Убийца волшебников и духи
Золотой рассвет Утопии, протокол побега от сестёр и чай с привкусом пороха
Внутри Такамии Маны больше не тикала часовая бомба.
Тот противный, ноющий зуд в костях, который сопровождал её последние три года, исчез без следа. Пропал едкий химический привкус синтетического стимулятора «Нектар-7», вечно стоявший в горле после боевых вылетов на бронекостюме «Уайт Ликрис». Сердце девочки больше не колотилось в панической тахикардии загнанного зверя — оно билось ровно, мощно и глубоко, прогоняя по венам чистейшую, насыщенную кислородом кровь.
Всё её тело словно погрузили в кристально чистый горный источник, смывший не только яд и металлический мусор корпорации DEM, но и саму память о боли. Под кожей, в самом средоточии её духовных каналов, тлело ровное, нерушимое золотое тепло. Концепция священных ножен короля Артура не просто уничтожила наномашины Уэсткотта — она воздвигла вокруг души девочки неприступную крепость, куда отныне не имел доступа ни один смертный яд во вселенной.
Мана медленно опустила ладони на колени. Её пальцы больше не дрожали.
Она глубоко, полной грудью вдохнула воздух гостиной — воздух, пахнущий жареным карри, свежей рыбой и оружейным маслом. Глаза девочки распахнулись, и в их глубине, отражая полумрак комнаты, на мгновение блеснула лазурная искра Утопии.
– Я... – её голос больше не срывался на хриплый фальцет солдата-смертника. Он звучал звонко, чисто, словно серебряный колокольчик. – Я ничего не чувствую. В смысле... Никакой боли. Никакой тяжести в грудине. Каналы... они открыты на сто процентов, но нет никакого отката!
– А ты чего ждала от высшего артефакта шестого ранга, ня? – сварливо буркнул Неко-Арк Хаос, вытаскивая из складок тренча новую кубинскую сигару и прикуривая её от кончика собственного когтя, объятого багровым демоническим огнем. – Авалон не занимается косметическим ремонтом. Он переписывает биологический устав носителя! Отныне твои клетки регенерируют быстрее, чем у бешеного тролля под стероидами, а твоя ДНК заблокирована от любых мутаций. Ты даже насморком больше не заболеешь, святая кулинарная дева!
Кот шумно выпустил облако сизого табачного дыма в потолок и повернулся к Гарри, смерив его прищуренным взглядом бывалого гангстера:
– Ну что, британский подкидыш? Счёт закрыт. Пацанка здорова, Уэсткотт сосёт лапу в Лондоне, а я требую свой гонорар на вынос! Тот кусок лосося, который остался на разделочной доске... Заверните его в фольгу и положите двойную порцию маринованного имбиря, иначе я нашлю на этот дом проклятие вечно засоряющейся раковины!
Гарри, всё ещё стоявший с отвисшей челюстью и сжимавший рукоять пистолета, медленно моргнул.
В его голове Эмия Кирицуги нервно затягивался сигаретой «Кэмел», Арчер беззвучно матерился на древнегреческом, а Зелретч где-то в недрах параллельных миров заливался старческим хохотом, роняя хрустальные бокалы.
– Фольгу... – глухо повторил парень, массируя переносицу. – Он вытащил из задницы реликвию королевского двора Британии, спас жизнь ребёнку и просит за это хвост лосося в фольге. Господи, верните меня в Роанапур к Балалайке, там хотя бы бандиты вели себя предсказуемо...
– Быстро метнулся на кухню, рядовой Эмия! – гаркнул кот, воинственно топнув крошечной мохнатой лапкой. – Время портала истекает! Если я опоздаю на стрелку в седьмом измерении, меня лишат статуса смотрящего за рыбными рядами Акаши!
Мана мгновенно подорвалась с колен:
– Я всё сделаю! Сию секунду!
Девочка со скоростью молнии метнулась на кухню. Послышался шуршащий треск фольги, звон пластиковых контейнеров и щелчок крышки термосумки. Спустя сорок секунд Мана вылетела обратно в гостиную, бережно прижимая к груди аккуратный фирменный пакет с гербом супермаркета.
