Убийца волшебников и духи
Тактическое отступление семьи Джостар, вьетнамский синдром и поцелуй сорок пятого калибра
Утро понедельника в старшей школе Райдзэн началось с предчувствия локального армагеддона.
Гарри сидел за своей партой у окна в классе 2-4, меланхолично подперев подбородок ладонью и наблюдая за тем, как редкие лепестки запоздалой сакуры планируют на мокрый после ночной грозы асфальт. На нём была стандартная школьная форма, которая сидела на нём с лёгкой армейской небрежностью: пиджак расстёгнут, галстук ослаблен на два узла, а манжеты белой рубашки закатаны до локтей, обнажая жилистые предплечья с тонкими белыми полосками старых осколочных шрамов.
Под мышками привычно и успокаивающе давила тяжесть скрытых кобур. После субботнего инцидента с проводкой на «Фраксинусе» и ночного визита готической дамы с часами в глазу Гарри категорически отказался выходить из дома без полного боекомплекта зачарованных девятимиллиметровых экспансивных пуль.
За соседней партой нервно ёрзал Шидо Ицука. Синеволосый парень выглядел так, словно проглотил целую пачку активированного угля: пальцы мелко подрагивали, а в правом ухе поблёскивал замаскированный под слуховой аппарат микронаушник «Рататоска».
Ещё через ряд сидела Оригами Тобиити. Её фарфоровое лицо не выражало абсолютно ничего, но блокнот перед ней уже был исписан строгими колонками цифр: «Оценка плотности волосяного покрова старшего родственника», «График приёма женьшеня» и «Список потенциальных угроз генофонду клана Кусакабе».
Дверь класса с резким пластиковым щелчком отъехала в сторону.
В кабинет впорхнула классная руководительница Тамаэ Окамине. Женщина тридцати лет, отчаянно искавшая мужа и втайне строившая матримониальные планы на Гарри через два года, сияла от педагогического возбуждения. Её круглые очки задорно блестели.
– Внимание, класс! Угомонитесь, пожалуйста! – защебетала Тамаэ-сенсей, хлопая в ладоши. – Сегодня у нас замечательное событие! К нашему дружному коллективу присоединяется новая ученица, переведённая из другого региона! Будьте вежливы и помогите ей адаптироваться! Проходи, пожалуйста!
Створка двери сдвинулась чуть шире.
В класс плавной, гипнотизирующей походкой манекенщицы вошла девушка.
Её длинные смоляно-чёрные волосы были перевязаны красными лентами в два асимметричных хвоста: один длинный, спускавшийся ниже талии, другой короткий, едва достававший до плеча. Безупречно сидящая школьная форма Райдзэн подчеркивала тонкую талию и изящную линию бедер, а длинная косая чёлка полностью закрывала левую половину лица.
Но Гарри даже не нужно было видеть её левый глаз.
Воздух в кабинете мгновенно потерял градус. Запах мела, старых учебников и дешёвого парфюма учительницы сменился густым, удушающим ароматом увядших викторианских роз, оружейного пороха и вековой, запекшейся крови.
Опаснейший Дух префектуры. Токисаки Куруми. «Кошмар».
– *ВНИМАНИЕ! ВСЕМ ПОСТАМ!* – тут же взвыл микронаушник в ухе Шидо с такой громкостью, что парень едва не подпрыгнул на стуле. – *ОБЪЕКТ «КОШМАР» В ЗОНЕ ПРЯМОЙ ВИДИМОСТИ! УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ — КРИТИЧЕСКИЙ! ШИДО, НАЧИНАЙ ОПЕРАЦИЮ ПО СОБЛАЗНЕНИЮ! КАННАЗУКИ, ВЫВОДИ ВАРИАНТЫ ДИАЛОГА!*
Куруми грациозно развернулась к доске, взяла кусочек мела и идеальным каллиграфическим почерком вывела своё имя. Затем повернулась к замершему классу, приложила тонкую ладошку к груди и склонила голову в безупречном, аристократическом поклоне:
– Приятно познакомиться со всеми вами. Меня зовут Токисаки Куруми.
По классу прокатился вздох восхищения среди мужской половины. Парни уже начали перешёптываться о «новенькой красавице», когда девушка медленно подняла голову.
На её алых губах расцвела крошечная, хищная улыбка, обнажившая острые белые зубки:
– И, кстати говоря... Я — Дух.
