Убийца волшебников и духи
Кулинарный спецназ и брачный расчёт
Солнечный свет с трудом пробивался сквозь бронированные жалюзи ангара технического обслуживания передовой базы AST в городе Тенгу. Внутри пахло раскалённым оружейным металлом, авиационным керосином, синтетической гидравликой и... свежесваренным куриным бульоном с имбирём, луком-пореем и щепоткой белого перца.
Гарри стоял посреди святилища высоких технологий в одних армейских брюках и тонкой белой майке, демонстрирующей переплетение старых шрамов от проклятий и осколочных ранений. Через плечо у него было небрежно переброшено чистое вафельное полотенце, в правой руке он держал разводной ключ с микрометрической шкалой, а в левой — длинный деревянный половник.
– Я повторяю для особо одарённых тактических гениев Сил Самообороны, – лениво, с хриплыми нотками абсолютного утомления произнёс Гарри, не глядя постучав ключом по массивному стволу пятидесятикалиберной снайперской винтовки «Барретт». – Если затворная задержка заедает при подаче бронебойно-зажигательного патрона, дело не в духах, не в гравитационных искажениях и даже не в кривизне земной оси. Дело в том, что кое-кто чистит направляющие пазы казённика туалетной бумагой и дешёвым минеральным маслом из ближайшего круглосуточного минимаркета.
Стоявшая рядом капитан Рёко Кусакабе виновато кашлянула в кулак, отведя взгляд в сторону подвешенного к потолку ракетного блока.
– Ну... штатная смазка со склада пахнет так, будто там крыса сдохла, – пробормотала она. – А лавандовое масло из комбини хотя бы приятно пахнет при стрельбе...
– Ты бы ещё розовые блёстки в патронник насыпала, чтобы разрывы красивее смотрелись, – Гарри закатил глаза с выражением лица Сакаты Гинтоки, которому вместо обещанной зарплаты выдали мешок тухлых бобов. – Балалайка за такое отношение к оружию заставила бы тебя ползком тащить танк Т-72 через всё болото Роанапура. Зубами за буксировочный трос.
Он ловким, отточенным движением закрутил винт фиксатора ударника, отложил инструмент на верстак, развернулся к портативной двухконфорочной плите, которую сам же три дня назад собрал из списанного нагревателя сервоприводов, и снял пробу с бульона.
– Готово. Живо зови своих головорезок, пока суп не остыл. И если кто-нибудь опять попытается жрать прямо из кастрюли ствольным шомполом — получит черпаком по каске. Без скидок на воинские звания.
Спустя ровно тридцать секунд в мастерскую с топотом, напоминающим прорыв танкового клина через линию фронта, ввалился весь оперативный состав базы.
За прошедшие трое суток Гарри совершил то, чего не удавалось ни одному министру обороны Японии за всю историю существования Сил Самообороны: он полностью, без единого выстрела и без единой капли крови подчинил себе элитное подразделение охотниц на духов.
Началось всё с того, что на второй день своего «плена» Гарри не выдержал запаха растворимой химической лапши, которой оперативницы травили свои желудки между боевыми дежурствами. Проснувшийся в нём инстинкт Эмии Широ — помноженный на многолетнюю привычку кормить себя самостоятельно в мрачных застенках особняка Поттеров — взбунтовался со страшной силой. Парень молча выкинул весь сублимированный мусор в утилизатор, экспроприировал базовый склад провизии, выбил у интенданта свежее мясо под угрозой разборки служебного погрузчика на атомы и встал к плите.
Эффект превзошёл взрыв термобарической бомбы.
После первой же тарелки тушёной свинины в кисло-сладком соусе со свежими побегами бамбука и рисом, сваренным по особому рецепту гонконгских триад мистера Чанга, бойцы AST были готовы продать родину, служебные тайны и коды запуска ракетного вооружения за добавку.
– Гарри-кун! Ты наш спаситель! – простонала Микиэ Окамине, плюхаясь на складной стул и жадно втягивая носом аромат супа с лапшой удон, нежнейшим куриным филе и половинками маринованных яиц с жидким желтком. – В штабной столовой готовят так, будто хотят отравить нас раньше, чем это сделают пространственные разломы!
