Убийца волшебников и духи
Охота на фолликулы, протокол облысения и двойной генетический апокалипсис
Утро в старшей школе Райдзэн началось с подозрительного, почти противоестественного затишья.
Гарри стоял перед большим зеркалом в мужском туалете на втором этаже, придирчиво разглядывая собственное отражение. Под глазами залегли едва заметные тени — расплата за полночные кулинарные эксперименты с копчёной паприкой и чистку затворной группы «Беретт». Но куда больше его волновало собственное лицо.
Он медленно прищурил левый глаз. Затем скривил правый уголок рта вниз ровно на два миллиметра.
– Твою дивизию через колено в три погибели с выподвывертом... – прошептал Гарри, вглядываясь в серые зрачки.
Из зеркала на него смотрела вылитая капитан Рёко Кусакабе. Только на десять лет моложе, мужского пола и с густой чёрной шевелюрой, торчащей во все стороны в вечном фамильном беспорядке рода Поттеров.
– Проклятая белобрысая конспирологическая чума, – выругался парень, с силой плеснув в лицо ледяной водой. – Заразила-таки. Теперь я сам в каждом отражении ищу признаки армейского алкоголизма и раннего климакса. Надо завязывать с готовкой на двоих. Начну кормить её покупными дошираками, пока у меня командный командный голос не прорезался.
Гарри вытерся бумажным полотенцем, одёрнул форменный пиджак, проверил привычную тяжесть кобур под мышками — в школу он ходил без патронов в патронниках, но без самих стволов чувствовал себя голым — и толкнул дверь в коридор.
Инстинкт наёмника, отточенный в трущобах Роанапура и на полигонах Балалайки, сработал на долю секунды позже, чем следовало.
В воздухе не пахло порохом. Не было слышно гула сервоприводов боевого доспеха. Но само атмосферное давление за дверью внезапно изменилось, словно коридор превратился в глухой бетонный капонир перед артиллерийским налётом.
Слева, прямо из слепой зоны за пожарным щитом, метнулась серая тень.
Оригами Тобиити двигалась с грацией разогнавшегося бронепоезда. На ней была стандартная форма школы Райдзэн, но двигалась она по всем канонам штурмовых групп антитеррора: низкий центр тяжести, бесшумный перекат с пятки на носок, в правой руке — хирургический зажим из хромированной стали с рифлёными губками, в левой — герметичный пластиковый зип-пакет с маркировкой «Биоматериал высшей категории».
– Захват цели! – без единой эмоции на фарфоровом лице прошептала Оригами.
– Какого х... – успел выдохнуть Гарри, рефлекторно уходя корпусом вправо по дуге, как учил Джозеф Джостар в моменты тактического отступления.
Хирургический зажим просвистел в воздухе ровно в трёх миллиметрах от его уха, щёлкнув стальными зубьями с сухим звуком взведённого курка.
Но Гарри забыл главное правило выживания в городе Тенгу: если тебя атакует один психопат, значит, второй уже зашёл тебе в тыл.
– Осторожнее, мальчик... пол скользкий, – раздался прямо из-за его правого плеча тягучий, сонный, замогильный голос.
Рэйнэ Мурасамэ стояла у него за спиной, словно соткавшись из пыли и сигаретного дыма. Её глаза с колоссальными фиолетовыми кругами были полуприкрыты, в левой руке привычно покоился одноухий плюшевый мишка, а вот в правой руке школьного консультанта сверкнул массивный портновский пинцет с лазерной гравировкой эмблемы медицинского крыла «Рататоска».
«Клещи! – в панике взвыл внутренний голос Гарри. – Они взяли меня в классическую коробочку!»
– Стоять! Стрелять буду! – рявкнул он, пытаясь разорвать дистанцию обратным сальто.
Поздно.
Оригами, не сбавляя инерции, выбросила руку вперёд, целясь точно в макушку. Одновременно с этим Рэйнэ, проявив пугающую для полусонного трупа ловкость, сделала шаг наперерез, протягивая свой инструмент к правому виску парня.
*ЧИК! ДЁРГ!*
Два синхронных, безжалостных щелчка металла о живую плоть разорвали тишину школьного коридора.
Гарри замер, вытаращив глаза.
