Убийца волшебников и духи
Контракт со вкусом тунца, кошачий хаос и золотые ножны
В гостиной дома семьи Ицука стоял плотный, почти осязаемый запах беды.
Гарри сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, и медленно, с металлическим щелчком загонял патроны в запасной магазин «Беретты». Девять миллиметров, зачарованный сердечник из серебряной амальгамы, руна подавления магии на капсюле. Движения его пальцев были доведены до автоматизма, но серые глаза оставались неподвижными, устремлёнными на голографический проектор, установленный посреди комнаты.
Над пластиковым столиком мерцала трёхмерная проекция человеческого тела.
Точнее — тела пятнадцатилетней девочки.
Кровеносная система Такамии Маны была подсвечена ядовито-жёлтым цветом. Вдоль каждой крупной артерии, в тканях печени, в спинном мозге и вокруг сердца пульсировали миллиарды крошечных чёрных точек.
– Наномашины модификации «Химера-4», – голос Котори звучал непривычно глухо. Девочка сидела на диване в своём капитанском кителе, но чёрные ленты в её волосах казались сейчас не символом власти, а траурными повязками. Чупа-чупс в её пальцах давно растаял, оставив липкий след на обёртке. – Корпорация DEM не просто дала ей экзоскелет «Уайт Ликрис». Они заменили сорок процентов её костного мозга синтетическими репликаторами. Они вырабатывают искусственную ману, стимулируя нервную систему на пределе биологических возможностей.
– И какая цена? – не поднимая головы, спросил Гарри. Его голос звучал ровно, но в глубине этой ровности тлел запал противопехотной мины.
– Клеточное выгорание, – Котори сжала кулаки. – Репликаторы пожирают тело носителя, чтобы компенсировать откат магии. Ей осталось... при условии полного отказа от боевых вылетов... максимум три года. Если она активирует доспех хотя бы ещё трижды — сердце остановится через шесть месяцев. Наномашины запрограммированы на самоуничтожение вместе с носителем, чтобы технологии DEM не достались конкурентам.
Шидо, сидевший рядом, закрыл лицо ладонями. Его плечи мелко, судорожно вздрагивали.
– Три года... – сипло выдохнул синеволосый парень. – Ей всего пятнадцать... Она только что нашла меня. Она только что вспомнила, что у неё есть семья! Неужели медицина «Рататоска» ничего не может сделать?! Мы же летаем на крейсере, у нас мано-конвертеры, у нас лучшие врачи префектуры!
– Наша медицина бессильна против авторского протокола Уэсткотта, – покачала головой Котори. – Код деактивации наномашин зашит в центральный сервер DEM в Лондоне. Если попытаться извлечь их хирургически или сжечь электромагнитным импульсом — сработает протокол ликвидации. Они просто растворят её сосуды изнутри за четыре секунды.
Гарри с глухим стуком вогнал снаряжённый магазин в рукоять пистолета. Металл отозвался хищным, сухим лязгом.
– Значит, официальная наука умывает руки, – констатировал парень, поднимаясь на ноги. – Классика жанра. Взрослые дяди в белых воротничках создали одноразового солдата, а когда игрушка сломалась, просто развели руками и списали в утиль. Как знакомо... Аж зубы сводит от ностальгии по британскому Минмагии.
– Гарри, ты что-то задумал? – Шидо поднял на него красные, полные отчаяния глаза.
– Я задумал нарушить пару десятков законов мироздания, братец, – криво усмехнулся бывший ликвидатор, поправляя кобуру под мышкой. – Если этот мир не может предложить противоядие, придётся заглянуть в соседний. Там, где законы логики и биологии давно завязаны узлом и выброшены на помойку.
Гарри повернулся к Котори:
– Слушай боевой приказ, командирша. Забирай Шидо, берите Току, Ёсино и Рэйнэ, хватайте Ману и дуйте в супермаркет на центральной станции.
– Зачем?! – опешила девочка.
– Затем, что мне нужно пустое помещение и тридцать минут времени без свидетелей, – отрезал Гарри. – А Мане нужно развеяться. Купите ей дурацких сладостей, покажите игровые автоматы. Если она останется здесь и увидит то, что я собираюсь провернуть, её армейская психика даст трещину. Двигайте. Живо.
