Убийца волшебников и духи
Изолента судного дня, гаечный ключ и свидание для чемпиона
Хватка фиолетововолосого Духа была сравнима разве что с гидравлическим прессом бронекостюма AST или медвежьим капканом сибирских лесов, о которых в Роанапуре с ностальгией вспоминали десантники Балалайки.
Гарри сипел, судорожно втягивая воздух остатками свободного пространства в лёгких. Резные ножки низкого деревянного стола угрожающе трещали, керамические миски подпрыгивали, а в ворот его рубашки, смывая остатки порохового нагара, текли искренние, горячие слёзы Токи.
– Я... разрублю... эту Англию... пополам! – всхлипывала девушка, зарываясь носом ему в ключицу. – Сандалфоном! Вместе с их тупыми летающими мётлами! И заставлю их съесть сырой рис без соли!
– Тока, прекрати душить стратегического союзника, – сквозь сжатые зубы выдавил Гарри, тщетно пытаясь отлепить от себя мощные девичьи руки с помощью болевого захвата на запястье. – У меня... пластины бронежилета... сейчас в рёбра врастут. И вообще, за растрату маны на британских придурков я тебе добавки не положу.
Угроза лишения десерта подействовала куда эффективнее приёмов рукопашного боя. Тока мгновенно ослабила хватку, шмыгнула носом и с виноватым, полным преданности видом уселась обратно на подушку, не сводя с него влажных, сияющих глаз.
Рэйнэ Мурасамэ медленно убрала ладонь с его макушки. Её прикосновение оставило после себя едва уловимый след прохлады и покоя, словно кто-то приложил целебный бальзам к открытой душевной ране. Помощник школьного консультанта чуть заметно улыбнулась уголками бледных губ, вернувшись к своему остывающему кофе, но в её сонных лавандовых глазах больше не было прежней отчуждённости.
Шидо продолжал сжимать руку Гарри. Пальцы парня с синими волосами были тёплыми, живыми, без единой мозоли от спускового крючка. Контраст между их ладонями был разительным: гладкая кожа обычного японского подростка и огрубевшая, иссечённая шрамами кисть стрелка-ликвидатора.
– Хватит сантиментов, – буркнул Гарри, высвобождая ладонь и нарочито небрежно поправляя воротник. – Сидите тут, сопли на кулак наматываете, а рагу тем временем покрывается жировой плёнкой. В Роанапуре за такое неуважение к горячей пище мистер Чанг заставил бы вас драить палубу контрабандного катера зубными щётками. Живо за ложки, пока мясо не превратилось в подмётку.
Котори, всё ещё державшая в пальцах сломанную пополам палочку от чупа-чупса, шумно выдохнула через нос. Её лицо снова приобрело командное выражение, но алые глаза блестели от невысказанного уважения.
– Ты прав, Эмия. Разборки с прошлым оставим на потом. У нас на повестке дня куда более насущная проблема, и зовут её Задкиэль.
– Объект «Отшельник», – кивнул Шидо, берясь за ложку и моментально отправляя в рот кусок тающей говядины. От удовольствия он на секунду зажмурился. – Гарри... ты ведь вчера стабилизировал её? Она ушла без паники. Но мы не можем просто оставить маленькую девочку скитаться под дождём. Если её снова выследят отряды AST...
– Капитанша Кусакабе получила от Тобиити такой отчёт, что сейчас всё командование префектуры сидит над графиками калорийности полевого питания, – усмехнулся Гарри, наливая себе крепкого чая. – Но долго эта липа не продержится. Рано или поздно Токио пришлёт инспектора или DEM сунет свой длинный нос. Девочку нужно запечатать. И сделать это цивилизованно.
– Именно, – Котори постучала пальцем по краю стола. – «Фраксинус» засёк её сигнатуру в жилом массиве у храма Тенгу. Она прячется в заброшенном синтоистском святилище. Ицука Шидо, твой выход. Свидание назначено на сегодня. Протокол запечатывания остаётся стандартным: установление глубокого эмоционального контакта, снятие психологических барьеров и финальный поцелуй.
