Убийца волшебников и духи
Баллада о сковороде, потерянном дождевике и пулевых отверстиях в сердце
– ...тряпка твоя ещё не просохла?
Ёсинон высунул сплюснутый нос из-под распахнутого ворота армейской ветровки, недоверчиво захлопал круглыми пуговичными глазами и демонстративно пощупал собственное войлочное брюхо короткой тряпичной лапой.
– Влажность критическая! – взвизгнул заяц, мгновенно оправившись от шока и вновь обретая свою невыносимо наглую интонацию. – Наполнитель свалялся, уши обвисли, как у побитого спаниеля, а в левом боку булькает так, словно туда залили пол-литра болотной жижи! Мы требуем химчистку класса люкс! Мы требуем сушку горячим воздухом с ароматом лаванды! И компенсацию за моральный ущерб в размере трёх мешков морковных кексов!
– Ещё одно слово про кексы, чучело, и я высушу тебя над открытым огнём на манер охотничьей дичи, – спокойно парировал Гарри, даже не глядя на куклу.
Он протянул руку, ухватил зайца за кончики ушей и слегка потянул вверх.
Ёсино испуганно пискнула, но парень не собирался сдирать куклу с её руки. Вместо этого он положил ладонь поверх промокшего плюша. Воздух вокруг его пальцев едва заметно сгустился, запахло морозной свежестью, сухим снегом и потрескивающим статическим электричеством.
Магия льда, спавшая в крови рода Блэков, умела не только промораживать плоть врагов до хрупкости стеклянных бокалов. В умелых руках ликвидатора она подчинялась фундаментальным законам термодинамики. Гарри резко понизил температуру влаги внутри ткани, кристаллизовал воду в микроскопические льдинки, а затем, коротко выдохнув сквозь зубы команду на руническом исландском, послал крошечный импульс кинетической волны.
Сотни тысяч ледяных пылинок с сухим, шелестящим звуком вырвались из пор ткани, осыпавшись на дощатый стол сверкающей безвредной взвесью.
Ёсинон ошеломлённо расправил уши, которые теперь торчали вверх бодрыми белоснежными стрелами. Синтепон внутри раздулся, став сухим, мягким и абсолютно тёплым.
– Ого-о-о... – протянул заяц, ощупывая себя со всех сторон. – Ёсино, ты видела?! Этот тип только что провёл нам экспресс-дезинфекцию без стирального порошка! Слушай, парень со шрамами, а ты ковры на дому не чистишь? У нас в убежище накопилось столько сырости, что на стенах скоро вырастут шампиньоны!
– Ёсинон, пожалуйста... не груби ему, – тихонько умоляла девочка, пряча зардевшееся личико в высокий ворот куртки.
Она робко посмотрела на Гарри снизу вверх своими огромными лазурными глазами, в которых застыло искреннее детское восхищение:
– Спасибо... господин волшебник.
Гарри скривился, словно проглотил целый лимон:
– Не называй меня волшебником. В моих краях это слово означает самодовольного болвана в платье, который не умеет даже шнурки завязать без деревянной палочки. Зови меня Эмия. Или Гарри.
Он повернулся к деревянному столу, сдвинул на край пустые жестяные банки из-под газировки, оставленные кем-то из прошлых посетителей парка, и сгрузил свой бумажный пакет.
Наёмник, проживший три года в казармах Роанапура и на конспиративных квартирах Гонконга, никогда не выходил на улицу без минимального набора выживания.
Из потайного бокового кармана рюкзака на свет появилась компактная титановая горелка с пьезоподжигом — трофей со швейцарских складов снабжения. Следом из зачарованного внутреннего чехла Гарри извлёк небольшую, но увесистую чугунную сковороду с антипригарным керамическим покрытием и складной деревянной ручкой.
Ёсино округлила глаза, наблюдая, как на пустом столе летней беседки посреди бушующего ливня вырастает филиал полевой кухни:
– Ты... ты будешь колдовать?
– Я буду готовить, – отрезал Гарри, чиркнув пьезоэлементом.
