← Назад к обзору

Убийца Волшебников и Чёрный Тигр

Абсолютная юрисдикция Часовой Башни

Утренний туман над Боньяри рассеивался неохотно, цепляясь влажными клочьями за черепичные крыши старых кварталов и верхушки цветущих вишен. В мастерской Гарри, скрытой под неприметным настилом в глубине его квартиры, пахло оружейным нагаром, морозным озоном и терпким английским чаем с бергамотом.

На массивном верстаке из мореного дуба в идеальном порядке покоились детали двух модифицированных пистолетов «Кольт M1911». Стальные затворы были отполированы до зеркального блеска, а на внутренних направляющих тончайшей алмазной гравировкой вились рунические контуры рассеивания магических полей.

– Ты снова спал всего четыре часа, – раздался сзади тихий, мягкий упрек.

Гарри даже не поднял головы от оптического микроскопа, настраивая боек:

– Четыре часа непрерывного сна в сухой постели без риска получить минометную мину в форточку — это непозволительная роскошь для наемника, Тигренок. Балалайка за такое время успевала захватить две высоты в Кандагаре и провести политинформацию среди личного состава.

Сэйширо Цугуми бесшумно спустилась по деревянным ступенькам в подвал.

На ней были простые хлопковые шорты и та самая серая толстовка Гарри, в которой она вчера чувствовала себя так нелепо, но которую теперь наотрез отказалась отдавать в стирку. В ее сине-черных волосах, аккуратно зачесанных назад, тускло поблескивала серебряная ласточка — фамильный амулет Блэков, зачарованный на защиту разума. В руках девушка держала дымящуюся глубокую миску с мисо-супом и две пары деревянных палочек.

– Твоя русская командирша была сумасшедшей, – невозмутимо парировала Цугуми, опуская поднос на свободный край верстака, подальше от оружейной смазки. – А ты — неисправимый трудоголик. Ешь, пока не остыло. Я… добавила туда сушеных водорослей и тофу, как ты показывал.

Гарри отложил пинцет, снял защитные очки и с нарочитой ленью Сакаты Гинтоки потянулся всем телом, заставив позвонки смачно хрустнуть.

– Ого, – парень прищурил серые глаза, окидывая девушку насмешливым, теплым взглядом. – Сам «Чёрный Тигр» синдиката «Улей» готовит мне завтрак в полумраке подпольного арсенала? Если об этом прознает Клод, его хватит апоплексический удар прямо на утреннем совещании.

– Поттер, не начинай, – Сэйширо вспыхнула, привычно пряча нос в высокий ворот толстовки, но губы ее дрогнули в робкой улыбке. – Я просто отдаю долг за вчерашнее мясо. И… тренировку по македонской стрельбе. Ты обещал показать перекрестный хват на средней дистанции.

– Обязательно покажем, напарник, – Гарри взял палочки, подцепил кусочек тофу и с удовольствием отправил в рот. – М-м-м… Идеально. Пропорции мисо-пасты соблюдены с точностью до десятой доли грамма. Чувствуется снайперский глазомер.

Цугуми довольно выдохнула, присаживаясь на высокий табурет рядом с ним. Ее взгляд упал на деревянную коробочку из темного полисандра, стоявшую возле оптического прицела. Внутри лежали обрывки зачарованного пергамента, покрытые тонкой коркой льда.

– Письмо из Гринготтса? – голос девушки мгновенно потерял мягкость, став собранным и холодным. – Ты так и не рассказал, что задумало твое драгоценное семейство.

Гарри неторопливо допил бульон, поставил миску и смахнул невидимую пылинку с крышки полисандровой шкатулки.

– Мой биологический отец, Джеймс Поттер, оправился от огнестрельного ранения быстрее, чем я рассчитывал, – ровным, сухим тоном произнес он. – Слезы Лили и настойки мадам Помфри творят чудеса со слепыми баранами. Но самое забавное — это Годрик. Мой дорогой братец-герой решил показать зубы без старшего брата за спиной. Вылез на облаву пожирателей в Йоркшире и едва не получил смертельное проклятие от самого жалкого недобитка из свиты Малфоя.

