← Назад к обзору

Убийца Волшебников и Чародейки

Тепло остывающего свинца

– ...на две секунды, – закончил Гарри, и его голос в промозглой тишине ангара прозвучал резче затворного щелчка. – В реальном бою две секунды задержки — это два трупа в первой линии. Ты сомневалась, Вэндом. Ты смотрела на кристалл, а не на цель. Запомни: артефакт в твоих руках — не божество, требующее молитвы. Это детонатор. Если палец дрожит на кнопке, взрыв происходит в твоем собственном окопе.

Вилл судорожно втянула воздух. Ее пальцы, судорожно стискивавшие цепочку Сердца Кондракара, побелели. Она хотела возразить, бросить ему в лицо что-то горячее и упрямое, но взгляд скользнул по полу: в трех метрах от нее лежала груда битого, остекленевшего льда, бывшего еще минуту назад летающим кошмаром, а у колонны медленно дотлевал серый прах.

Слова застряли в горле.

– Корнелия, – Гарри перевел взгляд на застывшую блондинку. – Ты бросила опору раньше времени. Гранитная плита накренилась, потому что ты закрыла глаза в момент удара. Если ты не видишь врага, ты не контролируешь дистанцию. Тебе повезло, что у твари был поврежден левый закрылок. Иначе ее костяной шип сейчас торчал бы у тебя между ребер.

Корнелию затрясло. Она медленно опустилась на колени прямо в серую пыль и крошево бетона, не обращая внимания на испачканные брюки. Ее идеальная броня светской девочки из хорошей семьи треснула окончательно.

– Я... я не могу, – сдавленно выдавила она, глядя на свои мелко дрожащие руки. – Это безумие. Мы чуть не погибли. Мы вчетвером... мы просто школьницы! Ты требуешь от нас невозможного!

– Невозможного требуют на вступительных экзаменах в Сорбонну, Хейл, – ровно парировал Гарри, подходя к манекенам и доставая из кармана серебряный флакон с узким горлышком. – А здесь требуют соответствия биологическому закону. Выживает не сильнейший и не благороднейший. Выживает тот, кто быстрее адаптируется к перепаду давления в черепной коробке противника.

Он откупорил флакон.

По залу пополз резкий, едкий запах серы, разбавленный морозной мятой. Это был концентрированный реагент его собственного состава — смесь алхимической желчи акромантула, магловской азотной кислоты и растворенной лунной пыли, стабилизированная чарами исчезновения.

Гарри подошел к первому телу — монстру с раздробленным черепом. Он плеснул три капли жидкости на разорванную плоть. Раздалось шипение, словно кусок раскаленного железа бросили в масло; густой фиолетовый дым поднялся к балкам крыши, и плоть твари начала растворяться на глазах, распадаясь на серый нейтральный пепел.

– Что это? – тихо спросила Тарани, нервно поправляя дужку очков. Ее темная кожа казалась серой от пережитого шока, но в голосе пробивалось научное любопытство.

– Утилизация улик, – Гарри перешел к следующей куче мерзлого мяса. – Ткани этих тварей содержат эфирные маркеры Меридиана. Если здесь появятся магловские патрули или собаки портовой охраны, город встанет на уши. Если здесь пройдут ищейки Фобоса, они по остаточному следу вычислят частоту ваших стихийных всплесков. Стерилизация сектора — такое же базовое действие, как чистка оружия после стрельбы.

– Ты делаешь это так... привычно, – прошептала Ирма, обхватив себя руками за плечи. Ее зубы выбивали мелкую дробь. – Сколько раз ты уже... растворял кого-то?

Гарри замер на секунду. Флакон в его пальцах не дрогнул.

Перед внутренним взором на долю мгновения вспыхнули лица: Торфинн Роули, захлебывающийся собственной кровью среди могильных плит; Гойл-старший с пробитой трахеей; пустые, остекленевшие глаза Уолдена Макнейра, рухнувшего на развороченный дерн Литтл-Хэнглтона под рев взбешенного Волан-де-Морта. И Джеймс. Джеймс, орущий от боли и ярости в гостиной родового особняка, пока Лили в ужасе прижимала руки к лицу.

