Убийца волшебников и духи
Стратегический резерв классного руководителя
Шестерёнки в голове Тамаэ Окамине вращались со скоростью перегретой турбины военного истребителя, высекая снопы экзистенциальных искр.
Она методично, чуть подрагивающими пальцами подцепила палочками последний ломтик лосося. Глазурь из мирина и яблочного уксуса мерцала в лучах полуденного солнца, словно жидкий янтарь. Рыба таяла на языке, оставляя послевкусие сладковато-пряной нежности, а в груди двадцатидевятилетней классной руководительницы расцветало тёплое, почти первобытное чувство абсолютного преклонения перед мужским кулинарным гением.
«Два года... – билась в её висках лихорадочная, отчаянная мысль. – Ему шестнадцать. Через два года ему стукнет восемнадцать. В восемнадцать лет, согласно Гражданскому кодексу Японии, мужчина имеет законное право вступать в брак без согласия родителей или законных опекунов! Мне тогда будет тридцать один. Тридцать один год — это не приговор! Это цветущая, зрелая женственность! Разница всего в тринадцать лет! В Европе и Америке это вообще считается золотым стандартом для искушённых женщин!»
Тамаэ зажмурилась, проглотив кусочек омлета тамагояки, и её щёки вновь вспыхнули пунцовым пламенем.
«А что предлагает мне брачное агентство? – с нарастающим ужасом вспомнила она досье своих субботних кандидатов. – Сорокалетний клерк из логистической фирмы, который на предварительном созвоне тридцать минут жаловался на геморрой и свою маму? Или тот плешивый бухгалтер, заявивший, что женщина после свадьбы обязана стирать его носки вручную хозяйственным мылом ради экономии электроэнергии?! Ни один из них не умеет готовить! Ни один из них не способен починить смартфон за двадцать секунд! Ни у одного из них нет этих широких, потрясающих плеч, этого хищного, уверенного профиля и взгляда бывалого героя боевиков!»
Она украдкой скосила глаза на Гарри, который стоял у края кафедры, небрежно засунув левую руку в карман брюк. На его запястье виднелись тонкие, едва заметные белесые нити старых шрамов, а осанка выдавала человека, привыкшего носить на себе не школьный ранец, а тяжелое снаряжение.
«Он готовит лучше шеф-поваров из телешоу... Он молчалив, деловит и бережлив... Он позаботился о том, чтобы его учительница не упала в голодный обморок... Да он же прирождённый семьянин! Идеальный муж! А то, что дерзит немного — так это же мужественность! Характер! Стержень!»
– Сенсей, – раздался над её ухом сухой, предельно подозрительный голос.
Тамаэ вздрогнула, едва не выронив пустой ланч-бокс, крышка которого была вылизана до зеркального блеска.
Гарри слегка наклонился вперёд, прищурив серые глаза. Его бровь была выразительно изогнута вверх в манере Данте, почуявшего неладное за версту.
– Если вы продолжите буравить меня взглядом голодного удава, высчитывающего траекторию броска на кролика, я буду вынужден забрать коробку силой и применить тактическое отступление через окно третьего этажа.
– А-а-а! Нет-нет-нет, что ты, Эмия-кун! – пискнула Тамаэ, судорожно прижимая пустой бенто к своей груди, словно величайшую государственную тайну. – Я просто... я поражена! Это было восхитительно! Невероятно! Ты спас мне жизнь! Буквально!
– Рад за ваше спасение, – Гарри протянул ладонь. – Тару верните. Это зачарованный контейнер с термоизоляцией, второй такой мне придётся выбивать со склада армейского снабжения через труп интенданта.
– Я помою его! Сама помою! – затараторила учительница, смущённо поправляя сползающие очки и часто моргая заблестевшими глазами. – Принесу завтра утром! Чистым, сухим и надушенным... то есть, просто чистым! И... Эмия-кун?
– Чего ещё?
Тамаэ замялась, её пальцы нервно теребили ткань фуросики:
– А ты... ты случайно не думал о том, чем займёшься после окончания школы? Ну, через пару лет? Планируешь ли ты поступать в университет или... сразу строить семейную жизнь? Может, у тебя уже есть невеста в Англии?!
