Убийца волшебников и духи
Зелёный капюшон, сливочный омурайсу и экстренный вызов для Казановы
Небо над городом Тенгу не просто плакало — оно низвергало на асфальт сплошные потоки свинцовой, колючей воды, словно наверху прорвало шлюзы циклопической плотины.
Воздух пах озоном, мокрым бетоном и тем особым, промозглым холодом, который мгновенно пробирает до самых костей, игнорируя любые мембранные куртки. Сирены пространственного землетрясения отвыли в пригородных кварталах ещё сорок минут назад. По всем протоколам гражданской обороны жители давно должны были сидеть по подземным убежищам, прижав уши и затаив дыхание, пока штурмовые группы AST в герметичных бронекостюмах прочёсывали затопленные дождём парки в поисках очередного стихийного бедствия.
Гарри Поттер шёл по пустой набережной небольшого искусственного канала, придерживая левой рукой объёмистый бумажный пакет из круглосуточного супермаркета.
Пакет был заботливо укрыт от ливня зачарованным водоотталкивающим шарфом, пахнущим овечьей шерстью и лёгкой морозной магией. Внутри лежали свежие куриные яйца, килограмм охлаждённого филе, пачка круглозёрного риса, зелёный лук и упаковка сладкого сливочного масла — всё, что требовалось для нормального, человеческого ужина после долгого учебного дня.
Сам Гарри был одет в тёмную ветровку с поднятым воротником, из-под которой традиционно топорщились плечи кобур с верными «Береттами». На его голове красовалась та самая красная вязаная шапка-бини, плотно натянутая до бровей, чтобы прикрывать злосчастные проплешины от недавней «научной охоты» Оригами и Рэйнэ.
– Погода — дрянь, страна — сплошной полигон для испытания нервной системы, – ворчал он себе под нос, перешагивая через вспучившиеся лужи с грацией бывалого ликвидатора, привыкшего месить грязь в джунглях Таиланда. – Сирены воют через день. С неба падают то лазерные снаряды, то принцессы с палашами. Теперь ещё и этот потоп. Если капитанша опять промочит ноги на дежурстве, мне придётся варить ведро имбирного отвара и слушать её пьяные казарменные жалобы до трёх часов ночи.
Он свернул в сквер у детской площадки. Огромные клёны сгибались под шквальными порывами ветра, сбрасывая в воду рваные мокрые листья. Пластиковые качели сиротливо раскачивались со скрипом, похожим на стон несмазанного затвора.
И именно в этот момент внутреннее чутьё Гарри — то самое звериное шестое чувство, которое в Роанапуре не раз спасало его затылок от пули снайпера, — слабо кольнуло в висок тонкой, ледяной иглой.
Холод.
Но это был не просто промозглый дождь ранней весны. Это был сверхъестественный, концентрированный холод стихийного порядка. Точно такой же, какой Гарри носил в собственной крови — магия замерзания, способная останавливать движение атомов.
Парень мгновенно замер на полушаге, не опуская пакета с продуктами. Его серые глаза сузились, сканируя пространство между залитыми водой деревянными беседками и нагромождением пластиковых горок.
Под широким козырьком детского грибка, прямо на залитом грязной жижей песке, что-то шевелилось.
Гарри бесшумно, ступая мягко и пружинисто, обогнул лужу и подошёл ближе.
Там, сжавшись в крошечный дрожащий комок и подтянув коленки к подбородку, сидела девочка.
На вид ей было от силы лет двенадцать — совсем ребёнок, тоненькая, хрупкая, словно сделанная из хрусталя и снега. На ней был надет несоразмерно большой зелёный плащ-дождевик с огромными заячьими ушами на капюшоне и белыми пуговицами величиной с блюдце. Полы плаща намокли и волочились по грязи, длинные бирюзово-зелёные волосы выбивались из-под капюшона мокрыми слипшимися прядями, а по фарфоровым, мертвенно-бледным щекам струились капли — то ли дождевая вода, то ли застывшие от ветра слёзы.
Она дрожала так сильно, что её зубы мелко и жалобно выстукивали лихорадочную дробь.
А на её левой руке...
На левой руке девочки была надета нелепая матерчатая кукла: белый тряпичный заяц с круглыми красными глазами-пуговицами, длинными болтающимися ушами и вздёрнутым смешным носом. Кукла тоже промокла насквозь, её синтепоновое брюхо раздулось от воды, но заячья морда продолжала скалиться во тьму дурацкой нарисованной улыбкой.