– Достаточно, чтобы не тратить время на рефлексию, – отрезал он, закрывая флакон пробкой. – Подошвы обуви очистить о меловую полосу у выхода. Осколки льда растают через десять минут и испарятся без следа. У нас сорок минут до того, как в порт прибудет первая утренняя смена докеров.

Он развернулся и зашагал к выходу. Его движения были плавными, почти механическими, но Хай Лин, не отрывавшая от него взгляда, заметила: его левая рука, спрятанная в карман ветровки, едва заметно подергивалась. Мелкий, судорожный тремор — расплата нервной системы за мгновенный выброс абсолютного холода.

– Гарри, постой, – она сорвалась с места, догоняя его у самых ворот.

– Дистанция, Хай Лин, – не оборачиваясь, бросил он. – На открытом пространстве не сбиваться в кучу.

– Да плевать мне сейчас на открытое пространство! – выпалила она, забегая вперед и преграждая ему путь.

Ее карие глаза горели непривычным, упрямым огнем. Ветер трепал растрепавшиеся хвостики, выбившиеся из-под шапки.

– Ты заставил нас работать, и мы сработали, – тихо, но весомо сказала девочка. – Но ты сам еле на ногах стоишь. От тебя разит холодом за пять шагов. Ты использовал ту силу из Годриковой Лощины, да? Ту, из-за которой ты чуть не умер младенцем?

Гарри остановился. Взгляд его прищуренных глаз стал колючим, как битое стекло.

– Я использовал доступный ресурс для решения тактической задачи.

– Ты лжешь, – спокойно сказала Хай Лин, делая шаг ближе. Она не испугалась его взгляда. – Моя бабушка говорила, что магия крови берет плату теплом. Ты замерзаешь изнутри каждый раз, когда выпускаешь этот лед.

Она протянула руки и взяла его за опущенную ладонь.

Его пальцы были твердыми, мозолистыми и абсолютно ледяными — словно он держал руку в морозильной камере с жидким азотом. Хай Лин не отдернула ладони. Напротив, она накрыла его кулак своими маленькими теплыми пальцами, и Гарри почувствовал, как вокруг них заструился легкий, ласковый поток согретого воздуха. Не атака, не боевой транс — просто мягкое тепло весеннего бриза, разгоняющее онемение суставов.

– Что ты делаешь? – его голос впервые за утро потерял стальную монотонность, в нем пробилась глухая, растерянная хрипота.

– Возвращаю долг, – просто ответила она, глядя ему прямо в зрачки. – Ты защитил нас. Теперь дай ветру согреть тебя. Бабушка ждет нас в ресторане. И если ты откажешься от горячего супа, я сама натравлю на тебя Ирму с ее водяными фокусами.

Сзади подошли остальные.

Вилл, все еще бледная, но собранная, молча кивнула Гарри. В ее глазах больше не было детской обиды на жесткую муштру — только тяжелое понимание новой реальности. Тарани аккуратно стерла копоть с очков, а Корнелия, поднявшись с колен, старательно отряхивала пальто, пряча глаза, но в ее осанке появилась несвойственная ей прежде угловатая жесткость.

– Я... я согласна на суп, – пробормотала Корнелия, кутаясь в шарф. – И на чай. И если кто-нибудь предложит мне поспать хотя бы два часа, я подарю ему свою лучшую помаду.

– Помаду оставь себе, Хейл, – Гарри осторожно высвободил руку из ладоней Хай Лин, но холод внутри его вен действительно отступил, сменившись покалывающим теплом. – А вот координацию движений придется подтянуть. Выдвигаемся по двое. Интервал — тридцать метров. Маршрут Б: через старую железнодорожную ветку и парк. Никаких центральных улиц.

***

На кухне «Серебряного дракона» стояла благословенная тишина, нарушаемая лишь мерным бульканьем тяжелого чугунного котла.