Гарри замер.
Его мозг, закалённый выживанием в экстремальных условиях Роанапура и тренировками Майи Хисау, мгновенно выстроил логическую цепочку: *«Нервный тик, учащённое дыхание, вопрос о семейном положении, взгляд, каким Беллатриса Лестрейндж смотрела на пыточные артефакты... Святые угодники, эта женщина мысленно выбирает цвет штор для нашей общей спальни!»*
– Сенсей, – медленно, с расстановкой произнёс Гарри, делая осторожный шаг назад в классической манере Джозефа Джостара, оценивающего шансы на побег. – Мои жизненные планы на ближайшие два года включают в себя исключительно сон, поедание клубничного парфе, чистку карбюраторов и сохранение нейтралитета во всех мыслимых конфликтах. Вопросы брака в эту стратегию не входят от слова «совсем».
Он ловким, почти иллюзионистским движением выхватил ланч-бокс из рук опешившей учительницы, завернул его обратно в ткань и зашагал к своей парте, бросив через плечо:
– А телефон держите подальше от воды. Второго ремонта корейская плата не переживёт.
Тамаэ осталась сидеть за столом, с благоговением прижимая палочки для еды к щеке.
«Он неприступен... – с восторгом подумала она, совершенно проигнорировав его намёки. – Настоящий волк-одиночка! Но вода камень точит. У меня есть целых два года, чтобы доказать ему, какая я хозяйственная и понимающая женщина!»
***
В пяти метрах от учительской кафедры за этим представлением с неподдельным ужасом наблюдал Хирото Тономачи.
– Шидо... – прошептал очкарик, сжимая плечо своего синеволосого друга так, будто настал конец света. – Ты видел это? Ты видел это своими собственными глазами?!
– Что именно, Тономачи? – Шидо Ицука неловко улыбнулся, дожевывая свой скромный бутерброд. – Эмия-кун просто угостил учительницу обедом. Она же с утра жаловалась, что забыла еду дома.
– «Просто угостил»?! – взвился Тономачи, понизив голос до трагического шёпота. – Да он её приручил! Он сломал систему! Тамаэ-сенсей двадцать девять лет, она в отчаянии ищет мужа, а этот английский мафиози только что купил её вечную преданность коробкой с жареным лососем! Если он начнёт раздавать такие ланчи старшеклассницам, в этой школе начнётся гражданская война! Мы, простые парни, вымрем как мамонты!
Шидо покачал головой, но его собственный взгляд невольно задержался на Гарри.
Новенький сидел у окна, закинув ноги на перекладину парты и с абсолютно отсутствующим видом листая учебник по современной истории Японии. Однако Шидо, благодаря странной чувствительности, проснувшейся в нём за последнее время, видел детали, недоступные Тономачи.
Эмия не читал. Он сканировал класс. Его взгляд скользил по отражениям в оконном стекле, фиксируя каждое движение в коридоре, каждый вздох и поворот головы. Он держал спину под углом к стене так, чтобы перекрывать слепые зоны, а его правая рука покоилась на колене в положении, из которого можно было мгновенно выхватить оружие из-под пиджака.
А рядом с ним, словно монолитное изваяние из титана и льда, застыла Оригами Тобиити.
Она даже не моргала. Девушка положила подбородок на сцепленные пальцы и безотрывно смотрела на Гарри в профиль с расстояния полуметра.
– Дистанция сокращена на десять сантиметров, – ровно, без тени стеснения произнесла Оригами в наступившей после звонка тишине. – Тепловое излучение объекта повысилось на ноль целых четыре десятых градуса после контакта с классным руководителем. Причина: лёгкое раздражение. Рекомендация: избегать контактов с особями женского пола старше двадцати пяти лет во избежание юридических осложнений.
Гарри даже не повернул головы.
– Тобиити, – протянул он с интонациями человека, познавшего дзен в филиале сумасшедшего дома. – Если ты не прекратишь комментировать температуру моего тела, я переведу тебя на диету из сырого овса и машинного масла.