– Меньше болтай, больше жуй, – хмыкнул Гарри, раскладывая порции по глубоким термостойким мискам с невероятной скоростью, которой позавидовал бы шеф-повар лучшего рамен-шопа в Синдзюку. – Окамине, я проверил твой блок охлаждения ранца. Ты опять загнала туда температурный лимит на двадцать градусов выше нормы. Я заменил термопасту на зачарованную серебряную взвесь и отполировал контакты. Теперь не взорвёшься, даже если решишь форсировать двигатели на полную тягу.
– Боже, он ещё и технику чинит... – всхлипнула снайперша, уплетая лапшу за обе щеки. – Капитан, где вы его откопали?! Давайте оформим его как штатного оружейника-интенданта! Я готова отдавать ему половину своей зарплаты!
– Руки прочь от моего имущества, рядовая, – лениво огрызнулась Рёко, методично уничтожая вторую порцию удона. – Этот наглец числится моим официальным подопечным. И вообще, сегодня у него первый день в школе. Так что хватит эксплуатировать детский труд, обжоры.
Гарри на этих словах лишь скривился, словно откусил целый лимон.
– Школа. Какое великое, вдохновляющее слово, – протянул он с едким сарказмом. – Я мечтал о нём с тех самых пор, как впервые научился разбирать затвор на слух в полной темноте. Общество гормонально нестабильных подростков — это как раз то, чего мне не хватало для полного душевного равновесия после английских волшебных дегенератов.
– Отставить сарказм, Эмия, – строго сказала Рёко, хотя сытая улыбка портила весь командный тон. – Ты идёшь в старшую школу Райдзэн. Класс два-четыре. Форму я тебе купила, учебники в сумке. И самое главное: Тобиити присмотрит за тобой, чтобы ты не устроил там международный инцидент.
Воздух в помещении мгновенно стал холоднее на пару градусов.
В дальнем углу, прямо под тенью реактивного сопла, сидела Оригами Тобиити. Её порция супа стояла на коленях, но девушка почти не прикасалась к еде. Её кристально-голубые, пугающе немигающие глаза были намертво прикованы к Гарри.
– Мониторинг объекта «Гарри Эмия» будет осуществляться в круглосуточном режиме, – ровным, лишённым всяких модуляций голосом проинформировала Оригами. – Маршрут следования рассчитан с точностью до секунды. Вероятность отклонения от заданного вектора движения — ноль целых три десятых процента. В случае попытки бегства предусмотрено применение физического захвата третьей степени тяжести.
Гарри медленно повернулся к ней, держа половник наперевес, словно палаш.
– Тобиити, – очень вкрадчиво произнёс он. – Если ты ещё раз появишься на пороге моей спальни в три часа ночи в одном нижнем белье под предлогом «проверки частоты сердечных сокращений во время фазы быстрого сна», я запру дверь на четыре висячих замка, наложу антимагловские чары и подключу к дверной ручке силовой трансформатор от генератора базы. Ты меня поняла?
Остальные девушки за столом дружно прыснули, кто-то поперхнулся бульоном, а капитан Кусакабе с трудом сдержала стон, прижав ладонь ко лбу.
Оригами даже бровью не повела.
– Защитные меры будут признаны недействительными при наличии гидравлических кусачек и отмычки пятого класса, – бесстрастно парировала она, сделав крошечный глоток бульона. – Еда признана высокопитательной. Содержание белка и электролитов оптимально для поддержания репродуктивной и боевой функции мужского организма. Оценка: десять из десяти.
– Смилуйся, Господи, за какие грехи ты послал мне эту кибернетическую женщину... – простонал Гарри, воздев руки к потолку ангара.
***
Утро над городом Тенгу выдалось ясным и на удивление прохладным.
Старшая школа Райдзэн гудела, как растревоженный пчелиный улей. Сотни учеников в одинаковой форменной одежде стекались к массивным воротам: девочки в синих плиссированных юбках и матросках, парни в тёмно-синих пиджаках. В воздухе витал гомон юности, шелест школьных сумок и запах цветущих кустарников вдоль ограды.