В кабинете повисла мёртвая, вакуумная тишина.
Школьники моргнули. Кто-то нервно хихикнул, приняв это за странную шутку любительницы ролевых игр. Тамаэ-сенсей испуганно захлопала ресницами:
– А-ха-ха... Токисаки-сан такая шутница! Правда ведь, ребята? Духи — это же просто природное явление, о котором говорят в новостях...
– *ОНА РАСКРЫЛА СЕБЯ В ПЕРВЫЕ ДЕСЯТЬ СЕКУНД?!* – орала Котори на мостике «Фраксинуса», с хрустом разгрызая чупа-чупс. – *ОНА БЕЗУМНА! ШИДО, ТВОЙ ВЫХОД! ВСТАВАЙ, ПРЕДЛОЖИ ЕЙ ЭКСКУРСИЮ ПО ШКОЛЕ! СДЕЛАЙ ВИД, ЧТО ТЫ ЗАИНТРИГОВАН ЕЁ МИСТИЧЕСКОЙ НАТУРОЙ!*
Шидо судорожно сглотнул, набрал в грудь воздуха и решительно поднялся со своего места:
– Токисаки-сан! Если тебе нужно освоиться... я мог бы показать тебе...
Куруми даже не повернула головы в его сторону.
Она просто прошла мимо застывшего Ицуки, словно тот был прозрачным оконным стеклом или неодушевлённым пластиковым манекеном.
Её единственный видимый алый глаз был неотрывно, с пугающей, маньячной фиксацией прикован к последней парте у окна.
Гарри медленно выпрямился. Его внутренний радар наёмника взвыл на ультразвуке. Данте внутри него присвистнул и потянулся за пиццей. Эмия Широ прикинул сопротивление бронежилета. А Джозеф Джостар в глубине подсознания уже завязывал шнурки на кроссовках для стратегического бегства.
Куруми подошла вплотную к его парте, изящно оперлась ладонями о деревянную столешницу и наклонилась вперёд.
Расстояние между их лицами сократилось до десяти сантиметров. Длинная смоляная чёлка качнулась, и сквозь чёрные пряди Гарри отчётливо увидел нечеловеческий, пульсирующий золотой блеск римского циферблата. Стрелки внутри её левого глаза сделали яростный, голодный оборот назад.
– Доброе утро, лорд Поттер, – промурлыкала Куруми голосом, от которого у половины парней в классе подкосились колени, а у Гарри на затылке зашевелились волосы. – Вы даже не представляете, как сильно я скучала по вашему ледяному взгляду... Всю ночь я только и думала о том, как пахнет порох на вашей коже.
Она игриво провела наманикюренным пальчиком по краю его парты:
– Сенсей... Можно мне сесть рядом с этим молодым человеком? Мне кажется, мы с ним найдём очень... много общих тем для практических занятий.
В классе воцарился хаос.
– ЧЕГО-О-О?! – взвыла добрая половина мужской аудитории.
Тамаэ-сенсей схватилась за сердце, в ужасе глядя на то, как её потенциального несовершеннолетнего жениха средь бела дня уводит готическая старшеклассница:
– Н-но... Токисаки-сан! Эмия-кун... он... у него сложная успеваемость!
Оригами Тобиити медленно поднялась из-за стола. Её глаза сузились до ледяных щёлочек. В правой руке девушки, словно по волшебству, материализовался острый циркуль, направленный точно в сонную артерию новенькой:
– Присутствие постороннего биологического объекта в радиусе полуметра от старшего родственника запрещено регламентом санитарной безопасности. Немедленно отойди, иначе я буду вынуждена применить дезинфицирующие средства летального действия.
Куруми даже не шелохнулась. Она лишь скосила алый глаз на Оригами, насмешливо оскалившись:
– Ох, летающая куколка капитана Кусакабе решила подать голос? Как мило... Хочешь поиграть со мной прямо здесь, птичка? Боюсь, твоих перьев не хватит даже на подушку.
Воздух в кабинете затрещал от статического электричества.
– *ШИДО! ПЕРЕХВАТЫВАЙ ИНИЦИАТИВУ!* – паниковала Котори в эфире. – *ОНА ПОЛНОСТЬЮ ИГНОРИРУЕТ ТЕБЯ! ВЛЕЗЬ МЕЖДУ НИМИ! СКАЖИ ЕЙ, ЧТО ТЫ ТОЖЕ ЗНАЕШЬ О ДУХАХ!*
Шидо сделал шаг вперёд, протягивая руку:
– Токисаки-сан, подожди...