Шидо подавился картофелиной, отчаянно закашлявшись:
– П-поцелуй?! Котори, она же совсем ребёнок! Ей на вид лет одиннадцать!
– Астральному ядру плевать на паспортный возраст, братец, – отрезала командир «Рататоска». – Это чистая передача энергии через слизистую оболочку. Никакой пошлости, только наука и спасение мира.
– Слушай сюда, Казанова недоделанный, – Гарри тяжело опустил кружку на стол, прищурившись. – Если ты начнёшь перед ней строить из себя мачо или сыпать дешёвыми стихами из дамских журналов, её заяц откусит тебе нос. Ёсино — не Тока. Она запугана до полусмерти. Для неё внешний мир — это сплошной грохот пулемётов и холод.
– И... что мне делать? – растерянно спросил Шидо.
– Веди себя нормально, – Гарри закатил глаза. – Покажи ей город. Купи дурацкой сладкой ваты. Если потеряет своего зайца — переверни хоть весь квартал, но найди. Не дави. И ради всего святого, не пытайся хватать её за руки без спроса. Будь старшим братом, а не похотливым идиотом с радиогарнитурой в ухе.
– Анализ Гарри абсолютно верен, – тихо подала голос Рэйнэ, не отрывая взгляда от своего блокнота. – Ёсино ищет не романтического партнёра, а защитника. Опору, которой у неё никогда не было. Шидо, твоя задача — дать ей ощущение дома.
Шидо решительно кивнул, сжав кулаки:
– Я понял. Я сделаю всё как надо.
– А я прослежу, – Гарри поднялся из-за стола, ловко подхватив обе «Беретты» и пряча их в кобуры под ветровкой. – Займу позицию на крыше торгового центра. Если на горизонте появятся лишние дроны или незваные гости из оборонного ведомства — сниму оптику до того, как они успеют нажать на кнопку тревоги. Ицука, выступаем через сорок минут.
***
Весеннее солнце над городом Тенгу пробивалось сквозь редкие белые облака, высушивая вчерашние лужи на асфальте. Воздух был прозрачным и свежим, пахнущим цветущей сакурой и жареными каштанами из уличных лавок.
Ёсино стояла возле древних каменных ворот-тории у подножия храмовой лестницы.
На ней всё ещё красовалась та самая огромная армейская ветровка Гарри, полы которой доходили ей почти до щиколоток, создавая впечатление забавного зелёного кокона с капюшоном. Смешная кукла-заяц Ёсинон на её левой руке вертела головой во все стороны, настороженно принюхиваясь поролоновым носом к городским ароматам.
– Никого нет! Чисто! – прохрипел заяц своим дребезжащим голосом. – Никаких железных баб с пушками! Ёсино, объявляю операцию «Вылазка за морковкой» успешно начатой!
– Ёсинон, тише... люди смотрят, – робко прошептала девочка, натягивая рукава ветровки до самых кончиков пальцев.
– Ёсино! – раздался с тротуара знакомый голос.
Шидо бежал к ней, слегка запыхавшись, одетый в простую повседневную куртку и джинсы. В руках он сжимал большой бумажный пакет, перевязанный шёлковой лентой.
– П-привет... – девочка инстинктивно сделала полшага назад, прячась за каменную колонну.
– О-па! Синеволосый спасатель пожаловал! – воинственно взмахнул ушами Ёсинон. – Стой где стоишь! Предъяви пропуск и назови пароль! И где наш суровый шеф-повар в красной шапке?! Мы ожидали сопровождение высшего разряда!
Шидо неловко улыбнулся, вспоминая инструктаж Гарри, и присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с глазами девочки:
– Эмия-кун занят важными делами... но он передал это.
Парень аккуратно раскрыл пакет. Внутри лежали свежеиспечённые, ещё тёплые песочные печенья в форме маленьких зайцев с шоколадными глазами и упаковка яблочного сока с трубочкой.