Гарри шёл по тротуару с видом человека, которого ведут на гильотину, но который твёрдо намерен по дороге начистить морду палачу.
Школьная форма сидела на нём совершенно иначе, чем на местных ребятах. Вместо того чтобы застегнуться на все пуговицы, Гарри оставил верхние распахнутыми, обнажая ключицы и краешек серебряной цепочки с гильзой от первой пули, выпущенной им в Литтл-Хэнглтоне. Рукава пиджака были небрежно закатаны до локтей, тонкий галстук болтался на расслабленном узле, а сумку он перекинул через одно плечо, придерживая большим пальцем правой руки. Походка его была ленивой, пружинистой и хищной — походка стрелка, привыкшего в любую секунду перекатиться за укрытие.
В трёх шагах позади него, шаг в шаг, с грацией идеального телохранителя шествовала Оригами Тобиити. Дистанция не сокращалась и не увеличивалась ни на сантиметр.
– Ты можешь хотя бы не дышать мне в затылок с такой военной сосредоточенностью? – бросил Гарри через плечо, не замедляя шага. – На нас уже косится половина улицы. Они думают, что ты либо конвоир, либо моя сумасшедшая фанатка.
– Общественное мнение не имеет тактического значения, – не моргнув глазом отозвалась Оригами. – Дистанция в полтора метра обеспечивает оптимальное время реакции для перехвата угрозы с фронтального или тылового направления. Кроме того, направление ветра позволяет фиксировать запах твоего мыла. Цитрус и оружейное масло. Запах признан удовлетворительным.
– Я сойду с ума раньше, чем закончится этот семестр, – пробормотал Гарри себе под нос, заворачивая во внутренний двор школы. – Клянусь бородой Мерлина, даже Волдеморт со своими змеями был более адекватным собеседником.
Появление Гарри на школьном дворе вызвало мгновенную цепную реакцию.
Шёпотки покатились по рядам учеников, как круги по воде:
– Эй, смотри... Это кто? Новенький?
– Ого, иностранец! Высокий какой...
– А глаза видел? Серые, как лёд! И этот шрам на пальцах... Он что, хулиган?
– Подожди, а почему с ним Тобиити-сан?! Наша ледяная принцесса идёт за ним?!
– Неужели они встречаются?! Не может быть!
Гарри демонстративно игнорировал косые взгляды. За годы в Хогвартсе, где каждый второй тыкал в него пальцем со словами «Смотрите, это бездарный братец Годрика Поттера», у него выработался железобетонный иммунитет к чужому вниманию. Но здесь, по крайней мере, от него не ждали спасения мира. Здесь он был просто безымянным переведённым учеником.
Почти.
В сумке за спиной мерно покачивались два тяжёлых, плотно упакованных ланч-бокса.
Уроки выживания в полевых лагерях Балалайки и наставления суровых десантников 345-го полка впечатались в подкорку Гарри намертво: *«Боец, если ты выходишь на задание с одним сухпайком — ты труп. Всегда имей второй НЗ. Для напарника, для пленного или на случай, если первый упадёт в болото»*. Домовые эльфы Поттер-мэнора добавили к этой военной доктрине свой пунктик: *«Никогда не позволяй благородному господину оставаться без горячего второго блюда, даже если небо падает на землю»*.
В результате в сумке Гарри покоился двухъярусный шедевр кулинарного искусства, рассчитанный на взвод спецназа в условиях ядерной зимы.
***
Класс два-четыре встретил его обычным утренним шумом. Парты стояли ровными рядами, за окнами шумела листва, а на задних рядах уже о чём-то спорили парни.
Среди них выделялся синеволосый парень с мягкими, открытыми чертами лица — Шидо Ицука, рядом с которым вовсю жестикулировал его приятель, озабоченный очкарик Хирото Тономачи.
– Говорю тебе, Шидо! – приглушённо вещал Тономачи, поправляя очки. – Я видел его на входе! Этот парень выглядит так, будто снимался в голливудском боевике про мафию! Если он заберёт себе всех девчонок класса, я объявлю ему священную войну!