Шидо хотел было возразить, но встретил взгляд серых глаз Гарри — холодный, непоколебимый и полный той самой звериной уверенности, которая заставляла отступать даже древних чудовищ.
– Мы скоро вернёмся, – кивнул Шидо, поднимаясь. – Гарри... спаси её. Пожалуйста.
– Я за своих людей глотки рву, Ицука. Иди уже.
***
Когда входная дверь захлопнулась и шаги ребят стихли в переулке, Гарри глубоко вздохнул и сдёрнул шторы на окнах гостиной, погружая комнату в полумрак.
– Ну что, старый упырь Зелретч... – пробормотал парень, подходя к низкому столику. – Ты говорил, что этот канал связи предназначен только для крайних случаев. Считай, что крайнее некуда.
Гарри извлёк из своего бездонного чемодана медный рунический телефон, соединённый со светящимся рубином Второго Волшебства. Но вместо того чтобы прижать трубку к уху, он достал серебряный армейский нож, полоснул себя по подушечке указательного пальца и капнул кровью прямо на гранёную поверхность камня.
– Напрямую к Маршалу стучаться бесполезно, он сейчас где-нибудь в параллельном измерении пьёт чай с королевами, – бормотал Гарри, чертя кровью на паркете сложную, пародийную спираль, больше похожую на отпечаток кошачьей лапы. – Но у любого великого мага есть теневые контакты. Существа, живущие в складках пространства... Торговцы сингулярностями.
Воздух в гостиной завибрировал.
Из глубины рубина донеслось странное, абсолютно абсурдное шипение, напоминающее помехи старого телевизора вперемешку с бодрой восьмибитной музыкой из японских игровых автоматов девяностых годов.
– *Внимание, говорит межпространственный таксофон!* – раздался из трубки скрипучий, искажённый, но при этом комично-пафосный голос. – *Стоимость соединения — тридцать консервных банок и одна человеческая душа! Если вы хотите заказать ядерный удар по Ассоциации Магов, нажмите один! Если вы хотите пожаловаться на плохую концовку визуальной новеллы, нажмите два! Если вам нужен специалист по решению неразрешимых биологических проблем... приготовьте наличные!*
– Заткнись и проявляйся, шерстяной барыга, – холодно бросил Гарри в микрофон. – Код вызова: «Чёрная кошка перебежала дорогу Акаше». Заказчик — ученик Эмии Кирицуги.
На секунду в трубке воцарилась тишина. Затем раздался хриплый, каркающий смешок:
– *О-хо-хо! Мальчик со свинцом в карманах! Вызов принят, ня!*
Рубин вспыхнул ядовито-фиолетовым пламенем.
Посреди гостиной дома Ицука пространство с треском разошлось по швам, словно кто-то распорол ткань реальности гигантским консервным ножом. Из образовавшейся щели повалил густой, едкий дым, пахнущий дешевым табаком марки «Lucky Strike», жареной рыбой и абсолютным, первозданным экзистенциальным безумием.
Когда дым немного рассеялся, на ковре, прямо в центре начертанной кровью спирали, обнаружилась фигура.
Это было нечто высотой едва ли в полметра.
Существо напоминало карикатурную, чиби-версию белой кошки с круглыми кошачьими ушами, но одето оно было в крошечный потертый коричневый тренч нараспашку и крошечные черные брюки. На его морде застыла перманентная ухмылка уличного гангстера времен сухого закона, а в зубах дымилась толстая кубинская сигара размером с его собственную лапу.
Глаза существа горели зловещим алым светом, в котором клубились тени древних вампиров и первобытного хаоса.
Неко-Арк Хаос. Воплощение хаотической сингулярности Дальнего Востока, бродячий кошмар мультивселенной Type-Moon.
– Ну здорово, британский подкидыш, – проскрежетал кот басовитым, прокуренным голосом пятидесятилетнего докера из Бруклина, стряхивая пепел прямо на безупречно чистый ковер семьи Ицука. – Давно не виделись с тех пор, как старик Зелретч вытащил тебя из Сингапура. Чего звал? Надеюсь, не для того, чтобы попросить меня поймать мышь в подвале? Мой почасовой тариф начинается от пятисот золотых дублонов или тонны отборного кошачьего корма с тунцом, ня.
– Ты на ковёр мне пепел не сыпь, чучело мультивселенское, – поморщился Гарри, опускаясь на корточки перед крошечным созданием. – Иначе я достану пылесос, а ты знаешь, как твоя порода относится к бытовой технике мощностью в две тысячи ватт.
