Убийца волшебников и духи
Тепло талого снега, говорящий заяц и кулинарный протокол спасения
– ...как у зайца-беляка под прицелом крупнокалиберного пулемёта, – закончил Гарри, даже не повысив голоса. – Ещё полчаса в этой ледяной жиже — и никакой астральный доспех не спасёт твои почки от хронического воспаления. А лечить воспаление в полевых условиях, знаешь ли, удовольствие ниже среднего: уколы толстые, спирт щиплет, а командир взвода заставляет маршировать с грелкой на пояснице.
Ёсино робко моргнула. Её длинные бирюзовые ресницы всё ещё подрагивали, но судорожное дыхание стало чуть глубже.
Тепло чужой ветровки — тяжёлой, пахнущей оружейным маслом, свежим хлебом и едва уловимым ароматом пороха — окутало её маленькое тело, словно спасительный кокон. Это было не холодное, давящее сияние её собственной стихии, не ярость небесных бурь. Это было простое, грубое человеческое тепло.
– Ты... ты не бьёшь нас? – едва слышно пискнула девочка из-под огромного ворота, натягивая рукава куртки на озябшие пальцы почти до кончиков ногтей. – Все остальные... они всегда стреляют. Большими железными палками. И ракетами.
– Слишком много чести — тратить патроны сорок пятого калибра на сопливых детей, – хмыкнул Гарри, поднимаясь с колена и отряхивая мокрый песок с джинсов.
– Эй, полегче на поворотах, мистер Угрюмый Лоб! – тут же взвизгнул заяц Ёсинон, воинственно подпрыгивая на левой руке девочки и пытаясь достать плюшевой лапой до носа парня. – Кто тут сопливый?! Мы великие и ужасные! Мы повелители вечной мерзлоты! Одно наше слово — и твой дурацкий бумажный пакет превратится в глыбу льда, а яйца внутри полопаются от мороза! Слышишь, да?! Полопаются с громким хрустом!
Гарри медленно, с филигранной точностью наёмника перехватил тряпичную морду зайца двумя пальцами прямо за плюшевый нос-бусину, слегка сжав его.
– Уй-й-й! – придушенно взвыл заяц, растопырив лапы. – Насилие над мягкими игрушками! Нарушение Женевской конвенции! Ёсино, вызывай метель, нас берут в заложники!
– Если ты сейчас же не заткнёшься, синтепоновый террорист, – невозмутимо сообщил Гарри, глядя кукле прямо в круглые красные глаза, – я распорю тебе брюхо по шву, выну весь наполнитель, заменю его на опилки и подарю дворовому бульдогу в качестве жевательной кости. Опыт полевой хирургии у меня богатый, шить умею хоть шёлком, хоть проволокой. Вопросы есть?
Ёсинон мгновенно обмяк, прикинувшись абсолютно неодушевлённым куском материи, лишь одно ухо нервно дёрнулось.
– Вопросов... нет, сэр, – тоненьким, жалобным фальцетом пискнул заяц. – Мы согласны на перемирие при условии сохранения целостности внутреннего войлока.
Ёсино тихонько, испуганно хихикнула, тут же прижав свободную ладошку к губам и густо покраснев.
Гарри перевёл взгляд на девочку. Внутренний Данте одобрительно кивнул: угроза нейтрализована без единого выстрела. Джозеф Джостар мысленно вытер пот со лба. А вот Эмия Широ уже вовсю инспектировал содержимое бумажного пакета, лихорадочно пересчитывая калории.
– Так, – скомандовал парень. – Сидеть в этой песочнице мы больше не будем. Вставай.
– Н-но... на улице сирена, – пролепетала Ёсино, сжимая полы чужой ветровки. – Скоро прилетят железные люди. Они... они всегда находят меня по запаху воды.
– Пусть только сунутся, – проворчал Гарри, подхватывая пакет с продуктами левой рукой. – Капитанша сегодня дежурит на восточном секторе, а Оригами я загрузил чисткой стволов до самого вечера. Если кто-то из их летающего курятника появится здесь — я лично объясню им разницу между боевой операцией и запугиванием детей на детской площадке.