– Да успокойся ты, Тономачи, – неловко улыбнулся Шидо, почесав затылок. – Обычный иностранец по обмену, наверное... Хотя то, что он пришёл вместе с Тобиити, действительно странно.
В этот момент дверь класса с грохотом распахнулась, и на пороге возникла классная руководительница — Тамаэ Окамине.
Если бы в словаре существовала статья «катастрофическая женская несобранность на грани нервного срыва», там непременно красовалась бы фотография Тамаэ-сенсей.
Миниатюрная, двадцатидевятилетняя женщина в круглых очках, делавших её похожей на перепуганного хомячка, буквально влетела в кабинет. Её коричневый пиджак был криво застёгнут, юбка перекошена набок, стопка учебных планов и методичек в руках опасно кренилась, а растрёпанные тёмные волосы отчаянно протестовали против законов гравитации.
– Ох-ох-ох! Простите за опоздание, ребята! – запричитала она тонким, срывающимся голоском, спотыкаясь о порог и чудом удерживая равновесие на каблуках. – Утренний поезд задержали, потом в переходе уронила проездной, а потом... ой-ёй-ёй!
Она плюхнула стопку бумаг на учительский стол. Бумаги, естественно, веером разлетелись по полу.
– А-а-а! Мои конспекты!
Класс дружно вздохнул. Это было привычным утренним ритуалом.
Гарри, стоявший у двери в ожидании вызова, медленно прикрыл лицо ладонью.
– Невероятно, – шепнул он сам себе. – Эта женщина умудрилась потерпеть крушение на ровном месте в условиях абсолютного штиля. Как она вообще дожила до своих лет без внешнего бронирования?
– Класс, внимание! – Тамаэ кое-как собрала листы, поправила сползающие на кончик носа очки и нервно сцепила пальцы в замок. – Сегодня у нас... кхм, очень важное событие! К нам перевёлся ученик из-за границы! Он будет учиться с нами со второго триместра. Пожалуйста, будьте к нему добры и помогите адаптироваться! Заходи, Эмия-кун!
Гарри глубоко вздохнул, мысленно натянул на лицо маску обаятельного циника Данте и шагнул в класс.
Он не стал кланяться в девяносто градусов, как требовал строгий японский этикет. Вместо этого он небрежно опёрся ладонью о край учительской кафедры, окинул класс насмешливым, цепким взглядом серых глаз и коротко кивнул:
– Гарри Эмия. Шестнадцать лет. Прибыл из Великобритании по личным обстоятельствам. Увлекаюсь механикой, тактическим выживанием и приготовлением пищи, которая не убивает потребителя. Прошу любить и жаловать, а если не хотите любить — хотя бы не путайтесь под ногами. Вопросы есть?
Тишина в классе стала звенящей.
Парни на задних рядах подавились воздухом от такой запредельной наглости, а девчонки синхронно порозовели, разглядывая его небрежно расстёгнутый воротник, широкие плечи и хищную ухмылку.
– Э-э-э... Спасибо, Эмия-кун, очень... исчерпывающе, – Тамаэ нервно хихикнула, промокая лоб платочком. – Твоё место... эм, вон там, у окна, рядом с Тобиити-сан.
– Какое совпадение, – пробормотал Гарри, направляясь к свободной парте.
Когда он проходил мимо ряда Шидо, их взгляды на долю секунды пересеклись. Ицука почувствовал странное, необъяснимое давление — словно рядом прошёл человек, за спиной которого стояли сотни теней. Гарри же лишь мельком отметил про себя странную, нечеловечески сбалансированную духовную ауру синеволосого парня. *«Хм. Пахнет древней запечатанной силой. Занятный город. Тут у каждого второго второй туз в рукаве»*.
Гарри сел за парту, бросил сумку на крючок и приготовился к многочасовой скуке.
Но скучать ему не дали.
***
Началась большая перемена после третьего урока.
Класс моментально наполнился шумом, шорохом пакетов с едой и скрипом сдвигаемых парт. Гарри лениво потянулся, разминая затёкшие плечи, и уже собирался достать свой ланч-бокс, как вдруг из-за учительской кафедры донёсся звук, похожий на сдавленный писк умирающей морской свинки.