Гарри оценил обстановку за ноль целых три десятых секунды.
Слева — фанатичная Тобиити с циркулем наперевес, готовая превратить класс в зону боевых действий. Справа — сопливый названый братец, который вот-вот подставится под пространственный паралич. Прямо перед носом — психованная бессмертная хроно-террористка с арсеналом кремнёвых ружей под кринолином, жаждущая либо затащить его в постель, либо сожрать его жизненное время.
А позади — открытое окно второго этажа.
«Нет, – мгновенно включился мозг наёмника. – Никаких переговоров. Никаких превентивных ударов на школьном дворе. Здесь гражданские. Здесь Тамаэ-сенсей, которая при первом же выстреле упадет в обморок и разобьёт очки. Выход один. Древнейшая, непобедимая тактика великого дома Джостаров!»
Гарри глубоко вдохнул, набрал в лёгкие побольше воздуха и с безупречной интонацией Джозефа заорал на весь этаж:
– NIIIIIGERUNDAYOOOOOO! ИЦУКА, ПРИКРЫВАЙ ОТХОД!
Не успела Куруми даже моргнуть, как парень оттолкнулся ногами от пола, перемахнул через собственную парту, словно олимпийский спринтер, оттолкнулся ладонью от подоконника и ласточкой вылетел в распахнутое окно второго этажа.
– ЭМИЯ-КУН?! – в ужасе закричала Тамаэ, роняя мел.
– СТАРШИЙ БРАТ! – похолодела Оригами.
Куруми замерла на долю секунды, а затем её лицо озарилось таким безумным, хищным, искренним восторгом, какого город Тенгу не видел со времён первого пространственного землетрясения.
– Ах... Как грубо! И как... восхитительно! – звонко рассмеялась она, и её тело мгновенно растаяло в клубящейся под ногами смоляной тени. – Я иду за вами, мой милый лорд!
***
Приземление на полусогнутые ноги в клумбу с гортензиями, перекат через плечо с амортизацией на влажную траву — Гарри даже не сбил дыхание.
Армейские ботинки взрывали гравий школьного двора. Парень мчался к внешнему забору на скорости, которой позавидовал бы гепард под амфетаминами.
– Дура психованная! – на бегу матерился Гарри, перескакивая через двухметровый кованый забор с опорой на одну руку. – Десять тысяч трупов, а ведёт себя как озабоченная фанатка рок-группы! На кой чёрт я вообще согласился на эту школу?! Сидел бы сейчас на базе AST, перебирал карбюраторы у Кусакабе и в ус не дул!
Он свернул в узкий жилой переулок между двумя бетонными новостройками.
Тишина. Только мерное шлёпанье его собственных подошв по асфальту да далёкий гул автострады.
Гарри притормозил за мусорным контейнером, прижался спиной к прохладной кирпичной стене и затаил дыхание. Правая рука скользнула под ветровку, нащупав рифленую рукоять «Беретты».
«Ушёл, – подумал он, вытирая пот со лба рукавом. – Тени здесь узкие, солнце стоит высоко, угол падения лучей...»
*Тик-так. Тик-так.*
Звук старинного механизма раздался не из переулка. Он шёл отовсюду.
Тень от мусорного бака внезапно забурлила, словно кипящая нефть. Из асфальта, из трещин в бетоне, из-под водосточной трубы начали медленно, плавно подниматься тонкие девичьи руки в длинных шёлковых перчатках.
– Куда же вы так спешите, Гарри-сан? – раздался бархатный шёпот прямо у его левого уха.
Гарри среагировал мгновенно: резкий уход вправо с разворотом на пятке, взмах ногой по дуге — тяжелый армейский ботинок рассёк воздух, целясь в челюсть материализовавшейся копии Куруми. Но нога прошла сквозь податливую, вязкую тьму.
Клон рассыпался смехом, а из стены напротив уже выныривали ещё две фигуры в школьной форме с красными бантами.
– Нехорошо убегать от дамы, – прощебетала одна справа.
– Мы ведь только начали наше знакомство, – мурлыкнула вторая сверху, свесившись с пожарной лестницы вниз головой.
– Пошла вон! – Гарри сорвался с места, бросаясь в лабиринт переулков торгового квартала.
