Убийца Волшебников и Чёрный Тигр
Калибр девичьего сердца
Свинцовые капли дождя с глухим стуком разбивались об асфальт, выбивая мутную пыль из трещин старой мостовой. В узком тупике между обшарпанными кирпичными стенами повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Запах мокрого мусора и прелого картона мгновенно вытеснил резкий, въедливый дух оружейного масла, порохового нагара и выступившей крови.
Сэйширо Цугуми замерла посреди переулка.
Ее грудь под расстегнутым форменным пиджаком вздымалась с надрывной частотой. Пальцы, всё еще сжимавшие рукоять боевого клинка, мелко подрагивали — не от холода или усталости, а от чудовищного, парализующего осознания того, что она только что натворила.
Она подняла руку на своих.
На оперативников синдиката «Улей». На людей, выполнявших прямой приказ Клода — человека, заменившего ей отца, давшего ей имя, кров и смысл существования. Грозный «Чёрный Тигр», абсолютное оружие мафии, не знавшее сомнений и жалости, только что растоптал священный устав организации ради… ради наглого чужака с повадками бродячего кота.
Клинок с глухим звоном выскользнул из ее ослабевших пальцев, вонзившись острием в щель между камнями.
– Что… что я наделала?.. – сорвался с ее побелевших губ едва слышный шепот.
– Ну, если оценивать чисто с профессиональной точки зрения, – раздался из-за ее спины ленивый, бархатный голос, начисто лишенный какого-либо напряжения, – вход в ближний бой через пожарную лестницу был великолепен. Оценка девять из десяти. Снял один балл за излишний драматизм при приземлении: ботинки у тебя жесткие, связки на коленях надо беречь. Но вот удар в челюсть тому верзиле… Шедевр. Балалайка непременно расплакалась бы от гордости и выдала тебе именные командирские часы.
Цугуми резко обернулась.
Гарри стоял, привалившись плечом к ящику из-под пива, и с неподражаемым выражением вселенской скуки крутил в пальцах деревянную зубочистку. На его лице не было ни капли страха, пережитого шока или хотя бы элементарной благодарности спасенного человека. Он выглядел так, будто наблюдал за партией в бадминтон, потягивая прохладительный напиток.
Внутри Сэйширо что-то с оглушительным треском оборвалось. На смену оцепенению пришла слепая, клокочущая волна адреналиновой ярости.
– Ты… – прошипела она, сокращая дистанцию в два широких шага и хватая Поттера за лацканы расстегнутой куртки. – Ты хоть понимаешь, что произошло, кретин?! Я нарушила субординацию! Я угрожала смертью офицерам синдиката! Из-за тебя!
– Поправка, миледи, – Гарри даже не шелохнулся, лишь насмешливо вскинул бровь в манере Данте. – Не из-за меня, а ради меня. Семантика — великая вещь, знаешь ли. В первом случае звучит как досадное недоразумение, а во втором — как сюжет отличного любовного романа в мягкой обложке. «Прекрасный телохранитель и ее непутевый подопечный: пули, страсть и порванные воротники».
– ЗАТКНИСЬ! – в отчаянии выкрикнула девушка, с силой встряхнув его. Ее голос сорвался на высокий, дрожащий фальцет, выдавая панику, которую она больше не могла держать под контролем. – Клод… Клод никогда мне этого не простит! Он поймет, что я вышла из-под контроля! Меня лишат статуса! Меня… меня объявят предательницей и вышлют из страны! Я больше никогда не увижу госпожу Читогэ!
Она задыхалась. Рубиновые глаза наполнились жгучей влагой, которую она яростно пыталась проморгать, чтобы не уронить остатки гордости.
Гарри посмотрел на нее. Вся напускная клоунада Джозефа Джостара и циничная лень Сакаты Гинтоки слетели с него в одно мгновение. В глубине серых глаз вспыхнул тот самый спокойный, непоколебимый огонь, который когда-то заставил дрогнуть сильнейших темных магов Англии.
Он медленно поднял руку и накрыл ее сжатые на его куртке кулаки своими широкими, теплыми ладонями.
– Эй, – тихо произнес он, и этот негромкий голос перекрыл шум усиливающегося ливня. – Посмотри на меня, Сэйширо.
