Убийца волшебников и духи
Калейдоскоп кривых зеркал, цена спасения и семейный обед
Ночной холод на крыше дома капитана Кусакабе окончательно вытеснил остатки запаха крови и увядающих роз, оставленных исчезнувшей в тенях Куруми.
Гарри стоял неподвижно ещё несколько минут, глядя в то место, где только что развевался викторианский кринолин опаснейшего Духа префектуры. Затем он с глухим щелчком загнал обойму в рукоять «Беретты», поставил пистолет на предохранитель и спрятал оружие в наплечную кобуру.
Слова Куруми не просто царапнули слух — они легли на ту самую тревогу, которая тлела в его груди с момента встречи с Шидо под дождём.
*«Два осколка одной разбитой чаши... Кто из вас двоих поглотит другого?»*
– Чёртовы готические часы с манией величия, – негромко процедил парень сквозь зубы. – Вечно эти сумасшедшие бабы изъясняются стихами, когда проще сказать прямо в лоб.
Он спустился вниз по пожарной лестнице, проскользнул в свою комнату и плотно занавесил окно плотными шторами. Из спальни Рёко всё так же доносился безмятежный командирский храп.
Гарри подошёл к своему рабочему столу, на котором среди разобранных радиодеталей и гильз лежал массивный, обитый тёмной кожей дорожный чемодан. Откинув двойное дно, защищённое руническим замком крови, он достал оттуда предмет, к которому поклялся не прикасаться без крайней нужды.
Это была старинная латунная трубка полевого телефона, соединённая витым медным шнуром с небольшим гранёным рубином размером с кулак. Внутри драгоценного камня непрерывно преломлялись тысячи крошечных радужных лучей, двигавшихся вопреки всем известным законам оптики.
Артефакт связи со Вторым Волшебством. Личный подарок Киштуа Зелретча Швайнорга.
Гарри глубоко вздохнул, потёр переносицу и прижал трубку к уху, одновременно коснувшись рубина пальцем, смоченным в капле собственной крови.
Камень внутри вспыхнул. Воздух в комнате на мгновение наполнился сухим треском статического электричества, запахом озона и далёким, раскатистым смехом, эхом прокатившимся сразу через несколько измерений.
Гудки в трубке напоминали звон разбивающегося хрусталя. На третьем звонке на том конце послышался сухой щелчок, звук наливаемого в бокал вина и скрипучий, старческий, но полный невероятной жизненной силы голос:
– Ба! Неужели мой любимый беглый британский снайпер соизволил вспомнить о старом дедушке? Надеюсь, ты звонишь не для того, чтобы пожаловаться на невкусный рис в Японии, мальчик мой?
– Зелретч, старый ты упырь, – без малейшего пиетета отозвался Гарри, усаживаясь на край кровати. – Хватит кривляться. Я знаю, что ты видишь половину моих шагов через свои дурацкие зеркала.
– Какая грубость! – в трубке послышался наигранный вздох. – А я ведь спас твою шею от петли Алаи! Направил в прекрасный, цветущий город, где полно симпатичных девушек и возможностей для мирного кулинарного творчества! И вместо благодарности — «старый упырь»? Поколение неблагодарных щенков...
– Ближе к делу, вампир, – отрезал Гарри, и его тон стал предельно жёстким. – Сегодня днём я встретил местного пацана. Шидо Ицуку. Того самого, которого местная летающая шарашка использует как ходячий пылесос для запечатывания духов.
На том конце провода на секунду воцарилась тишина. Звук плещущегося вина затих.
– И что же? – с лёгким прищуром в голосе спросил Зелретч.
– Не строй из себя дурака, старик. Когда я стоял рядом с ним... когда я накинул полотенце ему на башку... Мои каналы взбесились. Моё ядро срезонировало с его энергией так, словно мы выкованы из одного куска стали. Это было не просто родство. Это чувствовалось так, будто передо мной стоит мой собственный... брат. Нет, хуже. Часть меня самого.
Гарри сжал трубку так, что побелели костяшки:
– Что ты скрыл от меня, Зелретч? Какого чёрта в этом городе живёт мальчик, чья душа поёт в унисон с моей, хотя нас разделяют тысячи миль, разные миры и совершенно разные семьи?