Гарри криво усмехнулся, покачав головой:

– Сказка о «Мальчике-Который-Выжил» трещит по швам. Дамблдор в панике. Ордену Феникса срочно нужен тот, кто реально умеет убивать, а не только сверкать белыми зубами с передовиц «Ежедневного пророка». Отец подключил свои связи в Международной Конфедерации Магов. В Японию отправлена группа мракоборцев под предлогом расследования «контрабанды опасных зачарованных магловских артефактов».

Цугуми мгновенно подобралась. Ее правая рука рефлекторно скользнула к бедру, где обычно покоилась кобура:

– Они знают, где ты?

– Пока нет, – Гарри пожал плечами. – Япония для них — дикая terra incognita. Местное министерство магии слишком закрытое и высокомерное, чтобы прогибаться под британских палочников. Но наши напыщенные лондонские индюки считают, что весь мир крутится вокруг их накрахмаленных мантий. Они начнут сканировать эфир, трясти черные рынки Иокогамы, совать свои длинные носы в дела портовых банд. А когда волшебники лезут на чужую территорию без предупреждения — начинает литься кровь непричастных.

Он встал, подошел к дальней стене подвала, занавешенной плотным черным бархатом, и одним резким движением сдернул ткань.

За ней открылась не оружейная стойка.

В нише из полированного черного базальта стояло массивное зеркало в тяжелой бронзовой раме, увитой гравировкой шестеренок, астрономических сфер и древнегреческих клинописных символов. В центре рамы тускло мерцал чистейший сапфир размером с кулак младенца, пульсирующий тяжелой, древней, почти космической энергией.

Цугуми удивленно приоткрыла рот:

– Это не похоже на магию тех волшебников, о которых ты рассказывал. Здесь… воздух словно тяжелеет. Пахнет старым железом и звездами.

– Потому что это не детские игрушки британского министерства, Тигренок, – Гарри подошел к зеркалу, положив ладонь на холодную бронзу. – Это наследие тех, кого эти напыщенные идиоты с деревянными палочками боятся до дрожи в коленях, но предпочитают делать вид, что их не существует. Настоящие маги. Часовая Башня.

Сэйширо нахмурилась, перебирая в памяти архивы мафии:

– Лондонская Ассоциация Магов? Клод упоминал их мельком. Он говорил, что «Улей» никогда, ни при каких обстоятельствах не берет контракты на людей, связанных с этим институтом. Даже итальянская «Коза Ностра» в Лондоне платит им дань за право вести дела в порту.

– Клод прав, – Гарри нахально ухмыльнулся в стиле Джозефа Джостара. – Министерство магии Великобритании — это кучка высокомерных деревенских аристократов, которые варятся в собственном соку, прячутся за Статутом о Секретности и думают, что их заклинания левитации — вершина эволюции. А Часовая Башня… это безжалостная, древняя империя, контролирующая истинные тайны мироздания. Они не машут прутиками, выкрикивая латынь. Они перекраивают реальность на фундаментальном уровне.

Гарри достал из кармана узкий серебряный стилет, сделал крошечный надрез на подушечке большого пальца и прижал выступившую алую каплю к центральному сапфиру на раме:

– Пора оформить официальную страховку от визитов незваных родственников. Если старый манипулятор Дамблдор хочет сыграть в дипломатию — я познакомлю его с людьми, которые писали правила этой игры еще до того, как его прадед научился ходить под стол.

Сапфир вспыхнул ослепительным индиговым пламенем. Бронзовые шестеренки в раме с тихим, мелодичным звоном пришли в движение. Поверхность зеркала пошла рябью, словно потревоженная гладь лесного озера, и вместо отражения подвала в глубине стекла сгустился густой табачный дым и очертания массивного кабинета, заваленного тысячами старинных фолиантов.

Спустя секунду дым рассеялся.

В зеркале появилось изображение человека. Длинные прямые темные волосы, глубокие, вечно уставшие глаза под тяжелыми веками и сигара, зажатая в зубах. Мужчина был одет в строгий темно-красный сюртук поверх черного жилета. На вид ему было около тридцати, но в его позе сквозила чудовищная, многовековая усталость ученого, вынужденного разгребать горы чужой глупости.