Цугуми попыталась отвести взгляд, но его пальцы мягко, не терпя возражений, разжали ее побелевшие пальцы. Гарри шагнул вперед, сокращая разделявшие их сантиметры, и аккуратно взял ее за подбородок, заставляя поднять лицо.
– Никто тебя никуда не вышлет, – твердо сказал он, глядя ей прямо в душу. – И уж тем более никто не посмеет объявить тебя предательницей. Клод — фанатичный педант с манией контроля, но он не идиот. Он прекрасно знает, что без тебя безопасность Кирисаки полетит ко всем чертям в первые же двадцать четыре часа. Эти тупоголовые громилы с дробовиками годятся только на то, чтобы пугать уличных торговцев. Реальный щит Читогэ — это ты.
– Но я пошла против его приказа… – всхлипнула она, безуспешно пытаясь сдержать предательскую слезу, скользнувшую по щеке.
– Приказ был преступно тупым, – отрезал Гарри. – Устроить перестрелку посреди бела дня в трех кварталах от школы, где учится дочь босса? Если бы я захотел, я бы положил эту четверку за две секунды, а потом пришел в офис к Клоду и устроил ему персональный филиал Сталинграда. Ты не предала синдикат, Тигренок. Ты спасла своего очкастого начальника от фатальной ошибки, сохранив ему и людей, и репутацию.
Гарри большим пальцем стер мокрую дорожку с ее щеки. Кожа девушки была обжигающе горячей.
– А самое главное, – добавил он с мягкой, обезоруживающей улыбкой, в которой сквозила безграничная нежность, – ты защитила меня. Честно говоря, за всю мою паршивую жизнь меня защищали всего дважды: моя бабушка Дорея перед смертью и Чо Чанг, когда нам было по двенадцать лет. Приятно осознавать, что в этой стране у меня появился личный ангел-хранитель. Пусть и в мужских брюках и с армейским тесаком за пазухой.
Лицо Цугуми моментально окрасилось в багровый цвет, соревнуясь по яркости со спелой вишней.
– И-извращенец… – пробормотала она, опуская голову и пряча пылающие щеки за мокрой челкой. – Какой еще ангел-хранитель… Я просто… просто действовала в интересах госпожи Читогэ! Если бы ты умер рядом со школой, поднялся бы шум! Вот и всё!
– Ага, конечно, – хмыкнул Поттер, не убирая руки. Внезапно он нахмурился, заметив, как неестественно вздрагивает ее левое плечо. – Так, стоп. Рана открылась?
– Нет! Всё в норме! – поспешно соврала Сэйширо, но Гарри уже перехватил ее за талию, прижимая к себе.
– Не ври ликвидатору, который на запахе крови собаку съел, – строго произнес он. – Ты прыгала с третьего этажа и махала ножом с открытым огнестрельным ранением суточной давности. Бинты пропитались. Если не обработать прямо сейчас, начнется воспаление. Всё, разговор окончен. Ноги в руки — и ко мне.
– Я не пойду к тебе в квартиру! – попыталась взбрыкнуть Цугуми, отчаянно упираясь ладонями в его грудь. – Это неприлично! Мы… мы едва знакомы! И вообще, ты парень!
– О, надо же, ты наконец-то вспомнила, что я парень, а ты девушка? – расхохотался Гарри, подхватывая ее школьную сумку с ящика. – Прогресс налицо! Но спешу тебя разочаровать: на сегодня сеанс домогательств отменяется по медицинским показаниям. Шагом марш, боец, пока я не закинул тебя на плечо, как мешок с картошкой.
Цугуми сжала зубы, понимая, что спорить с этим упрямым англичанином абсолютно бесполезно. К тому же плечо действительно пульсировало тупой, ноющей болью, а холодные струи дождя уже промочили форму насквозь, заставляя тело мелко дрожать.
– Я сама дойду, – буркнула она, сердито глядя в землю.
– Вот и умница, – Гарри набросил на ее плечи свою сухую куртку, пахнущую табаком и бергамотом. – Пошли. Горячий чай с имбирем ждет великих героев.
***
Квартира встретила их сухим теплом и тихим тиканьем настенных часов.