Тамаэ Окамине сидела за своим столом, обхватив голову руками. Перед ней лежал новейший смартфон с наглухо чёрным экраном и треснувшим защитным стеклом. Рядом стояла пустая кружка, а её сумка была распахнута настежь, демонстрируя абсолютную, стерильную пустоту в том отделении, где должен был лежать обед.
– Это конец... – тихо, с трагизмом шекспировской героини шептала учительница, глядя в пространство остекленевшим взором. – Это точно конец. Я оставила бенто на тумбочке в прихожей. Мой телефон выпал из кармана на лестнице и больше не включается... А там были все контакты брачного агентства! Моё свидание вслепую в эту субботу! Мой последний шанс выйти замуж до тридцати лет!.. Ками-сама, почему ты так жестоко наказываешь меня?! За что?!
Несколько учеников жалостливо посмотрели на неё, но быстро вернулись к своим делам. Тамаэ-сенсей попадала в подобные кризисы регулярно, и вмешиваться в её приступы экзистенциального одиночества мало кто рисковал.
Гарри замер с расстёгнутой молнией сумки.
Внутри него заворочался внутренний Эмия Широ. Это было физическое, почти зудящее отвращение к беспорядку, поломкам и чужому страданию от бытовой неприспособленности. Домовые эльфы заложили в него стремление накормить сирого и убогого; советские десантники приучили чинить технику на коленке из говна и палок в любых условиях; а британская аристократическая кровь Блэков неожиданно взбунтовалась против того, чтобы взрослая женщина выглядела настолько жалко.
– Твою же дивизию через коромысло, – с чувством произнёс Гарри на чистом русском, вставая из-за парты.
Оригами, жевавшая абсолютно безвкусный питательный батончик, мгновенно повернула голову в его сторону:
– Фиксирую перемещение объекта. Цель манёвра?
– Закрой локаторы, Терминатор, я иду спасать гражданское население от голодной смерти и технологического коллапса, – отрезал он, направляясь к учительскому столу.
Тамаэ даже не заметила, как перед ней выросла тень. Она тихо всхлипывала, тыкая наманикюренным пальчиком в безжизненный экран разбитого телефона.
– С таким усилием нажатия ты скорее продавишь матрицу к чертям собачьим, чем замкнёшь контакт шлейфа, сенсей, – раздался над её головой спокойный, низкий голос.
Тамаэ вздрогнула, вскинула заплаканные глаза и уставилась на Гарри:
– Э-Эмия-кун?.. Ты что-то хотел спросить по английской грамматике?..
– Английскую грамматику придумали садисты, чтобы мучить колонии, забудьте о ней, – Гарри бесцеремонно протянул руку и забрал телефон из её пальцев. – Разрешите взглянуть на пациента.
– Ах! Но он не работает, я уронила его на ступеньках, экран погас, а мастерская откроется только вечером, и я пропущу звонок от свахи, и я умру старой девой в окружении двадцати кошек... – затараторила учительница, сжимая кулачки.
– Дышите глубже, сенсей. Вдох через нос, выдох через рот. Смерть от кошек отменяется по техническим причинам.
Гарри сунул руку в карман брюк и извлёк на свет изящный мультитул из воронёной стали — артефактную разработку швейцарских гномов, доработанную им лично при помощи мелких рун гравировки. Одно щелчковое движение пальцев — и из рукояти выдвинулась тончайшая намагниченная отвёртка с микропинцетом.
Он не использовал палочку. В этом не было нужды. Его пальцы двигались со сверхъестественной скоростью профессионального сапёра или мастера по сборке часовых механизмов Patek Philippe.
*Щёлк-щёлк-хрусь.*
Задняя панель смартфона отскочила за три секунды. Гарри прищурился, концентрируя крошечную искру внутреннего зрения.
– Так и думал. Плата цела, процессор живой. При ударе сорвало фиксатор шлейфа питания дисплея, плюс окислился контакт резервного аккумулятора. Типичная болезнь этой корейской модели. Дешёвая пайка.