– Поттер… – раздался из зеркала глухой, слегка хриплый голос лорда Эль-Меллоя II. Мужчина медленно выпустил струю дыма в потолок своего лондонского кабинета и потер виски длинными пальцами. – Скажи мне, что этот экстренный вызов по прямому каналу факультета общей теории магии — всего лишь ошибка твоего пространственного реле. Пожалуйста. У меня на столе лежит сорок диссертаций первокурсников, от чтения которых мои магические цепи начинают кровоточить.

– И вам доброго утра, профессор Уэвер, – Гарри отвесил шутовской поклон, приложив руку к сердцу. – Вы выглядите так свежо, словно лично принимали экзамен у стаи венгерских хвосторог без защитного контура.

– Я принимал зачет у студентов рода Бартмеллои, что в сотни раз хуже любых драконов, – огрызнулся лорд Эль-Меллой, но в уголках его глаз промелькнуло слабое подобие теплоты. Он перевел взгляд на стоящую за спиной Гарри Цугуми, безошибочно зафиксировав ее армейскую стойку и серебряную заколку в волосах. – А ты, я погляжу, не теряешь времени в этой восточной глуши. Завел себе очаровательного телохранителя с аурой профессионального ликвидатора?

Цугуми мгновенно покраснела, но спину выпрямила еще сильнее, салютуя британскому лорду четким кивком:

– Сэйширо Цугуми. К вашим услугам, милорд.

– Оставь церемонии, девочка, – устало махнул рукой маг. – Для меня достаточно того, что этот несносный мальчишка доверил тебе стоять рядом с зеркалом связи. Итак, Гарри. Ближе к делу. Зачем ты разбудил меня в пять утра по лондонскому времени? Надеюсь, ты не взорвал еще одну лабораторию алхимиков в Роанапуре?

– Хуже, профессор, – Гарри оперся ладонями о бронзовую раму, и его лицо мгновенно потеряло всю паясничающую расслабленность, став жестким и холодным. – Моя так называемая семья из Уизенгамота решила вспомнить о моем существовании. Министерство магии направило в Японию ищеек. Джеймс Поттер жаждет вернуть своего блудного сына, чтобы тот закрыл дыры в легенде о его бездарном младшем брате.

Уэвер замер с сигарой в руке. Его брови медленно поползли вверх, а взгляд стал предельно трезвым и аналитическим:

– Эти недоумки из Министерства? Они посмели сунуться на Дальний Восток?

– Именно, – кивнул Гарри. – Они привыкли считать, что их законы действуют везде, куда может долететь сова. Мне не составит труда перестрелять их прямо в порту Токио. Мои «Кольты» пристреляны, а Сэйширо с двухсот метров способна снять крышку с котелка. Но я устал от крови на пороге дома. Я хочу тишины, профессор. Мне нужно, чтобы эти клоуны в мантиях даже дышать боялись в сторону Боньяри.

Лорд Эль-Меллой глубоко затянулся, на мгновение прикрыв глаза. Шестеренки в его гениальном аналитическом мозгу завертелись с бешеной скоростью, просчитывая политические расклады.

– Министерство всегда было занозой в заднице Часовой Башни, – негромко, размеренно произнес маг. – Столетиями они сидят в своих подземных норах, возомнив себя венцом магического сообщества Британии. Их Статут о Секретности — решето, их знания деградировали до уровня средневековых суеверий, но пока они не путались под ногами у Великих Семей, Башня закрывала глаза на их существование. Однако попытка наложить лапу на человека с твоим потенциалом… Это прямой плевок в лицо Ассоциации.

Уэвер усмехнулся — сухо, ядовито, с тем самым интеллектуальным превосходством, за которое его ненавидели на заседаниях факультетов:

– Они забыли, кому обязаны своим так называемым суверенитетом. Гарри, ты помнишь условия нашего соглашения, когда ты передал мне те чертежи рунических преобразователей из Таиланда?

– Каждая услуга имеет цену в Часовой Башне, – пожал плечами парень. – Вы обещали мне убежище, если запахнет жареным.

– Я обещал тебе не просто убежище, – лорд Эль-Меллой II затушил сигару в хрустальной пепельнице и нажал кнопку вызова на своем полированном столе. – Ты ликвидировал трех беглых магов-отступников, за которыми три года безуспешно охотились инфорсеры Норвичского отделения. Ты спас ценнейшие алхимические записи семьи Эдельфельт в Сингапуре. А твой последний подарок Марисубери Анимусфиру… этот старый лис до сих пор восторгается кристаллами первородного льда, которые ты извлек из родового источника Блэков.