В трубке раздался долгий, медленный вздох. Когда Зелретч заговорил снова, в его голосе исчезла привычная насмешливость. Проявилась древняя, многовековая тяжесть существа, наблюдавшего за гибелью и рождением бесчисленных вселенных.
– Ты наблюдателен, Гарри. Слишком наблюдателен для своего блага, – негромко произнёс старик. – Я не стану лгать тебе, но и всей правды не открою — твой разум просто лопнет, если я вывалю на тебя устройство здешних изначальных сингулярностей. Скажем так: в этой вселенной есть вещи, о которых тебе пока знать не положено. Ради твоего же душевного спокойствия.
– Зелретч!..
– Слушай и не перебивай, щенок! – рявкнул маг, и в трубке прорезался громовой рокот, заставивший задрожать стекла в комнате. – Ты спрашиваешь, почему вы притягиваетесь, словно магниты? Почему чувствуете себя братьями?
Зелретч сделал паузу, словно взвешивая слова:
– Ты слышал легенду об Эмии Широ? О том самом глупом идеалисте, который мечтал стать героем справедливости?
– Слышал от Майи, – нахмурился Гарри. – И про его будущее... про Безымянного Арчера в красном плаще, ставшего Контрстражем.
– Так вот, считай, что вы с Ицукой Шидо — это отражение той же самой трагедии, но разнесённое по двум разным телам, – медленно произнёс Зелретч. – Вы — две стороны одной фундаментальной человеческой концепции. Два полюса единого духовного истока, разорванного катастрофой тридцать лет назад. Шидо — это воплощение изначального стремления спасать. Чистый, незамутнённый, наивный мальчик, готовый протягивать руку чудовищам, даже если они откусят ему пальцы. Он — тот самый Широ, который только начинает свой путь.
– А я? – глухо спросил Гарри, уже зная ответ.
– А ты — Арчер, Гарри, – тихо ответил Зелретч. – Ты — та самая часть души, которая прошла через предательство, голод, грязь подворотен и кровь контрактов. Ты взял на себя цинизм, свинец и готовность убивать меньшинство ради выживания большинства. Ты — закалённая сталь, прошедшая горнило чистилища. Но... с одной важной поправкой.
– Какой?
– Ты — куда более мягкая версия Арчера, – усмехнулся вампир. – Тот парень в алом плаще окончательно утонул в своей ненависти и самоотрицании. А ты... ты ворчишь, стреляешь людям по коленям, сыплешь угрозами, но упорно продолжаешь печь булочки, варить супы для голодных духов и заслонять сопливых школьников своей спиной. В тебе ещё живо сердце человека, Гарри. И именно поэтому ты резонируешь с Ицукой. Вы — словно два брата, разлучённых в колыбели. Он нуждается в твоём клинке и твоей беспощадной трезвости, чтобы не сгореть дотла. А ты... ты нуждаешься в его дурацкой, слепой вере в людей, чтобы окончательно не превратиться в кусок ржавого железа.
Гарри сидел на кровати, опустив голову. В висках тяжело пульсировала кровь.
– Значит... мы не враги?
– Вы станете врагами только в том случае, если ты сам решишь его сломать, – отрезал Зелретч. – Но ты этого не сделаешь. Твоя порода не бьёт тех, кто слабее. Иди к нему, Гарри. Хватит прятаться за кобурами и фальшивыми ухмылками. Если ты хочешь остаться человеком в этом проклятом городе — тебе придётся сбросить маски перед теми, кто несёт ту же ношу.
Связь оборвалась с сухим стеклянным звоном. Рубин погас, превратившись в обычный мутный камень.
Гарри медленно опустил трубку на стол. В комнате стояла тишина.
– Две стороны одной медали, значит... – пробормотал он, глядя на свои огрубевшие ладони с въевшимся в поры пороховым нагаром. – Старый хрыч. Умеет же завернуть дерьмо в философскую обёртку.
Он поднялся, подошёл к шкафу и решительно распахнул дверцы.
Спать этой ночью ему уже не суждено.