Глаза Ёсино вспыхнули чистым, неподдельным восторгом:
– Зайчики... Это... правда от Гарри?
– Он сказал, что стрелкам в дозоре положен сладкий паёк, – мягко улыбнулся Шидо. – А ещё... он попросил меня показать тебе город. Если ты, конечно, не против прогуляться со мной, Ёсино.
Девочка посмотрела на печенье, затем на открытое, доброе лицо Шидо. В её лазурных глазах растаяли последние следы страха.
– Я... я согласна, – тихонько пискнула она, несмело кивнув.
– Гуляем за счёт заведения! – гаркнул заяц. – Веди нас в кондитерскую, парень, и поживее!
Операция «Свидание» проходила с поразительной, почти пугающей для штаба «Рататоска» гладкостью.
Никаких нелепых падений, никаких дурацких романтических признаний по радиосвязи, которые обычно генерировал Канназуки. Шидо просто водил девочку по залитым солнцем улочкам торгового квартала. Они кормили карпов в пруду парка, выбирали заколки в сувенирной лавке, пробовали трёхцветное данго и слушали уличного музыканта, игравшего на акустической гитаре.
Ёсино впервые за всё время своего существования в человеческом мире не бежала, спасая свою жизнь от взрывов ракет. Она держала Шидо за руку, тихонько смеялась над шутками Ёсинона и с благоговением разглядывала витрины магазинов.
А высоко над ними, на крыше двенадцатиэтажного универмага, сидел Гарри.
Парень прислонился спиной к вентиляционному коробу, закинув ногу на ногу. В руках он держал оптический монокуляр с рунической сеткой прицеливания, лениво сканируя воздушное пространство и перекрёстки. Рядом на парапете стояла жестяная банка с холодным кофе.
– Сектор чист, – негромко произнёс Гарри в микрофон скрытой гарнитуры. – Никаких сигнатур AST. Тобиити держит своё слово — базу закрыли на внеплановое техобслуживание бронекостюмов.
– Принято, Гарри, – раздался в наушнике спокойный голос Рэйнэ с мостика «Фраксинуса». – Показатели духовной стабильности Ёсино достигли девяноста шести процентов. Она полностью доверяет Шидо. Мы выходим на финальную стадию.
Кульминация наступила в тихом сквере у старого фонтана.
Неловкий порыв ветра сорвал с ветки клёна сухой сучок, который ударил Ёсино по плечу. Девочка испуганно вскрикнула, оступилась на скользком бордюре, и тряпичная кукла соскользнула с её руки, упав прямо в глубокую решётку ливневой канализации.
– ЁСИНОН! – раздался отчаянный, душераздирающий детский крик.
Воздух вокруг фонтана мгновенно заледенел. По асфальту с сухим треском побежали белые иглы инея, температура рухнула вниз, а над головой девочки начал сгущаться призрачный силуэт колоссального ледяного зверя — ангела Задкиэля. Ёсино упала на колени перед решёткой, сдирая ногти о ржавый металл и заливаясь горькими слезами:
– Ёсинон... вернись... пожалуйста... я не могу без тебя...
Шидо не колебался ни секунды.
Он не стал вызывать поддержку, не стал читать нравоучений. Парень с размаху опустился на колени прямо в ледяную жижу, игнорируя обжигающий холод, сковавший пальцы, и обеими руками вцепился в чугунную решётку водостока.
– Шидо, отойди, ты замёрзнешь! – закричала Котори в наушнике.
– Плевать! – прохрипел парень, напрягая все мышцы спины.
Чугун скрипел. Его ладони покрывались коркой льда, кожа трескалась до крови, но Шидо с глухим рыком рванул решётку вверх, сдвигая тяжёлую плиту в сторону, и по локоть погрузил руку в ледяную воду коллектора.
Через три бесконечные секунды он выдернул руку обратно.
В его посиневших, дрожащих пальцах был зажат мокрый, перепачканный илом, но абсолютно целый белый тряпичный заяц.