Острая, жгучая, унизительная боль пронзила кожу головы сразу в двух местах. Это было не ранение от пули и не рассечение от ножа. Это было то самое отвратительное, мерзкое ощущение, когда тебе с корнем, с куском эпидермиса и каплей крови выдирают солидный клок волос.
– А-А-А-А-А-Й, ТВОЮ МАТЬ! – взревел Гарри на весь этаж, отпрыгивая на три метра назад и вжимаясь спиной в расписание уроков.
Обе женщины синхронно отступили на шаг, запечатывая добычу.
Оригами с маниакальным благоговением опустила зажим в пластиковый пакет. Внутри покачивался внушительный пучок чёрных прядей с мясистыми белыми луковицами на концах.
– Биологический образец типа «А» извлечён успешно, – отчеканила она, пряча пакет во внутренний карман форменного пиджака. – Целостность фолликулов сто процентов. Количество генетического материала достаточно для проведения полногеномного секвенирования ДНК.
Рэйнэ медленно, лениво опустила свой пинцет в маленькую пробирку с физраствором, запечатала её резиновой пробкой и спрятала в карман медицинского халата рядом с мишкой.
– Фолликулы корней волос... – сонно пробормотала Мурасамэ, моргнув мутными глазами. – Структура кератина стабильна. Образец для анализа клеточной памяти получен. Спасибо за сотрудничество, Гарри-кун.
Гарри стоял, прижимая обе ладони к пульсирующей от боли голове. Его пальцы нащупали на макушке и у правого виска две совершенно гладкие, болезненно горящие проплешины размером с пятирублёвую монету каждая.
Секунду он просто хватал ртом воздух, глядя на этих двух безумных учёных. В его серых глазах плескалась такая бездна первобытной ярости и оскорблённого достоинства, перед которой спасовал бы сам Тёмный Лорд.
– ВЫ ЧТО, СОВСЕМ С ДУБА РУХНУЛИ, ВЕДЬМЫ ВЫ ПРОКЛЯТЫЕ?! – заорал он, срываясь на хриплый фальцет Данте, у которого отобрали последнюю коробку с пиццей. – ВЫ ЧТО ТВОРИТЕ?! ВЫ МНЕ ПЛЕШЬ ПРОЕЛИ! В ПРЯМОМ СМЫСЛЕ СЛОВА!
Оригами склонила голову набок:
– Процедура была необходимой для подтверждения гипотезы стратегической безопасности.
– КАКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ?! ВЫ МНЕ СКАЛЬП СНЯЛИ! – Гарри яростно замахал руками, тыча пальцами в свои свежие лысины. – Я вам кто, подопытный бабуин?! Я вам лабораторная крыса?! Вы на кого охоту устроили, гестапо недоделанное?!
Рэйнэ тихонько зевнула, прикрыв рот ладошкой:
– Не преувеличивай, мальчик. Человеческая кожа головы содержит около ста тысяч волосяных фолликулов. Потеря сорока семи штук не приведёт к нарушению терморегуляции черепной коробки.
– СОРОКА СЕМИ?! – Гарри чуть не задохнулся. – ДА ВЫ МНЕ ЦЕЛЫЙ КЛОК ВЫДРАЛИ! ВЫ ХОТЬ ПОНИМАЕТЕ, ЧЕМ ЭТО ЗАКАНЧИВАЕТСЯ?! Я не хочу быть Сайтамой, ясно вам?! Я категорически отказываюсь становиться лысым плащом!
Он подскочил к Оригами, потрясая кулаками:
– Я наёмник! Ликвидатор! Ученик Балалайки и мистера Чанга! У меня должен быть стильный, мрачный, развевающийся на ветру хаер, как у нормального антигероя боевиков девяностых! Если вы ещё хоть раз приблизитесь ко мне с пинцетом — я не посмотрю, что вы бабы! Я куплю на чёрном рынке ящик слезоточивого газа и залью его в вентиляцию школы! Вы у меня обе будете ходить лысыми, как бильярдные шары! Слышите меня?! ЛЫСЫМИ!
– Снижение волосяного покрова головы снижает сопротивление воздуха в ближнем бою на полтора процента, – невозмутимо проинформировала Оригами. – Лысина Сайтамы признана эталоном боевой аэродинамики. Твой отказ нерационален.