***
Воскресное утро в жилом квартале семьи Ицука обещало быть тихим, пока на пороге двухэтажного дома не раздался требовательный, размеренный стук в дверь. Ровно три удара — чётких, тяжёлых, словно отсчитанных по секундомеру.
Шидо, натягивавший на ходу домашний кардиган поверх футболки, удивлённо моргнул и поспешил в прихожую.
– Иду-иду! Кто там с утра пораньше?..
Он повернул дверную ручку, распахнул дверь — и замер на пороге, едва не выронив ключи.
На крыльце стоял Гарри Поттер.
На нём были тёмно-синие джинсы, простая белая рубашка с расстёгнутым воротом и распахнутая серая ветровка. Никакой красной шапки — проплешины у висков уже затянулись аккуратным тёмным пушком благодаря мазям Оригами. Под мышками привычно угадывались очертания скрытых кобур с «Береттами».
Но самым ошеломляющим было не это.
В обеих руках британский наёмник держал циклопических размеров четырёхъярусный термоконтейнер из матовой нержавеющей стали, от которого сквозь вентиляционные клапаны исходил такой умопомрачительный, божественный аромат свежей сдобы, тушёного мяса и карамелизированного лука, что у Шидо мгновенно свело челюсти от голодного спазма.
– Э-э-э... Эмия-кун? – опешил Ицука, хлопая глазами.
– В сторону отойди, чучело, контейнер тяжёлый, – невозмутимо бросил Гарри, бесцеремонно шагнув через порог и разуваясь прямо на ходу с пугающей армейской скоростью. – И закрой дверь, в коридоре сквозняк. Если твоя рыжая сестрица простудит гланды, мне придётся слушать её хриплые вопли через наушники.
– А... да, конечно, проходи... – ошарашенно пробормотал Шидо, машинально закрывая замок.
– ШИДО-О-О! КТО ПРИШЁЛ?! ЭТО СНОВА ТА ЖЕЛЕЗНАЯ ДЕВУШКА С БОЛЬШИМ ПЫЛЕСОСОМ?! – раздался со второго этажа звонкий, полный первобытной паники вопль.
По деревянной лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, кубарем скатилась Тока Ятогами.
Она была одета в растянутые спортивные штаны и футболку с кривым принтом цыплёнка, её роскошные фиолетовые волосы торчали во все стороны, а в руках она сжимала деревянную швабру, явно намереваясь использовать её вместо своего гигантского палаша «Сандалфон».
Но стоило её носу уловить воздух из прихожей, как девушка замерла прямо на последней ступеньке. Швабра со стуком выпала из её рук. Глаза Токи расширились до размеров чайных блюдец, а зрачки задрожали в экстазе.
– Э-этот запах... – благоговейно прошептала она, принюхиваясь, словно охотничья гончая. – Мясо?.. Сладкое мясо в тесте?! И... сырные пирожки?!
– Говядина, тушённая в тёмном эле с розмарином и можжевеловыми ягодами, – веско отозвался Гарри, проходя в гостиную и с глухим стуком водружая контейнер на низкий обеденный стол. – А также булочки с заварным кремом и чесночные пампушки. Успокойся, фиолетовая, на всех хватит. Я готовил с расчётом на роту десантников после марш-броска.
Тока издала звук, похожий на писк тонущей морской свинки, и рухнула на колени перед столом, молитвенно сложив руки:
– Ты... ты бог?! Шидо, он бог кулинарии?! Мы должны принести ему в жертву этот стол!
– Тока, прекрати, не позорь нас! – покраснел Шидо, спеша следом.
В этот момент дверь из кухни отворилась, и в гостиную вошли ещё двое.
Котори Ицука — в строгой белой блузке, но с чёрными лентами в волосах и чупа-чупсом во рту — выглядела так, словно только что сошла с капитанского мостика «Фраксинуса». Её алые глаза были прищурены, а правая рука напряжённо лежала на поясе, готовая активировать скрытые системы связи.
Рядом с ней, бесшумно покачиваясь в такт шагам, шла Рэйнэ Мурасамэ.