Гарри с порога включил обогреватель, скинул мокрую обувь и жестом велел Цугуми проходить в комнату. Сам он моментально скрылся на кухне, откуда через минуту послышался свист закипающего чайника и звон фарфоровых кружек.
Сэйширо осталась стоять в прихожей, не решаясь ступить на безупречно чистые татами. С ее промокших брюк на деревянный пол капала вода. Куртка Гарри, наброшенная на ее плечи, казалась невероятно тяжелой и согревающей. Она осторожно вдохнула незнакомый, глубокий запах чужого тела, и ее сердце снова пропустило глухой, сбивчивый удар.
– Так, переодевайся, – Гарри вышел из кухни, неся в руках стопку чистых вещей и большую белую аптечку с красным крестом. – Свою форму бросай в таз у ванной, я закину в сушилку. Надень вот это.
Он протянул ей объемную темно-серую толстовку с капюшоном и свободные спортивные штаны на завязках.
– Это… твое? – тихо спросила Цугуми, разглядывая огромную кофту, в которую она могла бы завернуться дважды.
– Мое, – кивнул парень. – Ношеное, но чистое. Парадных девичьих платьев я, извини, в подвале не держу. Хотя, признаться, посмотреть на тебя в чем-то легкомысленном и с рюшечками было бы усладой для моих грешных глаз.
– ПОТТЕР!
– Молчу-молчу! – Гарри шутливо вскинул руки ладонями вперед. – Ванная направо. Полотенце на крючке. Живо, пока бронхит не подхватила.
Цугуми схватила вещи и пулей метнулась за дверь ванной комнаты, щелкнув замком с такой силой, словно спасалась от осады спецназа.
Оставшись один, Гарри устало вздохнул и подошел к окну. Дождь за стеклом превратился в сплошную стену. Парень оперся ладонью о подоконник, прикрыв глаза.
Ситуация накалялась куда быстрее, чем он рассчитывал. Клод перешел к активным действиям. Конечно, пара сломанных костей охладит пыл американских гангстеров на пару дней, но правая рука Кирисаки не отступит. Если синдикат решит задействовать тяжелое вооружение или привлечь профессиональных ликвидаторов из Штатов, тихой жизни в Боньяри придет конец.
«Придется провести профилактическую беседу, – холодно подумал Гарри, и в глубине его зрачков на секунду мелькнул морозный блеск древней магии Блэков. – Объяснить мистеру Клоду на понятном ему свинцовом диалекте, где заканчиваются его полномочия. Никто не смеет трогать то, что находится под моей защитой».
Он осекся на этой мысли.
«Под моей защитой? С каких это пор киллер мафии стал зоной моей ответственности?»
Ответа у него не было. Точнее, был — но признать его перед самим собой циничному «Ученику Убийцы Магов» было слишком непривычно и пугающе ново.
Щелчок замка прервал его размышления.
Из ванной нерешительно, словно ступая по минному полю, вышла Цугуми.
Гарри обернулся — и воздух застрял у него в легких.
Огромная толстовка свисала с ее плеч почти до середины бедер, полностью скрывая фигуру. Длинные рукава закрывали кисти рук, оставляя снаружи лишь кончики тонких пальцев. Мокрые сине-черные волосы были взъерошены после полотенца, придавая ей невероятно домашний, беззащитный и трогательный вид. Штаны пришлось подвязать шнурком на талии, из-за чего они забавно топорщились на бедрах.
Но самое главное: на ней больше не было того жесткого, колючего панциря. Перед ним стояла просто шестнадцатилетняя девушка — смущенная до полусмерти, с пылающими щеками и огромными, испуганными рубиновыми глазами.
– Ну… и чего ты уставился? – пискнула она, неловко переминаясь с ноги на ногу и пытаясь натянуть рукава еще ниже. – Смешно, да?! Я похожа на пугало!
Гарри медленно выдохнул. На его губах появилась не привычная наглая ухмылка Рё Саэбы, а мягкая, искренняя улыбка человека, увидевшего нечто невероятно прекрасное.
– Ты выглядишь чертовски мило, Сэйширо, – негромко, с абсолютной серьезностью произнес он.
Цугуми замерла. Слово «мило» ударило по ней сильнее крупнокалиберной пули. Никто в жизни не называл ее так. «Опасная», «смертоносная», «дисциплинированная», «верная» — эти слова были привычны. Но «милая»?..