Дверь кабинета на той стороне зеркала отворилась, и в поле зрения появилась молодая девушка с платиновыми волосами, заплетенными в сложные аристократические косы. На ее плечах красовалась роскошная меховая накидка, а в руках она держала толстую папку из тяжелой телячьей кожи, скрепленную золотыми печатями.

– Лувия? – Гарри удивленно вскинул бровь. – Ты что делаешь на кафедре Общей Теории в такую рань?

– Ах, мистер Поттер! – раздался звонкий, мелодичный, полный невероятного высокомерия и скрытой страсти голос Лувиагелиты Эдельфельт. Девушка элегантно отстранила профессора бедром и заглянула прямо в зеркало, окинув Гарри сияющим взглядом сапфировых глаз. – Какая невоспитанность! Вы скрываетесь в азиатских трущобах, вместо того чтобы принять мое любезное приглашение провести сезон охоты в особняке Эдельфельт в Финляндии! Я ведь говорила вам: истинный мастер боевых искусств и македонской стрельбы заслуживает куда лучшего общества, чем эти плебейские уличные банды!

Цугуми за спиной Гарри мгновенно подобралась, ее рубиновые глаза опасно сузились. В воздухе подвала запахло не просто ревностью — запахло готовностью открыть огонь на поражение прямо сквозь зеркальное стекло.

– Леди Эдельфельт, умерьте свой пыл, – строго оборвал ее Уэвер, забирая папку из ее ухоженных рук. – У нас официальный вопрос юрисдикции.

Лорд повернулся к Гарри, раскрыв документ на первой странице:

– Здесь стоят подписи четырех глав факультетов. Моя — от лица факультета Современной Магии и Общей Теории. Печать дома Эдельфельт — Лувия лично поручилась за твою благонадежность, хотя ее мотивы, боюсь, лежат далеко за пределами академического интереса.

Лувия гордо вскинула подбородок, издав аристократическое «О-хо-хо!», но промолчала.

– Далее, – продолжал Эль-Меллой, – подпись лорда Марисубери Анимусфира. Он внес тебя в реестр специальных оперативников обсерватории «Халдея» с неограниченным доступом к полевым ресурсам. И, наконец… самое весомое.

Уэвер перевернул страницу, и на глаза Гарри попался герб с изображением увитого терновником меча, залитый черным сургучом.

– Бартоломеи? – даже Гарри на секунду опешил. – Сама Лорелей?

– Леди Лорелей Бартоломеи лично завизировала твой статус «Инфорсера Экстра-Класса», – подтвердил профессор, и в его голосе прозвучало искреннее уважение. – Твоя работа по зачистке гнезда низших вампиров в лондонских доках пришлась ей по душе. Она терпеть не может паразитов, а то, с какой хирургической точностью ты разнес их серебряными разрывными пулями, заставило ее признать эффективность твоих методов.

Лорд Эль-Меллой II достал тяжелое золотое перо, обмакнул его в чернила с добавлением драконьей крови и размашисто расписался в нижней графе:

– Отныне и вовеки веков, Гарри Джеймс Поттер, ты не являешься подданным британского Министерства Магии. Ты зарегистрирован как Вольный Маг первой категории под прямой юрисдикцией Часовой Башни. Твой статус защищен Великой Хартией Трех Синдикатов от одна тысяча двести девяносто восьмого года. Любая попытка суда, задержания, допроса или принудительного перемещения тебя со стороны Министерства Магии приравнивается к вооруженному вторжению на суверенную территорию Ассоциации Магов.

– И что это значит на практике? – тихо спросила Цугуми, затаив дыхание.

– На практике, юная леди, – с хищной, аристократической улыбкой ответила Лувия сквозь зеркало, – это означает, что если хоть один чинуша из этого их жалкого министерства посмеет направить на мистера Поттера свою деревянную палочку… Инфорсеры Часовой Башни имеют законное право стереть в пыль весь их род до седьмого колена, конфисковать их родовые хранилища и развеять прах их предков над Северным морем. Без суда. Без права на апелляцию. По законам абсолютной тайны Мистерии.

