выползавший из-под гранитных зубьев Корнелии, захрипел, пытаясь дотянуться костяным лезвием до Ирмы.

Гарри подошел к нему неторопливым, размеренным шагом. Лицо его было белым, как мел, глаза светились потусторонним серебром.

Он наступил тяжелым армейским ботинком на уцелевшую лапу твари, прижимая ее к полу, приставил дуло «Беретты» прямо к виску чудовища и нажал на спуск.

*Щелк-бах.*

Судорога прошла по телу монстра, и оно обмякло.

Наступила тишина.

Оглушительная, давящая тишина, в которой слышался лишь треск остывающего бетона, капли воды, падающие с потолка, и тяжелое, прерывистое дыхание пяти девочек.

Гарри медленно выдохнул. Тонкая струйка пара сорвалась с его губ. Он опустил оружие, ловким движением загнал новые обоймы в рукояти пистолетов и спрятал их в кобуры под курткой.

Ни один из них не был ранен. Ни единой царапины.

– Время боя — сорок три секунды, – ровно произнес он, поворачиваясь к строю. – Ошибки: Корнелия замешкалась на полторы секунды при постановке фронта. Тарани перегрела сектор, едва не сбив прицел Лэр. Вилл — запоздалая активация реликвии на две