– Дурак… – пробормотала она, опуская взгляд на татами, но Гарри успел заметить, как уголки ее губ дрогнули в робкой, едва заметной полуулыбке. – Давай уже… обрабатывай свое ранение.
– Садись к столу, грозный ликвидатор, – усмехнулся парень, доставая из аптечки склянку с экстрактом бадьяна и стерильные салфетки.
Сэйширо послушно опустилась на подушку у низкого столика. Гарри сел рядом, пододвинув кружку с парящим чаем:
– Сделай пару глотков. Согреет изнутри.
Девушка обхватила теплую керамику обеими руками, сделала осторожный глоток и блаженно прикрыла глаза. Чай был сладким, с ярким вкусом мяты, меда и пряного корня имбиря. Тепло моментально растеклось по замерзшему телу, снимая остатки напряжения.
– А теперь закатай рукав, – велел Гарри, открывая флакон с лекарством.
Цугуми неловко потянула ткань толстовки, оголяя левое плечо. Повязка, наложенная вчера, действительно намокла и сбилась, присохнув к краям раны.
Пальцы Гарри коснулись ее кожи. Они были удивительно теплыми и осторожными. Он действовал молча, сосредоточенно, как опытный полевой хирург: смочил края бинта антисептиком, аккуратно снял старую повязку и осмотрел ссадину.
– Воспаления нет, но швы разошлись бы, будь рана глубже, – прокомментировал он, капая прозрачной, густой жидкостью прямо на поврежденную кожу. – Сейчас немного щиплет. Потерпи.
Цугуми затаила дыхание, прикусив губу. Но вместо боли по плечу разлилась приятная, ледяная прохлада — бадьян мгновенно обезболил рану, стягивая края пореза на глазах.
– Удивительное средство, – тихо сказала она, наблюдая, как исчезает кровавый след. – Это из арсенала наемников?
– Это магия, – не стал скрывать Гарри, аккуратно накладывая свежий пластырь. – Самая простая, бытовая. Экстракт магического растения, ускоряющий клеточную регенерацию в десятки раз. Моя мать… Лили Поттер, была мастером зельеварения. Готовила потрясающие исцеляющие составы для своего ордена. Правда, мне из ее запасов не доставалось ни капли. Пришлось воровать ингредиенты из школьных теплиц и варить всё самому в заброшенном туалете на третьем этаже замка.
Цугуми повернула голову, глядя на его сосредоточенный профиль.
– Ты часто говоришь о семье с такой ненавистью… – нерешительно произнесла она. – Неужели там совсем не было никого, кто любил тебя?
Руки Гарри на секунду замерли. В его серых глазах промелькнула тень старой, глубоко запрятанной боли.
– Были домовики, – ровным тоном ответил он, закрепляя край повязки. – Маленькие ушастые существа, рабы магических семей. Они видели, как я замерзал на чердаке, и втайне от родителей приносили мне горячие лепешки и теплое одеяло. Были предки на портретах — старый дедушка Арктурус Блэк, который часами читал мне лекции по тактике и стратегии, матерился через слово и учил, что честь рода куется победами, а не слезливыми речами о добре. Была Пенелопа Кристалл с моего факультета… Она пыталась быть мне старшей сестрой, пока ее не обратил в камень василиск.
Он отстранился, убирая медикаменты в коробку:
– Но родители? Нет. Для них существовал только Годрик. Мой брат-близнец. Знаешь, самое смешное… если бы Волан-де-Морт пришел снова, они бы без колебаний бросили меня ему под ноги, лишь бы спасти своего «золотого мальчика». Дамблдор умеет промывать мозги. Он внушил им, что Годрик — единственный шанс спасти мир. А ради высшего блага можно пожертвовать кем угодно. Особенно тем, кто неудобен.
Сэйширо почувствовала, как ее сердце сжалось от яростного, жгучего сочувствия. Она сама выросла в мире, где слабость каралась смертью. Но в «Улье» всё было честно: враг был врагом, контракт был контрактом. Лицемерие тех, кто прикрывался идеалами света, вызывало у нее физическое отвращение.