Кот нервно дёрнул ухом, прищурив рубиновые глазки:
– Пылесос — это негуманное оружие массового поражения, запрещённое Женевской конвенцией! Ближе к делу, стрелок. Время — деньги, а у меня через сорок минут стрелка с бродячими котами в седьмом измерении за контроль над рыбным складом.
– Мне нужно лекарство, – прямо сказал Гарри. – Техномагическое заражение. Наномашины корпорации DEM, вживлённые в тело девочки-мага. Они уничтожают её клеточную структуру и жрут тело ради генерации маны. Мне нужно полное очищение. Восстановление ДНК, стабилизация каналов, нейтрализация программы самоуничтожения. Чтобы она жила как нормальный человек.
Неко-Арк Хаос глубоко затянулся сигарой, выпустив два кольца сизого дыма через ноздри:
– Хм-м-м... Наномашины сэра Айзека? Мерзкая штука, дешевая поделка на основе украденных у атласовских алхимиков чертежей. Сделать антидот для меня — раз плюнуть, я таких нано-блох на завтрак вместо хлопьев жру. Но... – кот хитро сощурился, вытащив из кармана тренча крошечный золотой калькулятор, – какова цена вопроса, мой юный ликвидатор? Чем расплачиваться будешь? Твоя душа уже заложена британским травмам, а патроны твои мне без надобности.
– У меня есть три мистических кода из хранилищ Блэков, – твёрдо произнёс Гарри. – Зачарованный кинжал Дореи Поттер, способный резать эфирные проекции, и свиток с рунами заморозки пятого круга.
Кот скривил морду, сплюнув окурок:
– Дешёвка! Антиквариат с острова дождей! Мне нужно нечто особенное! Нечто такое, что согреет черную, прогнившую душу древнего зверя Хаоса! Например...
Договорить архидемон кошачьего мира не успел.
С улицы, заглушая шум ветра, донёсся звонкий, счастливый девичий галдёж. В замке входной двери провернулся ключ.
– ГАРРИ-И-И! МЫ ВЕРНУЛИСЬ! – раздался радостный вопль Токи, от которого задрожали оконные рамы. – Мы купили тех странных круглых штук с осьминогами! И ещё во-о-от такую рыбину!
– Тока, не кричи в прихожей, разуйся сначала! – донёсся следом голос Шидо.
Гарри похолодел:
– Твою мать... Они вернулись раньше.
– Нарушение периметра?! – взревел Неко-Арк Хаос, мгновенно принимая боевую стойку. Крошечные лапки кота окутались багровыми молниями чистого разрушения, глаза налились первобытной тьмой. – Засада! Инквизиция Святой Церкви?! Я испепелю их души! Я явлю им истинный кошмар глубин, ня-ха-ха-ха!..
Створка двери в гостиную распахнулась настежь.
На пороге стояла Ятогами Тока.
В руках у фиолетоволосой воительницы были зажаты три огромных пакета из супермаркета, из которых соблазнительно торчали перья зелёного лука и хвост свежемороженого лосося. Следом в комнату входили Шидо, нагруженный коробками с выпечкой, Котори, Мана, робко держащаяся за край куртки брата, маленькая Ёсино с зайцем на руке и невозмутимая Рэйнэ Мурасамэ.
Тока сделала шаг в комнату... и замерла.
Её огромные аметистовые глаза опустились вниз, на ковёр.
Там, посреди комнаты, в клубах дыма стоял крошечный, пушистый, круглоголовый белый котик в забавном пальто, яростно размахивающий лапками и сыплющий крошечными багровыми искрами.
– Трепещите, смертные черви! – грозно визжал кот голосом демонического тирана. – Ибо перед вами предстал вестник погибели!..
– КЬЯ-А-А-А-А-А! – раздался оглушительный, восторженный визг, перекрывший все законы акустики.
Пакеты с продуктами полетели на пол. Лосось чудом приземлился на диван.
Прежде чем Неко-Арк Хаос успел хотя бы моргнуть своим рубиновым глазом, Тока преодолела разделявшее их расстояние со скоростью атакующего истребителя. Девушка рухнула на колени прямо на ковёр, выбросила руки вперёд и... сгребла древнее чудовище Хаоса в сокрушительные, удушающие медвежьи объятия.