Ян Лин не задавала вопросов, когда шестеро подростков перешагнули порог через служебный вход. Ее цепкий, мудрый взгляд мгновенно зафиксировал все: порванный рукав на куртке Вилл, следы сажи на щеках Тарани, запах озона и паленого хитина, витавший вокруг них, и ту особую печать первого настоящего боя, которая навсегда меняет человеческий взгляд.

– Садитесь, девочки, – мягко скомандовала старушка, указывая на длинный низкий стол в задней комнате. – Горячая вода в кувшинах, чистые полотенца на полке. Ни слова, пока не смоете с себя грязь нижнего мира.

Девочки, обессиленные физически и морально, безропотно подчинились. Ирма буквально рухнула на циновку, уронив голову на скрещенные руки; Корнелия принялась методично, с остервенением оттирать влажной тканью пыль с запястий.

Гарри же на циновку не сел.

Он сбросил пропитанную гарью ветровку, закатав рукава черной рубашки до локтей, и молча встал к разделочному столу.

– Тебе нужен покой, юноша, – тихо заметила Ян Лин, подходя к нему сбоку.

– Мне нужна моторика, – ровно отозвался он. – Работа руками стабилизирует нервные окончания после применения родовых узлов. И им требуется восполнение гликогена. То, что они пережили, истощило запасы глюкозы в печени. Через час начнется тремор и мигрень.

Он взял тяжелый поварской секач — китайский цайдао из многослойной стали.

Его движения снова стали быстрыми, выверенными до миллиметра. Ни одного лишнего взмаха.

*«Анализ структуры волокон. Плотность мяса. Температурный порог денатурации белка».*

Для Гарри кулинария была продолжением той же магии созидания, которой он спасался в холодном подвале Поттер-мэнора. Там, где волшебники с ленивым высокомерием щелкали палочками, превращая пуговицы в жуков, Гарри учился понимать суть материи. Он знал, под каким углом нужно рассечь волокна говяжьей грудинки, чтобы сок остался внутри, сколько граммов сушеного имбиря и звездчатого аниса требуется для стимуляции тока крови, и как завязать марлевый мешочек с целебными кореньями, чтобы они отдали бульону всю эфирную силу, не оставив горечи.

Секач с глухим, ритмичным стуком опускался на деревянную доску. Ровные, полупрозрачные ломтики белой редьки дайкон, тончайшая соломка корня лотоса, бланшированные ростки бамбука.

Хай Лин, смыв с лица копоть и переодевшись в чистую безразмерную футболку, неслышно подошла к плите. Она встала рядом, привалившись бедром к тумбе, и завороженно наблюдала за его руками.

– Ты делаешь это так, будто строишь мост, – тихо заметила она, глядя, как он опускает подготовленные ингредиенты в кипящий бульон.

– Приготовление пищи — это инженерная задача, – Гарри убавил огонь под котлом до идеального минимума. – Баланс температур, химический распад сложных жиров, насыщение микроэлементами. Ошибка в пропорции соли разрушает клеточную структуру так же, как ошибка в навеске пороха разрывает патронник.

– Знаешь, Гарри, ты самый неромантичный парень на всем побережье, – слабо улыбнулась девочка, но в ее улыбке не было насмешки. – Но когда ты готовишь, от тебя перестает веять склепом. Ты выглядишь... живым.

Гарри на секунду замер, держа в руке деревянную ложку.

– Жизнь — это поддержание гомеостаза. Всё остальное — поэтические надстройки.

– Врешь, – мягко фыркнула она, подтолкнув его плечом. – Ты просто боишься признать, что тебе нравится заботиться о ком-то. Там, в Англии... о тебе ведь никто так не заботился, да?

Рука Гарри сжалась на рукояти ложки так, что побелели костяшки.

Воспоминания, которые он выжигал из себя годами, поднялись со дна памяти мутной, удушливой волной.

День рождения Годрика. Одиннадцать лет. Весь большой зал особняка утопает в золоте и алых лентах. Сам Альбус Дамблдор поднимает бокал сливочного пива за здоровье «маленького победителя тьмы». Джеймс дарит младшему сыну новенький «Нимбус-2000», взъерошивая его непокорные вихры под восторженные аплодисменты членов Ордена Феникса. Лили выносит огромный трехъярусный торт, украшенный сахарными фигурками львов.