– Держи... – задыхаясь от холода и улыбаясь сквозь стучащие зубы, выдохнул Шидо, протягивая куклу девочке. – Я же обещал... что защищу тебя.
Задкиэль растаял в воздухе, словно утренний туман.
Ёсино смотрела на мокрого зайца, затем на окровавленные, обмороженные пальцы парня. В её груди что-то окончательно надломилось — та самая стена одиночества, которую она выстраивала годами.
– Шидо... – прошептала она, бросаясь вперёд и обнимая его за шею.
Парень осторожно прижал хрупкое тело девочки к себе, погладил её по мокрым бирюзовым волосам и, следуя голосу собственного сердца, мягко коснулся своими губами её холодных губ.
Вспыхнул ослепительный, мягкий сапфировый свет.
Теплые потоки энергии закружились вихрем вокруг их фигур, растапливая лед на асфальте и превращая замерзшие капли воды в сверкающий цветочный дождь. Зелёный астральный доспех девочки рассыпался сотнями светящихся искр, оставив Ёсино в обычной, сшитой заботливыми руками одежде.
Сила Задкиэля полностью перетекла в тело Шидо, запечатав духовный разлом.
– Запечатывание завершено! – раздался ликующий вопль Котори в командном канале. – Показатели в абсолютной норме! Телепортационный луч на изготовку! Забираем их на борт!
На крыше торгового центра Гарри медленно опустил монокуляр, достал из кармана зажигалку и щёлкнул крышкой, наблюдая, как световой столб «Фраксинуса» подхватывает замерзшую парочку.
– Ну надо же, – криво усмехнулся парень, пряча зажигалку обратно. – Справился, синеволосый придурок. Без единого выстрела. Может, старик Зелретч всё-таки был прав... и в этом мире иногда действительно хватает простого тепла.
Он затушил окурок о подошву армейского ботинка и нажал кнопку вызова на коммуникаторе:
– «Фраксинус», это Эмия. Забирайте и меня тоже. У вас в вентиляционной шахте над третьим жилым блоком тянет гарью, а я терпеть не могу, когда боевые корабли горят из-за криворуких электриков.
***
Летающий командный крейсер «Рататоска» встретил Гарри привычным гулом антигравитационных турбин и лёгким запахом озона.
В лазарете царила идиллия: укутанная в пушистый плед Ёсино с аппетитом уплетала горячий суп, восторженно болтая ногами, пока Шидо, с перебинтованными пальцами, осторожно сушил феном выстиранного зайца Ёсинона. Тока сидела рядом на полу, выпрашивая у медсестры добавку сухариков, и всё помещение было наполнено тихим, семейным уютом.
Но Гарри шёл вовсе не в лазарет.
Двигаясь по узким служебным коридорам крейсера с безошибочным чутьём ликвидатора, привыкшего изучать чертежи вражеских баз, он внезапно замер перед массивной металлической панелью распределительного щита главного мано-реактора.
Его брови медленно поползли вверх, а серые глаза налились тем самым недобрым, ледяным бешенством, которое обычно появлялось у него перед штурмом наркопритонов в Таиланде.
Из-под щелей бронированной панели струился тонкий, едва заметный сизый дымок. И пахло там вовсе не священной маной древних духов.
Там пахло дешёвой виниловой изоляцией китайского производства, перегретой медной жилой и расплавленным припоем сорокового года выпуска.
Гарри подошёл вплотную, вытащил из кармана перочинный нож с зачарованным лезвием, поддел защёлку и с грохотом распахнул дверцу щита.
Картина, открывшаяся его взору, заставила бы поседеть любого инженера-электрика, начиная от специалистов завода ЗИЛ и заканчивая мастерами Гильдии Алхимиков Лондона.
Внутри циклопического распределительного узла, питавшего энергетические щиты и маскировочные генераторы корабля стоимостью в несколько миллиардов долларов, царил первозданный ад. Силовые кабели толщиной в руку были связаны между собой обычными скрутками. Вместо тугоплавких армейских предохранителей в гнёздах торчали... медные монетки достоинством в сто и пятьсот иен. А центральная шина заземления была намертво замотана толстым слоем синей строительной изоленты, которая от чудовищной температуры уже начала пузыриться и капать горящим пластиком на пучки контрольных проводов.