Голубой венчик пламени с сухим шипением охватил дно сковороды.
– Настоящая магия — это когда из куска сырого мяса, щепотки соли и трёх яиц ты за семь минут делаешь то, ради чего человек готов отказаться от самоубийства. Всё остальное — дешёвые трюки для ярмарочных клоунов.
Он достал пачку сливочного масла, отрезал массивный золотистый брусок и бросил на раскалённую поверхность. Масло мгновенно зашипело, наполнив сырой воздух под навесом густым, сливочно-ореховым ароматом, от которого у Ёсино громко и предательски заурчало в животе.
Девочка смущённо сжалась, прижав ладони к талии:
– Ой...
– Нормальная реакция живого организма на тепло и запах липидов, – ничуть не смутившись, прокомментировал парень.
Его пальцы двигались с пугающей, гипнотической скоростью.
Нож мелькал в воздухе, словно серебристая полоса: куриное филе распалось на идеальные ровные кубики толщиной в полсантиметра, следом на доску полетел зелёный лук, превратившись в россыпь изумрудных колец. Ни одного лишнего движения. Ни единого грамма суеты. Так работают снайперы при сборке винтовки на ощупь в темноте. Так работают полевые хирурги, когда до клинической смерти пациента остаётся сорок секунд.
Мясо с луком с шипением упало на сковороду. Гарри бросил туда же чашку заранее отваренного круглозёрного риса, плеснул ложку сладкого соевого соуса и щепотку белого перца. Лопатка в его руке двигалась ритмично, подбрасывая ингредиенты в воздух и перемешивая их в единую золотисто-янтарную массу.
– Божественные ароматы! – завопил заяц, с надеждой вытягивая морду в сторону сковороды. – Шеф, добавьте кетчупа! Нарисуйте кетчупом мордочку зайчика! Мы требуем зайчика!
– Будет тебе зайчик, – фыркнул Гарри, сдвигая обжаренный рис на керамическую тарелку. – Но если ты сунешь свою войлочную лапу в горячее масло, я зажарю тебя во фритюре.
Он разбил три яйца в миску, капнул туда немного молока, взбил смесь вилкой за четыре секунды и вылил на чистую, смазанную маслом сковороду. Омлет схватился снизу тончайшей плёнкой, оставаясь нежным, кремовым и полужидким сверху. Одно плавное движение кисти — и Гарри завернул рис в жёлтое полотно, сформировав идеальный, похожий на регбийный мяч омурайсу ресторанного уровня.
Сверху тонкой струйкой густого томатного соуса он действительно нарисовал кривую, но безошибочно узнаваемую морду зайца с длинными ушами.
– Держи, – парень пододвинул тарелку к девочке и сунул ей в пальцы глубокую деревянную ложку. – Дуй, пока горячее. И не торопись, иначе обожжёшь нёбо.
Ёсино замерла. Её нижняя губа мелко задрожала.
Она смотрела на поднимающийся от тарелки пар, на этот нарисованный томатный нос, на золотистую корочку нежнейших яиц. В её недолгой, полной кошмара жизни Духа люди давали ей только одно: выстрелы, свист пуль, разрывы термических гранат и истошные крики ужаса. Никто никогда не готовил для неё еду. Никто не спрашивал, голодна ли она.
– Это... правда мне? – едва слышно прошептала она, поднимая влажные глаза на хмурого подростка с кобурами под мышками.
– Нет, блин, пролетавшей мимо вороне, – закатил глаза Гарри. – Ешь давай, пока не остыло. Мне капитанше ещё ужин варить, у меня график.
Ёсино зачерпнула ложкой край омлета. Тонкая плёнка лопнула, выпуская наружу облачко пара с ароматом курицы, лука и сливочного риса. Она поднесла ложку ко рту, осторожно подула и сделала первый укус.
Мир вокруг словно замер.
Нежный, тающий на языке омлет смешался со сладостью риса и пикантностью куриного мяса. Тепло, проникнув внутрь, мгновенно вытеснило остатки могильного холода, сидевшего в её грудине со времён последнего пробуждения.