– Машинное масло содержит токсичные углеводороды, непригодные для метаболизма, – бесстрастно отозвалась девушка. – Овёс принимается. Углеводная ценность достаточна для боевого дежурства.
Шидо передёрнул плечами. Со стороны эта парочка выглядела абсолютно безумно, но между ними сквозило странное, молчаливое понимание людей, знающих запах гари и пороха.
И Шидо был не единственным, кто обратил на это внимание.
***
На высоте пятнадцати тысяч метров над городом Тенгу, скрытый оптическими камуфляжными полями и экранами искажения пространства, дрейфовал флагманский корабль секретной организации «Рататоск» — «Фраксинус».
На мостике царил полумрак, разбавляемый мягким неоновым свечением десятков голографических дисплеев и тактических карт. Операторы в стильных белых униформах непрерывно вводили данные, отслеживая параметры духовной активности, сейсмические колебания и радиопереговоры Сил Самообороны.
В центре командного мостика, на возвышении в капитанском кресле, сидела Котори Ицука.
Сейчас на ней не было милых белых ленточек, превращавших её в капризную младшую сестрёнку. В её огненно-рыжих волосах, завязанных в два высоких хвоста, чернели строгие угольные банты — символ режима Командира. Она была одета в тёмно-красный мундир, небрежно наброшенный на плечи, во рту у неё торчал неизменный карамельный чупа-чупс, а взгляд рубиновых глаз был острым, холодным и расчётливым.
– Командир, – раздался бархатный, излишне драматичный голос вице-капитана Кёхея Канназуки. Мужчина средних лет с аристократической внешностью и явными мазохистскими наклонностями почтительно склонился перед креслом. – Данные утреннего сканирования старшей школы Райдзэн обработаны. Показатели стабильности духовных полей вокруг нашего дорогого Шидо находятся в пределах нормы, однако...
– Ближе к делу, Канназуки, – оборвала его Котори, раздражённо хрустнув леденцом. – Не трать моё время на прелюдии. Если бы всё было в норме, ты бы не выводил прямую трансляцию с камер третьего этажа на главный обзорный экран.
– Как всегда проницательны, моя госпожа! – восторженно выдохнул Канназуки, картинно прижав руку к сердцу. – Ваша суровость озаряет этот мрачный мостик, словно вспышка сверхновой!
– Ещё одно слово не по уставу, и ты будешь драить внешнюю обшивку реактора в открытом космосе без скафандра, – ледяным тоном пообещала девочка.
– Слушаюсь! – мгновенно подобрался вице-капитан и взмахнул рукой, разворачивая центральную голограмму.
На гигантском дисплее всплыло увеличенное изображение класса 2-4. На переднем плане чётко выделялась фигура Гарри, сидящего у окна. Рядом с его головой мерцали графики биометрических данных, тепловые контуры и сложная диаграмма спектрального анализа.
– Гарри Эмия, шестнадцать лет, – зачитала данные Мики Миногучи, главный аналитик систем слежения. – Зачислен сегодня утром по личному распоряжению Министерства образования на основании программы помощи беженцам. Происхождение — Великобритания. Официальная легенда: сирота, пострадавший от локальной техногенной катастрофы.
– Официальная легенда, значит, – Котори вынула леденец изо рта и указала палочкой на экран. – А что говорит закрытый контур Сил Самообороны?
За пульт сел Кавагоэ, специалист по взлому и радиоэлектронной борьбе:
– Вот тут начинается самое интересное, Командир. Документы на его зачисление и опекунство были подписаны не гражданскими чиновниками. Приказ прошёл по защищённому военному каналу со спецдопуском «Браво-ноль». Его законный опекун — капитан Рёко Кусакабе. Командир передового тактического звена AST города Тенгу.
Брови Котори медленно поползли вверх:
– Кусакабе? Эта боевая фанатичка, которая спит в обнимку со штурмовой винтовкой и ненавидит бумажную работу больше, чем пространственные землетрясения? Она оформила опеку над иностранным подростком? Вы шутите?