Гарри издал звук, похожий на свист закипающего чайника, резко развернулся на пятках и помчался по коридору прочь, зажимая пострадавшую макушку обеими руками и осыпая стены школы отборным портовым матом на русском языке.
Две исследовательницы остались стоять посреди пустого коридора.
Рэйнэ медленно повернула голову к пепельноволосой школьнице. В её сонных глазах блеснула искра профессионального интереса.
– Младший лейтенант Тобиити.
– Слушаю, Мурасамэ-сенсей.
– Судя по маркировке твоего контейнера, ты направляешься в передвижную лабораторию AST?
– Так точно, – кивнула Оригами. – Однако мощности полевых анализаторов базы имеют погрешность в ноль целых четыре десятых процента при работе с нестандартными генетическими мутациями.
Рэйнэ едва заметно улыбнулась уголками сухих губ.
– На борту научно-исследовательского комплекса, к которому у меня есть доступ... квантовый биомолекулярный сканер «Магистр» имеет погрешность в одну стотысячную. И база данных охватывает тридцать лет глобальных биологических аномалий.
Оригами замерла. Её зрачки сузились, просчитывая варианты:
– Вы предлагаете совместный протокол исследования?
– Скажем так... – Рэйнэ погладила плюшевого мишку по оторванному уху. – Моя цель требует абсолютной точности. Твоя — неопровержимых доказательств. Объединение вычислительных ресурсов сократит время анализа с трёх суток до сорока минут.
Оригами протянула руку в коротком, сухом военном рукопожатии:
– Предложение принято. Обеспечиваю доступ к базам биометрических данных капитана Кусакабе.
– Отлично, – зевнула Рэйнэ. – Пойдём в мой кабинет. Нам понадобится защищённый терминал.
***
Кабинет психологической разгрузки был заперт на три оборота ключа, а поверх замочной скважины Рэйнэ небрежно налепила портативный глушитель радиосигналов.
На низком журнальном столике, где ещё вчера остывала солянка Гарри, теперь гудел портативный терминал квантовой связи, подключённый напрямую к главному вычислительному ядру «Фраксинуса». Воздух над столом вибрировал, прорезанный десятками мерцающих голографических экранов.
В центре комнаты стояли две чашки Петри.
В одной лежал образец Оригами — волосяные луковицы Гарри, извлечённые зажимом. Рядом с ним покоился контрольный образец, который Тобиити с ледяным спокойствием достала из металлического футляра: несколько коротких каштановых волосков, снятых ею с воротника парадного кителя капитана Кусакабе во время утреннего построения.
Во второй чашке лежали волосы, добытые Рэйнэ. А рядом с ними... тончайшая стеклянная ампула с мутной, светящейся слабым лазурным светом суспензией — законсервированный фрагмент генетического кода Синдзи Такамии, сохранённый Первым Духом в глубинах собственного сердца тридцать лет назад.
– Загрузка контрольных матриц завершена, – отчиталась Оригами, её пальцы летали по клавиатуре терминала с пулемётной скоростью. – Секвенирование ядерной ДНК объекта «Гарри Эмия» запущено. Калибровка по маркерам Сил Самообороны.
– Совмещаю с базой данных прото-духовных аномалий первого поколения, – тихим, лишённым сна голосом добавила Рэйнэ, активируя нейроинтерфейс «Фраксинуса».
Голографические экраны вспыхнули алым и лазурным.
Двойные спирали ДНК закружились в пространстве, распадаясь на миллионы светящихся нуклеотидных пар. Линии данных побежали вниз сплошным водопадом, алгоритмы сравнения начали попарное сопоставление хромосомных карт.
– Начинаю фазу один, – объявила Оригами. – Проверка рабочей гипотезы младшего лейтенанта Тобиити: прямое кровное родство между объектом «Гарри Эмия» и капитаном Рёко Кусакабе.
Шкалы вероятности замерцали. Процессор «Фраксинуса», способный моделировать траектории орбитальных ударов, на секунду завис, переваривая колоссальный массив данных.