Школьный консультант держала в руках кружку с дымящимся растворимым кофе. Её сонный взгляд с привычными фиолетовыми синяками под глазами скользнул по фигуре Гарри, затем по контейнеру, и на её бледных губах промелькнула едва заметная, глубокая тень грустной нежности. Одноухий плюшевый мишка всё так же торчал из кармана её халата.
– Эмия Гарри, – холодно, с командными нотками произнесла Котори, остановившись в трёх метрах. – Неожиданный визит. С каких это пор бывший британский ликвидатор, находящийся под опекой капитана AST, разносит домашнюю выпечку по домам гражданских лиц?
Гарри даже не повернулся.
Он спокойно отщёлкнул четыре стальных замка на контейнере, снял верхнюю крышку и принялся расставлять по столу глубокие керамические миски, наполненные густым, исходящим паром рагу глубокого рубинового оттенка.
– С тех самых пор, сопливая командирша, как твои аналитики на «Фраксинусе» забыли выключить микрофоны в воротнике Ицуки, – сухо ответил Гарри. – Сядь на стул, Ицука-младшая. И ты, Мурасамэ-сенсей. Разговор предстоит долгий, а есть на пустой желудок то, что я собираюсь вам вывалить, категорически противопоказано — несварение гарантировано.
Котори нахмурилась, но аромат, заполнивший комнату, был настолько ошеломляющим, что даже её железная выдержка дала сбой. Живот командующей тихо, предательски пискнул. Девочка покраснела, сердито перекусила леденец и села на край дивана, скрестив руки.
Рэйнэ молча опустилась на низкую подушку напротив Гарри, не сводя с него своих затуманенных глаз.
Тока уже сидела с деревянной ложкой наготове, глядя на Гарри взглядом преданной собаки, ожидающей команды «можно».
– Ешьте, – коротко бросил Гарри, сам опускаясь на край низкого стола и доставая из кармана пачку бумажных салфеток.
Току уговаривать не пришлось. Раздалось восторженное чавканье, перемежаемое всхлипами чистейшего гастрономического счастья. Даже Котори, сделав первую осторожную пробу, замерла с округлившимися глазами, медленно пережёвывая нежнейшее мясо, таявшее на языке без малейшего сопротивления.
Шидо сел рядом с сестрой, глядя на Гарри с растущим напряжением:
– Эмия-кун... Зачем ты пришёл? Это из-за того, что случилось вчера в парке?
Гарри помолчал.
Он достал из ветровки обе «Беретты» и с глухим, тяжёлым стуком положил их на свободный край стола, подальше от тарелок. Черный металл хищно блеснул в утреннем свете. Котори напряглась, Тока на секунду замерла с набитым ртом, а Рэйнэ лишь медленно перевела взгляд со стволов на лицо парня.
– Сегодня ночью я говорил со стариком Зелретчем, – начал Гарри ровным, глуховатым голосом, глядя прямо в глаза Шидо. – С Киштуа Калейдоскопом. Тем самым упырём из Второго Волшебства, который вытащил меня из Сингапура и отправил в Японию.
Котори едва не поперхнулась бульоном:
– Ты... связывался с Маршалом Магии напрямую?!
– У меня есть свой канал, – отмахнулся парень. – Я спросил его о главном. О том, почему вчера, когда я коснулся тебя, Шидо... наши духовные каналы срезонировали, словно два настроенных в унисон колокола.
Шидо подался вперёд, его сердце гулко ударило в рёбра:
– И... что он сказал?
– Он подтвердил мою гипотезу, – Гарри криво усмехнулся, постучав ногтем по керамике своей миски. – Между нами существует фундаментальная, неразрывная связь. Связь настолько глубокая, что в терминах магии и души она делает нас практически... кровными братьями.
В комнате повисла тишина. Только Тока продолжала тихонько жевать булочку, испуганно переводя взгляд с одного парня на другого.
– Братьями?.. – ошеломлённо выдохнул Шидо. – Но как?! Мы ведь родились в разных концах света! У нас разные родители!
– Зелретч сравнил нас с концепцией Эмии Широ и Безымянного Арчера, – продолжил Гарри, игнорируя вопрос. – Ты, Шидо — это отражение чистого, не знавшего крови истока. Идеалист, который хочет спасти всех без исключения, веря, что доброта способна исцелить мир. А я... я похож на Арчера. Я та часть души, которая взяла на себя всю грязь, весь свинец и всё дерьмо реальности. Только в чуть более мягкой версии — потому что я ещё не сгнил окончательно и помню, как готовить нормальную еду.
