Убийца волшебников и духи
Детонация девичьей гордости, братский синдром и призрак из медальона
Воздух в парке Накано не просто дрогнул — он вскипел багрово-золотым штормом.
В ту самую секунду, когда губы Гарри коснулись губ Токисаки Куруми, ткань пространства застонала. Это не было похоже на мягкое, бархатное запечатывание Ятогами Токи или нежное таяние ледяного панциря Ёсино. Духовная сущность «Кошмара» была сплавом из крови десяти тысяч грешников, сотен временных петель и чудовищного груза вины.
И когда эта лавина чистой хроно-маны хлынула в духовные каналы Гарри, встретившись с древней, ледяной родословной Блэков и выжженной пустыней «Клинков», грянул взрыв.
Золотой циферблат в левом глазу Куруми бешено крутанулся против часовой стрелки, отсчитывая века назад. Астральное платье «Элохим» замерцало, осыпаясь алыми искрами, словно горящий шелк. Теневые клоны на ветвях деревьев синхронно взвизгнули и лопнули черными мыльными пузырями, растворившись в воздухе.
Но главное произошло не в астральном плане, а в физическом.
Глаза Куруми — оба, и рубиновый правый, и пылающий золотом левый — распахнулись до нечеловеческих размеров. Зрачки сузились в крошечные точки. На ее фарфоровых, безупречно бледных щеках сперва проступили два маленьких розовых пятнышка, которые за долю секунды расползлись по скулам, шее и кончикам ушей густым, яростным, пылающим пунцовым пожаром.
Гарри разорвал поцелуй, тяжело выдохнув клуб морозного пара.
– Ну вот... – прохрипел он, опуская руки. – Жива? Каналы чистые, духовная декомпрессия пройдена, мир спасен от...
Договорить он не успел.
Куруми издала звук. Это не был соблазнительный смех роковой женщины. Это был тонкий, срывающийся, ультразвуковой визг оскорбленной викторианской аристократки, которую только что на глазах у всего света ущипнули за самое сокровенное.
– ВЫ-Ы-Ы-Ы-Ы!.. – взвыла она, потеряв всякий намек на готическое величие.
В следующее мгновение ее затянутые в черные перчатки пальцы сжались на горле Гарри с силой гидравлических клещей.
– Э-э-эй! Токисаки, тормози! – захрипел парень, когда его ноги оторвались от земли на добрых двадцать сантиметров.
– НАХАЛ! ВАРВАР! НЕОБТЕСАННЫЙ БРИТАНСКИЙ НАЕМНИК! – голосила Куруми, тряся его за шею так, что голова Гарри моталась вперед-назад, словно у тряпичной куклы на приборной панели грузовика. Ее прическа окончательно растрепалась, ленты съехали набок, а пышные кружева кринолина яростно шуршали. – Вы... Вы что себе позволили?! Без предупреждения! Без дуэли! Без должного ухаживания и письменного разрешения! Вы осквернили мои уста своим плебейским вмешательством!
– Женщина... кх-х... отпусти шарниры! – сипел Гарри, отчаянно пытаясь нащупать точку давления на ее запястье, но Куруми в состоянии аффекта обладала физической силой разъяренного носорога. – Я ради тебя... казенный свинец потратил! Жизнь спасал! Всю роту твоих клонов положил, как в Сайгоне!
– ДА ЧТОБ ВАС В ЭТОМ САЙГОНЕ ТАНКОМ ПЕРЕЕХАЛО! – истошно вопила девушка, продолжая неистово душить бывшего ликвидатора. – Вы украли мой первый поцелуй! Вы понимаете, что натворили, серийный стрелок по деревьям?! Мой! Первый! Поцелуй!
Гарри, чье лицо уже начало приобретать благородный баклажановый оттенок, возмущенно вытаращил глаза:
– Твой?! А мой, по-твоему, в супермаркете по скидке продавался?!
Куруми на секунду замерла, ослабив хватку ровно настолько, чтобы кислород со свистом прорвался в легкие парня:
– Ч... что?