А Гарри сидит на кухне в подвальном этаже, деля черствый пирог с почтенным эльфом Кикимером, которого Сириус сослал на чердак за «дурной характер». Никто не спустился вниз. Никто не вспомнил, что у Годрика есть брат-близнец, родившийся на тринадцать минут раньше. Лишь старый эльф, дрожащими узловатыми пальцами протягивая ему крошечную медную пуговицу с гербом Блэков, проскрипел: *«Хозяин Гарри должен быть сильным. Сила — это единственное, что не отберут предатели крови».*

– Нет, – глухо ответил Гарри, глядя на бурлящий суп. – Не заботился.

– Значит, теперь всё будет иначе, – Хай Лин неловко, но удивительно уверенно провела ладонью по его напряженному предплечью, заставляя мышцы расслабиться. – Мы, конечно, ужасные Стражницы. Корнелия ноет, Ирма шутит невпопад, Тарани боится собственной тени, а Вилл слишком зажата. Но мы не бросаем своих. Бабушка говорит, что Сердце Кондракара не ошибается в людях. И то, что ты здесь... это не случайность, Гарри.

– Случайностей не бывает, – согласился он, отводя глаза. – Бывает плохая разведка. Бери чашки. Суп готов.

Обед прошел в молчании, но это было совсем другое молчание — не давящее, а тягучее, сытое, лечебное.

Наваристый, прозрачный бульон с ломтиками тающего во рту мяса, тонкими нитями лапши и острыми специями сделал то, чего не могли добиться никакие ободряющие речи. Девочки ели жадно, обжигаясь, и с каждой ложкой краска возвращалась на их бледные щеки. Ирма шумно выдохнула, отставляя пустую пиалу, и впервые за день на ее лице промелькнула привычная озорная искра:

– Поттер. Официально заявляю: если ты решишь бросить стрельбу и откроешь свое заведение, я буду работать у тебя зазывалой бесплатно. Это не суп. Это прямое доказательство существования высших сил.

– Это говяжья голяшка и четыре часа варки на медленном огне с добавлением бадьяна, – сухо отозвался Гарри, убирая посуду.

– Не порть момент своей дурацкой физикой, – беззлобно буркнула Корнелия, аккуратно промокая губы салфеткой. Она посмотрела на Гарри долгим, сложным взглядом. – Спасибо. За... тренировку. И за то, что вытащил меня из-под обломков.

– Я выполнял условия контракта, – он даже бровью не повел. – Выживание группы — гарантия моего спокойствия в этом секторе. Допивайте чай и расходитесь по домам. Завтра в школе вы должны выглядеть как ни в чем не бывало. Никаких разговоров о магии в коридорах. Если заметите слежку — код «Снегопад» через Хай Лин.

Девочки начали собираться. Вилл задержалась у выхода, глядя на Гарри с немым вопросом, но он лишь коротко кивнул ей, показывая, что тема закрыта. Когда колокольчик над входной дверью звякнул в последний раз, возвещая об их уходе, в ресторане снова воцарилась тишина.

– Ты хорошо их учишь, – раздался мягкий голос Ян Лин из глубины чайной комнаты.

Старушка сидела на низкой подушке, перебирая четки из сандалового дерева.

– Я учу их не сдохнуть в первые тридцать секунд контакта, – Гарри налил себе чашку темного пуэра и сел напротив нее, вытянув усталые ноги. – Ваши Стражницы — дети. Фобос пришлет не одиночных разведчиков. Когда он поймет, что рубеж прикрыт, он бросит армию.

– У Фобоса нет армии, способной пройти сквозь Завесу целиком, – возразила Ян Лин. – Просачиваются лишь тени. Охотники, следопыты, наемники. Главный удар будет нанесен изнутри, когда откроются врата. И тогда им понадобится не только твоя сталь, Гарри. Им понадобится их собственное единство.

– Единство без огневой мощи — это братская могила, – отрезал он, делая глоток горького чая. – Я видел, чем заканчиваются красивые слова о единстве. Мой так называемый отец и его дружки тоже кричали об Ордене и светлых идеалах. А потом бросали младенца в ледяной комнате, забывая даже запереть за собой дверь.