Он протянул девочке свою широкую, мозолистую правую ладонь:
– Идти сможешь? Или тебя на закорки закинуть? Сразу предупреждаю: если запачкаешь мне джинсы грязью — будешь сама стирать хозяйственным мылом.
Ёсино посмотрела на его протянутую руку. Её крошечные пальцы, всё ещё холодные как сосульки, медленно, с благоговейным страхом коснулись горячей кожи парня. Гарри аккуратно, стараясь не сжать слишком сильно, сжал её ладошку в своей, легко подняв девочку на ноги.
Она покачнулась от слабости, но Гарри тут же придержал её за плечо:
– Держись крепче. Пошли. Здесь недалеко есть крытое место.
***
В этот же самый момент на мостике летающего командного крейсера «Фраксинус», парившего на высоте пятнадцати тысяч метров в плотных грозовых облаках над городом Тенгу, царила атмосфера катастрофы шестой степени по шкале Рихтера.
– ЧТО ЗНАЧИТ «ОН УЖЕ ТАМ»?! – вопль Котори Ицуки сотряс бронированные переборки мостика так, что с потолочных консолей едва не посыпались искры.
Командующая «Рататоска» в ярости вскочила со своего капитанского кресла, с хрустом перекусив неизменный чупа-чупс пополам. Её белые ленты в волосах яростно топорщились, а алые глаза метали настоящие молнии в главный голографический экран.
На экране, переведённом в режим максимального оптического зума сквозь пелену дождя, разворачивалась сюрреалистичная картина.
Мальчик в красной вязаной шапке и с двумя «Береттами» под мышками спокойно вёл за руку самого пугливого и нестабильного Духа префектуры. При этом объект «Отшельник», вместо того чтобы обрушить на него ледяные айсберги или вызвать локальный пространственный взрыв, послушно семенила рядом, завернувшись в его куртку, словно в одеяло, а её боевая субличность — кукла Ёсинон — мирно покачивалась на ладони, болтая ушами.
– Анализ биометрических показателей объекта «Отшельник»! – рявкнула Котори, оборачиваясь к офицерам.
– Уровень духовного стресса снизился с критических девяноста двух процентов до рекордных четырнадцати! – с дрожью в голосе доложил офицер по связи Микимото. – Температура ядра стабилизируется! Пространственные колебания затухают!
– Как?! – простонал Кёдзи Канназуки, картинно заламывая руки и закатывая глаза в экстазе. – Как этот грубый, жестокий британский наёмник смог покорить сердце маленькой снежной феи без единого слова о любви?! Без романтических реплик! Без падений в лужу с объятиями! Он просто... просто схватил её кролика за нос! О, какая беспощадная, властная доминация! Я бы тоже хотел, чтобы меня схватили за нос и назвали синтепоновым террористом!..
– Заткнись, извращенец, пока я не выбросила тебя в шлюз без парашюта! – оборвала его Котори, с размаху пнув подлокотник кресла.
Она лихорадочно перевела взгляд на второе кресло, где, поджав ноги, сидела Рэйнэ Мурасамэ.
Школьный консультант и старший аналитик «Фраксинуса» медленно помешивала остывший кофе тонкой пластиковой палочкой. Под её глазами всё так же чернели вечные круги бессонницы, на коленях дремал одноухий плюшевый медведь. Но на её бледном лице не было и тени паники.
Напротив — в глубине сонных лавандовых глаз Первого Духа тлело тихое, почти материнское самодовольство.
– Рэйнэ! – набросилась на неё Котори. – Ты знала?! Ты видела его маршрут?!
– Гарри всегда ходит этой дорогой из магазина, – мягким, тягучим голосом произнесла Мурасамэ, даже не вздрогнув от крика командира. – По четвергам в супермаркете у канала скидка на охлаждённую птицу и фермерские яйца. Он очень экономен, когда дело касается качественных продуктов.
– Да плевать мне на его яйца! – взвыла рыжая девочка, хватаясь за голову. – У нас операция! Шидо уже вымок до нитки, пока бежал через три квартала! Мы подготовили двадцать четыре сценария знакомства! Вариант «А»: Шидо спотыкается и роняет зонтик! Вариант «Б»: Шидо спасает куклу из лужи! Вариант «В»: Шидо предлагает горячий шоколад и читает стихи о весне! А этот... этот гангстер из Ливерпуля просто пришёл, обозвал их и накормил супом?! То есть, куртку отдал?!