Следующие сорок минут превратились в тактический кошмар высшей категории сложности.
Гарри использовал весь богатейший арсенал выживания, вбитый в него наёмниками со всего мира.
Он петлял по пожарным лестницам, как учили триады Гонконга.
Он сбивал след, пробегая через работающие прачечные и кухни китайских ресторанов, наполненные едким дымом чили и пара, как советовал мистер Чанг.
Он установил две растяжки с шумовыми гранатами на узком перекрёстке по методичке десантников Балалайки — гранаты оглушительно бабахнули, разорвав в клочья четырёх клонов, но на их место из теней немедленно поднялись ещё восемь!
Они были везде.
Они выходили из витрин магазинов. Они подмигивали ему из салонов припаркованных машин. Они грациозно шагали по проводам линий электропередач, покачивая подолами юбок.
Загнанный, вымокший от пота и окончательно потерявший остатки дзэна Гарри влетел в центральный городской парк Накано.
Здесь было пусто — уроки в школах ещё продолжались, редкие пенсионеры разошлись по домам. Вокруг шумели вековые клёны, плакучие ивы и густые заросли сакуры, создавая плотный зелёный шатер над песчаными дорожками.
Гарри остановился посреди круглой поляны у старой деревянной беседки, тяжело дыша и опустив руки на колени.
– Всё... – прохрипел он, чувствуя, как в горле пересохло от долгого кросса. – Хватит. Патронов сорок пять штук. Если эта хроно-сектантка сейчас полезет... я за себя не отвечаю. Буду стрелять боевыми.
Внезапно шелест листвы над его головой изменился.
Ветер дул с юга, но ветви деревьев колыхались вопреки законам природы.
Гарри медленно, с нарастающим ужасом поднял голову вверх.
На толстых узловатых ветвях старых сакур, на перекладинах беседки, в развилках ив, покачивая стройными ножками в чулках и улыбаясь одинаковыми алыми губами... сидели клоны Куруми Токисаки.
Их было не десять. Не двадцать.
Их были сотни.
Они сидели на каждой ветке, словно жуткие готические птицы. Они выглядывали из-за стволов. Они прятались в густой листве, прижимая пальчики к губам и тихонько, синхронно хихикая. Их алые глаза мерцали во тьме крон, словно гирлянды на адской ёлке.
В сознании Гарри Поттера — наёмника, пересмотревшего в казармах Роанапура тонны старых американских кассет эпохи «Бури в пустыне» и Индокитая вместе с пьяными русскими ветеранами — что-то с оглушительным треском замкнуло.
Все его воспоминания о джунглях Таиланда, рассказы десантников о засадах моджахедов и классика голливудского кинематографа слились в один чудовищный, абсурдный триггер.
Гарри судорожно выхватил обе «Беретты», взвёл курки с двойным металлическим лязгом, выпучил глаза, озирая верхушки деревьев, и заорал на весь парк дурным, сорванным командирским басом:
– ОНИ НА ДЕРЕВЬЯХ, ДЖОННИ! ЧЁРТОВЫ ГУКИ НА ДЕРЕВЬЯХ! ЗАПРАВЛЯЙТЕ НАПАЛМ! ВЫЗЫВАЙТЕ «ФАНТОМЫ», МАТЬ ВАШУ, МЫ В ОКРУЖЕНИИ!
Клоны на ветвях синхронно моргнули.
– Джонни?.. – удивленно переглянулись две Куруми на нижней ветке клёна.
– Какой ещё Джонни? – прыснула со смеху третья, свесившись с сука. – Гарри-сан, милый, вы бредите от избытка чувств? Как это поэтично!
– ОГОНЬ НА ПОДАВЛЕНИЕ! – не слушая её, взревел Гарри, вскидывая пистолеты и с бешеной скоростью опустошая обоймы по веткам.
Грохот выстрелов сорок пятого калибра разорвал тишину парка.
Зачарованные пули с треском срезали сучья, вспарывали кору, взрывали тени облаками озона и морозного пара. Четверо клонов с визгом посыпались вниз, растворяясь в воздухе до того, как коснулись земли. Гарри сбросил пустые магазины щелчком рычагов, вбил новые из разгрузки за полторы секунды и продолжил поливать свинцом кроны деревьев, кружась на месте, словно турель времён Вьетнамской кампании:
– ПОЛУЧИТЕ, СИНТЕТИЧЕСКИЕ ВЕДЬМЫ! ЭТО ВАМ ЗА ПЕРЛ-ХАРБОР! ТО ЕСТЬ ЗА ХОГВАРТС! ВЫКУСИТЕ, ЧАСОВЫЕ МЕХАНИЗМЫ!