– Ах... – сорвалось с губ девочки.
По её щекам, смывая остатки дождевой грязи, покатились крупные, светлые слёзы.
– Вкусно... Как же это вкусно...
– Э-э-эй, ты чего сырость развела?! – всполошился Гарри, инстинктивно отступая на шаг и хлопая себя по карманам в поисках платка. – Невкусно, что ли?! Соли мало?! Переперчил?! Я же говорил — дуй на ложку!
– Вкусно... очень вкусно... – всхлипывала Ёсино, продолжая жадно, ложка за ложкой, отправлять еду в рот. – Никто... никогда... не делал для меня ничего такого доброго...
– Шеф, вы гений! – орал Ёсинон, подпрыгивая на руке девочки. – Моё почтение вашей сковороде! Мы готовы объявить вас почётным членом ледяного королевства! Только добавьте ещё ложечку этого соуса!
Гарри тяжело вздохнул, потёр переносицу и тихо проворчал себе под нос:
– Мерлин великий... Одиннадцатилетние сопливые духи плачут над рисом с яйцом. Если Балалайка узнает, чем я тут занимаюсь вместо ликвидации целей, она лично прилетит на боевом вертолёте и расстреляет меня из пушки.
И в этот самый момент за пределами навеса раздался плеск воды, тяжёлое, прерывистое дыхание и отчаянный топот промокших кроссовок.
– СТОЯТЬ! НЕ ДВИГАТЬСЯ! – раздался с улицы срывающийся юношеский голос.
Из стены ливня, едва не поскользнувшись на мокрой листве, под крышу павильона ввалился Шидо Ицука.
Парень выглядел так, словно только что пережил кораблекрушение у берегов Окинавы. Школьная форма висела на нём бесформенными мокрыми тряпками, синий пиджак был расстёгнут, с тёмно-синих волос ручьями текла грязная дождевая вода, а правый кроссовок подозрительно чавкал при каждом шаге. В руке он сжимал сломанный пластиковый зонт с вывернутыми наружу спицами.
– Я... я пришёл... спасти... – задыхаясь, прохрипел Шидо, опираясь руками о колени и пытаясь восстановить дыхание. – Котори... я на месте... где цель?..
Он поднял голову — и осёкся.
Картина, открывшаяся его взору, напрочь выбила из его головы все заученные инструкции штаба «Рататоска».
За столом, завернувшись в гигантскую куртку, сидел опаснейший Дух класса «Отшельник», с аппетитом уплетающий омурайсу и вытирая рукавом слёзы умиления. Рядом стоял Гарри Поттер в ярко-красной вязаной шапке, с полотенцем, перекинутым через плечо, и с тяжелой чугунной сковородой в правой руке, которую он держал так непринуждённо, словно это была штурмовая винтовка.
Серые глаза Гарри медленно, с убийственной холодностью смерили ввалившегося парня с ног до головы.
– Ицука, – ровным, гулким басом произнёс Гарри. – Ты дверью ошибся? Или в твоей дурацкой голове возникла гениальная мысль прервать обеденный перерыв ребёнка?
Шидо замер. В его правом ухе раздался истерический визг Котори:
– *ШИДО, ИДИОТ! КАКОЙ «СПАСТИ»?! ОН СЕЙЧАС ТЕБЯ ЭТОЙ СКОВОРОДОЙ ПРИШИБЁТ! ДЕЙСТВУЙ ПО ПЛАНУ «В»! ВЫРАЗИ ВОСХИЩЕНИЕ КУЛИНАРНЫМ ИСКУССТВОМ!*
– Я... э-э-э... – Шидо сглотнул ком в горле, глядя на грозную чугунную утварь. – Привет, Эмия-кун... Я... я просто гулял...
– В зоне пространственного землетрясения под шквальным ливнем со сломанным зонтом, – не меняя тона, закончил за него Гарри. – Гулял он. Ты либо клинический дебил, Ицука, либо сотрудники твоей летающей шарашки забыли выдать тебе справку от психиатра.