– Мерлиновы подштанники через колено в три погибели с матом... – благоговейно прошептал Гарри, на секунду лишившись дара речи.
В его голове на мгновение проснулся Эмия Широ, знавший структуру каждого болта во Вселенной, и этот Широ сейчас бился головой о воображаемую наковальню.
В этот момент за его спиной раздался звонкий цокот каблуков.
– Эй! Британский наёмник! – раздался командный, звонкий голос.
Котори Ицука шествовала по коридору в своём капитанском белом мундире, накинутом на плечи, с чёрными лентами в волосах и неизменным чупа-чупсом за щекой.
– Кто разрешил тебе шататься по техническим отсекам «Фраксинуса» без сопровождения?! Это режимный объект высшей категории секретности! Живо отойди от щита управления, пока я не вызвала внутреннюю охрану!
Гарри медленно, словно ржавый подъёмный кран, повернулся к двенадцатилетней командующей.
В его взгляде читался такой концентрированный, праведный технический террор, что Котори невольно притормозила, сглотнув сладкую слюну.
– Режимный объект? – тихо, с пугающей вежливостью переспросил парень. – Секретности, говоришь?
Он указал пальцем на дымящиеся внутренности щита:
– Мелкая ты генеральша... Ты мне скажи, во имя всех чертей преисподней, какой клинический имбецил монтировал здесь силовую линию?! Почему у вас фаза закорочена на корпус через алюминиевый радиатор?! Почему вместо штатного автомата защиты на шестьсот ампер у тебя там стоит пятисотиеновая монета с портретом императора?! Вы чем думали, когда поднимали это летающее корыто в воздух?!
– Э-это временная перемычка! – вспыхнула Котори, воинственно выпятив грудь и покраснев до корней волос. – Мы проводили модернизацию мано-конвертера на прошлой неделе! Главный инженер сказал, что монета обладает отличной проводимостью и вполне выдержит пиковые нагрузки до планового техосмотра!
– Твоего главного инженера нужно привязать к выхлопной трубе и прокатить на форсаже до самой Осаки! – рявкнул Гарри, срывая с плеча ветровку и швыряя её прямо на аварийный поручень. – Вы на пороховой бочке сидите! Если эта синяя хрень расплавится окончательно, искра пробьёт на контур маскировки, и твой хвалёный крейсер рухнет прямо на купол торгового центра, похоронив под обломками половину префектуры!
Он полез в свой бездонный рюкзак и с глухим лязгом извлёк на свет циклопических размеров разводной гаечный ключ шведского типа из воронёной хромованадиевой стали — инструмент весом килограмма в четыре, способный дробить танковую броню.
– А ну брысь отсюда, командирша! Я сейчас перекрою главный рубильник и переберу эту богадельню по нормальным армейским стандартам!
– ЧТО-О-О?! – завизжала Котори, мгновенно срываясь с места и коршуном бросаясь на парня. – ОТСТАВИТЬ! Если ты вырубишь главный рубильник, гравитационные стабилизаторы отключатся, и мы просядем на двести метров вниз! Прекрати трогать мою проводку своими грязными наёмничьими лапами!
Она вцепилась обеими руками в рукоять массивного гаечного ключа, пытаясь вырвать его из хватки Гарри:
– Отдай инструмент, маньяк! Это собственность «Рататоска»!
– Руки убрала, соплявка! – Гарри дёрнул ключ на себя, поднимая девочку в воздух вместе с инструментом, словно флажок на параде. – Я спасаю твоё корыто от самосожжения!
– Я командир этого корабля! Я приказываю тебе положить ключ на пол и поднять руки вверх! – вопила Котори, болтаясь в воздухе и яростно пытаясь пнуть его кованым каблуком по бедру.