***
В этот же самый момент на мостике летающего крейсера «Фраксинус» операторы связи сидели с круглыми глазами, судорожно прижимая наушники к ушам.
На главном голографическом экране карта парка Накано полыхала десятками красных меток духовной активности, поверх которых непрерывно пульсировали вспышки кинетического урона.
– Докладывайте обстановку! – рявкнула Котори, вцепившись в подлокотники капитанского кресла. – Что там происходит?! «Кошмар» развернула пространственный барьер «Город Пожирающего Времени»?!
– Никак нет, командующая! – срывающимся голосом доложил офицер Микимото. – Пространственный барьер отсутствует! Наблюдается... э-э-э... высокоинтенсивный стрелковый бой на короткой дистанции!
– С кем она воюет?! С отрядом AST?!
– С объектом «Эмия», сэр! Точнее... объект «Эмия» воюет с окружающей флорой! Он кричит про какого-то «Джонни», требует авиаудар с использованием зажигательных смесей и методично расстреливает городские насаждения! Тридцать восемь клонов «Кошмара» уже уничтожены прямыми попаданиями в голову!
Котори ошеломлённо уронила челюсть:
– Он... расстреливает клонов «Кошмара» из обычных пистолетов?! В рукопашном бою?!
– Не совсем обычных, – раздался сбоку тихий, невозмутимый голос.
Рэйнэ Мурасамэ подошла к консоли, держа в руках планшет с телеметрией. Её вечно сонные лавандовые глаза внимательно сканировали графики духовных всплесков.
– Пули Гарри зачарованы рунами ледяного разрушения и разрыва пространственных связей. Каждый выстрел временно блокирует поток маны между основным телом Токисаки и её дубликатами. Она не может регенерировать их мгновенно... Но это лишь раззадоривает её интерес.
На втором экране появилось лицо Шидо, который бежал по улице в сторону парка, задыхаясь и прижимая руку к наушнику:
– Котори! Я слышу выстрелы! Мне вмешиваться?! Что мне делать?! Она же убьёт его!
– Судя по аудиоперехвату, братец, – нервно дернула глазом Котори, – скорее Гарри разнесёт весь парковый массив вместе с белками и памятником мэру. Но проблема в другом.
Девочка повернулась к экрану, где крупным планом выводились показатели симпатии Куруми Токисаки.
Шкала Шидо Ицуки застыла на абсолютном нуле. Ровная, мёртвая серая линия. Ни единого колебания за всё утро.
А вот шкала Гарри Эмии...
Стрелка спидометра симпатии не просто зашкаливала — она яростно билась об ограничитель в тёмно-красной зоне «Одержимость/Мания», периодически выбивая искры из голографического интерфейса.
– Она даже не смотрит на Шидо, – медленно, словно пробуя слова на вкус, произнесла Котори. – Её вообще не интересует его способность. Все её клоны, вся её духовная мощь... стянуты вокруг Гарри. Она одержима им.
– Это логично, – флегматично заметила Рэйнэ, отпивая глоток холодного чая. – Шидо предлагает ей тепло и искупление. Для существа, утопившего себя в крови десяти тысяч людей ради великой цели, слова о доброте звучат как дешёвая насмешка. А Гарри... Гарри пахнет смертью. Он понимает её природу. Он сам — чудовище, прошедшее через ад. В его глазах она видит равного себе хищника. И это влечёт её сильнее любого гипноза.
Котори тяжело вздохнула, прижав пальцы к пульсирующим вискам. Её острый аналитический ум лихорадочно перебирал варианты.
План «Рататоска» трещал по швам. Шидо был бесполезен: Куруми просто перешагнёт через него, если он встанет на пути. Оставить всё как есть? Рано или поздно у Гарри закончатся патроны, или Куруми решит затащить его в теневое измерение силой, и тогда префектура утонет в крови.
И тут в голове командующей вспыхнуло воспоминание.