Ян Лин внимательно посмотрела на него. В ее старых, подернутых пеленой глазах отразилось пламя масляной лампы.

– Твоя боль говорит громче твоего разума, юный Блэк-Поттер. Ты надел на себя доспех из цинизма и свинца, решив, что железо защитит тебя от предательства. Но железо остывает первым, когда приходит настоящая зима.

– Зато железо не предает, – глухо ответил Гарри, поднимаясь на ноги. – Пойду наверх. Нужно снарядить еще две сотни патронов с экспансивной полостью. Завтра может не хватить.

***

Меридиан. Замок Фобоса.

В тронном зале, высеченном из черного слоистого сланца, царил полумрак, разбавляемый лишь ядовито-зеленым свечением магических жаровен. За высокими стрельчатыми окнами простиралась выжженная, безжизненная равнина, над которой клубились тяжелые фиолетовые тучи.

На высоком троне, подперев бледную щеку узкой, унизанной перстнями ладонью, сидел принц Фобос. Длинные платиновые волосы падали на плечи, расшитые серебряной вязью; в холодных серых глазах застыло скучающее, почти ленивое презрение.

Перед ступенями возвышения, опустившись на одно колено, замер Седрик. Его человеческий облик — высокого темноволосого мужчины в длинном камзоле — едва скрывал чудовищную, чешуйчатую сущность гигантского змея, дремавшую под кожей.

– Повтори, – негромко, шелестящим шепотом произнес Фобос. В тишине зала этот шепот резал слух, как лезвие бритвы. – Я хочу убедиться, что правильно расслышал твой отчет, мой верный лорд.

– Трое гончих уничтожены, мой повелитель, – Седрик не поднимал головы, чувствуя, как по спине стекает холодная капля пота. – Их след оборвался в приморском секторе Земли. В старых доках.

– Стражницы? – Фобос слегка наклонил голову. – Дети, едва получившие искру Сердца, смогли перебить троих моих лучших чистильщиков? Кондракар начал присылать на Землю воинов прежних эпох?

– Нет, сир, – Седрик сглотнул. – Магический фон битвы был хаотичным. Стихии проснулись, но действовали неумело. Однако... там было нечто другое.

Седрик протянул вперед руку в кожаной перчатке. На его ладони лежал сплющенный, деформированный кусок свинца, извлеченный из развороченной балки на складе, и крошечный, оплавленный кристаллик неестественно плотного льда, который не таял даже в жаре тронного зала.

Фобос шевельнул пальцем. Кусок металла взлетел в воздух, подплывая к его лицу.

Тонкие брови принца Меридиана медленно поползли вверх.

– Свинец? Примитивное пороховое оружие земных смертных? – на его губах появилась кривая усмешка, но в следующую секунду она погасла.

Фобос коснулся металла кончиком ногтя. В воздухе тонко зазвенела разрушенная рунная цепочка.

– Любопытно, – пробормотал тиран. – Смертный металл, легированный рунами разрыва и наполненный... древней, первобытной магией холода. Это не магия стихийной Стражницы Воды. В этой силе нет жизни. Это чистая энтропия. Замерзшая кровь северных владык.

Он сжал кулак, и пуля рассыпалась в серую пыль между его пальцами. Кристалл льда с тихим щелчком раскололся, обдав тронный зал волной колючего мороза.

– Значит, у наших маленьких хранительниц появился сторожевой пес, – протянул Фобос, поднимаясь с трона. Полы его мантии зашелестели по камню. – Чужак. Из другого магического мира. Маг, использующий магловские инструменты палача.

– Приказать удвоить число охотников? – спросил Седрик, поднимая желтые змеиные глаза. – Я лично могу отправиться через Завесу и раздавить его.

– Нет, – Фобос холодно улыбнулся. – Прямая атака сейчас раскроет наши позиции перед Кондракаром раньше времени. Если этот пес так клыкаст, мы изучим его повадки. Найди мне его имя, Седрик. Узнай, откуда он пришел и почему бежал со своей родины. У каждого наемника есть цена. А у каждого беглеца — страх, заставивший его бросить свой дом.