– Они слепцы, – твердо, с яростной убежденностью заявила Цугуми, поднимая на него горящие рубиновые глаза. – Твой брат и в подметки тебе не годится! Я видела, как ты сражаешься. Видела, как ты думаешь. Тот, кто прячется за чужими спинами и ворует чужую славу, никогда не станет настоящим воином. Ты стоишь сотни таких, как он!
Гарри замер, удивленно моргнув. Затем медленно перевел взгляд на девушку.
Она сидела перед ним в его огромной толстовке, со взъерошенными волосами, маленькая, хрупкая, но готовая бросить вызов целому миру ради того, чтобы восстановить справедливость для него. В ней не было ни капли фальши. Только чистая, первозданная верность человека, нашедшего то, во что он готов верить до конца.
– Сэйширо… – тихо выдохнул он.
– Что?! – она смутилась под его пристальным взглядом, краска снова начала заливать ее щеки. – Я… я просто констатирую факты! Чистая оценка боевого потенциала! Ничего личного!
– Ты потрясающая, – перебил ее Гарри.
Цугуми осеклась. Ее рот остался приоткрытым, а сердце в груди заколотилось с такой бешеной силой, что, казалось, его стук был слышен сквозь шум ливня за окном.
– П-перестань нести чушь… – пролепетала она, инстинктивно пытаясь отстраниться, но спина уперлась в край низкого столика.
Гарри не отстранился. Напротив, он подался вперед, сокращая дистанцию между их лицами до нескольких сантиметров. Его серые глаза, обычно насмешливые или ледяные, сейчас светились глубоким, гипнотическим теплом.
– Я не несу чушь, Тигренок, – прошептал он, и его дыхание коснулось ее приоткрытых губ. – Ты верная. Честная. Чертовски опасная и… невероятно красивая, когда забываешь о своем дурацком уставе.
Цугуми зажмурилась. Ее тело словно парализовало сладким, пугающим электрическим током. Она знала, как уклониться от пули. Знала, как сломать руку вооруженному амбалу. Но она понятия не имела, как защититься от этого взгляда, от этого голоса, от этого безумного желания податься навстречу и почувствовать вкус его губ.
– Гарри… – беспомощно выдохнула она его имя — впервые в жизни без фамилии, без воинских званий и оскорблений.
Его рука мягко легла на ее щеку, большой палец очертил линию ее нижней губы. Гарри медленно наклонился ближе…
*ТРЫ-Ы-Ы-Ы-НЬ!*
Оглушительный, истошный звон стационарного телефона, стоявшего на тумбочке у входа, разорвал тишину комнаты подобно разрыву светошумовой гранаты.
Цугуми подпрыгнула на месте, издав тонкий девичий писк, и моментально отлетела назад на два метра, впечатавшись спиной в стену и прижав подушку к пылающему лицу.
Гарри замер. На его лице отразилась такая смесь вселенской досады, глухого бешенства и комического отчаяния, с какой Саката Гинтоки смотрит на закрывшуюся перед носом кондитерскую лавку.
– Черт побери этот японский телекоммуникационный прогресс… – сдавленно простонал он, закрывая лицо ладонью. – Клянусь Мерлином, я лично всажу обойму в коммутатор местной станции.
Звонок продолжал надрываться с упорством маньяка.
– Т-телефон… – пискнула из-под подушки Сэйширо. – Возьми… вдруг это важно!
– Если это спамеры, предлагающие дешевую страховку, я найду их офис и взорву его к чертям собачьим, – прорычал Гарри, поднимаясь на ноги и неторопливо шагая к тумбочке.
Он сорвал трубку с рычага:
– Говорите быстро, пока я не пробил ваш номер через спутниковую сеть Интерпола и не выслал по вашему адресу взвод карателей.
– Гарри? Ты что там, опять боевики пересматриваешь? – раздался из трубки знакомый, слегка раздраженный голос Раку Ичиджо.
Поттер тяжело вздохнул, потирая переносицу:
– А, это ты, Ромео недоделанный. Твое счастье, что ты позвонил со своего домашнего, иначе я бы уже снаряжал магазины разрывными патронами. Чего тебе?
– Ты не поверишь, что творится! – взволнованно затараторил Ичиджо. – Клод… этот безумный очкарик из «Улья» только что заявился в наше поместье!
