Убийца Волшебников и Чёрный Тигр
Свинцовый суверенитет и вкус клубники
Капли холодного пота стекали по квадратному подбородку Джона Долиша, срываясь на священный гравий древнего синтоистского святилища. Земля под ногами старшего мракоборца мелко вибрировала от чудовищной, первородной гравитации, исходящей от высокой женщины в плаще Часовой Башни.
Два его подчиненных корчились на камнях, баюкая раздробленные суставы и обожженные пороховыми газами пальцы. Третий стоял на коленях с поднятыми руками, боясь моргнуть под тяжелым взглядом Сэйширо Цугуми, чей палец лежал на спусковом крючке «Глока» без малейшего намека на дрожь.
– Я… я требую соблюдения дипломатического протокола, – выдавил Долиш пересохшими губами, тщетно пытаясь собрать осколки своей профессиональной гордости. – У нас ордер чрезвычайного заседания Уизенгамота! За подписью Верховного Чародея и министра магии!
– Можете подтереться этим ордером, капитан, – холодно произнесла эмиссар Часовой Башни, постукивая тростью из черного дерева по каменной плите. Каждый стук отдавался в ушах британцев низким, гудящим звоном церковного колокола. – За пределами вашего туманного болота эти бумажки не имеют даже ценности макулатуры. Вы нарушили границу чужой юрисдикции без уведомления Коллегии Наблюдателей. Вы направили палочки на лицо, находящееся под личным мандатом Леди Лорелей.
Женщина сделала шаг вперед. Воздух вокруг ее тонкой фигуры сгустился до плотности жидкого азота. Листья сакуры, кружившие над площадкой, застывали на лету и с тихим стеклянным звоном разбивались о гравий.
– Если через пять секунд вы не уберете этот мусор с территории святилища, – добавила она ледяным тоном, – я прикажу своим инфорсерам сжечь ваши магические ядра прямо здесь. Международная Конфедерация даже не станет открывать расследование. Они просто получат четыре урны с пеплом и счет за нарушение режима секретности Мистерии.
Долиш судорожно сглотнул ком в горле, глядя на замерших за спиной женщины оперативников в глухих шлемах. Тяжелые рунические карабины в их руках смотрели прямо в грудь британцам. Эти люди не знали милосердия, не верили в искупление и не произносили глупых речей о «свете и тьме». Это были цепные псы Башни — мясники, зачищавшие следы прорывов Бездны и казнившие целые родовые ветви магов-отступников.
– Мы уходим, – прохрипел Долиш, поднимаясь на непослушных, подгибающихся ногах. – Забирайте раненых. Живо!
– Минуточку, Долиш, – раздался ленивый, насмешливый голос.
Гарри Поттер медленно подошел к поверженному капитану мракоборцев. Он неторопливо крутанул на указательном пальце дымящийся «Кольт», виртуозно поймал его за рифленую рукоять и загнал в кобуру под левым плечом. В зубах юноши торчала неизменная спичка, а в глазах плескалась та самая ледяная насмешка, с которой Данте взирал на мелких бесов у врат преисподней.
– Ты ничего не забыл, капитан? – протянул Гарри, наклоняясь к самому уху побледневшего волшебника.
– Что тебе еще надо, щенок?.. – сквозь зубы выдавил Долиш.
Гарри не ударил его. Он просто положил тяжелую ладонь на плечо мага, чуть сжав пальцы. Под тонкой тканью рубашки юноши отчетливо проступили бугры литых мышц, закаленных сотнями часов адских тренировок на военных базах «Отеля Москва».
– Передай весточку моим дражайшим родителям, – вкрадчиво, почти шепотом произнес Гарри, и от звука его голоса у Долиша по спине побежали ледяные мурашки. – Передай Джеймсу, что в следующий раз я не стану целиться в плечо. Если он еще хоть раз пришлет своих шавок на мою территорию — пуля калибра одиннадцать целых сорок три сотых миллиметра разнесет его пустую голову на мелкие ошметки прямо на пороге его родового поместья.