Он поддел тонкую медную дорожку пинцетом, вернул разъём в гнездо, капнул микроскопическую дозу токопроводящего компаунда из потайного отделения мультитула и с ювелирной точностью подогнул латунный усик заземления.
*Щёлк.*
Крышка встала на место. Гарри зажал кнопку питания.
Экран вспыхнул ярким белым светом, заиграла бодрая фирменная мелодия загрузки, и на дисплее высветились пропущенные сообщения и значок полной батареи.
– Прошу, – Гарри крутанул телефон на пальце, как револьвер, и аккуратно положил его на стол перед онемевшей учительницей. – Пациент стабилен. Экранное стекло чуть треснуло по краю, но сенсор работает штатно. До субботы доживёт, на свидание успеете.
Тамаэ Окамине сидела с открытым ртом, переводя взгляд с работающего экрана на невозмутимого парня.
– Он... он работает?.. – прошептала она, прижав ладони к пылающим щекам. – За двадцать секунд?.. Без сервисного центра?! Эмия-кун, ты... ты волшебник?!
– Упаси бог от такой профессии, – хмыкнул Гарри, скривив губы в ироничной ухмылке. – Я просто умею работать руками.
И тут тишину учительской кафедры разорвал предательский, оглушительный, утробный звук.
*Гр-р-р-р-у-у-у-у...*
Это был желудок Тамаэ. Он взвыл с такой силой и отчаянием, что сидевший на первом ряду парень выронил карандаш.
Лицо двадцатидевятилетней учительницы моментально приобрело цвет спелого, перезревшего помидора. Она сжалась, попыталась спрятаться под стол и готова была провалиться сквозь землю прямо в ядро планеты.
– О-ой... – пискнула она, закрывая лицо руками. – Прости... Это... это не то, что ты подумал... Это просто ветер за окном...
Гарри тяжело, обречённо вздохнул.
– Ветер, значит. Девятибалльный шторм в районе тонкого кишечника.
Он развернулся, подошёл к своей парте, достал из сумки тяжёлый, завёрнутый в тёмно-зелёную ткань фуросики ланч-бокс, вернулся к учительскому столу и с глухим стуком опустил его прямо перед носом Тамаэ.
– Держите.
Учительница робко выглянула из-за пальцев:
– Ч-что это?..
– Это сухой паёк стратегического назначения, сенсей, – Гарри ловко распустил узел ткани и снял крышку с верхнего яруса. – Вы на уроках соображать перестанете от гипогликемии, а мне потом ваши каракули на доске разбирать. Ешьте.
Тамаэ опустила взгляд на коробку.
И её сознание пошатнулось.
Это не было обычным школьным обедом. Это было произведение искусства, сотворённое кулинарным маньяком.
На верхнем ярусе ровными, аппетитными ломтиками лежало филе лосося, запечённого в медово-горчичной глазури с хрустящей корочкой и кунжутом. Рядом покоился идеальный, пышный тамагояки — японский омлет, свёрнутый тугими, сочными слоями без единого подгоревшего краешка. Пространство между ними заполняли миниатюрные соцветия брокколи на пару, хрустящие маринованные огурчики с капелькой кунжутного масла и маленькие помидорки черри, надрезанные в форме тюльпанов.
На нижнем ярусе возвышалась белоснежная подушка из риса премиум-сорта косихикари, посыпанная смесью фурикаке из сушёного тунца и морских водорослей, а в центре лежала традиционная красная маринованная слива умэбоси.
Аромат, вырвавшийся из коробки, был настолько божественным, густым и дразнящим, что полкласса синхронно повернуло головы в сторону учительской кафедры, шумно сглатывая слюну.
– Э-это... это ты сам приготовил?! – заикаясь, выдохнула Тамаэ, не веря собственным глазам.
– Нет, блин, призрак моей прабабушки прилетел и сварил, – съязвил Гарри, сунув ей в руку пару деревянных палочек в индивидуальной бумажной упаковке. – Ешьте, говорю. Я всё равно второй взял, десантная привычка. Отравы там нет, проверял на капитане Кусакабе — она до сих пор жива и даже командует.