Рэйнэ Мурасамэ прикрыла глаза.
Её тонкие пальцы судорожно впились в плюшевую лапу медведя в кармане. Внутри неё всё кричало от невыносимой боли и ошеломляющего благоговения. Зелретч не сказал ему всей правды. Древний вампир скрыл существование Мио Такамии, скрыл катастрофу тридцатилетней давности, но нашёл идеальную, безупречную аналогию, которую искалеченный британский наёмник смог понять и принять.
– Но чтобы ты понял, почему я стал таким, Шидо... – Гарри поднял глаза, и в его взгляде застыл тот самый вековой, недетский лёд, от которого по спине Котори пробежал мороз. – Я должен рассказать вам, кто я на самом деле. И через что мне пришлось пройти, чтобы оказаться за этим столом.
Он расстегнул верхние пуговицы рубашки, открыв массивные, уродливые рубцы на ключице и круг рунической татуировки на груди.
– Моё настоящее имя — Гарри Поттер, – глухо произнёс он. – Я родился тридцать первого июля две тысячи первого года в Англии. Первенец древнего магического рода. И тридцать первого октября того же года моя жизнь закончилась, толком не начавшись.
Следующие двадцать минут в гостиной дома Ицука не раздавалось ни звука, кроме его сухого, мерного голоса ликвидатора, зачитывающего смертный приговор.
Гарри говорил без жалости к себе.
Он рассказал о ночи в Годриковой Лощине, когда ценой собственного магического выгорания и всплеска древней силы рода Блэков разнёс на куски тело Тёмного Лорда Волан-де-Морта. О том, как Дамблдор и его собственные родители — Джеймс и Лили Поттеры — посмотрели на поцарапанный лоб его брата-близнеца Годрика и провозгласили того «Мальчиком, Который Выжил».
– С той ночи меня стёрли, – Гарри горько усмехнулся, глядя на свои руки. – Годрика носили на руках. Ему покупали лучшие мётлы, ему пели дифирамбы министры и газетчики. А я жил в пустом крыле поместья, где меня кормили только домовики. Но это были ещё цветочки.
Он сжал кулак:
– Когда мне исполнилось десять лет, Джеймс Поттер решил, что я слишком угрюм, не восхищаюсь величием брата и вообще позорю семью своим нелюдимым видом. Он пошёл в банк и заблокировал мне доступ к семейному хранилищу. Полностью. Он приказал эльфам не давать мне нормальной еды, заявив: «Пусть научится смирению на чёрством хлебе, пока не поймёт, что его долг — быть щитом для Годрика».
– Что?! – Котори вскочила на ноги, её кулаки яростно задрожали, а лицо побелело от гнева. – Десятилетнему ребёнку перекрыть доступ к еде и деньгам?! Родной отец?!
– Это Англия, малявка, – бросил Гарри. – Там аристократы считают своих детей фамильной собственностью. И я понял: если я останусь послушным мальчиком, я просто сдохну от голода в своей запертой комнате. И я сбежал. Через портреты предков выбрался на улицы магловского Лондона.
Его голос стал ещё тише, ещё холоднее:
– Но десятилетнему пацану без документов никто не подаст милостыню. На дне города выживают только те, кто умеет кусаться. Меня подобрал мистер Чанг из гонконгской триады. Он увидел во мне лёд и сказал: «Ты либо научишься стрелять быстрее мысли, либо через неделю твой труп выловят из Темзы». Он поставил мне македонскую стрельбу с двух рук. Своё первое задание на ликвидацию я выполнил в десять с половиной лет.
Шидо побледнел, в ужасе глядя на парня:
– В... десять лет?..
– Педофил и наркодилер, задолжавший синдикату, – отрезал Гарри без малейшего колебания. – Я залез через вентиляцию, приставил старый пистолет к его затылку через подушку и нажал на спуск. На полученные деньги я купил мешок риса, банку тушёнки и керосиновую печку. Я выжил. Потому что заплатил за свою жизнь кровью ублюдка.
