← Назад к обзору

Убийца Волшебников и Чёрный Тигр

Когда говорят взрослые

За сорок минут до полуночи весенний ливень превратил улицы Боньяри в зеркальное полотно, в котором размытыми неоновыми кляксами отражались вывески круглосуточных магазинов. Вода хлестала по стеклу телефонной будки на углу портовой улицы. Внутри пахло старой медью, мокрой шерстью и сыростью.

Гарри стоял, прислонившись затылком к исцарапанному стеклу, и с привычной для себя ленивой скукой подбрасывал на ладони тяжелую монету в сто иен. В правой руке он держал массивную трубку защищенного спутникового аппарата, подключенного к портативному шифратору размером с пачку сигарет — подарок мастеров-артефакторов из подпольных мастерских Коулуна.

На другом конце провода раздался мягкий, щелкающий звук зажигалки «Зиппо», за которым последовал глубокий, размеренный выдох дорогого табачного дыма.

– Нечасто ты звонишь по защищенной линии в такое время, Гарри, – голос мистера Чанга звучал обволакивающе спокойно, словно босс гонконгской Триады сидел не в своем бронированном кабинете в Роанапуре, а пил элитный улун в тихом чайном домике. – Я надеялся, что в Японии ты наконец-то освоишь искусство праздности. Говорят, в Боньяри превосходная выпечка и очень мягкий климат.

– Выпечка здесь действительно на уровне, господин Чанг, – усмехнулся Гарри, перекатывая зубочистку в уголках губ. – Особенно если не считать того, что местный филиал американского «Улья» решил устроить мне персональный отстрел прямо на пути в кондитерскую.

На линии повисла короткая, оценивающая пауза. Где-то на фоне шелестели бумаги — видимо, помощники Чанга уже пробивали текущие расклады в порту.

– «Улей»? – в голосе китайского мафиози промелькнула едва заметная насмешка. – Эти заносчивые янки из Бруклина всегда путали азиатский рынок с воскресной ярмаркой в трущобах. И кто же проявил столь вопиющую невоспитанность? Неужели сам Адельт Кирисаки Вогнер решил нарушить соглашение о нейтралитете?

– Нет, старик Вогнер, скорее всего, даже не в курсе, – Гарри посмотрел сквозь залитое водой стекло на далекие огни портовых кранов. – Это его цепной пес. Клод. Очкастый параноик с манией величия, возомнивший себя великим стратегом. Он зажал в угол мою… скажем так, мою очень хорошую знакомую, а мне забил стрелку на четвертом терминале. Сорок стволов, снайперы, пафосные речи. Классическая ловушка для дураков.

– И ты, разумеется, уже смазал свои верные «Беретты» и собираешься устроить там бойню в стиле Джона Ву? – в голосе Чанга зазвучали теплые, наставнические нотки. – Не пойми меня неправильно, мальчик мой, твоя македонская стрельба безупречна. Но горы трупов в тихом японском городке привлекут внимание людей в черных мантиях из Лондона. А ты ведь уехал не для того, чтобы снова кормить Министерство британским свинцом.

– Именно поэтому я и звоню вам, босс, – Гарри нажал кнопку громкой связи и набрал второй номер на панели шифратора, объединяя каналы в конференцию. – Мне лень отмывать пальто от мозгов американских наемников. Да и портить отношения с отцом госпожи Кирисаки раньше времени не хочется. Пора напомнить Клоду, чей авторитет в этом полушарии считается абсолютным.

Не успел Чанг ответить, как во второй линии раздался резкий, металлический щелчок передернутого затвора, сопровождаемый низким, хриплым от постоянного курения женским голосом, от которого у любого наемника в радиусе трех тысяч миль мгновенно похолодели бы внутренности:

– Капитан на проводе. Докладывай, Гарри. Кого нужно стереть в порошок?

Владилена Васильевна — Балалайка — как обычно, не тратила время на вежливые прелюдии. На заднем плане отчетливо слышался приглушенный гул армейских радиостанций и твердые, печатающие шаг шаги сержанта Бориса.

– Владилена Васильевна, вечер добрый, – Гарри непроизвольно вытянулся чуть прямее, отдавая дань уважения женщине, которая выбила из него остатки хогвартской наивности на тренировочных базах в Таиланде. – Надеюсь, не оторвал от вечерней проверки караулов?