Гарри замер в трёх шагах.
Его взгляд наёмника мгновенно зафиксировал духовную ауру. Плотную, запредельно мощную, мерцающую чистым сапфировым светом — но абсолютно пассивную. Это было не стихийное бедствие, жаждущее разрушений. Это был насмерть перепуганный зверёк, забившийся в щель и ждущий неминуемого удара.
«Дух, – констатировал внутренний голос ликвидатора. – Тот самый "Отшельник", о котором орали по радиосвязи в штабе AST. Кодовое имя Задкиэль. Водный и ледяной тип».
А следом включился проклятый комплекс Эмии Широ — комплекс, который заставлял Гарри совать голову в пасть льву всякий раз, когда кто-то рядом замерзал без куска хлеба.
Девочка подняла лицо.
Её огромные, чистые, небесно-голубые глаза были полны такого неподдельного, первобытного ужаса, что у Гарри неприятно свело скулы. Она посмотрела на его тяжёлые армейские ботинки, на кобуры, чуть заметные в вырезе мокрой ветровки, и судорожно вжалась спиной в деревянную опору грибка, готовясь сжаться в точку или закричать.
Но прежде чем она успела издать хоть звук, белая тряпичная морда зайца на её руке внезапно ожила.
Кукла дёрнулась, разинула матерчатый рот и разразилась хриплым, визгливым, невероятно наглым голосом, похожим на дребезжание старого граммофона:
– Э-э-эй! Стоять на месте, шпана с района! Руки на капот, мордой в пол, зубы на полку! Ты кто такой вообще выискался в этой дурацкой шапке для лыжников?! Если сделаешь ещё хоть полшага — Ёсинон лично превратит твои драгоценные тестикулы в пару кубиков для виски! Слышишь меня, дылда?! Мы опасные! Мы вооружены и очень не в духе!
Девочка в зелёном капюшоне в панике попыталась прижать куклу к груди, заливаясь краской сквозь мертвенную бледность:
– Ё-Ёсинон... п-пожалуйста, не надо... он... он просто стоит...
– Молчи, Ёсино, я веду переговоры с потенциальным агрессором! – не унимался заяц, яростно размахивая тряпичными лапами перед носом Гарри. – Посмотри на него! Глаза как у маньяка из криминальной хроники! Под курткой явно огнестрел! Эй, ты, чучело в шапке, чё застыл?! А ну проваливай обратно в свой переулок, пока я не вызвал сюда снежную лавину прямо тебе на макушку!
Гарри стоял неподвижно, медленно моргая. Капли дождя стекали по его носу и падали на асфальт.
В его голове сошлись в смертельной схватке сразу три личности. Данте хотел достать пистолет и поинтересоваться, где продаются такие разговорчивые носки. Джозеф Джостар просчитывал, не является ли заяц биологическим оружием внеземного происхождения. А Эмия Широ... Эмия Широ просто посмотрел на синие, дрожащие от холода губы девочки.
Парень тяжело, протяжно вздохнул.
– Во-первых, – ровным, глуховатым голосом произнёс Гарри, аккуратно опуская пакет с продуктами на сухую скамейку под козырьком. – Это не шапка для лыжников, а тактический головной убор для защиты свежевырванных фолликулов от агрессивной окружающей среды.
Он расстегнул молнию ветровки.
Девочка испуганно пискнула и зажмурилась, ожидая выстрела. Кукла Ёсинон воинственно зашипела:
– Ща как дам по кумполу!..
Но Гарри не стал доставать пистолеты.
Он просто стянул с себя тёплую ветровку на флисовой подкладке, шагнул вперёд, не обращая внимания на вопли куклы, опустился на одно колено прямо в мокрый песок и... накинул куртку на хрупкие плечи девочки, плотно запахнув ворот вокруг её шеи.
Куртка была для неё огромной, доходя почти до щиколоток, но от подкладки всё ещё исходило живое, человеческое тепло.
– Во-вторых, – продолжил Гарри, доставая из кармана чистый сухой носовой платок и без лишних церемоний вытирая мокрый лоб и щёки оцепеневшей малышки. – Если бы я хотел превратить вас в решето, этот ваш заяц уже висел бы на ветке без ушей, а ты бы даже пикнуть не успела. У меня стаж в ликвидациях больше, чем у половины вашего министерства обороны.
Он убрал платок и посмотрел прямо в огромные голубые глаза Ёсино:
– А в-третьих... Вы промокли до нитки. У тебя губы синие, пульс скачет, как