– Эй, мальчик с синими волосами! – выкрикнул заяц Ёсинон, воинственно поворачиваясь к новоприбывшему. – Ты кто такой?! Ты пришёл отобрать наш омурайсу?! Не подходи! Наш повар опасен, он знает тридцать способов разделки туши и умеет сушить войлок взглядом!
Ёсино испуганно прижалась к спинке скамейки, пряча тарелку руками:
– Не... не отбирайте... пожалуйста...
– Да не собираюсь я ничего отбирать! – в отчаянии воскликнул Шидо, делая шаг вперёд и поднимая раскрытые ладони. – Честное слово! Я просто... я увидел, что ты промокла, и хотел помочь!
– *Шидо, снизь тон!* – раздался в наушнике спокойный, тягучий голос Рэйнэ Мурасамэ. – *Уровень стресса Отшельника снова пополз вверх. Не делай резких движений. И перестань капать водой на пол — Гарри не любит грязь на кухне.*
Шидо опустил взгляд. С его брюк на чистый деревянный настил действительно натекла внушительная лужа.
Гарри раздражённо цокнул языком.
– Твою дивизию через колено в три погибели с выподвывертом... – проворчал он, опуская сковороду на стол.
Затем полез в рюкзак, вытащил оттуда чистое сухое вафельное полотенце и с размаху швырнул его прямо в лицо Шидо. Полотенце с глухим хлопком облепило физиономию парня.
– Вытрись, чучело болотное, – рявкнул Гарри. – И сними этот дырявый пиджак, от него воняет мокрой псиной на весь павильон. Сядь на край скамейки и не отсвечивай, пока я добрый.
Шидо послушно стянул пиджак, яростно растирая мокрые волосы полотенцем. Тепло хлопковой ткани показалось ему верхом блаженства.
– Спасибо, Эмия-кун... – пробормотал он, осторожно присаживаясь на противоположный край длинного стола, стараясь не делать резких движений.
Ёсино наблюдала за ним из-под капюшона. Страх в её глазах постепенно сменялся детским любопытством. Парень не был похож на солдат в бронекостюмах. У него не было оружия. Он был мокрым, нелепым и выглядел ещё более несчастным, чем она сама десять минут назад.
– Ты... тоже замёрз? – тихонько спросила она тоненьким голоском.
Шидо вздрогнул, переводя взгляд на маленькую девочку.
– *Шидо, отвечай мягко!* – прошипела Котори. – *Вариант один: «Рядом с тобой мне всегда тепло»! Вариант два: «Моё сердце согрето твоей улыбкой»! Выбирай!*
Шидо мысленно послал сестру ко всем чертям. Если он сейчас ляпнет что-то подобное при Гарри, тот просто наденет горячую сковороду ему на голову.
– Да, – честно признался Шидо, неловко улыбнувшись и потерев замёрзший нос. – Очень замёрз. Я бежал сюда через весь парк, думал, что кому-то нужна помощь... а в итоге сам чуть не утонул в луже у фонтана.
Ёсино моргнула. На её бледных щеках появилась слабая, едва заметная ямочка.
– Ты смешной...
– Эй, парень, ты украл мою реплику! – встрял Ёсинон, но уже без прежней агрессии. – Смешным здесь положено быть мне! Я официальный клоун и защитник этой леди! А ты просто мокрая курица без зонтика!
– Прости, – Шидо виновато почесал затылок.
Гарри тем временем молча налил во вторую крышку-чашку от термоса остатки имбирного чая и с глухим стуком поставил её перед Ицукой:
– Пей. Если свалишься здесь с пневмонией, я тебя на горбу до больницы не потащу. Выкину в канаву, чтоб не вонял.
– Спасибо... – искренне поблагодарил Шидо, обхватывая горячий пластик онемевшими пальцами.
Первый же глоток заставил его выдохнуть клуб пара.
– Ух ты... Крепкий. С имбирём и гвоздикой?
– С порохом и цианидом, – буркнул Гарри, начав методично протирать сковороду сухой бумажной салфеткой. – Меньше вопросов, больше пей.