– Никак нет, сэр, – подал голос Микимото, специалист по тактическому анализу. – Более того, наши датчики на базе AST зафиксировали его пребывание в закрытом секторе техобслуживания на протяжении последних трёх суток. И это не всё. Взгляните на его походку, баланс тела и распределение веса.
Изображение на экране сменилось видеозаписью: Гарри шёл по школьному коридору, уворачиваясь от бегущих первогодков.
– Частота шага идеальная, – комментировал Микимото, проводя лазерной указкой по контурам тела юноши. – Мышцы спины и плечевого пояса находятся в состоянии скрытого изометрического напряжения. Он не делает ни одного лишнего движения. Когда мимо него пронеслись школьники, он сместил корпус на четыре миллиметра влево, сохранив линию прицеливания на дверной проём. Так двигаются оперативники британской SAS или элитные наёмники с многолетним стажем боевых действий в городских условиях.
– Но ему же всего шестнадцать! – возразила Мики, поправляя гарнитуру. – Откуда у ребёнка такие навыки?
– В нашем мире хватает грязи за пределами официальных новостей, – холодно бросила Котори, зажав чупа-чупс между острыми зубами. – Меня беспокоит другое. Посмотрите на Оригами.
Камера приблизилась к лицу Тобиити.
– Наша дорогая мисс Терминатор ни на шаг не отходит от него, – задумчиво протянула рыжеволосая девочка-командир. – Тобиити помешана на мести духам. Она игнорирует всё человечество, включая нашего идиота-братца, к которому проявляет лишь странный фиксированный интерес. Но рядом с этим Эмией... она ведёт себя как боевой пёс, признавший вожака стаи. Или как конвоир, стерегущий тактическую ядерную боеголовку.
– Есть ещё кое-что, Командир, – тихо произнёс Канназуки, выводя на экран данные глубинных сканеров реацу. – Его внутренний фон.
Центральный график запульсировал странным, мутным фиолетово-серебристым светом.
– Духовной силы как у Духов в нём нет, – пояснил вице-капитан. – Однако его биополе генерирует стабильные микроколебания неизвестной природы. Энергия чрезвычайно плотная, локализованная в районе грудной клетки и ладоней. По структуре она напоминает... застывший арктический лед, скованный поверхностным натяжением. Если бы этот парень захотел, он мог бы генерировать локальные температурные аномалии. Но он держит эту силу под железным, почти маниакальным контролем.
Котори нахмурилась.
Появление неизвестного бойца с военной выучкой прямо в классе её брата — ключевой фигуры в спасении Духов — не могло быть простым совпадением. Слишком высоки были ставки. DEM Industries плела свои интриги, AST наращивала огневую мощь, а появление третьей, неучтённой силы могло пустить под откос весь план «Рататоска».
– Он может быть засланцем DEM? – спросила Котори.
– Маловероятно, – покачал головой Микимото. – Сэр Айзек Уэсткотт предпочитает использовать аугментированных магов с промытыми мозгами или штатных ликвидаторов. Этот парень слишком автономен. По данным прослушки из квартиры Кусакабе, он сегодня утром угрожал разобрать её машину на запчасти, если она не купит нормальное оливковое масло. Агенты DEM так себя не ведут.
– Плевать, кто он такой, – Котори решительно встала с кресла, поправив чёрные ленты в волосах. В её глазах вспыхнул азартный командирский огонёк. – Он находится в непосредственной близости от Шидо. Если он представляет угрозу — мы должны знать об этом первыми. Если он просто бродячий наёмник, нашедший приют у армейских — мы должны взять его под контроль.
Она указала пальцем на оперативников:
– Группа слежения «Альфа» и «Бета». Развернуть мобильные посты вокруг школы Райдзэн. Установить круглосуточный визуальный и акустический мониторинг за объектом «Гарри Эмия». Задействовать дроны малой заметности класса «Колибри».
– Будет исполнено, Командир! – хором отозвались офицеры.
– И предупредите Шидо через наушник, – добавила Котори, хищно улыбнувшись. – Пусть не лезет на рожон, но держит ушки на макушке. Посмотрим, из какого теста сделан этот английский гастроном.