– Я говорю: я не готов сдохнуть такой позорной смертью только из-за того, что подарил этой неблагодарной планете свой первый поцелуй! – прохрипел Гарри, яростно хлопая ладонью по ее предплечью, словно на борцовском ковре. – Мне шестнадцать лет! Я с десяти лет по окопам и трущобам ползал, у меня на баб времени не было! Меня мистер Чанг учил стрелять по македонски, а не по девкам сохнуть! Ты хоть знаешь, сколько тренировок требуется, чтобы держать два ствола без отдачи?! Какой, к черту, флирт?! Я берег эти губы для спокойной пенсии в тихом домике в Швейцарии, а не для чокнутой маньячки с будильником в глазу!
Куруми опешила.
Ее руки окончательно разжались, и Гарри с глухим стуком шлепнулся задницей на мокрую траву, судорожно кашляя и растирая красную шею.
Девушка стояла над ним, тяжело дыша.
Астральное платье мерцало, то появляясь, то исчезая — духовная печать Гарри, усиленная его собственной ледяной природой, сработала нестандартно. Сила Куруми не исчезла полностью, но оказалась намертво скована, заблокировав ей доступ к высшим разрушительным техникам «Города Пожирающего Времени».
Она посмотрела на свои дрожащие ладони, затем перевела взгляд на сидящего в траве парня, который злобно ощупывал свой кадык и матерился на трех языках, включая русский матерный десантников Балалайки.
Румянец на ее щеках вспыхнул с новой силой, но взгляд снова стал острым, насмешливым и опасно-притягательным.
– Вот как... – протянула она, приложив тыльную сторону ладони к губам, на которых все еще тлел привкус талого льда и оружейной смазки. – Значит... первый?
– Да чтоб тебе пусто было, – огрызнулся Гарри, поднимаясь на ноги и отряхивая брюки.
Куруми сделала шаг назад.
Тень под ее каблуками снова зашевелилась, раскрываясь широкой черной воронкой, похожей на поверхность темного озера. Она склонила голову набок, и длинный смоляной хвост скользнул по ее плечу.
– В таком случае, лорд Поттер... – ее бархатный голос снова обрел привычную тягучую сладость, хотя легкая хрипота все же выдавала бурю внутри. – Вы обязаны взять на себя ответственность.
– Какую еще ответственность?! – вскинулся парень. – Алименты на твоих клонов платить?!
– Самую прямую, Гарри-сан, – девушка лукаво подмигнула ему алым глазом, медленно погружаясь в клубящуюся темноту по самый пояс. – Джентльмен, сорвавший цветок невинности у леди, теперь принадлежит этой леди душой и телом. Мы еще увидимся в школе... мой дорогой жених.
– Стоять, ведьма! – Гарри дернулся вперед, но теневой омут с влажным хлопком схлопнулся, оставив на примятой траве лишь один-единственный лепесток алой розы.
Парк погрузился в тишину.
Ветер тихо шелестел изувеченными ветвями деревьев. Где-то вдалеке завывала запоздалая сирена пожарной машины.
Гарри стоял посреди поляны, чувствуя, как дергается его правое веко. Медленно, словно во сне, он полез под распахнутую ветровку, вытащил правую «Беретту», с сухим щелчком снял ее с затворной задержки и повернулся к кустам.
Из зарослей сирени, спотыкаясь и путаясь в собственных шнурках, наконец-то вывалился Шидо Ицука. Синеволосый парень выглядел так, будто пробежал марафон по пересеченной местности: форма промокла от пота, галстук сбился на спину, а в глазах застыл немой ужас свидетеля апокалипсиса.
– Гарри... – выдохнул Шидо, падая на колени и хватаясь за бок. – Ты... она... ты только что...
Гарри молча подошел к нему.
Лицо бывшего ликвидатора было серым, челюсти сжаты, а в глазах плескалась такая вселенская, экзистенциальная скорбь, какой не бывает даже у приговоренных к электрическому стулу.
Он аккуратно перевернул пистолет рукоятью вперед и протянул его Шидо.
– На, – замогильным голосом произнес Гарри.
Шидо опешил, глядя на вороненую сталь:
– Ч-что это?..
– Пистолет, Ицука. Итальянский, девять миллиметров. Заряди один патрон и пристрели меня прямо здесь. Без суда и следствия. В правый висок, чтобы наверняка.
– Эмия-кун, ты с ума сошел?! – в панике отшатнулся Шидо, замахав руками. – Зачем мне в тебя стрелять?! Ты же только что нейтрализовал «Кошмар»! Ты спас город! Ты... ты совершил подвиг!