Уэвер закрыл папку, отчего раздался сухой, похожий на выстрел хлопок:

– Копия документа уже отправлена официальным дипломатическим курьером на стол Корнелиуса Фаджа и в кабинет Альбуса Дамблдора. В Боньяри направлен наш эмиссар для передачи тебе личной печати и верительной грамоты. Живи спокойно, мальчик мой. Учись в своей школе, корми своего опасного телохранителя и оставь политику взрослым.

– Спасибо, профессор, – искренне, тепло произнес Гарри. – Я ваш должник.

– Надеюсь, этот долг ты отдашь не очередным ящиком зачарованного магловского оружия, от которого у начальника охраны Башни дергается глаз, – устало вздохнул лорд Эль-Меллой. – До связи, Поттер. И… будь счастлив. Ты это заслужил.

Зеркало медленно погасло. Сапфир потускнел, шестеренки замерли, и подвал снова погрузился в привычный уютный полумрак.

Цугуми стояла неподвижно, медленно переваривая масштаб произошедшего.

– Четыре великие семьи… – прошептала она, глядя на Гарри круглыми глазами. – Ты… ты заручился поддержкой чудовищ, которые правят этим миром из тени?

– Не чудовищ, Тигренок, – Гарри мягко притянул ее к себе за талию, утыкаясь носом в ее висок, пахнущий лавандой. – Просто очень влиятельных, очень циничных и чертовски практичных людей, которые ценят результаты выше пафосных сказок о добре и зле. Теперь пусть старик Дамблдор подавится своими лимонными дольками. Мы вне игры.

– Мы… – тихо повторила Сэйширо, и ее руки сами собой легли ему на плечи, сжимая плотную ткань куртки. – Мне нравится, как это звучит.

***

Полдень в Боньяри выдался солнечным и обманчиво мирным.

Старый синтоистский храм на вершине холма, окруженный вековыми соснами и бамбуковыми зарослями, был идеальным местом для уединения. Длинная каменная лестница в три сотни ступеней отсекала праздных туристов, оставляя тишину лишь шуму ветра в кронах да перезвону ритуальных колокольчиков.

Гарри и Цугуми неторопливо поднимались по лестнице.

На парне были простые черные джинсы, армейские ботинки и легкая белая рубашка с расстегнутым воротом, из-под которой виднелся краешек серебряной цепочки с руническим жетоном. Сэйширо, впервые за все время их знакомства, сменила форменные мужские брюки на темно-синие капри и свободную кремовую блузку, которая, несмотря на свою простоту, выгодно подчеркивала изящные линии ее девичьей фигуры. На поясе девушки висела скрытая кобура с ее верным «Глоком», а в глазах читалась предельная концентрация.

Они шли сюда не молиться.

Еще полчаса назад сенсоры, установленные Гарри на узловых точках железнодорожного вокзала, зафиксировали всплеск неестественной пространственной магии — грубой, топорной, характерной для нелегальной аппарации через порт-ключ международного образца.

Гости прибыли.

Когда они ступили на широкую площадку перед главным святилищем, тишину разорвал сухой треск, похожий на звук лопнувшей автомобильной покрышки.

Прямо посреди усыпанной гравием площадки воздух исказился, и из невидимой воронки вывалились четверо.

Они выглядели нелепо и гротескно посреди традиционного японского пейзажа. Тяжелые мантии из плотной темно-бордовой шерсти с серебряными бляхами мракоборцев Министерства Магии Великобритании, высокие остроконечные капюшоны, скрывающие лица, и вытянутые вперед деревянные палочки.

Во главе группы стоял рослый мужчина с квадратной челюстью, тяжелым, бульдожьим взглядом и короткими соломенными волосами. Джон Долиш. Личный цербер Корнелиуса Фаджа и старший оперативник Аврората.

– Стоять на месте! – рявкнул Долиш на ломаном, чудовищном японском, взмахивая палочкой из светлого дуба. – Именем Министерства Магии и Международной Конфедерации! Опустить оружие и…

Он осекся, разглядев лицо подростка, стоявшего в десяти шагах от него под сенью цветущей вишни.