– Вот! – с глубоким солдатским поклоном произнесла она, протягивая подношение кошачьему божеству. – Жареный лосось, две банки консервированного тунца в собственном соку, бутылка сливок и онигири с креветкой! Спасибо вам огромное, господин Хаос!
Неко-Арк Хаос благоговейно принял пакет, заглянул внутрь и довольно заурчал, словно прогревающийся дизель советского танка:
– О-о-о... Забористая контрабанда. Ты истинный друг пролетариата, девочка. За это держи личный контакт.
Кот сунул лапу за пазуху и вытащил крошечную визитную карточку из толстого золотого листа, на которой кривым кошачьим почерком был выдавлен номер телефона:
– Если этот блондинистый хлыщ из DEM или его ручные ведьмы сунутся к тебе — набери шестой номер. Я пришлю батальон боевых котов с гранатомётами, и мы превратим их офис в общественный туалет, ня-ха-ха!
Кот развернулся на пятках своих крошечных ботинок, запрыгнул на край журнального столика и щёлкнул пальцами:
– Бывайте, неудачники! И передайте старику Зелретчу, что он всё ещё должен мне три коробки валерьянки урожая тысяча девятьсот девяносто четвёртого года!
В центре комнаты с треском лопнула реальность.
Возникла круглая черная дыра, из которой пахнуло океанским ветром, шумом портовых кранов и грохотом автоматных очередей. Неко-Арк Хаос зажал пакет под мышкой, лихо отсалютовал двумя пальцами от полей невидимой шляпы и ласточкой сиганул в портал.
Пространство с громким хлопком схлопнулось. Дым мгновенно рассеялся, словно его и не бывало.
В гостиной дома Ицука повисла мёртвая, оглушающая тишина.
Тока продолжала сидеть на ковре с круглыми глазами, сжимая в руках пустой пакет из-под чипсов. Ёсино тихонько поглаживала своего зайца, а Котори сидела на диване, тупо глядя на наручный планшет, где телеметрия состояния Маны переливалась всеми оттенками изумрудного и лазурного.
– Ноль... – сипло пробормотала Котори.
Шидо вздрогнул, повернувшись к сестре:
– Что «ноль», Котори?!
– Деградация клеток — абсолютный ноль, – девочка медленно подняла глаза, в которых плескался чистейший ужас перед непостижимым. – Наномашины DEM полностью стёрты на атомном уровне. Никаких следов искусственного вмешательства. Но это ещё не всё... Её естественная продолжительность жизни по клеточным часам... заблокирована на пике биологического развития. Она... она больше не стареет. Это физически невозможно.
Шидо медленно перевёл взгляд на Ману, затем на Гарри.
Его нижняя челюсть задрожала. Парень рухнул на колени перед сестрой, схватил её за плечи и заглянул в карие глаза:
– Мана... Ты свободна? Это правда?! Ты больше не умрёшь через два года?!
Девочка посмотрела на свои чистые ладони, затем перевела взгляд на Гарри, который с угрюмым видом убирал пистолет в наплечную кобуру.
– Да, Шидо, – тихо, но твёрдо произнесла она. – Я чувствую это. Никаких оков. Никакого страха.
А затем Мана резко развернулась, упала на колени перед Гарри и с размаху прижалась лбом к его армейским ботинкам, едва не выбив искры из пола:
– СПАСИБО, НИИ-САМА! – закричала она на весь дом, заливаясь счастливыми слезами облегчения. – Я клянусь своей жизнью, своим клинком и своей душой! Отныне я твой верный адъютант! Я буду чистить твое оружие, готовить тебе завтраки, стирать твои носки и ликвидировать любого, кто посмеет косо посмотреть в твою сторону! Прикажи мне сжечь штаб DEM — и я сравняю его с землей прямо сейчас!
Гарри судорожно отшатнулся, замахав руками:
– Эй! Встань немедленно! Прекрати поливать мои ботинки соплями! Я их вчера кремом для кожи начищал! И никаких поджогов! Ты гражданский подросток, ясно тебе?! Какой ещё адъютант?!