– Я плевать хотел на твои приказы, пока у тебя в щитке горит изолента! – Гарри ловко перехватил инструмент под мышку, пытаясь отцепить от себя визжащую командующую свободной рукой. – Пусти, говорю! Я сейчас медные гильзы обожму и термоусадку поставлю!
– Никакой термоусадки без резолюции технического отдела-а-а! – Котори извернулась, как разъярённая дикая кошка, и... с хрустом впилась зубами прямо в правое предплечье парня.
– А-А-А-Й! ТЫ ЧЁ, БЕШЕНАЯ?! ОНА КУСАЕТСЯ! – взревел Гарри, пытаясь стряхнуть с руки вцепившуюся намертво девочку. – Это биологическое оружие! Эй, охрана, заберите вашего капитана, она не привита от бешенства!
В этот момент из-за угла коридора показалась процессия.
Шидо, бережно нёсший на руках закутанную в одеяло Ёсино, и Тока, доедавшая на ходу яблочный пирожок, замерли как вкопанные.
Картина, открывшаяся их взору, превосходила по накалу страстей любой фантастический блокбастер.
Гарри — суровый ликвидатор с двумя «Береттами» на поясе, наводивший ужас на магов Британии и триады Азии — кружился по коридору волчком, отчаянно размахивая пудовым гаечным ключом.
На его руке, повиснув мёртвой хваткой бультерьера и потеряв одну туфлю, болталась грозная командующая «Рататоска», издавая сквозь сжатые челюсти свирепое утробное рычание. Белый капитанский мундир девочки съехал набок, ленты в волосах перекосились, а чупа-чупс чудом держался в уголке рта.
– Пусти ключ, говорю, упрямая малявка! Я тебе уши на затылке завяжу!
– М-м-мф-ф-ф! Н-не пущ-щ-щу! – доносилось в ответ сквозь зубы Котори.
Шидо медленно моргнул. Затем посмотрел на Току.
Тока посмотрела на Шидо.
Ёсино, высунув носик из-под одеяла, тихонько ойкнула, а заяц Ёсинон на её руке внезапно разинул тряпичный рот и разразился оглушительным, дребезжащим хохотом:
– А-ХА-ХА-ХА! Смотрите все! Битва титанов за сантехническое превосходство! Ставлю сто иен на бешеную рыжую белку! У неё захват челюстей круче, чем у крокодила!
Тока не выдержала первой.
Она прыснула в кулак, подавилась пирожком и согнулась пополам от неудержимого, звонкого девичьего смеха:
– А-ха-ха-ха! Шидо, смотри! Гарри побеждают зубами! Тот страшный дядя с пистолетами не может справиться с твоей сестрёнкой!
Шидо опустил голову, чувствуя, как его собственные плечи начинают мелко подрагивать. Напряжение последних дней, страх перед AST, тяжесть битв и переживания за Ёсино — всё это внезапно смыло волной чистейшего, искреннего комического облегчения.
Парень запрокинул голову и расхохотался во весь голос — громко, раскованно, от самого сердца.
– Котори! Эмия-кун! Прекратите, вы же сейчас пол пробьёте!
– Шидо, не стой столбом, помоги! – взмолился Гарри, тщетно пытаясь отодрать от себя командующую. – Она мне сейчас сухожилие перекусит! Откуда у неё зубы из титанового сплава?!
– С-сама отпущу... если отдашь инструмент! – прошипела Котори, наконец разжимая челюсти, но продолжая яростно висеть на ключе, сверкая красными глазами. – Ты не имеешь допуска к энергосети третьего ранга!
– Да я этот третий ранг на коленке в Сингапуре перепаивал под миномётным обстрелом, пока ты в песочнице куличики лепила! – не сдавался Гарри, упрямо волоча её за собой обратно к щитку. – Стоять и смотреть, как работают профессионалы! Учись, пока я добрый!
Шидо, Тока и Ёсино стояли у стены, не в силах остановиться от смеха.