Гарри криво усмехнулся:
– А моему ненаглядному брату Годрику… передай, чтобы он получше тренировал свои разоружающие чары. Потому что на реальной войне противники не ждут, пока герой вспомнит правильный взмах палочки. Они просто стреляют первыми. Пошел вон.
Долиш не стал отвечать. Схватив за шкирку стонущего помощника со сломанным носом, он торопливо активировал запасной аварийный порт-ключ в виде медной монеты. Пространство с глухим треском схлопнулось, увлекая четверых британцев в воронку аппарации, оставив на гравии лишь пятна свежей крови и щепки разорванных зачарованными пулями палочек.
На площадке перед святилищем воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь шелестом сосновых крон.
Эмиссар Часовой Башни плавно повернулась к Гарри, смерив его долгим, оценивающим взглядом прозрачных серых глаз:
– Весьма экспрессивно, мистер Поттер. Хотя признаться, Леди Лорелей одобрила бы вашу лаконичность. Меньше слов, больше свинца.
Женщина извлекла из складок плаща тяжелый футляр из полированного обсидиана, украшенный серебряной гравировкой в виде переплетенных часовых механизмов и тернового венца:
– Официальный знак Вольного Мага первого класса и дипломатическая печать. Копии всех протоколов уже легли на стол канцлера в Норвиче. Вы полностью выведены из-под юрисдикции Министерства Магии Великобритании. Ни один закон их карманного Визенгамота больше не имеет над вами силы.
Гарри принял футляр, с легким щелчком открыл крышку, скользнув взглядом по холодному металлу тяжелого перстня с гербом Ассоциации, и спрятал артефакт во внутренний карман:
– Передайте мою благодарность лорду Эль-Меллою и леди Бартоломеи.
– Непременно, – женщина едва заметно улыбнулась уголками тонких губ. – И… еще одно личное послание. Леди Лувиагелита просила передать, что ее предложение провести спарринг в ее лондонских апартаментах остается в силе. Она заявила, что жаждет лично проверить, насколько гибким стало ваше тело после восточных тренировок.
Воздух за спиной Гарри мгновенно остыл градусов на десять.
Сэйширо Цугуми, стоявшая в двух шагах, издала звук, похожий на шипение рассерженной рыси. Ее пальцы сжались на рукояти пистолета с такой силой, что костяшки побелели, а рубиновые глаза метнули в сторону посланницы молнии чистейшей, незамутненной ревности.
– Передайте вашей блондинистой аристократке, – с идеальным ледяным спокойствием отчеканила Цугуми, делая шаг вперед и вставая плечом к плечу с Гарри, – что если она приблизится к мистеру Поттеру ближе чем на дальность эффективного выстрела… я лично проверю гибкость ее шеи при помощи армейского штык-ножа.
Эмиссар Башни удивленно моргнула, затем перевела взгляд с пылающей яростью Сэйширо на Гарри, который в этот момент отчаянно пытался подавить победный, самодовольный оскал в стиле Джозефа Джостара.
– Прекрасный выбор телохранителя, мистер Поттер, – сухо резюмировала женщина, едва заметно наклонив голову. – Похоже, скучать вам не приходится. До встречи в Лондоне… если вы когда-нибудь решите вернуться.
Четверо инфорсеров синхронно растворились в воздухе, словно растаяли в полуденном мареве. Женщина повернулась и неспешным, царственным шагом скрылась за алыми воротами тории, оставив подростков вдвоем на залитой солнцем площадке.
***
– Значит, «проверить гибкость тела»? – с ядовитой, убийственной вежливостью поинтересовалась Цугуми, когда они начали медленно спускаться по бесконечной каменной лестнице храма.
Гарри лениво заложил руки за голову, щурясь на весеннее солнце, пробивающееся сквозь сосновые лапы:
– Ну… чисто академический интерес магов высшего круга, Тигренок. Леди Эдельфельт очень щепетильна в вопросах распределения маны по энергетическим каналам.
– Я тебе распределю ману! – вспыхнула Сэйширо, ткнув его кулаком в ребра. Впрочем, удар был не сильнее дружеского толчка. – Сначала эта русская капитанша с артиллерийскими снарядами, теперь платиновая блондинка с личным особняком! Ты вообще хоть одну нормальную, безопасную знакомую в своей жизни встречал?!