– Самый преданный, Нии-сама! – Мана подняла сияющее, мокрое от слёз лицо, в котором читалась фанатичная, непреклонная готовность умереть и воскреснуть по первому его слову. – Ты вернул мне жизнь! Ты спас меня от рабства! Если младший брат Шидо дал мне семью, то ты... ты дал мне будущее!
Шидо, стоявший рядом, улыбнулся сквозь собственные слёзы и положил руку на плечо девочки:
– Добро пожаловать домой, сестрёнка.
Тока с визгом вскочила на ноги, бросилась к ним и заключила обоих — и сопротивляющегося Гарри, и сияющую Ману — в свои фирменные удушающие объятия:
– УРА-А-А-А! Никто не умрёт! Все будут есть карри! Гарри, наливай двойную добавку, в честь победы над злым котом!
– Задушите, чертовки... – прохрипел Гарри, чувствуя, как его рёбра снова трещат под натиском двух счастливых девчонок. – Ицука, сними с меня этот табор... Я сейчас достану светошумовую гранату...
В углу комнаты Рэйнэ Мурасамэ сделала медленный глоток остывшего чая.
Её вечно печальные лавандовые глаза были прикованы к Гарри. Первый Дух чувствовала золотой отклик Авалона внутри Маны. Этот артефакт чужого мира нёс в себе концепцию, которую не могли создать даже её собственные ангелы — концепцию абсолютного спасения от любой порчи.
*«Ты снова сделал это, Синдзи...»* – подумала она с щемящей нежностью. – *«Ты ворчишь, ты угрожаешь оружием, но твои руки никогда не отпускают тех, кто тонет во тьме»*.
***
Лондон. Главный оперативный штаб корпорации DEM Industries.
В кабинете сэра Айзека Рэя Пелэма Уэсткотта царил стерильный, математически выверенный полумрак. Панорамные бронированные окна выходили на ночную Темзу, расчерченную огнями мостов и неоновой рекламой.
На массивном столе из полированного обсидиана горел единственный голографический терминал.
Рядом со столом неподвижно застыла Эллен Мира Мэйзерс — сильнейший маг корпорации DEM, женщина, за плечами которой лежали горы трупов Духов и людей. Её пепельно-платиновые волосы были безупречно уложены, а в холодных фиалковых глазах не читалось ни единой человеческой эмоции.
– Сэр, – её голос разрезал тишину, словно скальпель. – Десять минут назад произошёл катастрофический сбой в глобальной сети мониторинга.
Уэсткотт даже не оторвал взгляда от бокала с коллекционным виски сорокалетней выдержки. На его аристократическом, породистом лице блуждала привычная, слегка утомлённая улыбка сытого хищника:
– Опять профсоюзы в Ливерпуле, Эллен? Или Министерство Магии Великобритании снова пытается оспорить наши права на разработку мано-металла в Шотландии?
– Нет, сэр. Речь идёт об объекте «Адепт-2». Такамия Мана.
Улыбка Уэсткотта чуть дрогнула. Он медленно опустил бокал на стол:
– Докладывай.
– В двадцать три часа сорок две минуты по токийскому времени биометрический канал связи с объектом был принудительно разорван, – бесстрастно отчеканила Эллен, выводя на голограмму графики телеметрии. – За пять секунд до потери сигнала все наномашины серии «Химера-4», интегрированные в её кровеносную систему, были одномоментно аннигилированы.
– Аннигилированы? – Уэсткотт прищурился. – Сработал протокол ликвидации? «Рататоск» попытался взломать систему, и микрозаряды растворили её сосуды?
– Никак нет, сэр, – лицо Эллен стало ещё более жёстким. – Протокол ликвидации даже не успел инициироваться. Наномашины не взорвались. Они были стёрты. Будто их никогда не существовало на концептуальном уровне. Последние полученные данные сканирования зафиксировали неизвестный энергетический всплеск колоссальной плотности. Сигнатура не принадлежит ни одному известному Духу. Это не пространственное искажение и не мана астрального платья.