– Не из Ливерпуля, а из Лондона, – флегматично поправила Рэйнэ, сделав крошечный глоток кофе. – И его подход куда более рационален, Котори. Ёсино умирала от переохлаждения. В такой ситуации романтические стихи вызывают лишь раздражение и спазм сосудов. Гарри дал ей то, в чём она нуждалась: тепло, чувство защищённости и авторитет старшего.
– Где сейчас Шидо?! – перебила её Котори, нажимая кнопку селектора.
Экран разделился надвое. Во втором окне появилось мокрое, запыхавшееся лицо Шидо Ицуки. Парень стоял под козырьком автобусной остановки в трёхстах метрах от детской площадки, прижимая палец к радиогарнитуре в ухе. Вода ручьями стекала с его челки, школьная форма прилипла к телу.
– Котори! – тяжело дыша, прохрипел Шидо. – Я на позиции! Я вижу тепловую сигнатуру Отшельника! Но... подождите... рядом с ней кто-то есть? Это что, AST?! Мне вмешиваться?!
– Отставить панику, братец, – скрипнула зубами Котори, судорожно разворачивая новую конфету. – Это не AST. Это хуже. Это наш штатный кулинарный диверсант.
– Эмия-кун?! – глаза Шидо полезли на лоб. – Что он там делает?!
– Выгуливает твою потенциальную цель, болван! – рявкнула сестрёнка. – Внимание всем постам! План «Романтическое свидание под дождём» отменяется к чертям собачьим! Переходим к протоколу «Экстренное внедрение Казановы»! Шидо, ты должен подойти к ним, не вызвав у Эмии желания прострелить тебе коленные чашечки! Рэйнэ, дай вводные!
Мурасамэ медленно подняла голову, глядя на экран, где Гарри как раз переводил Ёсино через пешеходный переход, аккуратно прикрывая её своим плечом от брызг проезжавшего грузовика:
– Вводная одна, Шидо. Если ты хочешь выжить и наладить контакт... не пытайся флиртовать. Попроси у него разрешения помочь донести сумку. И ни в коем случае не трогай куклу. За зайца Гарри теперь отвечает головой.
***
Крытый павильон летнего кафе в городском парке был заперт на зиму, но широкий навес из поликарбоната и массивные деревянные столы, прикованные цепями к бетонному полу, создавали идеальное временное убежище от стихии.
Дождь с оглушительным грохотом барабанил по прозрачной крыше, но под навесом было сухо, тихо и пахло сухой хвоей от окружавших площадку туй.
Гарри усадил Ёсино на деревянную скамью, заставив её поджать ноги, чтобы они не касались мокрого асфальта.
Сам он действовал с пугающей, механической эффективностью ликвидатора, разбивающего лагерь в тылу врага. Сняв рюкзак, парень выудил оттуда зачарованную армейскую флягу с рунической гравировкой, нажал на клапан давления и свиннтил крышку, служившую чашкой.
Густой, пьянящий пар с ароматом сушёного имбиря, липового цвета, мёда и капли гвоздики мгновенно заполнил пространство под навесом.
– Пей, – коротко бросил Гарри, вкладывая горячую крышку-чашку прямо в озябшие ладошки девочки. – Мелкими глотками. Язык обожжёшь — добавлю снега.
Ёсино робко поднесла край чашки к губам. Первый же глоток заставил её широко распахнуть глаза.
Огненная, пряная волна прокатилась по пищеводу, ударила в замёрзшую грудь и мгновенно растеклась по кончикам пальцев живым, покалывающим теплом. Девочка тихонько всхлипнула — не от боли, а от невероятного, ошеломляющего облегчения.
– Вкусно... – прошептала она, прижимая чашку к груди обеими руками. – Так сладко... и колет язычок, как маленькие искорки.
– Имбирь разгоняет кровь, мёд восстанавливает глюкозу, – Гарри уже распечатывал бумажный пакет с покупками. – Эй, заяц. Тряпка твоя ещё не просохла?
Ёсинон высунул нос из-под