Тока перестала жевать. Её огромные лазурные глаза наполнились крупными, блестящими слезами. Она смотрела на Гарри так, словно видела перед собой израненного зверя, загнанного в ледяной капкан.
– Потом был Роанапур, – продолжал Гарри. – Тайские джунгли. Владилена Васильевна — Балалайка из «Отеля Москва». Её десантники учили меня выживать под миномётным огнём, штурмовать укрепрайоны, зачищать здания и терпеть пытки. А потом появилась Майя Хисау, ученица легендарного Кирицуги Эмии. Она передала мне чертежи мистических кодов, научила зачаровывать пули и вбила в меня философию своего мастера: «Убей одного, чтобы спасти десятерых. Убей сотню, чтобы спасти тысячу. Меньшее зло — единственный инструмент хирурга на поле боя».
Гарри провёл пальцем по шраму от «Сектумсемпры»:
– Я вернулся в Англию и стал тем, кого в подполье шёпотом звали «Ученик Убийцы Магов». Я убивал тёмных тварей, вырезал работорговцев, ликвидировал пожирателей смерти, откупавшихся от суда. Я спасал своего придурочного братца на каждом курсе Хогвартса! На четвёртом курсе, когда Волан-де-Морт возродился на кладбище и пытал Годрика... Я вышел из тени. Я положил на месте пятерых его генералов, прострелил колено Малфою и ранил самого Тёмного Лорда зачарованным свинцом. Я вытащил брата обратно в школу!
Он тяжело выдохнул, и в его голосе прорезалась ядовитая горечь:
– И знаете, что произошло? Годрик заявил, что это *он* прогнал Тёмного Лорда своим великим заклинанием. Родители купались в овациях. А когда я попытался сказать правду... Джеймс Поттер ударил меня по лицу, назвав завистливым лжецом. А когда я собрал вещи, чтобы уйти навсегда — отец направил на меня палочку, приказав остаться и стать пушечным мясом для брата.
– И... что ты сделал? – дрожащим голосом спросил Шидо.
– Прострелил ему плечо из «Беретты», – просто ответил Гарри. – Забрал чемоданы и ушёл навсегда. Для меня семья Поттеров мертва.
Он на мгновение замолчал, глядя в окно:
– Но самое страшное было впереди. Логика «меньшего зла» начала сжирать меня изнутри. Моё сердце превращалось в ледник. Я спасал мир, заливая улицы кровью, и в конце концов оказался на грани того, чтобы подписать контракт с Силой Противодействия. С Алаей.
Гарри посмотрел на Котори:
– Ты знаешь, что такое Контрстраж, сопливая командирша? Это вечный палач человечества. Сущность, которую выдёргивают из небытия, стирают личность и бросают вырезать целые города, просто чтобы уничтожить причину аномалии. Вечная бойня в кровавом саване. Бесконечная ненависть к самому себе. И тогда меня нашёл Зелретч. Он дал мне по морде и сказал: «Беги в Японию, дурак. Найди место, где тебе придётся варить кашу и чинить розетки, а не убивать. Научись жить как человек, иначе Алая затянет петлю на твоей шее».
Гарри замолчал. В комнате повисла абсолютная, оглушающая тишина.
Он сидел, опустив плечи, выпотрошенный собственной исповедью. Перед ними сидел не дерзкий школьник и не забавный кулинар. Перед ними был сломанный, запятнанный кровью ветеран тайной войны, принёсший своё детство в жертву выживанию.
Гарри ждал, что они отшатнутся. Ждал, что Котори схватится за коммуникатор, приказывая службе безопасности «Рататоска» изолировать опасного маньяка. Ждал, что миролюбивый Шидо посмотрит на него с отвращением.
Но первой среагировала Тока.
Фиолетоволосая девушка внезапно громко, по-детски всхлипнула.
Прежде чем Гарри успел хотя бы моргнуть, Тока сорвалась со своего места, перемахнула через край стола, не обращая внимания на звякнувшие миски, и всем своим телом обрушилась на парня, намертво сжав его в сокрушительных, удушающих объятиях.