– Конечно, – Гарри остановился на широкой каменной ступени, развернулся к ней и мягко перехватил ее руки, притягивая девушку к себе. – Стоит прямо передо мной. Носит мужскую форму, прячет нож в сапоге, готова перестрелять мракоборцев за косой взгляд в мою сторону и потрясающе готовит мисо-суп.
Цугуми осеклась. Весь ее боевой запал испарился в одно мгновение, уступив место густому, пылающему румянцу, залившему щеки и кончики ушей. Она попыталась отвести взгляд, но серые глаза Гарри держали ее крепче любых магических уз.
– Дурак… – пробормотала она, опуская подбородок на его грудь и чувствуя размеренный, сильный стук его сердца. – Наглый, бессовестный британский дурак…
– Зато твой собственный, – улыбнулся он, коснувшись губами ее макушки. – А теперь, боец, по коням. У нас есть одно невыполненное стратегическое задание высшей категории важности.
Сэйширо непонимающе моргнула, поднимая на него глаза:
– Какое еще задание?
– Клубничное парфе в кафетерии на торговой улице, – торжественно провозгласил Гарри, подмигивая ей. – Мы спасли мир от дипломатического кризиса, унизили британскую аристократию и заслужили двойную порцию взбитых сливок.
***
Кафе «Утренний бриз» на углу торгового квартала Боньяри славилось своими десертами на весь город. В этот послеполуденный час за столиками под полосатыми маркизами сидели в основном влюбленные парочки и школьники, наслаждавшиеся теплым весенним днем.
В дальнем углу застекленной веранды, отгороженном от улицы кадками с цветущим жасмином, сидела самая необычная пара заведения.
Сэйширо Цугуми сидела прямо, как на допросе в контрразведке, и с неподдельным ужасом смотрела на стоящую перед ней гигантскую хрустальную вазочку. Внутри высилась настоящая башня из слоев ванильного мороженого, бисквитной крошки, свежей нарезанной клубники, залитой густым малиновым сиропом, и увенчанная облаком белоснежных взбитых сливок с шоколадной вафелькой на самой верхушке.
Рядом лежал ее пиджак, а рукава кремовой блузки были аккуратно закатаны до локтей. Серебряная ласточка в волосах ловила солнечные блики, бросая крошечные радужные зайчики на деревянную столешницу.
– Это… невозможно ликвидировать в одиночку, – сдавленно произнесла Цугуми, переводя испуганный взгляд с десерта на Гарри. – Здесь не менее полутора тысяч калорий. Мой инструктор по рукопашному бою заставил бы меня бежать тридцать километров в полной выкладке за одну только мысль о таком количестве сахара!
– Твой инструктор был занудой с атрофированными вкусовыми рецепторами, – хмыкнул Гарри, лениво потягивая холодный кофе через соломинку. – Бери ложку, Сэйширо. Это не боевая операция, это мирная жизнь. Учись получать от нее удовольствие, пока есть возможность.
Девушка нерешительно взяла длинную десертную ложечку. Ее пальцы, привыкшие к шероховатому пластику пистолетных рукоятей, казались слишком грубыми для тонкого серебряного прибора. Она осторожно зачерпнула шарик сливок с кусочком ярко-красной клубники и отправила в рот.
Ее глаза расширились.
Нежная прохлада, сливочная сладость и взрывная, чуть терпкая ягодная кислинка слились в идеальную гармонию. Никакой армейский сухпай, никакие протеиновые батончики синдиката не могли даже близко сравниться с этой простой, легкомысленной сладостью.
– Ну как? – с мягкой усмешкой спросил Гарри, подперев подбородок ладонью и наблюдая за тем, как ее лицо озаряется искренним, детским восторгом.
– Это… божественно, – прошептала Сэйширо, и ее лицо тронула такая светлая, открытая улыбка, что у парня на секунду перехватило дыхание. В этот момент она не была «Черным Тигром». Она была просто невероятно красивой шестнадцатилетней девушкой, пробующей свой первый в жизни десерт.