*ПИП!*
На главном экране вспыхнула огромная золотая надпись:
**СОВПАДЕНИЕ АУТОСОМНЫХ МАРКЕРОВ: 49.8%** **МИТОХОНДРИАЛЬНАЯ ГАПЛОГРУППА: СОВПАДЕНИЕ ПО ЛИНИИ D4** **СТАТУС: БЛИЗКОЕ КРОВНОЕ РОДСТВО ПЕРВОЙ СТЕПЕНИ (МАТЬ / СЫН — ВЕРОЯТНОСТЬ 0.01%; ЕДИНОУТРОБНЫЙ БРАТ / СЕСТРА — ВЕРОЯТНОСТЬ 12.4%; ГЕНЕТИЧЕСКИЙ РЕЗОНАНС БОКОВОЙ ВЕТВИ КЛАНА — 87.5%)**
Оригами победоносно выпрямилась, её глаза вспыхнули торжествующим, холодным огнём:
– Гипотеза подтверждена. Они родственники.
Рэйнэ, не отрывая взгляда от экрана, нахмурилась. Сонливость с её лица слетела окончательно.
– Подожди, Тобиити. Смотри глубже. Взгляни на хромосому номер семь и структуру теломер.
Оригами приблизила график.
– Что это?..
– Это не современная японская ветвь, – медленно, с неподдельным изумлением произнесла Рэйнэ. – В его ДНК есть маркеры древнего рода охотников на демонов эпохи Эдо — клана Кусакабе. Но они сплетены с европейской аристократической мутацией... Род Блэков. И род Поттеров.
Рэйнэ быстро вывела на экран историческую справку из закрытых архивов Ассоциации Магов:
– Восемнадцатый век. Третий сын главы клана Кусакабе покинул Японию во время политики изоляции Сакоку, бежав в Европу на голландском торговом судне. Там он заключил брак с младшей дочерью рода Блэк. Эта ветвь считалась угасшей... Но Чарлус Поттер, дед Гарри, женился на Дорее Блэк. Генетический код капитана Кусакабе и код Гарри Эмии восходят к одному общему предку всего в четырёх поколениях назад.
Рэйнэ посмотрела на экран, где высвечивались поведенческие профили:
– Их невероятное сходство... Прищур глаз, склонность к мату, непереносимость поражений, кулинарный шантаж и тяга к огнестрельному оружию — это не воспитание. Это проявление доминантного родового психотипа клана Кусакабе, спавшего три поколения и сдетонировавшего в Гарри благодаря магической крови Блэков.
– Значит... – Оригами на секунду зависла, её процессор пересчитывал выводы. – Он не её сын. Он её троюродный племянник по европейской линии. Фактически — младший брат по крови рода. Мой вывод о генетической связи был верен на восемьдесят семь процентов.
– Ты была права, Тобиити, – кивнула Рэйнэ.
А затем лицо школьного консультанта стало мертвенно-бледным.
Терминал «Фраксинуса» издал низкий, вибрирующий гул, похожий на стон раненого зверя. Второй экран, на котором шло сравнение ДНК Гарри с лазурной ампулой Синдзи Такамии, внезапно окрасился в ослепительно-фиолетовый цвет тревоги высшего приоритета.
**ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕНА КРИТИЧЕСКАЯ АНОМАЛИЯ** **СРАВНЕНИЕ ОБРАЗЦА «ЭМИЯ» С МАТРИЦЕЙ «СИНДЗИ ТАКАМИЯ»** **СОВПАДЕНИЕ БЕЛКОВЫХ СТРУКТУР ДУШЕВНОГО КАРКАСА: 99.4%** **СТАТУС: ИДЕНТИЧНОСТЬ ДУХОВНОЙ МАТРИЦЫ. ДУБЛИКАТ РЕЗОНАНСА.**
Пальцы Рэйнэ судорожно впились в край стола. Плюшевый мишка выпал из её рук, глухо шмякнувшись на пол.
– Невозможно... – прошептала она, и её голос задрожал от неописуемого, сводящего с ума шока. – Этого... этого просто не может быть...
Оригами нахмурилась, переводя взгляд на второй экран:
– Мурасамэ-сенсей? Что это за матрица? Кто такой Синдзи Такамия?
Рэйнэ её не слышала.
В глазах Первого Духа бушевала буря.
Её аналитический разум, оттачивавший тридцатилетний план до мельчайших деталей, сейчас трещал по швам.
Шидо Ицука был перерождением Синдзи. Она сама вырастила его, вложила в него семя своего возлюбленного, переписала его тело духовной силой, чтобы однажды вернуть того, кого потеряла. Шидо обладал внешностью, добротой и душой Синдзи.