В их глазах эти двое — грозный бывший убийца магов и железная командующая тайной организации — выглядели вовсе не опасными фигурами на шахматной доске судеб. Они выглядели как самые обыкновенные, до смешного упрямые старший брат и младшая сестрёнка, устроившие яростную потасовку из-за пульта от телевизора или последней конфеты на кухне.
Чуть поодаль, в полумраке переходного шлюза, тихо стояла Рэйнэ Мурасамэ.
Она сжимала в пальцах бумажный стаканчик с кофе, прислонившись плечом к гладкой переборке. Её длинные пепельные волосы мягко спадали на ключицы, скрывая тонкую шею, а плюшевый одноухий медведь привычно грелся в глубоком кармане белого халата.
На её губах блуждала редкая, удивительно тёплая и светлая улыбка.
Первый Дух смотрела на Гарри.
Смотрела на то, как парень, ругаясь вполголоса и потрясая ключом, аккуратно, стараясь не уронить висящую на нём Котори, перехватывал её за пояс, чтобы она ненароком не ударилась о металлический угол панели.
Смотрела на его нахмуренный лоб, на привычно сердитые серые глаза, в глубине которых не было ни капли настоящей злобы.
*«Синдзи...»* – пронеслось в её бесконечно древнем, уставшем от векового одиночества сознании.
Да, вселенная разбила душу её возлюбленного на два осколка.
Да, судьба нанесла Гарри чудовищные раны, заставив его с десяти лет дышать порохом и месить грязь криминальных войн, превратив его в смертоносного Убийцу Волшебников. Он пришёл в этот мир со свинцом в кобурах, с ледяной магией в крови и с циничной усмешкой наёмника.
Но он не стал чудовищем.
Под всей этой бронёй из шрамов, под напускной грубостью и угрозами расправы всё ещё жила та самая нелепая, прекрасная, непобедимая человеческая искра. Та самая глупая забота о других, которая заставляла его ворчать, варить супы, чинить проклятую проводку голыми руками и защищать детей, даже если эти дети пытались откусить ему пальцы.
– Ты совсем не изменился, – едва слышно, одним лишь дыханием прошептала Рэйнэ, поднося стаканчик к губам и чувствуя, как внутри неё тает последний кусочек тридцатилетнего льда. – Всё такой же упрямый дурак, Синдзи. И это... прекрасно.
В коридоре тем временем раздался победный металлический щелчок.
Гарри с триумфальным видом затянул латунную клемму на новой, наспех скрученной медной шине, с треском оторвал зубами кусок свежей термоусадочной ленты и захлопнул дверцу щитка:
– Всё! Готово! Монета изъята в фонд развития ликвидаторского мастерства, фазы разведены, синяя изолента отправлена на помойку истории! Можешь не благодарить, капитанша, счёт за вызов электрика пришлю на твою служебную почту!
Котори, наконец отпустившая рукоять ключа, плюхнулась на пол, сердито поправляя сбившийся мундир и отряхивая коленки.
Она насупилась, смерила парня уничтожающим взглядом, а затем... тихонько фыркнула, вытащила из кармана запасной леденец на палочке и с размаху сунула его Гарри прямо в нагрудный карман рубашки:
– Плата за работу, рядовой Эмия. И только посмей заикнуться об этом на общем собрании.
Гарри моргнул, посмотрел на торчащую из кармана конфету, затем на надувшуюся девочку и, не сдержавшись, коротко, глухо рассмеялся — тем самым живым, мальчишеским смехом, которого от него не слышали уже больше десяти лет.
– Договорились, малявка. Но если проводка снова заискрит — чинить будешь собственными зубами.
Шидо, Тока и Ёсино дружно закивали, продолжая улыбаться.
За окнами «Фраксинуса» сияло мирное весеннее солнце, и в этот тихий час на борту боевого корабля не было места войне. Здесь была семья. Странная, шумная, вооружённая до зубов — но самая настоящая семья, которую ни один Тёмный Лорд и ни одна организация в мире больше не смогли бы отнять.