– ЭЙ! Я ТАК И ЗНАЛА! – оглушительный визг, разорвавший тишину кафе, заставил официанта за стойкой выронить блокнот.
Из-за жасминовой перегородки с грацией разъяренного носорога вылетела Читогэ Кирисаки. Следом за ней, спотыкаясь и неловко извиняясь перед посетителями, семенил Раку Ичиджо, за которым с непроницаемым лицом скользила Рури Миямото, держащая за руку смущенную Косаки Онодэру. Замыкал шествие Шу Майко с пакостной ухмылкой репортера таблоида.
– Сэйширо! – Читогэ налетела на их столик, уперев руки в бока и сверля пару испепеляющим взглядом. – Ты прогуляла факультатив по английскому! Клод с утра заперся в винном погребе и молится на портрет какого-то китайского мафиози! А ты… ты сидишь здесь с этим наглецом и уплетаешь королевское парфе?!
– Г-госпожа Читогэ! – Цугуми едва не подавилась ягодой, моментально выронив ложку и вскочив на ноги по стойке «смирно». – Я… это было тактическое восстановление сил!
– Ага, тактическое восстановление запасов глюкозы на случай внезапной ядерной зимы, – лениво протянул Гарри, даже не шелохнувшись. – Присаживайтесь, господа шпионы. Стол большой, стульев на всех хватит. Ичиджо, подбери челюсть, на нее сейчас муха сядет.
Раку действительно стоял с открытым ртом, не сводя глаз с Цугуми. Теперь, когда правда открылась, он видел всё: изящные плечи под тонкой блузкой, плавные линии талии, мягкий овал лица, девичью заколку в темных прядях.
– Невероятно… – пробормотал Ичиджо, потирая затылок. – Цугуми действительно… девушка. Самая настоящая девушка. Как я мог быть таким слепым?!
– Потому что твой коэффициент интеллекта равен температуре комнатного чая, мой юный друг, – с удовольствием ввернул Гарри, пододвигая меню покрасневшей Онодэре. – Мисс Косаки, рекомендую черничный чизкейк. Он здесь великолепен.
– С-спасибо, Поттер-кун, – робко улыбнулась девушка, опускаясь на свободный стул.
Читогэ плюхнулась напротив Гарри, скрестив руки на груди и сверля его подозрительным взглядом:
– Хватит паясничать, Поттер. Отец звонил мне сегодня днем из Нью-Йорка. Он сказал… – блондинка запнулась, ее голос стал тише, – он сказал, что ты неприкосновенен. И что если я посмею хоть пальцем тебя тронуть, он лишит меня карманных денег до самого выпуска. Что ты сделал с моим отцом?!
Гарри насмешливо оскалился в стиле Данте:
– Ничего противозаконного, ваше вспыльчивое высочество. Просто у нас с мистером Вогнером нашлись общие влиятельные знакомые в Европе и Азии, которые очень любят мир во всем мире и качественный чай. Мы пришли к полному взаимопониманию.
– А еще он только что раскатал в блин элитную группу британских магов прямо на ступенях старого храма, – невозмутимо добавила Цугуми, садясь обратно и беря в руки ложку. Ее голос звучал так буднично, словно она рассказывала о покупке газеты.
На веранде воцарилась гробовая тишина.
Раку поперхнулся воздухом:
– Кого раскатал?! Магов?!
– Тех самых, с деревянными палочками и в плащах, – подтвердил Гарри, отправляя в рот кусочек клубники прямо из вазочки Сэйширо, за что получил от девушки сердитый, но явно наигранный тычок локтем. – Приехали забирать меня в Лондон на перевоспитание. Пришлось объяснить им основы баллистики и международного права.
– О-хо-хо… – восторженно протянул Шу, поправляя очки. – Значит, слухи о твоем криминально-мистическом прошлом оказались чистейшей правдой? Поттер-кун, ты становишься самым опасным парнем в нашей школе. Девчонки теперь будут визжать от одного твоего взгляда!
– Если хоть одна девчонка посмеет взвизгнуть в его сторону, – ледяным, вибрирующим от скрытой угрозы тоном произнесла Цугуми, аккуратно разрезая вафлю ребром ложки, – я лично познакомлю ее с анатомией болевых точек шеи. Вопросы есть?