На мостике «Фраксинуса» воцарилась гробовая тишина.
Котори сидела с отвисшей челюстью, забыв про свой леденец. На огромном экране показатели духовной нестабильности Ёсино упали до рекордных четырёх процентов. Линии мозговой активности выровнялись, войдя в фазу глубокого психологического комфорта.
– Невероятно... – выдохнул Канназуки, благоговейно прижав руки к щекам. – Никаких свиданий. Никаких поцелуев. Никакого флирта. Просто чай, омурайсу и армейские подзатыльники... Это же гениально! Он создал атмосферу безопасной семейной кухни посреди зоны боевых действий!
– Заткнись, – слабо отозвалась Котори, но в её голосе уже не было злости.
Она перевела взгляд на Рэйнэ:
– Ты знала, что так будет?
Мурасамэ чуть заметно улыбнулась уголком рта, поглаживая плюшевого мишку:
– Синдзи всегда умел собирать вокруг себя потерянных людей. Он просто кормил их и давал им крышу над головой. Гарри делает то же самое... пусть и угрожает при этом оторвать кому-нибудь уши.
Идиллия под навесом летнего кафе длилась ровно семь минут.
Гарри как раз упаковывал остывшую горелку обратно в чехол, когда его внутренний радар — то самое острое, ледяное чувство чужого прицела — взвыло в сознании набатным колоколом.
Воздух за пределами беседки вздрогнул.
Сквозь шум дождя донёсся характерный, ни с чем не сравнимый высокочастотный гул: свист миниатюрных турбин и треск мано-электрических двигателей тактических бронекостюмов CR-Unit.
– Чёрт, – сквозь зубы процедил Гарри.
Ёсино мгновенно побледнела. Ложка выпала из её рук, со звоном ударившись о край тарелки. Вокруг её хрупкого тела вспыхнули крошечные лазурные искры, а температура под навесом рухнула на десять градусов за доли секунды.
– Они... они здесь... – в ужасе прошептала девочка, сжимаясь в комок.
– Спокойно! – рявкнул Гарри, мгновенно оказываясь между ней и выходом из павильона. – Ёсино, держи пламя внутри! Если устроишь бурю — они накроют этот квадрат ковровой бомбардировкой!
Шидо вскочил на ноги, опрокинув чашку:
– AST?! Откуда они узнали?! Сирены же замолкли!
– *Шидо, внимание!* – заорала в наушнике Котори. – *Патрульное звено AST перехватило остаточный тепловой след горелки Эмии! Три единицы на подходе! Командир группы — младший лейтенант Тобиити!*
– Оригами?! – ахнул Шидо.
Из пелены дождя, прорезая серые сумерки яркими посадочными огнями, на открытую площадку перед кафе с грохотом опустились три бронированные фигуры.
Белые композитные доспехи, массивные ранцы за спинами, стабилизаторы высоты и тяжелые плазменные карабины на изготовку. Во главе тройки стояла Оригами Тобиити. Её лицо под прозрачным бронестеклом шлема было абсолютно неподвижным, словно высеченным из мрамора, а дуло её винтовки смотрело точно в центр павильона.
– Цель типа «Отшельник» обнаружена, – раздался металлический голос Оригами через внешний динамик костюма. – Всем гражданским немедленно покинуть зону поражения. Начинаю процедуру захвата.
Две другие оперативницы за её спиной синхронно вскинули оружие, активируя лазерные целеуказатели. Три красные точки легли прямо на грудь сжавшейся Ёсино.
Девочка зажмурилась, приготовившись к боли. Заяц на её руке в панике заверещал:
– Ёсино, вызывай Задкиэля! Нас сейчас распылят на атомы!
– СТОЙТЕ! НЕ СТРЕЛЯЙТЕ! – истошно заорал Шидо, пытаясь выбежать вперёд.
Но он не успел сделать и шага.
Гарри двигался быстрее человеческого глаза.
В одно неуловимое мгновение, словно тень, сорвавшаяся со стены, он вырос прямо перед стволами штурмовой группы.