Эллен нажала клавишу на панели:
– Аналитический отдел охарактеризовал это явление как «божественное очищение высшего порядка». Клеточная ткань объекта полностью регенерировала. Она больше не подвержена клеточному коллапсу. Её боевой потенциал теперь не ограничен запасом жизни.
В кабинете повисла тишина.
Уэсткотт медленно поднялся со своего кресла. Он подошёл к окну, заложив руки за спину. В его глазах больше не было скуки — там разгорался тёмный, безумный, исследовательский азарт исследователя, нашедшего новый вид яда.
– Невозможно... – прошептал он, и в его голосе прозвучало искреннее восхищение. – Технология «Химеры» была создана на основе украденных атласовских формул и темномагических связок чистокровных родов. Её невозможно нейтрализовать обычной медициной. «Рататоск» не обладает подобными ресурсами. Вудман стар и немощен, его летающий корабль — просто дорогая игрушка... Значит, в городе Тенгу объявилась третья сила.
– Прикажете отправить ликвидационную группу «Цербер»? – холодно осведомилась Эллен. – Я могу вылететь в Японию утренним рейсом. Если «Адепт-2» предала корпорацию, её тело должно быть уничтожено, а источник аномалии изъят для вивисекции.
– Не спеши, моя дорогая Эллен, – Уэсткотт усмехнулся, поворачиваясь к ней. Его глаза опасно блеснули. – Прямая атака сейчас лишь спугнёт нашу добычу. Такамия Мана была отправлена в Японию под официальным прикрытием соглашения с Министерством обороны. Пусть пока думает, что свободна. Пусть играет в воссоединение семьи со своим братом Шидо.
Он постучал ногтем по стеклу бокала:
– Но подготовь наш флагман «Деметра». И свяжись с нашими агентами в Ассоциации Магов в Лондоне. Я хочу знать всё о недавних перемещениях аномальных субъектов из Британии на Дальний Восток. Особенно... о тех, кто умеет стрелять из пистолетов быстрее, чем волшебники успевают взмахнуть палочкой.
– Вы подозреваете того наёмника? «Ученика Убийцы Магов»? – нахмурилась Мэйзерс. – По данным британского мракоборческого отдела, Гарри Поттер бежал из страны после вооружённого конфликта со своей семьёй. Он всего лишь подросток с магловским оружием.
– Подросток, который в одиночку заставил отступить Лорда Волан-де-Морта на кладбище, оставив за собой пять трупов чистокровных боевиков, – тихо напомнил Уэсткотт. – Никогда не недооценивай бешеных псов, Эллен. Иногда именно они приносят в дом чуму. Готовь корабль. Скоро мы навестим этот уютный японский городок лично.
***
Полночь в городе Тенгу выдалась душной и тревожной.
Гарри сбежал из дома семьи Ицука под благовидным предлогом «необходимости пополнить стратегический запас туалетной бумаги и патронов».
Оставаться там дальше было физически опасно для его рассудка. Мана ходила за ним по пятам, словно преданный доберман, ежеминутно вытягиваясь в струнку и спрашивая: «Нии-сама, разрешите отполировать ваши запасные магазины?» Тока требовала продолжения банкета, а Шидо смотрел на него с таким сияющим благоговением, что Гарри хотелось застрелиться из собственного кольта, лишь бы не видеть этих щенячьих глаз.
Он шёл по пустынным ночным улицам жилого квартала, засунув руки в карманы расстёгнутой серой ветровки.
Прохладный ночной ветерок приятно холодил шею. Под мышками привычно покачивались две верные «Беретты». Парень свернул в тихий тупиковый сквер неподалёку от дома капитана Кусакабе, подошёл к старому торговому автомату, бросил в щель стоиеновую монетку и с глухим стуком выбил банку холодного чёрного кофе без сахара.