– КАКАЯ МИЛАЯ ЗВЕРУШКА-А-А! – вопила Тока, прижимая кота к своей пышной груди и неистово тиская его во все стороны. – Шидо, смотри! Это же говорящая плюшевая кошечка! У неё крошечное пальтишко! Какая прелесть!
– ГХ-Х-КХ! – раздался придушенный хрип из недр девичьего декольте. – Женщина! Немедленно разомкни клещи! Ты сдавливаешь сосуды носителя Акаши! Я откушу твою эктоплазму, клянусь Кровавой Луной!..
– Он ещё и ругается! – умилилась Тока, начиная яростно тереться щекой о круглую кошачью морду. – Какой забавный сварливый пушистик! Ёсино, иди сюда, погладь его!
– О-о-о... – зачарованно протянула Ёсино, подходя ближе и робко касаясь пальчиком круглого уха существа.
– Отставить фамильярности! – брыкался кот, пытаясь достать лапами до земли, но Тока держала его крепче, чем титановые наручники спецназа. – Я — погибель миров! Я сотру вашу временную линию в порошок!..
В этот момент тонкие пальцы Токи случайно скользнули за правое ухо Неко-Арк Хаоса.
Туда, где сходились три крошечных нервных окончания, общих для всех представителей кошачьих в любой из параллельных вселенных.
Девушка ласково, ритмично почесала подушечкой пальца за ушком.
Багровые молнии вокруг кота мгновенно погасли.
Зрачки Неко-Арк Хаоса расширились до размеров чайных блюдец, заполнив всю радужку абсолютной, бездонной пустотой. Челюсть древнего демона медленно отвисла. Лапки, только что готовые рвать ткань пространства, обмякли, повиснув в воздухе, словно тряпочки.
Из глубин маленького мохнатого тела раздался звук.
Сначала это было тихое, прерывистое бульканье. Затем оно переросло в ровный, утробный, оглушительный грохот, напоминающий работу дизельного генератора на полной мощности.
– *Мр-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р... Мня-а-а-а-а-а-а...* – заурчал кот, закатывая глаза в экстазе и непроизвольно подставляя под пальцы Токи второе ухо. – О да-а-а... Правее, женщина... Вот там, между черепной коробкой и пространственным карманом... О-о-о, святые угодники пустоты, как же хорошо-о-о...
Гарри стоял, прислонившись к дверному косяку, и медленно массировал пальцами переносицу.
– Я не верю своим глазам, – тихо пробормотал он. – Великий ужас мультивселенной Type-Moon сломался от обычного почёсывания за ухом. Зелретч бы сейчас лопнул от смеха.
– Э-э-э... Гарри? – Шидо осторожно подошёл к названому брату, с опаской косясь на мурлыкающее чудовище. – А это... вообще кто? Это новый Дух?
– Это сантехник из параллельного мира, Ицука. Забудь.
Котори, стоявшая рядом, медленно опустила челюсть:
– Телеметрия показывает... что у этого объекта бесконечная масса покоя и духовная плотность сверхновой звезды. И Тока сейчас чешет его за ухом, как дворового котенка?!
В этот момент вперёд несмело шагнула Мана.
Девочка-солдат внимательно посмотрела на странного гостя, затем на пакеты с продуктами на полу. Её армейская выучка и вбитый с детства кодекс вежливости сработали мгновенно: если старший брат пригласил в дом столь могущественное и опасное существо, его необходимо встретить с подобающим уважением.
– Прошу прощения, – негромко, с идеальным поклоном произнесла Мана. – Если почтенный гость прибыл издалека... позвольте мне приготовить для вас угощение.
Кот на мгновение вынырнул из транса блаженства, скосив один рубиновый глаз на девочку:
– Угощение?.. Жалкая смертная думает подкупить меня земной пищей?! Я вкушал плоды первородного древа! Я пил кровь звёздных химер! Меня невозможно удивить вашей примитивной...
Мана не стала слушать тираду.
Она быстро подхватила с пола пакет с рыбой, коробку со свежим молоком высшей категории «Хоккайдо Премиум» и скрылась на кухне.
Следующие пятнадцать минут из кухни доносились звуки, способные растопить сердце любого солдата: тихое шипение оливкового масла на раскалённой сковороде, тонкий аромат морской соли, карамелизированного соевого соуса и свежих трав.