– Слушаюсь, мой принц, – Седрик склонил голову еще ниже.

– И держи лавку в Хизерфилде открытой, – добавил Фобос, глядя в темное окно. – Скоро девочки придут за книгами. Дети всегда ищут ответы в сказках. И когда они сделают неверный шаг... сторожевой пес не успеет выстрелить.

***

Великобритания. Лондон. Площадь Гриммо, 12.

В старинном особняке Блэков стоял удушливый запах застарелой пыли, сырости и горьких лекарственных настоек. В полумраке кухни за длинным столом сидели четверо: Альбус Дамблдор, Сириус Блэк, Римус Люпин и Лили Поттер. Джеймса не было — после сложной операции по извлечению зачарованной магловской пули из плечевого сустава он находился в лазарете Мунго под действием мощных обезболивающих зелий.

На столе между магами лежали несколько магловских справочников по огнестрельному оружию, изъятых Артуром Уизли в Министерстве, и папка с отчетами гоблинского банка.

– Никаких следов, Альбус, – глухо произнес Сириус, сжимая в руке стакан с огневиски. Его лицо, обычно веселое и бесшабашное, казалось серым и постаревшим на десять лет. – Грипхук молчит, прикрываясь банковской тайной. Гоблины заявили, что если мракоборцы попытаются взломать личное хранилище Гарри, они объявят забастовку и перекроют доступ к счетам Поттеров.

– Но он ребенок! – с отчаянием в голосе воскликнула Лили. Ее рыжие волосы были небрежно собраны в узел, под глазами залегли темные круги. – Ему всего шестнадцать! Как гоблины могут признавать его эмансипацию?!

– Твой старший сын прошел обряд признания крови три года назад, Лили, – тихо ответил Люпин, не поднимая глаз от полированной поверхности стола. – В тайне от всех нас. Он предоставил банку доказательства самостоятельного заработка. И... родовые артефакты Блэков, которые передал ему Кикимер. По законам нашего мира он совершеннолетний наемник с правом экстерриториальности.

– Это безумие... – прошептала Лили, закрывая лицо ладонями. – Мы не знали. Мы ничего не знали... Мы думали, он просто читает книги в своей комнате. Мы думали, он завидует Годрику...

– Завидует? – Сириус издал короткий, ядовитый смешок, полный самопрезрения. – Мерлин, Лили, очнись! Чему ему завидовать?! Тому, как мы сюсюкались с Годриком, пока Гарри учился стрелять из этих магловских железяк? Ты видела, что сказал Снейп? На кладбище Гарри положил шестерых пожирателей за сорок секунд! Он не завидовал. Он выживал. Пока мы возили Годрика на матчи по квиддичу, мой крестник готовился к бойне.

– Сириус, мальчик мой, самобичевание сейчас не принесет пользы, – мягко, но веско произнес Дамблдор.

Великий светлый маг выглядел непривычно уставшим. В его взгляде сквозь очки-половинки не было привычных лукавых искорок — только глубокая, тревожная озабоченность.

– Мы совершили ошибку. Тяжелую ошибку, ослепленные сиянием пророчества. Но сейчас важнее другое: Гарри обладает силой, которую мы не предвидели. Магия льда, проявившаяся в Годриковой Лощине... это наследие древнейших родов, дремавшее поколениями. Если эта сила попадет в руки Волан-де-Морта или если Гарри встанет на путь темного мстителя, последствия для магической Британии будут катастрофическими.

– Он не станет пожирателем, – твердо сказал Люпин. – Он ненавидит их больше, чем нас. Запах крови на его одежде, который я почувствовал тогда... это был запах охотника, а не мясника.

– Но где он, Альбус? – Лили подняла заплаканные глаза на директора. – Куда он мог уйти? У него нет друзей среди магов, кроме этой девочки Чанг, а ее семья категорически отказывается сотрудничать с Орденом!

Дамблдор медленно развернул пергамент с картой мировых магических потоков.