Шу моментально поднял руки вверх, нервно сглотнув:
– Никаких вопросов, мэм! Ваша монополия на данного субъекта зафиксирована и обжалованию не подлежит!
Все за столом дружно прыснули, даже Рури позволила себе слабую улыбку. Цугуми снова вспыхнула, спрятав лицо за длинными рукавами блузки, но Гарри лишь тепло рассмеялся, накрыв ее ладонь своей рукой прямо на столе на глазах у всех друзей.
В этот момент, среди запаха клубники, взбитых сливок и веселого гомона одноклассников, старый мир Гарри Поттера окончательно перестал существовать. Больше не было чердака на Тисовой улице, не было холодных каменных коридоров Хогвартса, не было слепых родителей, превозносивших фальшивого героя.
Здесь была жизнь. Настоящая, шумная, пахнущая весной и порохом.
***
Великобритания. Шотландское нагорье. Замок Хогвартс.
Кабинет директора школы чародейства и волшебства утопал в тяжелом, гнетущем полумраке. Обычно здесь тихо звенели серебряные приборы, а на насесте дремал феникс Фоукс. Но сегодня воздух был настолько густым от подавленной ярости и паники, что старинные портреты бывших директоров предпочли притвориться спящими.
За массивным столом сидел Альбус Дамблдор. Его знаменитые очки-половинки лежали на кипе пергаментов, а в выцветших голубых глазах не осталось и следа привычного лукавого блеска.
Напротив него, нервно меряя шагами кабинет, ходил Джеймс Поттер. Его левая рука всё еще покоилась на шелковой перевязи после ранения, нанесенного старшим сыном, а лицо осунулось и посерело. Рядом на диване тихо всхлипывала Лили, сжимая в руках мокрый носовой платок.
В углу, развалившись в кресле, сидел пятнадцатилетний Годрик Поттер. На его лбу тускло багровел знаменитый шрам в виде буквы «V». Мальчик выглядел раздраженным и испуганным, его пальцы нервно сжимали палочку из красного дерева.
Дверь кабинета с грохотом распахнулась.
В комнату вошел Джон Долиш. Старший мракоборец выглядел так, словно только что выбрался из мясорубки: мантия разорвана, лицо в ссадинах, а на переносице красовался кривой пластырь. За ним молча вошел Корнелиус Фадж, судорожно сжимающий в руках помятый котелок.
– Джон! – вскочил на ноги Джеймс. – Где он?! Вы привели Гарри?!
Долиш тяжело, хрипло выдохнул, опустив глаза в пол:
– Нет, лорд Поттер. Мы не привели его. И больше никогда за ним не пойдем.
– Что значит «не пойдем»?! – взвился Джеймс, багровея от злости. – Он несовершеннолетний волшебник! Он мой сын! Он нарушил Статут, он напал на меня! Фадж, ты обещал задействовать международный ордер!
– Заткнись, Джеймс! – неожиданно рявкнул министр магии, со всей силы швырнув котелок на стол директора. Фадж дрожал всем телом, его щеки тряслись от неподдельного ужаса. – Ты хоть понимаешь, что ты наделал со своим проклятым упрямством?! Ты едва не развязал войну, в которой нас просто стерли бы с лица земли!
Лили подняла заплаканные зеленые глаза:
– Корнелиус… о чем ты говоришь? При чем здесь война? Это же просто наш мальчик…
– Ваш мальчик, миссис Поттер, – с ледяной горечью перебил ее Долиш, делая шаг вперед, – за полторы секунды без единого заклинания уничтожил палочки двух лучших дуэлянтов моего отряда из крупнокалиберных магловских пистолетов. А девчонка, которая была с ним… она двигалась так, словно обучалась убивать еще в колыбели. Она сломала руку Уильямсу голыми руками быстрее, чем он успел открыть рот!
Годрик презрительно фыркнул из своего кресла:
– Оружие маглов? Да это же трусость! Настоящий волшебник сражается палочкой! Директор, почему вы позволяете этому предателю позорить нашу семью?! Отправьте туда орден! Я сам поеду и поставлю его на место!