Но Гарри...
На экране мерцал глубинный анализ духовных каналов.
У Шидо была *душа* Синдзи — нежная, всепрощающая, стремящаяся спасти всех ценой собственных страданий.
Но Гарри Эмия обладал тем, что наука этого мира назвать не могла. Тем, что вампир Зелретч назвал «насмешкой Калейдоскопа».
Когда Синдзи Такамия умирал тридцать лет назад на причале, истекая кровью под пулями основателей DEM, его последней, отчаянной мыслью было не спасение собственной жизни. Его последней мыслью было: *«Я должен был быть сильнее... Я должен был уметь защитить её... Я должен был взять оружие и перестрелять их всех, чтобы она никогда не плакала»*.
Эта последняя, предсмертная, выжженная яростью и любовью воля угасающего человеческого сознания не растворилась в небытии.
Она была подхвачена великим потоком душ Истинной Магии — и спустя четырнадцать лет воплотилась в другом мире, в теле первенца дома Поттеров. Мальчика, рождённого с ледяной, сокрушительной магией защиты. Мальчика, который отверг лицемерный пацифизм волшебников и взял в руки пистолеты, движимый подсознательным, заложенным до рождения инстинктом: *«Стать оружием. Стать тем, кто не позволит отобрать у него дорогих людей»*.
Шидо был тем Синдзи, который хотел любить Духов.
Гарри был тем Синдзи, который готов был сжечь мир дотла и прострелить головы богам, лишь бы защитить свою семью.
– Мы... обе были правы... – сорванным, прерывающимся шепотом произнесла Рэйнэ, медленно опускаясь на колени и подбирая с пола плюшевого мишку. Её глаза наполнились влагой. – Он... он действительно родственник Кусакабе. И он... он действительно часть его...
Оригами внимательно посмотрела на плачущую учительницу, затем на графики, где генетические цепочки Гарри переплетались одновременно с гербом клана охотников на демонов и первородным кодом Древа Сефирот.
– Вывод исследования, – ровным, но необычайно торжественным тоном зафиксировала младший лейтенант Тобиити. – Объект «Гарри Эмия» признан абсолютной тактической и биологической ценностью высшего порядка. Он является моим старшим родственником по линии командира и носителем уникальной душевной мутации.
Она захлопнула терминал, аккуратно спрятала распечатки в папку и посмотрела на Рэйнэ:
– Предлагаю установить круглосуточное наблюдение за объектом с целью предотвращения его побега из префектуры. А также обеспечить ему усиленное питание и защиту волосяного покрова от дальнейших повреждений.
Рэйнэ вытерла слезу рукавом халата и тихо, горько усмехнулась:
– Защиту волос?.. Боюсь, Тобиити, если мы ещё раз подойдём к нему с пинцетом... он действительно выполнит свою угрозу и сделает нас лысыми.
***
Вечер в доме капитана Кусакабе был наполнен густым, тревожным запахом тушёной капусты со свиными рёбрышками и звуками яростного лязгания сковородок.
Гарри стоял у плиты.
На его голове красовалась ярко-красная вязаная шапка-бини, натянутая до самых бровей, чтобы скрыть две свежие проплешины. Из-под шапки топорщились злые чёрные вихры. Во взгляде парня читалось непреклонное намерение при первом же подозрительном шорохе открыть огонь на поражение прямо сквозь кухонную дверь.
На пороге кухни стояла Рёко.
Она только что вернулась со службы, всё ещё в форме, и теперь с нескрываемым изумлением разглядывала своего подопечного:
– Эмия... Ты чего в шапке дома стоишь? У нас вроде отопление работает. Или ты решил податься в хип-хоп исполнители?
– Заткнись, капитанша, – огрызнулся Гарри, со стуком опуская деревянную лопатку на подставку. – В этом доме завелись маньяки-парикмахеры. Если ты не установишь на окна пулемётные турели, я завтра проснусь лысым, как колено профессора Снейпа.
Рёко хмыкнула, собираясь отпустить очередную казарменную шуточку, но в этот момент дверь прихожей распахнулась без стука.
В дом быстрым, строевым шагом вошла Оригами Тобиити.