– Я подписал себе смертный приговор, идиот, – Гарри тяжело вздохнул, убрал оружие обратно в кобуру и обессиленно опустился на сломанную деревянную скамейку. – «Жених». Она назвала меня женихом. Ты понимаешь, что это значит? У нее десять тысяч жизней, карманное измерение теней и викторианский пунктик на правилах приличия! Если она решит сыграть свадьбу, в качестве подружек невесты придут три батальона ее копий с мушкетами, а меня поведут к алтарю на поводке из колючей проволоки! Стреляй, Шидо. Спаси честь семьи Кусакабе.
Шидо неловко поднялся, подошел ближе и несмело положил руку на плечо названого брата. На его лице появилась мягкая, теплая и немного виноватая улыбка:
– Не преувеличивай, Гарри. Куруми... она ведь не злая. Ей просто было очень одиноко. И ты... ты достучался до нее. Никто раньше не мог этого сделать. Даже я.
– Потому что ты сопливый романтик, а я — контуженый прагматик, – проворчал Гарри, хотя напряжение в его плечах заметно спало. Он посмотрел на Шидо снизу вверх и слабо усмехнулся: – Ладно, проехали. Пошли отсюда, пока полиция не приехала описывать испорченные зеленые насаждения. И ради всего святого... не говори ничего Тобиити. Если Оригами узнает про поцелуй, она закажет на базе AST тактический ядерный фугас для стерилизации моих губ.
Шидо нервно сглотнул, представив эту картину:
– Договорились. Это останется нашей тайной.
***
Следующие несколько дней прошли в обманчивом, хрупком затишье.
Куруми в школе больше не появлялась — ее парта оставалась пустой, но Тамаэ-сенсей лишь облегченно вздыхала, списывая отсутствие загадочной ученицы на «семейные обстоятельства». Гарри продолжал исправно посещать уроки, готовить обеды для Рёко и периодически заглядывать в дом Ицука, чтобы проверить, как там поживают спасенные духи.
Тока и Ёсино чувствовали себя превосходно.
Фиолетоволосая воительница постепенно привыкала к нормальной человеческой жизни, проводя вечера за просмотром телевизора и поглощением выпечки, которую Гарри приносил в промышленных масштабах. Ёсино же практически не расставалась со своим высохшим и пахнущим лавандовым мылом зайцем, робко улыбаясь каждый раз, когда Гарри трепал ее по бирюзовым волосам.
Казалось, жизнь наконец-то вошла в спокойную, мирную колею.
Пока в четверг после полудня воздух в Тенгу Сити снова не сгустился предчувствием беды.
Гарри стоял на кухне дома семьи Ицука, облаченный в свой неизменный темно-синий фартук с вышитым на груди крошечным револьвером — подарок от десантников Балалайки, бережно сохраненный с тайских времен.
На плите мерно побулькивала огромная кастрюля с традиционным японским карри. Парень методично, с пугающей скоростью шинковал морковь на идеально ровные полукольца, когда входная дверь внизу хлопнула.
– Я дома! – донесся из прихожей усталый голос Шидо.
– С возвращением, братец! – звонко отозвалась Котори из гостиной. Командующая «Рататоска» сегодня была дома «в белых лентах» — в образе капризной и милой младшей сестренки, уплетающей клубничный десерт.
– Шидо вернулся! – радостно взвизгнула Тока, бросая джойстик от игровой приставки. – Гарри там варит то самое коричневое вкусное варево! Он обещал положить двойную порцию мяса!
Гарри хмыкнул, бросая морковь в кипящий бульон. Но прежде чем он успел взять со стола банку с пряностями, его внутренний радар наемника, дремавший последние трое суток, внезапно взвыл набатным колоколом.
Тяжелый, плотный, вибрирующий фон чистейшей военной угрозы.
Это не был Дух. От приближающегося к дому объекта не пахло астральной маной или пространственными искажениями.
От него пахло другим. Высокооктановым топливом тактических экзоскелетов, озоном мано-проводников новейшего поколения и холодной, механической дисциплиной элитного убийцы. И этот объект двигался прямо к крыльцу семьи Ицука.
Гарри плавно, без единого лишнего звука опустил нож на разделочную доску.
Правая рука привычным движением скользнула под фартук, где на поясном ремне покоилась верная «Беретта». Он вышел из кухни в коридор как раз в тот момент, когда в дверь настойчиво и резко позвонили.
– Кто бы это мог быть? – удивился Шидо, уже успевший снять куртку. – Мы вроде никого не ждали...