Долиш медленно повернул голову к «Мальчику-Который-Выжил». Взгляд старшего мракоборца был полон такого откровенного презрения, что Годрик невольно вжался в спинку кресла.
– Если ты сунешься туда, сопляк, – процедил Долиш сквозь зубы, – он пристрелит тебя еще до того, как ты вытащишь свой прутик из кармана. Твой брат — не волшебник. Он зверь. Он ликвидатор, прошедший войну на Востоке. Но самое страшное даже не это.
Капитан выложил на стол Дамблдора черный пергамент, скрепленный тремя орихалковыми печатями.
Дамблдор медленно протянул здоровую руку, коснулся пальцами металла — и отдернул ладонь, словно обжегся.
– Печать Часовой Башни… – тихо, одними губами прошептал старый маг. Все краски сошли с его лица, сделав его похожим на древнюю гипсовую статую. – Дом Эль-Меллой… Дом Эдельфельт… И личный герб Леди Лорелей Бартоломеи.
– Что это значит, Альбус? – с тревогой спросил Джеймс, глядя на побледневшего директора. – Какая еще Башня? Какое они имеют отношение к Министерству?!
– Абсолютное, Джеймс, – голос Дамблдора звучал глухо, надтреснуто, лишенный всякого величия. – Мы правим этим замком и министерскими коридорами. Но они… они хранят тайны истинной магии со времен падения Вавилона. Если Министерство пойдет против воли Башни, британский магический мир перестанет существовать за сорок восемь часов. Их инфорсеры уничтожат нас, и Международная Конфедерация даже не посмеет высказать соболезнования.
Лили зажала рот руками, из ее глаз хлынули новые слезы:
– Но как?.. Как наш Гарри мог связаться с ними?! Он же был здесь… на чердаке… он читал старые книги…
– Вы бросили его, Лили, – безжалостно отрезал Фадж, вытирая лысину платком. – Вы заперли его в четырех стенах, пока праздновали фальшивую победу вашего младшего сына! А мальчишка выжил сам. Нашел тех, кто оценил его таланты. Часовая Башня выдала ему патент Вольного Мага высшей категории. Он неприкосновенен. Если мы сделаем хоть один шаг в сторону Японии, Башня конфискует все активы Поттеров в Гринготтсе и объявит род предателями крови на международном уровне.
Джеймс покачнулся, словно получил удар под дых. Он оперся здоровой рукой о край стола, глядя на пергамент.
Его сын. Его первенец, которого он считал бездарным, завистливым неудачником, на которого поднимал руку за «попытку украсть славу брата»… стал фигурой такого масштаба, перед которой трепетали древнейшие институты планеты.
– Этого не может быть… – прошептал Джеймс, и в его голосе впервые прозвучало осознание чудовищной, непоправимой катастрофы. – Мы… мы потеряли его?
– Вы потеряли его в тот день, когда забыли покормить его на чердаке, Поттер, – холодно бросил Долиш, разворачиваясь к выходу. – И радуйтесь, что он остался в своей Японии. Потому что если он когда-нибудь решит вернуться сюда за долгами… никакой Дамблдор вас не спасет.
Дверь захлопнулась. В кабинете повисла мертвая, погребальная тишина. Лили упала на колени, рыдая в голос, Джеймс стоял, глядя в пустоту остекленевшими глазами, а Годрик в углу судорожно сжимал свою палочку, впервые в жизни ощутив липкий, леденящий душу страх перед человеком, чью жизнь они так безжалостно растоптали.
***
Япония. Боньяри. Полночь.
Весенний вечер уступил место тихой, теплой ночи. На крыше старого жилого дома над антикварной лавкой гулял легкий морской бриз, приносящий запах соли и цветущей вишни.
Гарри стоял у самого края парапета, прислонившись спиной к вентиляционной шахте. На нем были простые черные брюки и расстегнутая на груди рубашка. В правой руке он держал банку холодного зеленого чая, а на поясе привычно покоились два «Кольта».
Позади послышались легкие, почти неслышные шаги.