В руках девушки была огромная картонная коробка, перевязанная подарочной лентой. Лицо младшего лейтенанта сияло той самой пугающей, замогильной решимостью, с какой камикадзе идут на таран авианосца.
– Тобиити? – Рёко нахмурилась, кладя руку на кобуру. – Ты что тут забыла во внеслужебное время? Я же запретила тебе шастать по моему дому!
Оригами проигнорировала командира. Она прошла прямо на кухню, остановилась в двух шагах от ощетинившегося Гарри, опустила коробку на стол и...
Чётко, с идеальной армейской выправкой опустилась на одно колено, склонив голову:
– Докладываю. Генетическая экспертиза завершена.
Гарри отшатнулся к раковине, выставив перед собой половник:
– Пошла вон, демоница! Не подходи, ошпарю!
Оригами подняла на него абсолютно ясные, кристально-синие глаза:
– Твоя принадлежность к старшей ветви рода Кусакабе доказана с точностью девяносто девять целых восемь десятых процента. Ты — троюродный брат капитана. Согласно древнему кодексу нашего подразделения, старшие родственники офицерского состава подлежат безусловному почитанию и тыловому обеспечению.
Рёко на пороге кухни подавилась воздухом:
– ЧТО-О-О?!
– В знак искупления нанесённого ущерба волосяному покрову, – продолжила Оригами, распахивая коробку, – доставляю стратегический компенсационный груз.
Внутри коробки ровными рядами лежали: двенадцать банок элитного немецкого шампуня с экстрактом конского каштана для стимуляции роста волос, лазерная расчёска против облысения, три банки витаминного комплекса с биотином и... три килограмма отборной мраморной говядины высшей категории.
Гарри онемел.
Он перевёл взгляд с шампуней на говядину, затем на склонённую голову Оригами, затем на побелевшее лицо Рёко.
– Капитанша... – сипло выдавил парень. – Твоя подчинённая окончательно поехала кукухой.
– Я не поехала, – отчеканила Оригами, поднимаясь с колен и глядя прямо в глаза Гарри с нескрываемым, фанатичным обожанием. – Я восстанавливаю историческую справедливость. Отныне я беру на себя охрану твоей головы. Любой, кто попытается вырвать у тебя хоть один волос, будет уничтожен на месте из плазменного орудия.
И в этот момент в кармане куртки Гарри ожил коммуникатор.
Парень машинально нажал на кнопку приёма. Из динамика раздался сонный, бесконечно нежный, вибрирующий от сдерживаемых слёз голос Рэйнэ Мурасамэ:
– *Гарри-кун?.. Ты дома?*
– Сенсей? – нахмурился Гарри, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Вы тоже звоните, чтобы попросить прощения за мою лысину?
– *Нет...* – в трубке послышался тихий всхлип. – *Я просто хотела сказать... Спасибо, что ты жив. Спасибо, что ты пришёл в этот мир. Я... я сегодня сварю для тебя мисо-суп. Тот самый. С тофу. Пожалуйста... береги себя. И... не снимай шапку. На улице холодно.*
Связь оборвалась.
Гарри медленно опустил руку с телефоном.
Тишина на кухне стала абсолютной. Слышно было только, как шкворчит жир на сковороде с тушёной капустой.
Рёко медленно сползла по дверному косяку, закрыв лицо руками и тихо подвывая от осознания того, что её жизнь окончательно и бесповоротно превратилась в сумасшедший дом.
Оригами стояла навытяжку, готовая по первому приказу мыть голову своего новообретённого «старшего брата» конским шампунем.
А Гарри Поттер — Убийца Магов, беглец из туманного Альбиона, наёмник экстра-класса и обладатель двух свежих проплешин на макушке — стоял посреди кухни в дурацкой вязаной шапке, смотрел на мраморную говядину и чувствовал, как внутри него поднимается грандиозная, сокрушительная волна чистого, незамутнённого экзистенциального ужаса.
– Господи боже... – прошептал он, медленно стягивая шапку на нос. – Заберите меня обратно к Волдеморту. Он хотя бы просто хотел меня убить... А эти две... они же меня усыновят. Все вместе. И заставят жрать витамины до конца моих дней.
За окном сгущалась тёплая весенняя ночь города Тенгу — города, в котором отныне даже законы генетики были бессильны перед запахом домашнего ужина.