– Стой где стоишь, Ицука, – негромко, но с такой стальной жесткостью произнес Гарри, что парень мгновенно замер на месте.
Котори в гостиной тоже насторожилась, выронив ложку.
Гарри подошел к входной двери сбоку, встав в слепую зону для возможного сквозного выстрела через полотно. Левой рукой он мягко повернул замок и потянул створку на себя.
На пороге стояла невысокая девушка.
На первый взгляд ей было не больше четырнадцати-пятнадцати лет. Аккуратная фигура, короткие волосы цвета морской волны, завязанные в тонкий хвостик сбоку, и огромные, выразительные карие глаза. Под левым глазом красовалась крошечная родинка, придававшая ее лицу трогательную детскую невинность.
Она была одета в строгую форменную куртку с незнакомыми серыми эмблемами и короткую юбку. На плече висела простая спортивная сумка.
Но Гарри смотрел не на одежду.
Его взгляд ликвидатора мгновенно выцепил детали: мозоли на указательных пальцах от специфических триггеров штурмовых винтовок CR-Unit, едва заметные следы микрохирургических швов на шее, говорившие об установке инвазивных нейроинтерфейсов боевого мага, и неестественно ровную, струнную осанку солдата, привыкшего спать в бронежилете.
Оперативник корпорации DEM. Причем высшего эшелона.
Девушка подняла взгляд, собираясь заговорить, но стоило ее глазам встретиться со взглядом Гарри, как ее фраза застряла в горле.
Воздух в прихожей сжался.
Это произошло мгновенно. Словно невидимый высоковольтный кабель замкнуло между двумя обнаженными контактами.
В груди Гарри — под руническим кругом Майи — ядро Синдзи Такамии не просто отозвалось, оно забилось о ребра яростной, требовательной волной. Та самая генетическая память, та самая первобытная связь, которая когда-то заставила его душу замереть при встрече с Рэйнэ и срезонировать с Шидо... сейчас взревела, словно реактивный двигатель на форсаже.
А незнакомка...
Она побледнела. Ее карие глаза расширились до предела, дыхание перехватило.
Она сделала судорожный, неконтролируемый шаг вперед, роняя спортивную сумку на крыльцо. Ее губы задрожали, а пальцы инстинктивно потянулись к нагрудному карману куртки, где под тканью угадывались очертания металлического предмета.
– Т-ты... – сорвалось с ее губ тонким, ломким шепотом. – Быть не может...
– Ты кто такая, соплячка? – холодно спросил Гарри, не убирая руки с рукояти пистолета, хотя внутри у него все переворачивалось от странного, щемящего чувства дежавю.
В этот момент из-за его спины выглянул Шидо:
– Гарри, кто там?..
Незнакомка перевела взгляд с лица Гарри на лицо Шидо.
И тут ее хваленая армейская выдержка, вбитая годами тренировок в застенках британского филиала DEM, дала катастрофический сбой.
Ее взгляд метался между двумя парнями: резкие, суровые, иссеченные шрамами черты лица Гарри с его серыми глазами — и мягкие, открытые, синеглазые черты Шидо. Два абсолютно разных лица. Две разные судьбы.
Но аура... Духовный след, исходивший от них обоих, был абсолютно, пугающе, математически идентичен!
– Нии-сама?.. – прошептала девочка, и в ее глазах блеснули слезы. – Но... почему вас двое?!
– ЧЕГО?! – хором выдали Гарри и Шидо.
Котори, выскочившая в коридор с боевым видом, замерла, вглядываясь в лицо гостьи:
– Это... Не может быть...
Девушка судорожно залезла в карман, вытащила старинный круглый медальон на серебряной цепочке и щелкнула защелкой. На полированной внутренней крышке виднелась старая выцветшая фотография тридцатилетней давности.
На ней был запечатлен улыбающийся темноволосый юноша с открытым взглядом — Синдзи Такамия. А рядом с ним сидела маленькая пухлощекая девочка с хвостиком набок.
– Я... Меня зовут Такамия Мана! – выпалила она, сжимая медальон в дрожащих пальцах и глядя прямо на них двоих. – Я искала тебя... искала все эти годы! Мой брат! Мой настоящий, единственный кровный брат!
Она сделала еще шаг, явно намереваясь броситься на шею Шидо... но в последний момент ее тело словно само по себе вильнуло в сторону.