***
Школьный звонок возвестил об окончании занятий, выпустив на волю сотни измученных гранитом науки подростков.
Гарри вышел через главные ворота школы, полной грудью вдыхая свежий вечерний воздух. Учебный день вымотал его сильнее, чем штурм нарколаборатории в трущобах Коулуна. Сидеть шесть часов за деревянной партой, слушая рассуждения о синусах и средневековой литературе эпохи Хэйан, пока Тамаэ-сенсей бросала на него полные надежды и томления взгляды из-за стола, было изощрённой пыткой.
– Свобода, – выдохнул он, поправляя ремень сумки на плече. – Теперь — на рынок. Мясо, овощи, соевая паста и пара мотков медной проволоки для контура питания.
Оригами отстала от него ещё в холле: её внезапно вызвали на базу AST для срочного инструктажа по новым директивам противовоздушной обороны. Оставшись в одиночестве, Гарри почувствовал себя значительно комфортнее, но расслабляться не спешил.
Он свернул в тихий жилой квартал, где вдоль узких улочек тянулись аккуратные двухэтажные домики с черепичными крышами. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо над Тенгу в густые багрово-золотые тона.
Гарри прошёл около ста метров, лениво покручивая на пальце связку ключей от квартиры Кусакабе.
На сто десятом метре его слух, обострённый годами паранойи, уловил тончайший, еле слышный высокочастотный писк.
*З-з-з-з...*
Звук исходил из кроны вековой сакуры, росшей возле забора пустовавшего особняка. Человеческое ухо приняло бы его за стрекотание поздней цикады.
Гарри не сбавил шага. Его взгляд даже не шелохнулся в сторону дерева.
«Микрокоптер, – мгновенно определил он, просчитывая расстояние. – Шесть лопастей, оптический датчик диаметром не более пяти миллиметров, гироскоп с пьезоэлементом. Слишком бесшумный для коммерческих моделей. Армейская или корпоративная разработка».
Он сделал ещё двадцать шагов и замер у витрины небольшого магазинчика сладостей, делая вид, что разглядывает упаковки рисовых крекеров с нори. В отражении полированного стекла он отчётливо увидел:
В ста метрах позади него, у почтового ящика, стоял неприметный мужчина в сером костюме курьера доставки, делавший вид, что сверяется с накладной на планшете. А на крыше трёхэтажного здания справа, в тени вентиляционной шахты, меркнул крошечный блик линзы длиннофокусного объектива.
Гарри мысленно усмехнулся. Широкая, наглая ухмылка Джозефа Джостара тронула уголки его губ.
«Курьер стоит слишком прямо. Центр тяжести на пятках — так держат стойку стрелки, готовые уйти в перекат. Пальцы левой руки прижаты к уху — там микронаушник костной проводимости. На крыше — оптика с поляризационным фильтром. И в воздухе висит крошечная механическая букашка. Неужели папаша Джеймс нанял магловских детективов, чтобы выследить блудного сына? Нет, британские чистокровные идиоты не знают, с какой стороны подходить к микрочипам. Это местные. Но не AST — у девочек Кусакабе координация куда более прямолинейная и грубая».
Гарри лениво потянулся, широко зевнул, почесал затылок и неожиданно свернул в узкий глухой переулок между двумя бетонными заборами.
– Объект сменил маршрут! – раздался приглушённый голос в коммуникаторе наблюдателя на крыше. – Свернул в слепую зону сектора четыре! Дрон «Колибри», перехватить визуальный контакт!
Крошечный механический дрон размером со стрекозу бесшумно сорвался с ветки сакуры и метнулся в переулок. Оператор на «Фраксинусе» увеличил масштаб изображения, ожидая увидеть спину удаляющегося подростка.
Но в переулке никого не было.
Только голый асфальт, пара мусорных баков и кирпичная стена тупика.
– Что за... – пробормотал аналитик на мостике воздушного корабля. – Потеря визуального контакта! Куда он делся?! Здесь же тупик!
– Посмотри наверх, придурок, – раздался спокойный, хрипловатый голос прямо за спиной курьера на улице.