Щёлкнув жестяным кольцом, Гарри сделал долгий, горький глоток, прислонился спиной к теплому металлу автомата и, не поворачивая головы, лениво произнёс в темноту сквера:
– Знаешь, Токисаки... Твой одеколон с запахом мёртвых роз и оружейной смазки слышно за три квартала против ветра. В Роанапуре тебя бы сняли снайперы ещё на подходе к набережной.
Из густой, непроглядной тени под кроной старого платана послышался тихий, бархатный, издевательский смешок.
– Ах, какая грубость... – промурлыкал знакомый голос. – А я ведь так старалась подойти бесшумно, чтобы не спугнуть моего грозного жениха.
Тени у корней дерева забурлили, словно расплавленная смола.
Из черного провала медленно, плавно, покачивая бедрами в такт неслышной музыке, поднялась Куруми Токисаки.
На ней снова была школьная форма Райдзэн, но галстук был распущен, а верхние пуговицы белой блузки дерзко расстёгнуты, открывая безупречную белизну ключиц. Длинная смоляная чёлка привычно скрывала левую половину лица, но сквозь чёрные шелковистые пряди отчётливо пульсировал приглушённый золотой свет римского циферблата.
Она сделала шаг вперёд. Тонкие каблучки туфель сухо цокнули по асфальту.
– Доброй ночи, лорд Поттер, – девушка остановилась в трёх шагах от него, склонив голову набок и лукаво прищурив свой единственный рубиновый глаз. – Вы выглядите уставшим. Неужели семейная жизнь с внезапно обретённой сестрёнкой оказалась тяжелее штурма укреплений в Индокитае?
Гарри тяжело вздохнул, сделал ещё один глоток кофе и смерил её нечитаемым серым взглядом:
– Ты следила за домом Ицука с самого полудня.
– Разумеется, – Куруми приложила наманикюренный пальчик к нижней губе, на которой всё ещё горел фантомный след их недавнего поцелуя. – Разве любящая невеста не должна знать, чем дышит её избранник? Тем более когда этот избранник посреди бела дня призывает в мир сущностей первородного Хаоса и раздаёт божественные реликвии направо и налево, словно дешёвые леденцы на ярмарке.
Её голос на мгновение потерял игривость, став пугающе серьёзным:
– То, что ты вживил в эту девочку... Это был Авалон. Ножны Экскалибура.
– Допустим, – Гарри даже бровью не повёл. – И что с того? Хочешь отобрать? Попробуй. Только учти: второй раз я тебя целовать не стану. Сразу выстрелю в коленную чашечку зачарованным разрывным.
Куруми звонко, искренне рассмеялась, запрокинув голову. Её смех колокольчиком прокатился по пустому скверу:
– Боже упаси! Зачем мне реликвия исцеления? Моё время не лечит раны, Гарри-сан. Оно их наносит.
Она сделала ещё шаг, сократив дистанцию до минимума. Теперь Гарри отчётливо ощущал тепло её тела и пьянящий, сладковато-тревожный аромат духов.
Девушка протянула руку в черной шёлковой перчатке и... медленно, почти робко коснулась пальцами его щеки.
Её прикосновение было прохладным, невесомым, лишённым всякой агрессии.
Гарри не отшатнулся. Рука не потянулась к пистолету. Он просто смотрел в её алый глаз — смотрел прямо, спокойно, без страха и без иллюзий.
– Ты странный, Гарри Поттер, – тихо, почти неслышно прошептала Куруми, и её ресницы дрогнули. – Ты убивал людей сотнями. От твоей души разит пеплом сгоревших городов и кровью контрактов. Ты сам называешь себя чудовищем... Но ты отдал бесценное сокровище ради спасения чужого ребёнка, с которым даже не связан кровью.
Она опустила руку, её пальцы скользнули по лацкану его ветровки:
– Почему? Зачем ты это делаешь? Чего ты ищешь в этом городе?
Гарри помолчал, глядя куда-то поверх её плеча, в тёмное ночное небо, где среди редких облаков мерцали далёкие звёзды.
– Ничего я не ищу, Токисаки, – негромко ответил он. – Я просто устал хоронить людей.