Суббота. Павильон в парке. Шидо держит мокрого зайца, Гарри протягивает полотенце... И телеметрия «Фраксинуса», зафиксировавшая чудовищный, невозможный резонанс между их духовными телами. Тот самый резонанс двух половин единого целого, о котором говорил Зелретч.
Котори резко вскинула голову, уставившись на Мурасамэ:
– Рэйнэ.
– Да, Котори?
– Скажи мне... – голос двенадцатилетней девочки стал пугающе серьёзным. – Тот резонанс между Шидо и Гарри. Он ведь был не просто эмоциональным. Их духовные каналы идентичны по своей пропускной способности. Если Шидо — это сосуд, способный принимать и запечатывать астральную ману духов через физический контакт...
Она запнулась, боясь произнести это вслух:
– Может ли... Может ли Гарри обладать той же самой силой? Способен ли он... запечатать Духа?!
На мостике воцарилась гробовая тишина. Канназуки замер с открытым ртом, операторы прекратили стучать по клавишам.
Рэйнэ Мурасамэ медленно опустила кружку.
Её длинные ресницы дрогнули. В глубине её глаз промелькнуло нечто древнее, бесконечно печальное и в то же время торжествующее.
Она знала правду, которую не знала Котори.
Шидо был создан из её любви, чтобы стать сосудом. Но Гарри... Гарри был выкован из предсмертной воли Синдзи защищать её любой ценой. Синдзи был тем, кто дал начало всему. Если любовь способна запечатать силу Духа через принятие... то ярость и преданность, спаянные воедино, способны сделать это с куда большей силой. Не просто запечатать — связать две души нерушимым узлом.
– Да, – негромко, но с абсолютной, железобетонной уверенностью произнесла Рэйнэ. – Это более чем возможно, Котори.
Она повернулась к главному экрану, где Гарри как раз с разворота вбивал кулак в челюсть очередного клона:
– Духовная природа Гарри дуальна. Он несёт в себе печать того же изначального источника, что и Шидо. Если эмоциональный барьер Духа будет разрушен... если Гарри коснётся её губ в момент наивысшего душевного отклика... сила «Кошмара» будет запечатана внутри него.
– ЧТО-О-О-О?! – раздался в эфире истошный, перепуганный вопль Шидо, который услышал разговор через общую связь. – ГАРРИ ДОЛЖЕН ПОЦЕЛОВАТЬ КУРУМИ?! ВЫ С УМА СОШЛИ?! ОНА ЖЕ ЕМУ ГОЛОВУ ОТКУСИТ!
– Заткнись, Шидо, и беги в парк! – рявкнула Котори в микрофон. – Мы меняем протокол операции! Объект «Эмия» переводится из статуса прикрытия в статус основного оператора контакта!
***
В парке Накано запахло палёным деревом и озоном.
Гарри стоял посреди развороченной поляны. Вокруг него дымились щепки от сломанных скамеек, на траве таяли лужицы чёрной теневой эктоплазмы. В обеих «Береттах» затворы встали на задержку — боекомплект был исчерпан до единого патрона.
– Ну всё, Джонни... – тяжело дыша, пробормотал парень, роняя руки с пустым оружием. – Патроны всё. Отходим к реке...
– Какое восхитительное зрелище... – раздался сзади тихий, тягучий шёпот.
Настоящая Токисаки Куруми вышла из тени векового дуба.
На ней больше не было школьной формы.
Она предстала в своём истинном величии: астральное платье «Элохим» — пышный, кроваво-красный кринолин с черными кружевами, тугой корсет, подчёркивающий безупречную грудь, и две неравные ленты в смоляных волосах.
В правой руке она сжимала старинный кремневый пистолет с гравировкой, в левой — длинноствольный мушкет. А её левый глаз сиял чистым, торжествующим золотом, отмеряя последние секунды человеческой жизни.
– Вы убили тридцать четыре моих тела за семь минут, Гарри-сан, – промурлыкала она, медленно приближаясь к нему. Ствол её мушкета скользнул по его груди, упершись прямо в яремную ямку. – Ни один смертный в мире не двигался так быстро. Ни один маг не стрелял с такой смертоносной точностью. Вы... вы просто невероятны.
Она подалась вперёд, прижавшись всем своим телом к его груди.
Гарри почувствовал сквозь ткань рубашки жар её плоти, холод шелкового корсета и пьянящий аромат роз.