– Для тебя, сынок, у меня всегда найдется свободная минута и пара снарядов для гаубицы, – в голосе командира «Отеля Москва» прорезалась почти материнская, хотя и пугающая теплота. – Чанг, ты тоже здесь? Отлично. Значит, дело пахнет хорошей заварухой. Кто посмел задеть нашего мальчика?

– Синдикат «Улей», мадам, – вежливо вставил Чанг. – Их местный капо по имени Клод решил поиграть мускулами в Боньяри и выставил Гарри ультиматум. Терминал номер четыре, сорок боевиков.

В трубке воцарилось тяжелое, ледяное молчание. Слышно было лишь, как Балалайка глубоко затянулась крепкой сигаретой без фильтра.

– Американские выскочки… – протянула она с такой уничтожающей ненавистью, словно вспоминала бои в ущельях Гиндукуша. – Возомнили, что если нацепили дорогие пиджаки и накупили автоматических карабинов, то стали хозяевами жизни. Гарри, мне поднять парней? У Бориса в Йокогаме на сухогрузе дежурит усиленный взвод с тяжелыми пулеметами и гранатометами. Мы можем быть в Боньяри через сорок минут. От терминала останется только оплавленный щебень.

– Спасибо за щедрое предложение, Владилена Васильевна, но пока обойдемся без артиллерийских ударов, – хмыкнул Гарри, представив, как советские ветераны-десантники в тельняшках выносят склад посреди мирного японского порта. – Мне нужно другое. Свяжитесь напрямую с Адельтом Вогнером. Объясните ему расклад. Пусть этот любитель гамбургеров лично посмотрит, во что превращает его бизнес ретивый очкарик.

– Разумно, – согласился Чанг. – Адельт знает цену нашему слову. «Улей» держит половину поставок через Макао только потому, что Триада закрывает глаза на их сухогрузы. Если я намекну, что эти каналы закроются навсегда, Вогнер сам натянет поводок на своего цербера.

– А если не поймет по-хорошему, – отрезала Балалайка, и в ее голосе лязгнула сталь советского танка, – я лично позвоню ему из штаба и напомню, как горят склады в Бруклине. Борис уже готовит спутниковый канал связи с его личной резиденцией в Нью-Йорке. Гарри, сколько у тебя времени до встречи?

– Тридцать минут, – парень взглянул на наручные часы.

– Иди на терминал, сынок, – скомандовала командир «Отеля Москва». – Потяни время. Поиграй с ними в свои любимые дурацкие шуточки. А когда стрелки сойдутся на двенадцати… мы подключим тяжелую дипломатию.

– Вас понял, капитан, – улыбнулся Гарри. – До связи.

– Береги себя, мальчик, – мягко добавил Чанг. – И не забудь: первый выстрел всегда должен оставаться за ними. Законы приличия нужно соблюдать даже на скотобойне.

Гарри повесил трубку, спрятал шифратор во внутренний карман штурмового пальто и толкнул дверь будки. Холодный ливень мгновенно ударил в лицо, но юноша лишь глубже вдохнул сырой воздух. В его глазах больше не было усталости — там разгоралось веселое, опасное пламя.

***

Настоящее время. Портовый терминал номер четыре.

Красные точки лазерных прицелов неподвижно застыли на черной ткани пальто Гарри. Сорок наемников «Улья», вымуштрованных по лучшим стандартам частных военных компаний США, держали пальцы на спусковых крючках. Воздух в ангаре вибрировал от напряжения, пахло сыростью, озоном и близкой смертью.

Клод стоял в центре, заложив руки за спину. Его белые шелковые перчатки были безупречны, а на губах играла самодовольная, брезгливая улыбка победителя.

– Вы слишком много о себе возомнили, мистер Поттер, – голос Клода эхом разносился под высокими металлическими сводами. – Вы думали, что пара фокусов с магловскими пистолетами и темное прошлое в Европе дают вам право вмешиваться в дела нашей семьи? Вы развращаете Сэйширо. Вы путаетесь под ногами у госпожи Читогэ. Для вас нет места в этом городе.

Гарри стоял, слегка ссутулившись, засунув руки глубоко в карманы брюк. На его лице читалась абсолютная, почти сонная невозмутимость Сакаты Гинтоки, которому вместо обещанной клубничной сладости подсунули длинную и нудную лекцию о вреде сахара.

– Знаете, мистер Клод, – протянул парень, лениво перекатывая зубочистку, – вы мне напоминаете одного моего школьного директора. Тот тоже любил собирать толпу вооруженных людей, строить из себя вершителя судеб и толкать речи о высшем благе. Правда, у того хотя бы борода была солидная, а у вас… только дешевый гель для укладки и оптический прицел на лбу.