Тамаэ дрожащими пальцами приняла палочки. Чувство голода окончательно смело остатки педагогической субординации.
Она подцепила кусочек лосося. Рыба разломилась под тонким нажимом, источая прозрачный, ароматный сок. Женщина робко отправила кусочек в рот...
Секунда.
Глаза Тамаэ Окамине распахнулись так широко, что очки съехали на самый кончик носа.
Её зрачки сузились, а затем расширились, заполнив всю радужку.
*БА-А-А-А-Х!*
В её сознании словно взорвался фейерверк из тысячи тонн чистейшего гастрономического экстаза. Хрустящая, сладковато-пряная корочка глазури идеально контрастировала с тающей, нежнейшей мякотью рыбы. Соль, мёд, имбирь и морская свежесть сплелись в такой невероятный гармоничный аккорд, что у бедной одинокой женщины перехватило дыхание.
– М-м-м-м-м-м-х-х-х!.. – из груди Тамаэ вырвался протяжный, абсолютно неприличный, сладострастный стон, от которого сидевший неподалёку Тономачи чуть не свалился со стула, а Шидо густо покраснел до самых корней волос.
Тамаэ зажмурилась. По её щеке медленно скатилась чистая, искренняя слеза.
Она не стала ждать. Словно одержимая, она подцепила палочками ломтик омлета. Тамагояки взорвался во рту нежнейшим бульоном даси — сладким, сытным, с лёгким сливочным послевкусием. Затем пошёл рис — идеально проваренный, зёрнышко к зёрнышку, пропитанный солёно-пряными водорослями.
– Вкусно... – всхлипнула она, отправляя в рот третью порцию подряд с грацией голодного хомяка, дорвавшегося до склада орехов. – Как же это вкусно... Это лучшее, что я ела в своей жизни! Даже в том французском ресторане в Гиндзе было хуже! Почему рыба такая сочная?! Почему омлет такой воздушный?! Ками-сама, я в раю?!
Гарри стоял рядом, скрестив руки на груди, и с лёгким самодовольством опытного мастера наблюдал за её реакцией. В глубине души Эмия Широ торжествующе потирал руки.
– Секрет прост, сенсей. Лосось маринуется двадцать минут в мирине с добавлением яблочного уксуса, а омлет жарится на четырёх сковородах с постепенным понижением температуры. Элементарная физика и никакого мошенничества.
А в голове Тамаэ Окамине в этот момент происходил тектонический сдвиг реальности.
Шестерёнки её двадцатидевятилетнего одинокого мозга крутились с бешеной скоростью, высекая снопы искр.
*«Красивый...* – лихорадочно думала она, проглатывая очередной кусок лосося и глядя на Гарри сквозь пелену счастливых слёз. – *Высокий! Плечи широкие! Взгляд уверенный, мужской! Телефон починил за двадцать секунд голыми руками! Готовит как бог! Как шеф-повар императорского дворца! Характер немного вредный, но заботливый... Он же... Он же идеален!»*
Перед её внутренним взором мгновенно возникла картина: она возвращается домой после тяжелого школьного дня, уставшая, разбитая... Дверь открывается, на пороге стоит Гарри в фартуке поверх обнажённого торса, держит в руках сковороду и с этой своей насмешливой ухмылкой говорит: *«С возвращением, дорогая. Ванна готова, ужин на столе, или ты сначала хочешь... меня?»*
Кровь с шумом прилила к лицу Тамаэ, грозя пробить сосуды. Пар повалил из её ушей в буквальном смысле слова.
*«Но ему же шестнадцать!* – взвыл внутренний голос совести. – *Он ученик! Я учительница! Это статья уголовного кодекса! Это позор на всю префектуру!»*
И тут же включился холодный, отчаянный, стратегический расчёт женщины, которой через год стукнет тридцать:
*«Подождите... В Японии возраст согласия — шестнадцать лет. Но для брака без согласия родителей парню нужно... восемнадцать? Нет, по новому закону — восемнадцать! А совершеннолетие — в двадцать! Это значит...»*
Тамаэ судорожно сглотнула рис, её глаза за стеклами очков блеснули опасным