Мана двигалась с хирургической точностью: свежайшее филе лосося было обжарено ровно до золотистой, хрустящей корочки, но внутри оставалось нежнейшим, тающим на языке. Молоко было подогрето ровно до сорока двух градусов Цельсия — идеальной температуры для усвоения кошачьим организмом — и налито в красивое фарфоровое блюдце с золотой каёмочкой.
Когда девочка вернулась в гостиную, неся перед собой лакированный поднос, аромат, заполнивший комнату, заставил даже Току на секунду ослабить хватку.
– Прошу, господин гость, – Мана опустилась на колени прямо перед котом, аккуратно поставив поднос на ковёр. – Свежий лосось слабой прожарки с капелькой кунжутного масла и тёплое фермерское молоко. Надеюсь, это придётся вам по вкусу.
Неко-Арк Хаос недоверчиво фыркнул, высвободился из ослабевших рук Токи и на коротких ножках подошёл к блюдцу.
– Пф-ф-ф! Обычная органика... – проворчал он, но носик-кнопка уже мелко подрагивал, улавливая молекулы божественного запаха.
Кот наклонился и сделал один осторожный лакающий глоток молока.
Его тело замерло.
Затем он откусил крошечный кусочек хрустящей рыбной корочки.
В ту же секунду сигара выпала из его пасти, с шипением затухнув на металлическом подносе.
Глаза кота вспыхнули не багровым пламенем разрушения, а чистейшим, ослепительным золотым светом. По его мохнатым щекам покатились две огромные, кристально чистые слезы размером с грецкий орех.
– ЭТО... ЭТО ЧТО ТАКОЕ?! – взревел Неко-Арк Хаос голосом оперного тенора, хватаясь лапками за щеки. – Этот баланс жирности! Эта текстура! Эта идеальная температура молока, ласкающая вкусовые рецепторы, словно прикосновение серафима! Никакой химии! Никаких синтетических усилителей вкуса! Это... это пища богов!
Кот упал на колени перед тарелкой и принялся с нечеловеческой скоростью поглощать угощение, издавая утробные всхлипы истинного гастрономического экстаза. За тридцать секунд блюдце и тарелка были вылизаны до зеркального блеска, словно их только что достали из посудомоечной машины.
Закончив трапезу, Неко-Арк Хаос тяжело, сыто икнул, вытер рот рукавом тренча и... медленно повернулся к Мане.
Взгляд древнего хаотического существа был полон такого благоговейного ужаса и священного трепета, словно перед ним сидела сама Дева Мария, спустившаяся с небес с тарелкой жареной рыбы.
– О... о великая... – прошептал кот, падая ниц и с размаху ударяясь круглым лбом о паркет перед коленями девочки. – О святая дева кулинарного искупления! Земной ангел с золотыми руками!
– Э-э-э?.. – Мана смущённо отшатнулась, заливаясь краской до самых кончиков ушей. – Господин гость, поднимитесь, пожалуйста! Я всего лишь разогрела молоко...
– Молчи, недостойный мир! – кот вскочил на задние лапы и яростно замахал на присутствующих. – Вы не понимаете, кто перед вами! Это существо — высшая ступень эволюции доброты! Она накормила бродячего пса пространств лучшей пищей за последние четыре тысячи лет!
Он повернулся к Гарри, и его морда снова приобрела деловое, но крайне взволнованное выражение:
– Эй, ликвидатор! Скажи мне прямо, положа руку на свой британский свинец... Это ДЛЯ НЕЁ ты заказывал антидот против наномашин?!
– Для неё, – кивнул Гарри, скрестив руки на груди. – Такамия Мана. Младший лейтенант. Ей осталось жить три года из-за игрушек Уэсткотта.
Неко-Арк Хаос замер.
Его шерсть на загривке встала дыбом, а сигара в лапе сжалась в пыль.
– ТРИ ГОДА?! – взвизгнул кот с такой яростью, что стекла в окнах жалобно задребезжали. – ЭТОЙ СВЯТОЙ ДЕВОЧКЕ?! КАКОЙ-ТО СМЕРТНЫЙ ЧЕРВЬ ПО ИМЕНИ АЙЗЕК ПОСМЕЛ СОКРАТИТЬ ЖИЗНЬ ВЕЛИЧАЙШЕМУ КОРМИЛЬЦУ КОШАЧЬЕГО РОДА?! ДА Я ЕГО СЕМЯ ДО СЕДЬМОГО КОЛЕНА ПРЕВРАЩУ В КОНСЕРВНЫЕ БАНКИ!