Один из наемников в первом ряду нервно сжал цевье карабина. Спокойствие безоружного подростка, стоявшего под прицелом целого батальона, действовало на профессионалов куда страшнее, чем если бы он выхватил гранатомет.

– Ваши жалкие попытки паясничать вам не помогут, – процедил Клод, и его веки за стеклами очков гневно дрогнули. – Вы окружены. За пределами этого ангара у вас нет союзников. Клан Сюэй-гуми не пошевелит и пальцем — они боятся нарушить перемирие. Вы один против машины, которая перемалывала куда более серьезных людей, чем малолетний британский беглец.

– Один? – Гарри тихо, искренне рассмеялся. Звук его смеха был полон той же насмешливой бравады, с какой Данте встречал демонических владык в глубинах ада. – Милейший, запомните простую истину: когда волк выходит на поляну, он всегда один. А вот овцы… овцы обожают сбиваться в стаи по сорок голов, надеясь, что число спасет их от клыков.

– Довольно! – рявкнул Клод, вскидывая правую руку в перчатке. – На колени, Поттер! Сложите оружие на пол, или мои люди превратят вас в решето прямо сейчас!

– Не советую, – мягко произнес Гарри.

Его тон изменился. Из ленивого школьника он за долю секунды превратился в того самого призрака Литтл-Хэнглтона, чье имя шепотом передавали выжившие Пожиратели смерти. Воздух в радиусе пяти метров вокруг юноши резко остыл. На бетонном полу у его ботинок с сухим хрустом начал расползаться синеватый иней, игнорируя тепло работающих галогенных прожекторов.

– Если хоть один из твоих клоунов нажмет на спуск, Клод… – Гарри медленно вынул правую руку из кармана, указав пальцем на мафиози, – ты не успеешь даже осознать, как твое сердце превратится в ледяную сосульку. Хочешь проверить, чья реакция быстрее? Моя магия или твои наемники?

Клод сглотнул. Капли холодного пота выступили на его висках. Он видел этот отчет. Знал про аномальный криокинез, про разорванного в клочья Лорда Волдеморта. Но признать поражение перед собственными людьми значило потерять авторитет навсегда.

– Огонь по… – начал было он, опуская руку.

Но договорить ему не дали.

Внезапно тяжелые железные ворота в противоположном конце терминала с оглушительным, металлическим грохотом сорвались с петель и рухнули внутрь, подняв тучу пыли и водяных брызг.

В образовавшийся проем, взревев форсированными двенадцатицилиндровыми двигателями, на полной скорости влетели три тяжелых бронированных внедорожника матово-черного цвета без номерных знаков. Не сбавляя хода, машины развернулись веером, заблокировав выходы, и ослепили наемников «Улья» мощнейшими ксеноновыми прожекторами на крышах.

– Что за чертовщина?! – взвизгнул Клод, заслоняя глаза рукой. – Круговая оборона! Держать сектор!

Снайперы на верхних лесах попытались перевести прицелы на незваных гостей, но в то же мгновение лазерные дальномеры на их винтовках погасли, сорванные десятками встречных лучей. Из тени за контейнерами, словно материализовавшись из ночного тумана, бесшумно выросли темные фигуры.

Два десятка рослых, широкоплечих бойцов в камуфляже «городской камыш» без знаков различия, в тяжелых бронежилетах шестого класса защиты и тактических шлемах с забралами. В их руках с пугающей, выверенной небрежностью покоились укороченные автоматы Калашникова с подствольными гранатометами и тяжелые пулеметы «Печенег». Их лица были закрыты черными балаклавами, но холодные, немигающие взгляды выдавали людей, для которых война была единственным понятным ремеслом.

С другой стороны терминала из темноты шагнули полтора десятка азиатов в безупречно сидящих темных костюмах-тройках, вооруженных пистолетами-пулеметами «Узи» и парными «Береттами». На их лацканах тускло поблескивали золотые значки с символикой гонконгской Триады.

– Никому не двигаться, господа, – раздался спокойный, тяжелый бас со стороны центрального внедорожника.

Дверь машины распахнулась, и на мокрый бетон ступил массивный мужчина со шрамом через все лицо, одетый в армейскую полевую куртку поверх офицерского кителя. Сержант Борис. Правая рука Балалайки.