– Поттер?.. – Долиш опустил палочку на пару сантиметров, на его лице отразилось искреннее изумление, моментально сменившееся спесью и высокомерием. – Мерлиновы кальсоны, да это и впрямь ты! Старший щенок Джеймса!

Трое мракоборцев за его спиной облегченно выдохнули, начав переглядываться с глумливыми усмешками.

– Надо же, капитан, а шуму-то было, – хохотнул один из них, кривоногий волшебник со шрамом на подбородке. – «Опасный беглец», «торговец магловской контрабандой»… А тут обычный сопливый малолеток в магловских лохмотьях, да еще и с узкоглазой девкой под ручку!

Цугуми не шелохнулась. Ее дыхание стало ровным, ледяным, как прицельная сетка снайперской винтовки. Пальцы правой руки замерли в миллиметре от рукояти «Глока».

Гарри лишь лениво зевнул, прикрыв рот ладонью в манере Данте, и покачал головой:

– Долиш. Какая встреча. Я смотрю, твои куриные мозги так и не прибавили в объеме со времен школьных инспекций. Тебя послал мой глубокоуважаемый папаша? Или старый маразматик Дамблдор лично выдал карманные деньги на билеты в один конец?

Челюсть Долиша гневно дернулась:

– Следи за языком, сопляк! Ты разговариваешь со старшим мракоборцем Ее Величества! Твой отец, лорд Джеймс Поттер, использовал чрезвычайные полномочия Уизенгамота, чтобы вернуть тебя в Англию до того, как ты окончательно опозоришь фамилию! Ты предстанешь перед судом за нападение на главу рода, кражу семейных реликвий и незаконное использование магловских взрывных устройств!

– А если я вежливо откажусь от этого увлекательного путешествия? – Гарри насмешливо вскинул бровь.

– Откажешься? – Долиш осклабился, поднимая палочку на уровень глаз Гарри. – У тебя нет права голоса, щенок. Связать обоих! Девку оглушить и стереть память, мальчишку упаковать в парализующие путы! Живо!

Двое мракоборцев синхронно шагнули вперед, их палочки озарились зловещим алым светом заклинаний ошеломления:

– *Ступефай!..*

Они не успели договорить даже первое слово.

Воздух перед Гарри взорвался не магическим щитом. Он взорвался грохотом крупного калибра.

*БАМ! БАМ!*

Два оглушительных, слившихся в единый раскат выстрела разорвали тишину святилища.

Гарри даже не встал в боевую стойку. В его руках, словно возникнув из ниоткуда благодаря технике быстрого выхватывания господина Чанга, уже дымились два вороненых «Кольта».

Пули калибра .45 ACP, зачарованные на рассеивание эфира, с ювелирной точностью срезали кончики деревянных палочек у обоих нападавших за долю секунды до схода заклинаний. Дерево разлетелось в щепки, обожгло пальцы волшебников пороховыми газами и отдачей, заставив обоих взвыть от боли и схватиться за окровавленные кисти.

Не успели они сделать вдох, как мимо Гарри синей молнией метнулась Цугуми.

Низкий подкат, сокрушительный удар берцем под колено первому мракоборцу — хруст сустава, крик боли — и разворот на триста шестьдесят градусов. Второй волшебник получил сокрушительный удар рукоятью «Глока» точно в переносицу. Брызнула кровь, глаза мага закатились, и он мешком рухнул на гравий, выбивая пыль.

Все заняло ровно полторы секунды.

Третий мракоборец в ужасе попятился назад, судорожно пытаясь направить палочку на девушку, но Гарри уже стоял перед ним.

Движение ствола «Кольта» было неуловимым. Стальной затвор с глухим щелчком уткнулся точно в лоб незадачливому волшебнику, прямо между расширившимися от первобытного ужаса зрачками.

– Дернешься — и твои скудные мозги украсят фасад этого прекрасного исторического памятника, – вкрадчиво, с бархатной хрипотцой произнес Гарри. Его серые глаза полыхнули таким могильным холодом, что на щеках мага выступил иней. – Опусти палочку на землю. Медленно. Двумя пальцами.

Палочка со стуком упала на камни. Волшебник мелко задрожал, поднимая руки вверх.