Инстинкт, заложенный в ее ДНК, оказался сильнее логики.
Вместо Шидо Мана с глухим стуком врезалась прямо в грудь Гарри, обхватив его обеими руками за талию и уткнувшись носом в его кухонный фартук.
– Нии-сама! – зарыдала она, вцепившись в ткань с силой тренированного мага-адепта. – Я знала! Я чувствовала, что ты жив! От тебя так пахнет... тобой! Тем самым теплом из детства!
Гарри стоял, вытянув руки в стороны, словно его только что парализовало заклятием «Петрификус Тоталус».
Его правая рука все еще сжимала рукоять «Беретты», левая зависла в воздухе, а челюсть медленно отвисала вниз.
– Э-э-э... – выдавил он, скосив глаза на макушку рыдающей девочки, которая сейчас комкала его фартук. – Ицука... Объясни своей внезапно нарисовавшейся родственнице, что она ошиблась дверью. И телом. И вообще всем на свете.
Шидо стоял белый как полотно, переводя взгляд с фотографии в раскрытом медальоне на Гарри, а затем на свои собственные руки:
– Такамия... Мана? Моя... сестра?.. Но почему она обнимает тебя?!
– Да откуда я знаю, черт вас всех дери?! – взревел Гарри, пытаясь осторожно отцепить от себя вцепившегося мертвой хваткой подростка-солдата. – Эй, мелкая! Отпусти фартук, у меня там карри на плите сгорит! Я тебе не брат! Я Поттер! Британец! Наемник! У меня в роду одни чистокровные психи и шотландские лорды!
– Нет! – упрямо всхлипнула Мана, сжав пальцы еще крепче. – Ты пахнешь как мой брат! Твое сердце бьется точно так же, как на записях в архиве! Ты... Ты старший Нии-сама!
Она подняла заплаканное лицо, шмыгнула носом и с абсолютной, железобетонной солдатской уверенностью ткнула пальцем в ошарашенного Шидо:
– А он — младший Нии-сама! У меня теперь два брата!
В прихожей повисла такая звенящая тишина, что было слышно, как на кухне в кастрюле лопаются пузырьки кипящего соуса.
Котори медленно уронила лицо в ладони, издав стон раненого бизона:
– Господи помилуй... «Рататоск» потратил три года на поиски биологических родственников Шидо. Мы перерыли все архивы префектуры. И вот она приходит сама... и за пять секунд усыновляет британского ликвидатора.
– Я не усыновляюсь! – рявкнул Гарри, все еще пытаясь оторвать девочку от своего живота. – У меня уже есть опекунша с пулеметом и манией величия! Мне хватает одной капитанши Кусакабе! Пусти, говорю, липучка боевая!
Тока, вышедшая из гостиной с пачкой чипсов, с интересом уставилась на происходящее:
– О! У Гарри появилась еще одна сестренка? А она тоже будет печь булочки?
– ОНА БУДЕТ ВЗРЫВАТЬ ЗДАНИЯ, ЕСЛИ ЕЕ НЕ ОСТАНОВИТЬ! – заорал Гарри, наконец-то сумев перехватить руки Маны за запястья и аккуратно отодвинуть ее на расстояние вытянутой руки.
Парень тяжело выдохнул, оправил фартук и смерил гостью тяжелым, сканирующим взглядом.
Мана стояла перед ним, часто дыша. Ее щеки пылали, глаза блестели от слез, но в позе уже проглядывала боевая стойка. Она смотрела на Гарри с такой слепой, абсолютной преданностью, с какой бойцы смотрят на своего командира, вытащившего их из окружения.
– Так, – процедил Гарри, убирая пистолет в кобуру и скрещивая руки на груди. – Боец Такамия. Вольно. Разомкнуть контакт. Доложить обстановку. Кто тебя сюда прислал и почему от твоих рукавов разит армейской взрывчаткой корпорации DEM?
Мана мгновенно подобралась. Рефлексы подчинения старшему сработали быстрее разума:
– Младший лейтенант Мана Такамия, приписана к спецподразделению корпорации DEM по контракту с Министерством обороны Японии! Прибыла в город Тенгу для выполнения специальной директивы по ликвидации пространственных угроз! Но... личная цель — поиск семьи!