Гарри мгновенно подобрался. Ленивая расслабленность испарилась без следа, уступив место предельной концентрации опытного оперативника. Цугуми за его спиной опустила подушку, настороженно прислушиваясь к разговору.
– Продолжай, – коротко бросил Гарри.
– Он требует экстренного сбора верхушки! – выпалил Раку. – Мой отец и босс «Улья» сейчас закрылись в кабинете переговоров. Клод утверждает, что в городе объявился опасный террорист высшего ранга, угрожающий жизни Читогэ! Он требует объявить комендантский час для обеих банд и выставить оцепление вокруг школы! Гарри, он назвал твое имя! Сказал, что ты — международный ликвидатор по кличке „Ученик Убийцы Магов“! Это правда?! Кто ты вообще такой?!
Гарри криво усмехнулся:
– Меньше знаешь — крепче спишь, Ичиджо. Твоей драгоценной шкуре ничего не угрожает, пока ты не начнешь путаться у меня под ногами. Что Клод собирается делать дальше?
– Он потребовал, чтобы ты явился на заброшенный складской терминал в порту сегодня в полночь! – с тревогой в голосе ответил Раку. – Сказал, что если ты не придешь один, он задействует все каналы мафии, чтобы поднять на уши полицию и министерские службы безопасности! Читогэ в бешенстве, она пытается выбить дверь в кабинет отца, но охрана ее не пускает! Гарри, не ходи туда! Это ловушка! Он собрал там всю элиту синдиката!
– Полночь, значит? – Гарри бросил взгляд на настенные часы. Стрелки показывали половину одиннадцатого. – Пунктуальный сукин сын. Любит классику жанра. Спасибо за информацию, Раку. Сиди дома, пей теплое молоко и не высовывай нос.
– Эй, подожди! Потт…
Гарри аккуратно опустил трубку на рычаг, прерывая связь.
В комнате снова воцарилась тишина. Цугуми медленно поднялась на ноги. Вся краска с ее лица сошла, уступив место смертельной, ледяной бледности.
– Это Клод… – прошептала она. – Он решил покончить с тобой чужими руками. Если он подключил руководство «Улья» и клан Сюэй-гуми, у тебя нет шансов. Тебя просто сотрут числом.
Гарри повернулся к ней. На его лице играла хищная, дерзкая, абсолютно безумная ухмылка в стиле Данте, выходящего на бой с армией преисподней.
– Сотрут числом? – переспросил он, и в его глазах вспыхнул азартный, дикий блеск. – Милая моя, если бы исход боя решался количеством мяса, миром правили бы тараканы. Десантники Балалайки учили меня простому правилу: если враг собирает армию, чтобы загнать тебя в угол… значит, он до смерти тебя боится.
Он подошел к шкафу, нажал на скрытую панель в боковой стенке. С глухим щелчком деревянная панель отъехала в сторону, открывая глубокую оружейную нишу.
На стойках ровными рядами покоились его модифицированные шедевры: вороненые пистолеты с гравировкой рун, коробки с патронами различных калибров, тактические ножи и штурмовой бронежилет скрытого ношения из титановых пластин.
– Ты собираешься пойти туда? – в ужасе спросила Сэйширо, шагнув к нему. – Один?!
– Разумеется, – Гарри снял со стойки две свои верные «Беретты», с привычной скоростью проверил ход затворов и загнал магазины в рукояти. – Клод пригласил меня на рандеву. Было бы верхом невоспитанности со стороны британского джентльмена проигнорировать столь пылкое свидание.
– Я иду с тобой! – решительно заявила девушка, сжимая кулаки.
Гарри замер, повернул голову и окинул ее строгим, непреклонным взглядом:
– Исключено.
– Что?! Почему?! – возмутилась она. – Я боец! Я могу прикрыть тебя!
– Потому что там твоя семья, Сэйширо, – отрезал он, и его голос прозвучал как удар хлыста. – Там Читогэ. Там люди, которые вырастили тебя. Я не позволю тебе стрелять в тех, кому ты присягала на верность. Это моя война. Клод хочет проверить мои зубы? Отлично. Я покажу ему, почему в Европе меня звали „Свинцовым Жнецом“.