Кот яростно плюнул на пол, расстегнул свой крошечный тренч и с силой запустил обе лапы прямо в собственный живот.
Его тело на мгновение растянулось, словно резиновое, внутри что-то громко булькнуло, послышался металлический звон, шум прибоя и далекое пение валькирий.
– Антидот? – проскрежетал кот, шаря лапами где-то в глубинах четвертого измерения. – Какой к черту антидот?! Обычные таблетки — это оскорбление для спасительницы моего желудка! Ей нужно не просто выжить! Она должна жить как королева! Она заслуживает вечности, ня!
С громким чавкающим звуком Неко-Арк Хаос выдернул лапы обратно.
В комнате вспыхнул свет.
Это не было похоже на сияние магии духов или неоновый блеск техники DEM.
Это был чистый, первозданный, золотой свет абсолютной святости, исходящий из самого сердца легенд о рыцарях Круглого Стола. Воздух наполнился запахом цветущих яблоневых садов, прохладой утренней росы и звоном небесных колоколов.
В крошечных лапках кота покоился предмет.
Ножны.
Они были выкованы из чистейшего золота, покрыты затейливой гравировкой из древнейших кельтских рун и инкрустированы тончайшей полосой глубокой лазурной эмали. От них исходила аура такого абсолютного покоя и непобедимой защиты, что даже Рэйнэ Мурасамэ в углу комнаты невольно прикрыла глаза рукой, ощутив силу, превосходящую законы этого мира.
Авалон. Утраченная Утопия. Ножны священного меча Экскалибур.
– Это... – Гарри лишился дара речи, его челюсть едва не ударилась о пол. – Зелретч тебя дери, шерстяной маньяк... Откуда у тебя Авалон Короля Артура?! Ты что, ограбил могилу в Гластонбери?!
– Нашел в кладовке у одной вредной блондинки в красном платье, – небрежно отмахнулся кот, держа реликвию высшего класса обеими лапками. – Она все равно им не пользуется, только из лука стреляет да со своим альтер-эго ругается.
Неко-Арк Хаос торжественно, с королевским величием подошел к замершей на коленях Мане.
– Слушай меня, смертная дева, – произнес кот глубоким, вибрирующим голосом древнего бога. – Это — благословение Утопии. Концептуальная броня, исцеляющая любые раны, стирающая любые проклятия и дарующая вечную юность. Твои нано-блохи сгорят в ее свете за долю секунды. Твои магические каналы станут прочнее орихалка. Ты больше никогда не будешь болеть, стареть или страдать от яда. Ты будешь жить столько, сколько сама пожелаешь, и никто во всей мультивселенной не посмеет оборвать твою жизнь!
– Н-но... я не могу принять такую ценность... – пролепетала Мана, глядя на сияющее золото со священным трепетом.
– Заткнись и принимай подарок от шефа, ня! – рявкнул кот и с размаху прижал Авалон прямо к груди девочки.
Произошла вспышка.
Золотые ножны не ударили ее. Они не причинили боли.
Стоило металлу коснуться ткани рубашки Маны, как артефакт рассыпался миллиардами сияющих золотых пылинок. Эти пылинки вихрем втянулись прямо в ее грудину, проникая в плоть, в кровь, в самую суть ее духовного ядра.
Мана вскрикнула, запрокинув голову.
Ее тело оторвалось от пола на несколько сантиметров, окруженное плотным коконом золотисто-лазурного пламени.
Внутри нее раздался тихий, стеклянный треск.
Миллиарды наномашин DEM, паразитировавших на ее клетках, мгновенно растворились без следа, выжженные чистейшей концепцией исцеления Авалона. Микрошрамы на ее шее от инвазивных портов затянулись, кожа приобрела здоровый, нежный румянец, а темные круги под глазами исчезли без следа.
Ее духовная аура вспыхнула ровным, кристально чистым светом, восстановив разрушенные каналы маны до идеального, богоподобного состояния.
Через пять секунд пламя угасло.
Мана мягко опустилась обратно на колени, часто дыша и прижимая ладонь к груди.
Внутри нее больше не