Она снова посмотрела на Шидо, затем на Гарри:
– Анализ телеметрии подтвердил биологическую сигнатуру Шидо-сана. Но когда я подошла к двери... ваше присутствие, сэр... Оно перекрыло все датчики. Мой блок памяти... он среагировал на вас физически.
Шидо подошел ближе, его голос дрожал:
– Мана... Ты правда... моя сестра?
Девочка повернулась к нему, ее взгляд смягчился:
– Да, Шидо. Этот медальон — единственное, что у меня осталось от родителей до того, как DEM забрали меня на обучение. На фото — наш отец. Но... – она снова покосилась на Гарри, смущенно теребя край куртки, – почему-то... от него исходит точно такое же ощущение. Словно... словно он старший брат, который должен был нас защищать.
Гарри прикрыл глаза, чувствуя, как в висках начинает пульсировать знакомая мигрень.
*«Синдзи...»* – снова эхом отозвалось в его голове.
Конечно. Проклятый Калейдоскоп Зелретча. Проклятая разорванная надвое душа.
Шидо унаследовал кровь и внешность Синдзи Такамии, его мягкость и способность принимать силу духов. А Гарри... Гарри воплотил в себе его ярость, его инстинкт защитника и саму первобытную сущность старшего в роду. Для Маны, чье тело было модифицировано мано-хирургией DEM, делавшей ее сверхчувствительной к духовным полям, Гарри казался не просто родственником — он ощущался как альфа, как корень их общего древа.
– Карри остынет, – глухо произнес Гарри, разворачиваясь обратно к кухне.
Все замерли, глядя ему в спину.
– Гарри?.. – неуверенно позвал Шидо.
– Разувайся, Такамия, – бросил парень через плечо, не оборачиваясь. – И сумку брось в угол. Будешь стоять столбом в коридоре — останешься без ужина. А ты, Котори... тащи сюда свой аналитический зад и глушилки связи. Если DEM засечет ее координаты в нашем секторе, нам придется отбивать этот дом с боем.
Мана моргнула, глядя на широкую спину парня в темно-синем фартуке. На ее лице медленно, неуверенно расцвела широкая, счастливая улыбка:
– Так точно, Нии-сама!
– НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! – донеслось из кухни вместе с грохотом половника о кастрюлю.
***
Через полчаса гостиная дома Ицука напоминала штаб объединенного командования перед третьей мировой войной.
На низком столе дымились глубокие тарелки с ароматным карри. Тока уже с упоением уплетала свою порцию, довольно жмурясь и не обращая внимания на висящее в воздухе напряжение. Ёсино сидела рядом, тихонько дуя на ложку и с любопытством разглядывая новую гостью.
Мана сидела по правую руку от Гарри. Девушка уже сняла форменную куртку, оставшись в простой белой рубашке с короткими рукавами, на которых отчетливо виднелись следы от инъекционных портов боевых стимуляторов. Она ела аккуратно, по-военному быстро, но каждые тридцать секунд бросала на Гарри сияющие, полные обожания взгляды.
Шидо сидел напротив, все еще пребывая в глубоком шоке. Перед ним лежал раскрытый медальон с фотографией их настоящего отца.
– Значит... ты ничего не помнишь о том, что было до DEM? – тихо спросил он.
– Почти ничего, – покачала головой Мана, проглотив кусок риса. – Только обрывки. Теплый свет, этот медальон и ощущение, что я должна кого-то найти. Корпорация нашла меня три года назад. Сказали, что у меня уникальная совместимость с боевыми системами «Уайт Ликрис». Меня тренировали в Англии...
– В Англии? – Гарри резко поднял бровь, отложив ложку. – Где именно?
– База Суррей, полигон номер четыре, – четко ответила девушка.
Гарри помрачнел. Его пальцы непроизвольно сжались в кулак.
– Частная военная лаборатория сэра Айзека Уэсткотта. Знаю это осиное гнездо. В тринадцатом году мистер Чанг отправлял меня туда зачистить одну группу наемников, похитивших документы триады. Там пахло вивисекцией и темными ритуалами за версту.
Он повернулся к Мане, и его взгляд стал пугающе пронзительным:
– Они пичкали тебя стимуляторами реагента маны. Форсировали развитие магических каналов.
Мана вздрогнула, опустив глаза:
– Откуда... ты знаешь?