Борис сделал шаг вперед, держа в руке массивный кейс армейской спутниковой связи, и окинул сорок замерших наемников «Улья» взглядом профессионального мясника, прикидывающего, сколько времени уйдет на разделку туш:

– Первый, кто шевельнет стволом, получит осколочно-фугасный заряд из подствольника в брюхо. Время пошло.

Наемники Клода застыли как вкопанные. Американцы были профессионалами, но даже последний дурак среди них моментально опознал почерк: «Отель Москва» и Триада. Две самые безжалостные, дисциплинированные и смертоносные организации на азиатском континенте. Вступать с ними в бой на открытой площадке было чистейшим, незамутненным суицидом.

– В-вы… – Клод побледнел до цвета мела, его рука с пистолетом безвольно опустилась. – Как вы посмели?! Это территория синдиката «Улей»! Это юрисдикция семьи Кирисаки!

– Заткнись, парень, – Борис даже не посмотрел на него. Он подошел к Гарри, щелкнул каблуками армейских берцев и коротко, по-военному кивнул: – Здравия желаю, Гарри. Капитан и господин Чанг на связи.

– Вольно, сержант, – Гарри нахально ухмыльнулся, дружески хлопнув гиганта по бронежилету. – Отличный тайминг. Я как раз начал опасаться, что этот джентльмен оглохнет от собственного крика.

Борис установил кейс на капот ближайшего джипа и откинул бронированную крышку.

Внутри загорелся широкий жидкокристаллический экран, разделенный на три сектора видеосвязи. На первом экране, окутанная клубами дыма от сигареты «Парламент», сидела Владилена Васильевна, опираясь подбородком на перебинтованную ладонь. На втором экране с легкой, снисходительной улыбкой поправлял солнцезащитные очки мистер Чанг.

А вот третий экран заставил колени Клода окончательно подогнуться.

Там, в роскошном кожаном кресле на фоне ночной панорамы Манхэттена, сидел массивный, седовласый мужчина с орлиным профилем и тяжелым, давящим взглядом лидера крупнейшей криминальной империи США.

Адельт Кирисаки Вогнер. Верховный босс «Улья». Отец Читогэ.

– Клод, – голос Вогнера, усиленный мощными динамиками кейса, прозвучал подобно раскату грома под сводами ангара.

– М-мистер Вогнер! Сэр! – Клод судорожно вытянулся по струнке, его голос дрожал мелкой, позорной дробью. – Я… я провожу зачистку периметра! Этот британский наемник… он угрожает безопасности юной госпожи! Он проник в ее окружение!

– Замолчи, идиот, – оборвал его Адельт с таким ледяным презрением, что мафиози невольно вжал голову в плечи. – Ты хоть понимаешь, какую кашу ты едва не заварил своими куриными мозгами?!

На первом экране Балалайка медленно выпустила струю дыма прямо в объектив камеры, ее изуродованное шрамами лицо озарила хищная, зловещая усмешка:

– Твой щенок слишком много лает, Адельт. Если бы мой мальчик не проявил терпение и не позвонил нам сорок минут назад, твои сорок клоунов уже лежали бы здесь штабелями, а мои штурмовики выбивали бы двери твоих филиалов в Токио. Ты забыл, кто контролирует перевалочные базы в Южно-Китайском море, Вогнер? Напомнить тебе, как горит нефть?

– Успокойтесь, Владилена, – мягко, но веско вмешался мистер Чанг, постукивая перстнем по полированному столу на своем экране. – Мы ценим наше давнее партнерство с мистером Вогнером. Но этот молодой человек, Гарри Поттер, является личным гостем Триады и пользуется абсолютной неприкосновенностью. Нападение на него — это прямое объявление войны нашему синдикату. Мистер Вогнер, я полагаю, вы не стремитесь к переделу зон влияния в Азии из-за паранойи вашего подчиненного?

Адельт тяжело вздохнул на своем экране и потер переносицу, бросив на Клода такой взгляд, от которого тот едва не потерял сознание:

– Господин Чанг, мадам Балалайка… Синдикат «Улей» приносит свои глубочайшие извинения за это недоразумение. Я гарантирую, что никаких враждебных действий в адрес мистера Поттера предпринято не будет.

Затем босс мафии снова перевел взгляд на Клода, и его голос налился ядовитым свинцом:

– Слушай меня внимательно, Клод. Ты немедленно убираешь людей из порта. Ты свернешь все оперативные группы и забудешь имя Гарри Поттера. Отныне он — неприкосновенная персона. Если с его головы упадет хоть один волос, я лично сниму с тебя шкуру и отправлю ее бандеролью в Гонконг в качестве компенсации за моральный ущерб. Ты меня понял?!