Цугуми подошла к нему, кутаясь в его темно-синюю штурмовую ветровку, которая доходила ей почти до колен. Ее темные волосы трепал ночной ветер, а серебряная ласточка тускло мерцала под светом полной луны.
Она молча встала рядом, опершись локтями о парапет и глядя на далекие огни порта.
– Клод прислал отчет, – тихо произнесла девушка, нарушая тишину. – Он убрал всех наблюдателей из жилого сектора. Синдикат «Улей» официально признал твою квартиру нейтральной дипломатической зоной.
Гарри тихо усмехнулся:
– Очкарик наконец-то взялся за ум. Похвально. Надеюсь, он хотя бы перестал вздрагивать при слове «десантники»?
– Почти, – на губах Сэйширо появилась редкая, теплая улыбка. – Хотя когда я сегодня чистила свой «Глок» в гостиной особняка, он предпочел обойти меня по широкой дуге через коридор слуг.
Они помолчали. Тишина между ними больше не была неловкой или напряженной. Это была тишина двух солдат, прошедших сквозь огонь и нашедших друг в друге то, ради чего стоило сложить оружие.
– Гарри… – нерешительно позвала она, глядя на темные волны залива.
– М-м?
– Твоя семья… Они ведь не отступят так просто? Те люди в мантиях… они выглядели фанатиками.
Гарри медленно сделал глоток чая, глядя в ночное небо:
– Дамблдор умеет считать риски. Получив черную печать Часовой Башни, он закроет дело. Он слишком труслив, чтобы рисковать своей драгоценной репутацией ради сына, которого сам же выбросил на помойку. А Джеймс и Лили…
Юноша криво усмехнулся, но в этой усмешке больше не было прежней ядовитой боли — лишь холодное, кристальное безразличие:
– Они для меня умерли тридцать первого октября восемьдесят первого года. В ту ночь в Годриковой Лощине погибли Чарлус и Дорея Поттер — единственные люди, в чьих жилах текла настоящая кровь этого рода. А те двое, что остались… просто призраки из чужого кошмара. Мой дом здесь, Сэйширо.
Цугуми повернулась к нему. Ее рубиновые глаза светились нежностью и той абсолютной, несокрушимой преданностью, которую нельзя купить ни за какое золото мира.
Она сделала шаг, сокращая разделявшие их сантиметры, подняла руки и осторожно, словно боясь спугнуть наваждение, коснулась ладонями его щек. Ее пальцы были прохладными от ветра, но прикосновение обжигало теплом.
– Твой дом здесь, – тихо, с твердой уверенностью повторила она. – Со мной. С Читогэ, с нашими непутевыми друзьями. Я не знаю древней магии, Гарри. Я не умею писать красивые речи, как те лорды из Лондона. Но я клянусь… пока бьется мое сердце, ни одна тень из твоего прошлого не посмеет подойти к тебе со спины.
Гарри посмотрел на нее. На ее тонкие, решительные черты лица, на девичью заколку, на легкий румянец, пробивающийся сквозь бледность кожи. Вся его циничная броня, выкованная годами предательств и крови, растаяла без следа.
Он опустил банку на парапет, обнял ее за талию и притянул к себе, чувствуя, как ее тело послушно прижимается к его груди.
– Знаешь, Тигренок, – прошептал он ей на ухо, и его дыхание заставило девушку сладко вздрогнуть, – парфе в том кафе было действительно потрясающим. Но есть кое-что… куда слаще.
– И ч-что же?.. – смущенно пискнула Цугуми, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
– Ты, – ответил Гарри и накрыл ее губы своими.
Поцелуй под весенней луной был долгим, пьянящим и глубоким. Цугуми зажмурилась, обхватив его шею руками и отвечая с той отчаянной, пылкой страстью, которую так долго прятала под маской бессердечного киллера. Ветер кружил вокруг них лепестки сакуры, море внизу мерно накатывало на причал, а где-то в кобуре под сердцем тихо спали стальные «Кольты».
Война закончилась. Начиналась новая жизнь. И в этой жизни у Гарри Поттера наконец-то было то, за что стоило сражаться до последнего патрона.