– Мистер Чанг имеет прочные связи с триадами Гонконга и контрабандистами Дальнего Востока. Но Гарри умен. Он не стал бы оставаться там, где его будут искать в первую очередь. Он искал место с сильным естественным фоном, способным скрыть его следы. Место, где британское Министерство не имеет никакой власти.

Палец старого волшебника опустился на восточное побережье США, в район небольшого приморского городка.

– Хизерфилд? – нахмурился Сириус. – Там же ничего нет. Обычный сонный магловский порт.

– Там есть Завеса, Сириус, – тихо ответил Дамблдор. – Древняя граница между мирами, за которой присматривает совет Кондракара. Магический шум в этом регионе настолько силен, что заглушает любые поисковые чары. Если Гарри там... найти его будет почти невозможно.

– Я поеду туда, – Сириус решительно поднялся из-за стола. – Я найду его. Вымолю прощение на коленях, если потребуется. Привяжу его к себе, но верну домой!

– Ты никуда не поедешь, Блэк, – раздался холодный, скрипучий голос от дверного проема.

В кухню неслышно вошел Северус Снейп. Черная мантия зельевара колыхнулась, как крылья летучей мыши. Его бледное лицо было перекошено от напряжения.

– Северус? – Дамблдор повернулся к шпиону. – Что-то произошло?

– Тёмный Лорд созвал ближний круг, – Снейп прошел к столу, брезгливо отодвинув магловские справочники. – Он в ярости. Но не из-за побега старшего Поттера. Его осведомители в теневом секторе перехватили донесения из-за океана. В Хизерфилде активизировались твари из другого измерения. И некто методично уничтожает их магловским оружием, зачарованным легированным льдом.

Лили охнула, прижав руку к сердцу.

– Волан-де-Морт знает, что это Гарри? – быстро спросил Люпин.

– Пока нет, – процедил Снейп. – Он считает, что там объявился наемник древнего культа. Но если Блэк заявится в этот город со своим гриффиндорским шумом и палочкой наперевес, Тёмный Лорд мгновенно сложит два и два. И тогда в Хизерфилд отправятся не просто пожиратели. Туда отправится вся оставшаяся свора.

– Значит, мы должны действовать скрытно, – подвел итог Дамблдор, поднимаясь на ноги. Его фигура снова обрела то величественное спокойствие, которое внушало трепет союзникам и врагам. – Мы не можем давить на мальчика силой. Мы уже увидели, к чему это приводит: Джеймс едва не лишился руки. Мы должны предложить ему то, в чем он нуждается. Защиту. Понимание. Искупление нашей вины.

– Он не примет ваши подачки, директор, – тихо бросил Снейп, и в его черных глазах мелькнуло нечто, подозрительно похожее на мрачное уважение. – Этот волчонок перегрыз поводок и выбил себе зубы о сталь. Он больше никому не поверит на слово. Особенно тем, кто предал его в колыбели.

***

Хизерфилд. Полночь.

Дождь наконец прекратился, оставив после себя чистый, омытый воздух, пахнущий йодом, мокрой хвоей и наступающей осенью. Город спал под мягким светом редких уличных фонарей.

На плоской крыше доходного дома, где Гарри снимал комнату, было ветрено.

Он сидел на краю парапета, свесив ноги над темным переулком. На коленях лежала разобранная винтовка — старый магловский карабин «Ремингтон 700», который он купил через портовых контрабандистов три дня назад. Гарри методично, с привычной точностью протирал промасленной ветошью продольно-скользящий затвор.

Сзади скрипнула ржавая железная дверь, ведущая на чердачную лестницу.

Гарри не вскинул оружие. Он узнал этот шаг еще на третьем пролете: легкий, почти невесомый, сопровождаемый едва слышным шелестом закручивающегося в спираль воздуха.

– Ты простудишься, – раздался негромкий голос.

Хай Лин подошла ближе, кутаясь в огромную зеленую куртку с капюшоном, отороченным искусственным мехом. В руках она бережно держала две большие керамические кружки, от которых поднимался ароматный пар.

– Моя физиология игнорирует перепады температур до минус сорока по