Он сжал пустую жестяную банку из-под кофе в кулаке, сминая её в плоский металлический блин:
– В Англии мои родители решили, что один ребёнок достоин любви и славы, а второй — пушечное мясо для его величия. В Роанапуре меня учили, что жизнь стоит ровно столько, сколько за неё заплатит заказчик. А старик Эмия... мастер Кирицуги... всю жизнь резал меньшинство ради большинства, пока не сгнил от собственной логики.
Гарри бросил сплющенную банку в урну — жестянка глухо звякнула о дно:
– Я не хочу быть героем справедливости. Это собачья работа с гарантированным билетом в петлю Алаи. Но если передо мной стоит девчонка, которую взрослые ублюдки превратили в одноразовый снаряд... Я просто выдерну чеку и сломаю их пушку. Потому что могу. Потому что у меня есть свинец, есть магия и есть чертов гаечный ключ, чтобы пересобрать этот сломанный мир по-человечески.
Куруми смотрела на него снизу вверх.
Её золотой глаз под чёлкой замер. Стрелки циферблата остановились, прекратив свой вечный, судорожный бег назад.
Впервые за долгие, бесконечные десятилетия охоты и одиночества она увидела перед собой не жертву, не судью и не наивного спасителя с речами о всепрощении. Перед ней стоял такой же палач, как она сама. Но этот палач нашёл в себе силы опустить топор и просто встать на защиту тех, кто был слабее.
– Невероятно... – сорвалось с её губ.
На лице «Кошмара» медленно расцвела улыбка — не безумный оскал маньячки, а мягкая, пленительная, по-настоящему девичья улыбка.
– Значит, я не ошиблась в тебе, мой милый лорд.
Она ловко шагнула назад, разведя руки в стороны.
Её тень за спиной снова всколыхнулась, приобретая очертания гигантского циферблата её ангела «Зафкиэля»:
– Корпорация DEM начала движение, Гарри-сан. Уэсткотт знает, что Мана свободна. Скоро в город прибудет «Деметра» и сильнейший маг корпорации — Эллен Мэйзерс. Они придут за ней. И за тобой.
– Пусть приходят, – Гарри хищно оскалился, и в его взгляде сверкнул опасный, лихой азарт Джозефа Джостара и Данте. – У меня как раз скопилось три ящика нераспакованных патронов повышенной пробиваемости. Заодно проверим, как хвалёные британские экзоскелеты держат македонскую очередь в упор.
Куруми хихикнула, прикрыв рот ладошкой:
– Ох, как самоуверенно... В таком случае, позвольте вашей скромной невесте помочь вам подготовить тёплый приём для незваных гостей.
Она начала медленно погружаться в тень:
– Завтра в школе, Гарри-сан. И не вздумайте снова выпрыгивать в окно... Иначе мне придётся привязать вас к стулу. Я ведь так и не научилась готовить карри, а мужчину в доме нужно кормить сытно...
– Проваливай уже, часы с кукушкой! – фыркнул Гарри.
Куруми послала ему воздушный поцелуй и с тихим шелестом полностью растворилась в ночи.
Сквер снова опустел.
Гарри постоял ещё минуту, вдыхая прохладный ночной воздух. Затем сплюнул на траву, поправил кобуры под ветровкой и зашагал в сторону дома капитана Кусакабе.
– «Жених», мать её за ногу... – ворчал он себе под нос, ускоряя шаг. – Одна душит за первый поцелуй, вторая требует называть себя адъютантом, третья на крейсере провода зубами грызёт, а четвёртая дома ждёт с ремнём за нарушение комендантского часа.
Парень покачал головой, и на его губах впервые за долгие годы появилась живая, искренняя, хулиганская усмешка:
– Ну ничего. Мы ещё посмотрим, чьё кунг-фу крепче, сэр Айзек. В Роанапуре таких напыщенных лордов десантники Балалайки пускали на фарш до обеденного перерыва. Добро пожаловать в Японию, ублюдки. Счёт за электричество вы будете оплачивать лично.
***
Дом капитана AST Рёко Кусакабе встретил Гарри подозрительной, неестественной тишиной.