– ГАРРИ-И-И! – зарыдала она в голос, уткнувшись мокрым носом прямо в ворот его рубашки. – Какие же они злые! Какие бессердечные и глупые люди! Они не давали тебе хлеба! Они заставляли тебя мёрзнуть! А ты... ты такой добрый! Ты спас меня от голода! Ты спас маленькую девочку в парке! Ты самый лучший рыцарь на свете! Я... я уничтожу эту твою дурацкую Англию, если они посмеют снова прийти за тобой! Я разрублю их всех «Сандалфоном» на тысячу кусочков!
– Э-э-эй! Фиолетовая, отпусти, рёбра сломаешь! – в панике захрипел Гарри, пытаясь отцепить от себя рыдающего Духа. – У меня кобуры давят! Тока, прекрати сырость разводить!
– Не отпущу-у-у! – ещё громче взвыла Тока, прижимая его к себе с такой силой, что паркет под ними жалобно затрещал.
Котори медленно опустилась обратно на диван. Её пальцы дрожали.
Она вынула изо рта палочку от чупа-чупса, сжала её и сломала пополам. В алых глазах двенадцатилетней командующей горел холодный, беспощадный огонь:
– Значит, так. Если магическое сообщество Великобритании или этот их чертов Орден Феникса хотя бы попытаются подать запрос на экстрадицию... Я лично отдам приказ «Фраксинусу» нанести превентивный орбитальный удар главным мано-лазером по их чёртовой резиденции. А капитану Кусакабе мы предоставим неограниченный запас тяжёлых ракет. Никакой Алаи. Никаких контрактов. Ты на территории «Рататоска», Эмия. И мы не отдаём своих людей мясникам.
Шидо медленно поднялся со своего места.
Он подошёл к Гарри, который всё ещё безуспешно пытался вырваться из мёртвой хватки Токи, и опустился на колени прямо перед ним.
Глаза мальчика с синими волосами были полны слёз, но в них не было ни капли страха или отторжения. Там светилось то самое безграничное, чистое тепло, ради которого стоило жить.
– Шидо?.. – Гарри замер, прекратив сопротивляться объятиям девушки.
– Прости меня, Гарри, – тихо, с глубокой дрожью в голосе произнёс Шидо.
– За что ты извиняешься, идиот?!
– За то, что я ничего не знал, – Шидо протянул руку и крепко, уверенно сжал мозолистую ладонь Гарри в своей. – Ты нёс эту тяжесть один. С десяти лет. Ты убивал, чтобы защитить других, пока этот мир отбирал у тебя всё... Но теперь ты не один. Слышишь меня?
Шидо сжал его руку ещё крепче:
– Если ты — Арчер, который потерял веру... тогда позволь мне быть тем самым глупым Широ, который напомнит тебе, почему мы вообще хотели спасать людей. Ты больше не возьмёшь в руки оружие ради выживания. Если понадобится стоять насмерть — мы будем стоять вместе. Как братья. Настоящие братья.
Гарри смотрел на их сцепленные руки.
В груди, под кругом рун, ледяная плотина окончательно рухнула. Горло перехватило спазмом, глаза предательски защипало. Все его насмешливые маски Данте, весь цинизм Роанапура, всё напускное ворчание старого наёмника — всё рассыпалось в прах перед этой слепой, сокрушительной детской искренностью.
– Идиоты... – сипло, едва слышно выдохнул Гарри, отводя взгляд и закрывая глаза свободной рукой. – Вы все... ненормальные психопаты. Набрали в одну организацию умалишённых...
В этот момент чья-то мягкая, прохладная ладонь осторожно легла на его макушку.
Рэйнэ Мурасамэ подошла неслышно, опустившись рядом с ним на колени.
Её лавандовые глаза были полны вековой, бездонной нежности. Первый Дух не произнесла ни слова о прошлом, не назвала имени Синдзи. Она просто ласково, медленно погладила Гарри по волосам — так, как мать гладит измученного, вернувшегося с долгой и страшной войны сына.
– Всё закончилось, Гарри-кун, – прошептала Рэйнэ, и её голос отозвался в его душе целительным, умиротворяющим звоном. – Ты дома. Никто больше не заставит тебя стрелять в темно