– Д-да, сэр… – пролепетал Клод, опустив глаза в пол. Его идеальный мир, где он был всесильным защитником семьи, рухнул, раздавленный весом истинных титанов преступного мира.

– И последнее, – добавил Адельт, неожиданно смягчив тон и обращаясь напрямую к Гарри. – Мистер Поттер. До меня дошли слухи… весьма лестные слухи о вашей кулинарии и о том, как вы присматриваете за моей дочерью и ее телохранителем. Читогэ отзывается о вас как о надежном друге. «Улей» в долгу перед теми, кто бережет покой моей девочки. В следующий раз, когда решите поужинать, счет заведение выставит на мое имя.

Гарри шутливо поклонился экрану, прижав руку к сердцу в стиле Джозефа Джостара:

– Премного благодарен, мистер Вогнер. Передайте шеф-повару вашего ресторана в Токио, что в его соус карри стоит добавлять чуть больше тертого яблока. Это сглаживает остроту.

Балалайка на экране коротко, сдавленно хохотнула:

– Весь в меня, наглец. Гарри, если эти недоноски снова начнут путаться под ногами — просто дай знать. Борис оставит в порту дежурный катер.

– Спасибо, капитан. Спасибо, господин Чанг, – тепло улыбнулся парень.

Экраны погасли. Борис с сухим щелчком закрыл кейс, махнул рукой своим бойцам и, не удостоив Клода даже взглядом, зашагал обратно к внедорожникам. Через две минуты бойцы «Отеля Москва» и Триады растворились в дожде так же бесшумно, как и появились, оставив после себя лишь запах выхлопных газов и ошеломленную, морально раздавленную армию «Улья».

Клод стоял неподвижно, не в силах поднять глаз на Поттера.

Гарри неторопливо подошел к нему. Никакого торжества, никакой злобы на лице подростка не было — лишь легкая, снисходительная усмешка человека, наглядно показавшего разницу в калибрах.

– Совет на будущее, мистер Клод, – негромко произнес Гарри, похлопав парализованного мафиози по плечу. – Настоящая сила — это не количество стволов за твоей спиной. Это люди, которые готовы нажать на кнопку судного дня по первому твоему звонку. Сворачивайте цирк. И передайте ребятам, чтобы не простудились под дождем. Аспирин нынче дорог.

Он развернулся и расслабленной, ленивой походкой зашагал прочь из ангара в темноту портовой ночи.

***

Дождь за стенами терминала наконец-то начал стихать, сменившись мелкой, прохладной моросью. Воздух очистился, наполняясь свежим ароматом моря и мокрого дерева.

Гарри шел по безлюдному пирсу, засунув руки в карманы и насвистывая незатейливую джазовую мелодию. Он чувствовал, как спадает адреналиновый шлейф, уступая место привычной, уютной усталости. Всё прошло идеально. Ни единого выстрела, никакой крови, авторитет Клода помножен на ноль, а его собственная мирная жизнь в Боньяри получила надежнейшую броню из гарантий трех крупнейших синдикатов мира.

Внезапно за штабелем ржавых морских контейнеров послышался легкий, смазанный шорох.

Гарри даже не замедлил шаг.

– Знаешь, Тигренок, – громко произнес он в пустоту причала, – для элитного ликвидатора ты проявляешь поразительное неуважение к приказам старших по званию. Я ведь русским языком сказал тебе сидеть дома и пить чай.

Из тени за контейнером медленно, словно нехотя, вышла фигура.

Сэйширо Цугуми.

Она была не в форменном школьном костюме, а в той самой огромной темно-серой толстовке Гарри, надетой поверх тонких темных брюк, и легкой куртке-ветровке. Ее сине-черные волосы промокли от мороси, а в рубиновых глазах, огромных и влажных, плескалась такая буря эмоций, что у Гарри на секунду перехватило дыхание.

Она стояла там всё это время.

Она слышала. Видела броневики, видела солдат Балалайки, слышала приказ самого Адельта Вогнера. Она видела, как парень, которого она пыталась защитить ценой своей карьеры и жизни, одним движением руки перевернул всю криминальную верхушку мира, даже не достав пистолет из кобуры.

Цугуми сделала шаг навстречу. Ее губы дрожали.