Парень бесшумно провернул ключ в замке прихожей, снял армейские ботинки одним плавным движением и на цыпочках скользнул в коридор.
Его радар наёмника молчал, но спинным мозгом Гарри чувствовал: что-то не так. Слишком тихо. Из гостиной не доносился бубнёж телевизора с вечерними новостями, на кухне не шкворчала сковорода, а из спальни не доносился привычный командирский храп опекунши.
Он сделал три бесшумных шага по деревянному полу, мягко скользнул за угол кухни и... замер.
За кухонным столом, прямо под тусклым светом подвесной лампы, сидели двое.
Слева сидела капитан Рёко Кусакабе.
Она была одета в домашние серые спортивные штаны и растянутую майку, её короткие тёмные волосы были взлохмачены, а перед ней стояла полупустая банка холодного пива. Лицо командира отряда специального назначения выражало ту самую стадию родительского бешенства, при которой в уставах сухопутных войск обычно объявляется тревога номер один.
Справа сидела сержант Оригами Тобиити.
Девушка находилась в полной боевой выкладке: идеальная школьная форма, белые перчатки, блокнот на пружине в левой руке и толстенная картонная папка с грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. ВНУТРЕННЯЯ БЕЗОПАСНОСТЬ» на столе. Её лицо, как обычно, напоминало надгробную плиту из белого мрамора, но серые глаза сканировали дверной проём с эффективностью лазерного целеуказателя.
– Явился, – ледяным, замогильным тоном произнесла Рёко, даже не поворачивая головы в его сторону.
– Добрый вечер, капитан, – Гарри мгновенно включил режим идеального солдата, прижав руки по швам. – Возвращаюсь с планового патрулирования прилегающей территории. Нарушений общественного порядка не...
– Заткнись, Эмия, – Рёко медленно повернулась к нему. В её взгляде полыхал такой огонь, что пивная банка в её пальцах жалобно хрустнула. – Какое, к чёртовой матери, патрулирование?! Ты на часы смотрел, приёмыш недоделанный?! Ноль часов тридцать минут! У тебя отбой по школьному расписанию в двадцать два ноль-ноль!
– Возникли непредвиденные обстоятельства технического характера... – начал было Гарри.
– Непредвиденные обстоятельства? – подала голос Оригами.
Девушка медленно раскрыла толстую папку, достала перьевую ручку и с сухим стуком опустила её на первую страницу:
– Докладываю оперативную обстановку капитану Кусакабе. Объект «Гарри Поттер-Эмия», биологический родственник старшей ветви клана.
Она перевернула страницу:
– Хронометраж перемещений за последние тринадцать часов.
Оригами монотонно, с пугающей точностью зачитывала факты:
– Четырнадцать часов пятнадцать минут: побег через окно второго этажа школы Райдзэн с преодолением забора способом «Джостар».
– Пятнадцать часов ноль две минуты: масштабные боевые действия в парке Накано с применением двух крупнокалиберных пистолетов против ста сорока двух несанкционированных клонов Духа «Кошмар».
– Пятнадцать часов сорок минут: несанкционированный физический контакт в форме глубокого поцелуя в губы с Духом высшей категории опасности «Кошмар», повлекший за собой частичную блокировку её духовных каналов и получение Гарри статуса «официального жениха».
Рёко медленно поперхнулась глотком пива, закашлялась и уставилась на парня бешеными глазами:
– ТЫ ЧТО СДЕЛАЛ?! ТЫ ПОЦЕЛОВАЛ «КОШМАР»?! ТУ САМУЮ БЕШЕНУЮ ХРОНО-ТЕРРОРИСТКУ, КОТОРАЯ В ПРОШЛОМ МЕСЯЦЕ УНИЧТОЖИЛА НАШ ЗЕНИТНЫЙ РАСЧЁТ В СЕКТОРЕ «Б»?!
– Она первая полезла! – в панике вскинулся Гарри. – Это была самооборона! Чистая тактическая необходимость для стабилизации мано-фона! У меня патроны кончились!
– Продолжаю доклад