Он подошел к ней вплотную, взял ее за плечи и заглянул в испуганные рубиновые глаза:
– Оставайся здесь. Твоя форма уже высохла. Если через два часа я не вернусь… забирай документы из тайника под кроватью, хватай Читогэ и уезжай из города. Но я вернусь. Я ведь обещал тебе нормальный ужин, помнишь?
Цугуми смотрела на него, и слезы бессилия душили ее горло. Она хотела закричать, ударить его, связать, чтобы не пустить на верную гибель. Но она видела его глаза. В них не было сомнений. Это был истинный воин, идущий на свою битву.
– Пообещай мне, – дрожащим голосом вымолвила она, вцепившись пальцами в ткань его майки. – Пообещай, что не умрешь там, идиот.
Гарри тепло улыбнулся, наклонился и запечатлел на ее лбу короткий, нежный поцелуй:
– Обещаю, Тигренок. У меня слишком много незаконченных дел. Например… узнать, какого цвета кружево ты выберешь, когда наконец снимешь эти дурацкие мужские штаны.
– ПОТТЕР! – вскрикнула она, но Гарри уже подхватил темное штурмовое пальто, шагнул к выходу и растворился в темноте коридора, оставив за собой лишь тихий щелчок захлопнувшейся двери.
***
Портовый терминал номер четыре в Боньяри представлял собой гигантский заброшенный ангар из рифленого железа, окруженный рядами ржавых грузовых контейнеров. Дождь хлестал по металлической крыше с оглушительным грохотом, перекрывая шум накатывающих на пирс волн.
Внутри ангара царил полумрак, разгоняемый лишь несколькими мощными галогенными прожекторами, установленными на треногах. Свет выхватывал из темноты ровные шеренги вооруженных людей.
Больше сорока оперативников «Улья» в черных тактических комбинезонах, вооруженных автоматическими карабинами М4 и пистолетами-пулеметами MP5. На верхних ярусах металлических лесов замерли снайперы с лазерными целеуказателями.
В центре площадки, заложив руки за спину, стоял Клод. Его светлый плащ был безупречно чист, а очки в золотой оправе холодно отражали свет прожекторов. Рядом с ним переминались с ноги на ногу несколько старших офицеров синдиката с каменными лицами.
Стрелки на настенных часах ангара сошлись на цифре двенадцать.
Ровно в полночь тяжелые створки въездных ворот со скрежетом дрогнули.
Сквозь узкую щель в ангар вошел один-единственный человек.
Гарри Поттер шел неторопливой, расслабленной походкой, засунув руки в карманы длинного черного пальто, распахнутого настежь. Капли дождя блестели на его растрепанных темных волосах. В зубах парень безмятежно катал деревянную зубочистку, словно явился не на расправу с превосходящими силами мафии, а на вечерний сеанс в кинотеатр.
Сорок стволов мгновенно взяли его на прицел. Десятки красных лазерных точек сошлись на его груди, лбу и плечах.
Гарри даже бровью не повел. Он остановился в двадцати метрах от Клода, лениво оглядел собравшуюся армию и насмешливо цокнул языком:
– Какая помпезность, мистер Клод. Живой коридор, иллюминация, почетный караул… Не стоило так утруждаться, я вполне обошелся бы скромной чашечкой кофе в местном кафетерии.
Клод медленно поправил очки средним пальцем. Его лицо оставалось маской абсолютного высокомерия:
– Гарри Джеймс Поттер. Или мне называть вас „Учеником Убийцы Магов“? Вы проявили поразительную глупость, явившись сюда в одиночку.
– Глупость? – Гарри весело хмыкнул, склонив голову набок в манере Данте. – Скорее, вежливость. Вы ведь так отчаянно искали со мной встречи, мистер Клод. Даже прислали четверых клоунов с дробовиком в школьный переулок. Правда, они оказались слишком хрупкими для серьезного разговора.
Глаза Клода за стеклами очков опасно сузились:
– Мои люди выполняли санитарную работу. Синдикат „Улей“ не может позволить, чтобы рядом с наследницей криминальной империи находился неуправляемый психопат, за которым тянется кровавый след от Лондона до Бангкока. Вы — угроза. А угрозы подлежат ликвидации.
– Ох, умоляю, смените пластинку, – Гарри театрально закатил глаза, потягиваясь всем телом в стиле Сакаты Гинтоки. – „Угроза“, „ликвидация“… Вам не надое