– По твоим зрачкам видно, дура, – жестко отрезал Гарри. – Микротремор пальцев, синеватый оттенок склер и запах стабилизатора «Нектар-7» от кожи. Тебе осталось жить от силы пару лет, если ты продолжишь надевать этот их чертов экзоскелет. Уэсткотт вырастил из тебя одноразовую боеголовку.
– ЧТО?! – Шидо вскочил из-за стола, с грохотом опрокинув свой стул. – Два года?! Мана, это правда?!
Котори побледнела, вцепившись в край стола:
– Данные медицинского сканера «Фраксинуса»... они подтверждают слова Гарри. Клеточная деградация организма Маны прогрессирует с чудовищной скоростью. Ее тело физически выгорает от перегрузок мано-интерфейса!
Мана сжала зубы, глядя в свою тарелку. В ее глазах не было страха — только привычная, вымученная покорность солдата, знающего свой срок:
– Это... не имеет значения. Такова цена силы. Я должна уничтожать Духов. Это мой долг перед человечеством...
*ХЛОП!*
Тяжелая ладонь Гарри с размаху опустилась на макушку девочки, отвесив ей звонкий, увесистый, но совершенно не причиняющий боли подзатыльник.
– Ай! – пискнула Мана, хватаясь за голову обеими руками и обиженно глядя на парня. – За что, Нии-сама?!
– За непроходимую, неизлечимую тупость, рядовая Такамия, – ледяным тоном произнес Гарри, убирая руку. – Долг перед человечеством? Уничтожать Духов? Ты в зеркало на себя смотрела, соплячка? Тебе пятнадцать лет. Твой единственный долг сейчас — учить тригонометрию, жаловаться на невкусные школьные завтраки и думать о том, какого цвета заколку купить к весеннему фестивалю.
– Но корпорация...
– Плевать я хотел на твою корпорацию, – Гарри нагнулся к ней, и в его серых глазах вспыхнуло то самое древнее, беспощадное пламя рода Блэков, от которого когда-то бежали пожиратели смерти. – Если этот твой Уэсткотт хотя бы пальцем попытается прикоснуться к тебе снова... я лично заряжу две обоймы зачарованного свинца, прилечу в Лондон, взломаю его хваленый пентхаус и выпущу ему кишки прямо на его дизайнерский ковер. Поняла меня?
Мана смотрела на него снизу вверх.
Ее нижняя губа мелко задрожала. Ни один офицер DEM, ни один ученый в белом халате никогда не говорил с ней так. Для них она была инструментом. Самым эффективным, самым дорогим киллером компании.
А этот парень... Этот страшный, пропахший порохом старший брат со шрамами на лице смотрел на нее так, словно был готов объявить войну всей планете просто за то, что кто-то посмел сократить ее жизнь.
– П-поняла... – едва слышно пискнула она, шмыгнув носом.
– Вот и отлично, – Гарри снова взял ложку и пододвинул к ней миску с салатом. – Жри витамины. Завтра утром я сварю тебе укрепляющий отвар на тибетском корне. Гадость редкостная, горчит как полынь, но твои поврежденные каналы затянет за пару месяцев. Майя Хисау этим пойлом десантников после химических ожогов на ноги ставила.
Шидо медленно опустился обратно на стул, глядя на Гарри с такой безграничной, глубокой благодарностью, какую невозможно было выразить словами.
– Спасибо, Гарри... – тихо произнес он.
– Заткнись, Ицука. И подними стул, не позорься перед гостями.
В этот момент за окном дома мелькнула тень.
Гарри не шелохнулся, но его взгляд мгновенно скользнул к стеклу.
На ветке старого вяза, прямо напротив окна столовой, в мягком лунном свете сидела Токисаки Куруми. На ней снова была школьная форма Райдзэн. Девушка изящно покачивала ножкой в черном чулке, держа в пальцах тонкую сигарету без фильтра, и с нескрываемым, насмешливым удовольствием наблюдала за семейной сценой через стекло.
Поймав взгляд Гарри, она приложила два пальца к губам, послала ему воздушный поцелуй, обнажив в полумраке острые белые зубки, и беззвучно одними губами произнесла:
*«Я слежу за тобой, мой милый жених...»*
После чего медленно растаяла в ночной тьме.
Гарри тихо, сдавленно зарычал, сжав зубы так, что они заскрипели.
Мана тут же насторожилась, заметив перемену в его лице:
– Нии-сама? Что-то не так? Вражеская активность?!
– Все в порядке, рядовая, – процедил Гарри, со стуком водружая