Обе модифицированные «Беретты» сорок пятого калибра уже были в его руках. Взведённые курки сухо щёлкнули в унисон. Воронёная сталь хищно блеснула в свете нашлемных фонарей. Правый ствол смотрел точно в смотровую щель шлема левой оперативницы. Левый — в оптический блок правой.
А сам Гарри стоял, чуть расставив ноги, в своей дурацкой красной вязаной шапке, с кухонным полотенцем на плече, и в его серых глазах горела такая концентрированная, ледяная, первобытная жажда крови, что обе оперативницы за спиной Оригами инстинктивно сделали шаг назад, заблокировав приводы оружия.
– Оружие на землю, девочки, – тихо, с пугающей мягкостью произнёс Гарри. – Иначе через ноль целых четыре десятых секунды я пробью ваши мано-щиты зачарованным свинцом, прострелю коленные шарниры доспехов и заставлю вас жрать гидравлическую жидкость до самого вечера.
Оперативницы замерли в ступоре.
– Капитан... то есть... гражданский?! – опешила одна из них, узнав парня. – Это же... подопечный командира Кусакабе?!
Оригами медленно опустила свою винтовку.
Она сделала шаг вперёд, деактивировала боевой забрало шлема, открыв своё фарфоровое лицо, и посмотрела прямо в глаза Гарри:
– Старший родственник Эмия. Твоё нахождение на линии огня нарушает протоколы личной безопасности. Напоминаю: волосяной покров твоей головы всё ещё находится в стадии регенерации. Воздействие ударной волны плазменного заряда может замедлить рост фолликулов на двенадцать процентов.
Две другие бойцыцы AST синхронно уронили челюсти внутри своих шлемов.
– Ч-чего?.. – пискнула та, что стояла слева. – Тобиити-сан... какой «старший родственник»?! Это же Дух!
– Отставить панику, рядовая, – отчеканила Оригами, не сводя глаз с Гарри.
Затем её взгляд скользнул за его плечо — на пустую тарелку из-под омурайсу, на испуганную девочку в его ветровке и на мокрого Шидо.
Аналитический компьютер в голове Оригами мгновенно пересчитал расклад:
– Анализ обстановки завершён. Объект «Отшельник» в данный момент находится под юрисдикцией тылового довольствия старшей ветви рода Кусакабе. Нанесение ущерба лицу, находящемуся под опекой капитана, приведёт к снижению качества домашнего питания подразделения на сто процентов.
Она повернулась к своим подчинённым:
– Рапорт в штаб: контакт с целью был ложной тревогой, вызванной температурной аномалией от работы полевой кухни. Дух покинул сектор в неизвестном направлении. Оружие на предохранитель. Отходим на базу.
– Но... Тобиити-сан! – попыталась возразить вторая оперативница. – Мы же ясно видим...
– Это приказ старшего по званию на месте, – отрезала Оригами тоном, не терпящим возражений. – Любое неподчинение будет расценено как попытка лишить капитана Кусакабе вечернего ужина. Вы хотите всю следующую неделю питаться сухим пайком без соли?
Оперативницы побледнели даже сквозь бронестекла.
– Никак нет! Отходим!
Турбины за их спинами взревели, поднимая фонтаны брызг, и две белые бронированные фигуры взмыли в свинцовое небо, растворившись в дождевых тучах.
Оригами осталась на месте. Она подошла к кромке навеса, аккуратно сняла бронированную перчатку и достала из кармана набедренного щитка маленький герметичный термос.
– Дополнительный стратегический ресурс, – произнесла она, протягивая термос Гарри. – Экстракт женьшеня для укрепления иммунитета. Принимать по две столовые ложки перед сном.
Гарри медленно опустил пистолеты, спрятав их в кобуры под мышками, и тяжело потер лоб:
– Тобиити... ты невыносима.
– Я выполняю свой долг по защите семьи, – невозмутимо отозвалась девушка.
Затем она перевела взгляд на Ёсино, застывшую на скамейке:
– Приветствую, объект «Отшельник». Твоё присутствие одобрено ввиду высокой оценки качества кулинарных изделий старшего родственника. Рекомендуется полностью доесть порцию.