– Ты… ты сумасшедший… – сорвался с ее уст сдавленный, хриплый шепот. – Ты безумец, Гарри Поттер.

– Ну вот, опять оскорбления, – театрально вздохнул Гарри, останавливаясь в двух шагах от нее и разводя руками. – А где же восторженные крики: «О мой герой, ты спас этот грешный город от кровопролития»? Где объятия благодарности? Где…

Договорить он не успел.

Сэйширо сорвалась с места. Не как наемник, идущий на перехват цели, а как испуганная, до смерти измученная девчонка. Она буквально врезалась в его грудь, обхватив руками за шею и уткнувшись лицом в воротник его мокрого пальто.

Сила удара заставила Гарри сделать полшага назад, но он моментально удержал равновесие. Его руки сами собой сомкнулись на ее талии, прижимая дрожащее тело девушки к себе.

– Дурак… – всхлипнула она прямо ему в ключицу. – Какой же ты круглый, невыносимый дурак… Я думала… я думала, они убьют тебя! Я уже взвела детонаторы на складе за терминалом… я собиралась взорвать стену и вытащить тебя…

Гарри замер. До него дошел смысл ее слов.

Она пришла сюда не просто смотреть. Она заминировала отход. Она была готова открыть огонь по своим, нарушить клятву верности, пойти против всей мафии мира — лишь бы дать ему шанс выжить.

Внутри у Гарри всё перевернулось. Много лет он жил с ледяной уверенностью, что в этом мире каждый сам за себя. Что близкие предают первыми, а спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Но эта девчонка… эта нелепая, прекрасная воительница в мужских штанах перечеркнула весь его горький опыт одним своим присутствием.

– Сэйширо… – тихо, невероятно нежно выдохнул он, зарываясь пальцами в ее мокрые, пахнущие дождем волосы. – Ты действительно заминировала склад ради меня?

– Заткнись! – Цугуми подняла на него заплаканное, пунцовое лицо. Ее рубиновые глаза сияли сквозь слезы, как два чистейших драгоценных камня. – Не смей смеяться надо мной! Я… я просто не хотела, чтобы ты умирал! Понял?! Ты обещал мне ужин! Обещал научить меня стрелять по-македонски! И… и вообще…

Она запнулась, смутившись собственных слов, и попыталась отвести взгляд. Но Гарри не позволил.

Его ладонь мягко легла на ее щеку, стирая горячую слезинку. Большой палец ласково очертил контур ее подбородка.

– Я больше никогда не заставлю тебя так волноваться, Тигренок, – серьезно, без тени привычной клоунады Данте произнес он. – Даю слово рода Блэк и рода Поттер. Хотя второе, признаться, мало чего стоит, но первое крепче адамантия.

Сэйширо затаила дыхание. Ее сердце билось прямо под его ладонью — быстро, гулко, отчаянно. Дистанция между ними растаяла. Ночной портовый воздух словно наполнился электричеством.

– Гарри… – прошептала она, и на этот раз в ее голосе не было страха. Только вопрос. Робкий, немой вопрос, на который она так отчаянно ждала ответа.

– К черту правила, – выдохнул он.

Гарри наклонился и накрыл ее губы своими.

Поцелуй не был грубым или требовательным. Он был теплым, глубоким и пьянящим, как глоток выдержанного огневиски посреди ледяной бури. Цугуми вздрогнула от неожиданности, ее пальцы судорожно вцепились в ткань его пальто на лопатках. Ее мир перевернулся. Всё, чему ее учили инструкторы «Улья» — хладнокровие, дистанция, подавление эмоций — сгорело дотла в этом прикосновении.

Она неумело, робко, но со всей искренностью раненого сердца ответила на поцелуй, прижимаясь к нему всем телом, словно ища спасения от всего мира.

Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.

Сэйширо прятала пылающее лицо на его груди, не в силах поднять взгляд. Ее уши горели так ярко, что могли бы служить маяком для кораблей в гавани.

Гарри улыбнулся — открыто, счастливо, так, как не улыбался с самого детства. Он крепче обнял ее, чувствуя под просторной толстовкой тепло ее тела.

– Ну вот, – протянул он с фирменной, ласковой насмешливостью Рё Саэбы. – А ты боялась. Баллистическая экспертиза показала стопроцентную совместимость калибров.

– Идиот… – глухо пробормотала она в его пальто, но вместо удара кулаком лишь крепче сжала пальцы на его спине. – Извращенец… Наглый, самоуверенный британский стрелок…

– Весь твой,