Долиш остался один. Его лицо посерело, на лбу выступил крупный, градом катящийся пот. Он был опытным бойцом, прошел Первую войну с Волан-де-Мортом, но скорость, точность и абсолютное, хирургическое насилие, продемонстрированное этими двумя подростками, не укладывались ни в какие рамки привычных дуэлей на палочках.

– Ты… ты применил оружие маглов против волшебников… – хрипло, задыхаясь от ярости и страха, выдавил капитан Аврората. – Это государственная измена! Международный трибунал сотрет тебя в порошок! Тебя поцелует дементор, Поттер!

– Закрой свой поганый рот, Долиш, – раздался позади них новый голос. Спокойный. Мелодичный. Полный той сокрушительной, вековой власти, перед которой министры магии ползали на коленях.

Из-за ритуальных ворот тории, неслышно ступая по гравию, вышла высокая женщина в строгом черном дорожном плаще с серебряным шитьем на воротнике.

Ее платиновые волосы были собраны в идеальный узел, на руках красовались тонкие перчатки из кожи виверны, а в правой руке она небрежно держала длинную тонкую трость из черного дерева с навершием в виде герба Часовой Башни.

За ее спиной, словно тени, бесшумно выросли четверо мужчин в черных тактических костюмах без знаков различия, держащие в руках тяжелые рунические карабины.

Долиш медленно повернул голову. Когда его взгляд упал на серебряную эмблему на ее плаще, колени старшего мракоборца подогнулись, словно ему перерубили сухожилия.

– И-инфорсеры Башни?.. – сорвался с его посиневших губ полузадушенный писк. – Леди Бартоломеи?!

– Помощник коменданта Норвичского отделения, если быть точной, ничтожество, – холодно произнесла женщина, даже не удостоив его прямого взгляда. Она подошла к Гарри, вежливо, с легким аристократическим наклоном головы поприветствовав юношу: – Мистер Поттер. Прошу прощения за небольшое опоздание. Таможенная служба этого региона излишне щепетильна в вопросах декларирования артефактов высшей категории.

– Ничего страшного, миледи, – Гарри убрал «Кольты» в скрытые кобуры под мышками, расслабленно засунув руки в карманы. – Мы как раз проводили краткий курс вежливости для британских туристов.

Женщина перевела ледяной взор на трясущегося Долиша. Из складок плаща она извлекла тяжелый свиток из черного пергамента, скрепленный тремя печатями из чистого орихалка:

– Джон Долиш. Старший мракоборец Министерства Магии Великобритании. Вы и ваша группа обвиняетесь в попытке незаконного вооруженного нападения на зарегистрированного мага Часовой Башни первой категории Гарри Джеймса Поттера, находящегося под прямой юрисдикцией Дома Эль-Меллой, Дома Эдельфельт и личным покровительством Леди Лорелей Бартоломеи.

– Ч-что?.. – Долиш осел на колени, хватаясь за воротник мантии, словно его душила невидимая петля. – Башня?.. Но он… он чистокровный волшебник! Он сын Джеймса Поттера! Он подданный Министерства!

– С сегодняшнего утра мистер Поттер не имеет никакого отношения к вашей провинциальной богадельне, – отчеканила эмиссар Башни, швырнув свиток прямо в лицо стоящему на коленях капитану. – Ваш министр Фадж уже получил официальную ноту протеста. Если через двадцать четыре часа ваша шайка не покинет пределы Японских островов, этот инцидент будет переквалифицирован в акт необъявленной войны между Министерством Магии Великобритании и Ассоциацией Магов Лондона.

Она сделала шаг вперед, и воздух вокруг нее закружился в чудовищном гравитационном вихре, от которого гравий под ногами магов начал с глухим треском крошиться в песок:

– Вы хотите проверить, Долиш, сколько минут продержится ваше хваленое министерство против одного боевого крыла инфорсеров Башни? Хотите узнать, какого цвета кишки у вашего драгоценного директора Дамблдора, когда с него живьем сдирают кожу за нарушение Великой Хартии?

– Н-нет… пощадите… – заскулил Долиш, вжимая голову в плечи. Он знал историю. Знал, что сто пятьдесят лет назад один из министров попытался арестовать посланника Башни — спустя три дня этого министра нашли замурованным в фундамент собственного особняка, а его род был вычеркнут из магических книг навсегда