Ёсино робко кивнула, прижимая к себе пустую тарелку:
– С-спасибо...
Оригами натянула перчатку обратно, закрыла забрало шлема, бросила короткий, собственнический взгляд на ошарашенного Шидо и активировала маневровые двигатели:
– Возвращаюсь в штаб для фальсификации отчёта. Не опаздывайте к комендантскому часу, старший брат.
С мощным гулом сопел она взмыла в воздух, оставив после себя лишь вихрь водяной пыли.
В беседке снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом дождя.
Шидо медленно сполз по деревянной опоре на пол, хватаясь за сердце:
– Я... я жив?.. Она только что... отменила атаку AST ради ужина?..
– Она сделала это ради сохранения остатков своего мозга, – проворчал Гарри, забирая у Ёсино пустую тарелку и укладывая её в пакет.
Затем он повернулся к маленькому Духу:
– Ну что, наелась?
Девочка поднялась на ноги. Она подошла к Гарри, несмело протянула руку и коснулась края его свитера.
В её глазах больше не было того дикого, загнанного ужаса, с которым она пряталась под детским грибком. Там светилось тихое, спокойное тепло.
– Спасибо тебе... Гарри, – прошептала она, и на её лице расцвела крошечная, чистая, как первый подснежник, улыбка. – Мне... мне больше не холодно.
– Держи куртку, – Гарри мягко щёлкнул её по носу. – Домой пойдёшь в ней. И если этот заяц снова начнёт вопить — оторви ему второе ухо.
– Эй! Я всё слышу! – возмутился Ёсинон, но тут же добавил: – Но за омурайсу — прощаю! До встречи, шеф!
Вокруг Ёсино закружились мягкие, не обжигающие снежинки. Пространство дрогнуло, подёрнулось лазурной рябью, и маленькая фигурка в зелёном дождевике медленно растворилась в воздухе, оставив после себя лишь слабый аромат мяты и свежего снега.
Шидо медленно поднялся, глядя на пустое место:
– Она... ушла. Но её духовные показатели... они стабильны. Она больше не боится.
– Потому что сытый ребёнок не думает о конце света, гений, – Гарри закинул рюкзак на плечо и посмотрел на Ицуку. – А теперь ты.
Шидо напрягся:
– Я?
– Да, ты, – Гарри подошёл вплотную, и его взгляд стал пугающе серьёзным. – Я знаю, кто ты, Ицука. Знаю про твою способность запечатывать духов через поцелуи. И знаю про эту летающую тарелку над нашими головами.
Шидо побледнел, инстинктивно отступая назад:
– Ты... откуда?..
– Майя Хисау научила меня видеть кукловодов за километр, – отрезал Гарри. – Послушай меня внимательно, парень. Спасать людей — благородное дело. Но если ты думаешь, что сможешь спасти всех, улыбаясь и строя из себя рыцаря без страха и упрёка... ты сдохнешь. Быстро и очень больно. Тебя сожрёт либо эта твоя сила, либо те ублюдки, которые стоят за созданием Духов.
Гарри ткнул пальцем в грудь Шидо:
– Не пытайся быть героем ради красивой сказки. Хочешь защитить их — учись быть готовым испачкать руки в дерьме. Учись стоять насмерть, когда сказка закончится. Потому что однажды против тебя выйдет тот, кого нельзя будет спасти поцелуем. И тогда решать придётся свинцом. Понял меня?
Шидо смотрел в его тяжёлые, выжженные войной глаза. В них не было высокомерия или злобы. В них была страшная, предостерегающая мудрость человека, который уже прошёл через свой ад и теперь смотрел на того, кто только ступил на эту дорогу.
– Я... я понял, Эмия-кун, – тихо, но твёрдо ответил Шидо. – Но пока я могу спасать их без оружия... я буду пробовать. Даже если это глупо.
Гарри секунду молчал, затем криво, едва заметно усмехнулся:
– Идиот. Точно такой же идиот, каким был я в четырнадцать лет.
Он раз