– Ваше время... – прошептала Куруми, и кончик её языка игриво коснулся его мочки уха. – Отдайте его мне. Позвольте мне растворить вас в себе. Мы станем единым целым, лорд Поттер. Вы будете вечно сражаться внутри моего города теней...
Гарри не шелохнулся.
Холодный металл ствола давил на горло, но его серые глаза оставались совершенно спокойными. Внутренний Данте ухмыльнулся во весь рот.
Парень медленно поднял правую руку, даже не пытаясь дотянуться до запасного ножа. Вместо этого он двумя пальцами аккуратно, почти небрежно отодвинул ствол мушкета от своего горла в сторону.
– Знаешь, Токисаки, – лениво, с неподражаемой наглостью произнёс Гарри, глядя прямо в её разноцветные глаза. – Ты чертовски красива, когда не пытаешься притворяться пай-девочкой с первой парты. Но твои подкаты устарели лет на триста. «Растворить в себе»? Серьёзно? Это в каком викторианском романе ты вычитала?
Куруми моргнула. Её алый глаз расширился от искреннего изумления:
– Что?..
– Я говорю: романтики в тебе — ноль целых хрен десятых, – Гарри нагло ухмыльнулся, сделав шаг вперёд и сократив дистанцию так, что их губы почти соприкасались. – Свинец тратишь без толку, парковые деревья попортила, а на свидание притащила целую роту своих двойников. Ты что, без группы поддержки даже с парнем за руку подержаться боишься, грозный Дух «Кошмар»?
Щёки Куруми внезапно залил густой, яркий румянец.
Золотые часы в её левом глазу бешено крутанулись, сбившись с ритма.
– Д-дерзкий мальчишка... – прошипела она, пытаясь вернуть прежнюю маску хищницы, но её пальцы на рукояти мушкета дрогнули. – Вы думаете, я играю с вами?! Я убила тысячи людей! Я монстр!
– Ты сопливая девчонка, которая запуталась в собственных часах, – отрезал Гарри, и его голос внезапно потерял всякую насмешливость, став глубоким, тёплым и пугающе близким. – Я видел настоящих монстров, Токисаки. Я сам был одним из них. И поверь мне... в твоих глазах нет зла. В них есть только бесконечная, ледяная усталость. Ты просто замёрзла в этой своей вечной темноте.
Куруми замерла.
Слова ударили её сильнее любой пули. Никто. Никогда. Ни один человек и ни один Дух не говорил с ней так. Все бежали в ужасе. Все молили о пощаде. А этот парень со шрамами стоял перед дулом её оружия, без патронов, и смотрел на неё не как на угрозу — а как на потерянного, озябшего ребёнка.
В этот момент из кустов с треском вывалился запыхавшийся Шидо:
– ГАРРИ! КУРУМИ! СТОЙТЕ!
В наушнике Гарри — на той самой резервной частоте «Рататоска», которую он забыл заглушить — раздался отчаянный, сорванный вопль Котори:
– *ГАРРИ, СЕЙЧАС! ЕЁ ДУХОВНЫЙ ЩИТ РУХНУЛ! ПОКАЗАТЕЛИ СТРЕССА НА НУЛЕ! ОНА ОТКРЫТА ДЛЯ ПЕРЕДАЧИ ЭНЕРГИИ! ЦЕЛУЙ ЕЁ, ИДИОТ, ЦЕЛУЙ!*
Гарри мысленно застонал:
«Мерлин, Дамблдор, Зелретч и все черти Роанапура... За что мне всё это?! Я наёмник! Я ликвидатор! Я стрелок по-македонски! Какого хрена моя боевая задача превратилась в дешёвую мыльную оперу?!»
Но выхода не было.
Он видел, как тень под ногами Куруми снова начинает клубиться. Через секунду она опомнится, замкнётся в себе и исчезнет, оставив город под прицелом своего гнева.
– К черту всё, – сквозь зубы выдохнул Гарри. – Спишу на производственную травму.
Прежде чем Куруми успела вскинуть пистолет, Гарри рванул её за тонкую талию на себя, прижимая хрупкое тело Духа к своей груди, и с размаху, без малейших колебаний впился в её приоткрытые алые губы властным, требовательным поцелуем.
Куруми издала придушенный, ошеломлённый звук.
Её глаза распахнулись до предела. Мушкет и пистолет со звоном выпали из её ослабевших пальцев, ударившись о траву.
В следующее мгновение воздух над парком взорвался.
Это