Мужчина в серой форме доставки похолодел.
Его тренированное тело среагировало мгновенно: резкий разворот, рука скользит под куртку к электрошокеру повышенной мощности...
Но чужая ладонь оказалась быстрее.
Длинные, жилистые пальцы Гарри мягко, но неотвратимо перехватили запястье оперативника «Рататоска», пережимая лучевой нерв с хирургической точностью. Рука агента мгновенно онемела, пальцы разжались, выронив оружие обратно в скрытый карман. В ту же секунду холодное, острое лезвие складного многофункционального ножа упёрлось мужчине аккуратно под нижнюю челюсть — ровно в ту точку, где пульсировала сонная артерия.
– Тише, тише, служивый, – вкрадчиво, на чистом японском с лёгким британским акцентом произнёс Гарри, стоя вплотную к агенту и глядя на него насмешливыми серо-стальными глазами. – Не дергайся. Лезвие из высокоуглеродистой стали, заточка бритвенная, рука у меня после школьных уроков немного дрожит. Будет крайне неловко, если твой галстук испачкается артериальной кровью прямо посреди бела дня.
Курьер замер, сглотнув вязкую слюну. Он был опытным полевым агентом, прошедшим специальную подготовку, но скорость, с которой этот мальчишка обошёл его с тыла, преодолев пятиметровый забор без единого звука, граничила со сверхчеловеческой.
– Кто... кто ты такой? – хрипло выдавил агент.
– Это мой вопрос, дружище, – Гарри чуть усилил давление лезвия, заставив мужчину приподнять подбородок. Свободной рукой парень ловко выдернул из уха агента крошечный радиоприёмник и поднёс его к своим губам: – Раз-раз. Проверка связи. Слышно меня, господа вуайеристы?
***
На мостике «Фраксинуса» воцарилась гробовая тишина.
Все операторы застыли с открытыми ртами, глядя на главный экран, где транслировалась картинка со спутника: Гарри стоял посреди улицы, прижимая их оперативника к стене, и нагло ухмылялся прямо в объектив камеры наблюдения.
Котори медленно вынула чупа-чупс изо рта. Её алые глаза сузились до опасных щелочек.
– Каков наглец, – прошипела она, чувствуя, как внутри закипает командирская ярость.
– Переключить канал связи на капитанский мостик! – скомандовал Канназуки. – Включить модуляцию голоса!
– Не надо модуляции, – отрезала Котори, надевая гарнитуру. – Соединяй напрямую.
Зуммер переключился, и в динамике наушника Гарри раздался резкий, властный девичий голос:
– Ты совершаешь большую ошибку, парень. Отпусти нашего сотрудника и сделай три шага назад, если не хочешь закончить этот день в подвале для допросов.
Гарри хмыкнул. Он ожидал услышать бас матёрого безопасника или металлический скрежет военного диктора. Но этот голос... Несмотря на командный тон и ледяные нотки, в нём отчетливо слышался тембр четырнадцатилетней девочки, которая слишком много о себе возомнила.
– Ого, – протянул Гарри с неподдельным весельем в голосе. – Детский сад на проводе? Вы там совсем с кадрами обнищали, раз операцией по наружному наблюдению командует сопливая малолетка с комплексом Наполеона?
– ЧТО-О-О?! – раздался в наушнике яростный визг Котори, от которого операторы на «Фраксинусе» синхронно вжали головы в плечи. – Малолетка?! Да я тебя в порошок сотру, британский выродок! Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь?!
– С кем-то, кому пора делать уроки и пить теплое молоко перед сном, – парировал Гарри, крутанув нож в пальцах и ловким щелчком убрав лезвие в рукоять. Он отпустил занемевшую руку агента и слегка подтолкнул его в спину: – Гуляй, почтальон. Ты свободен. Твоя начальница сегодня не в духе, передай ей от меня успокоительный сбор из ромашки.
Агент, потирая шею и ошалело оглядываясь, поспешно ретировался за угол, не веря своему счастью.
Гарри же поднял голову к небу, безошибочно вычислив траекторию нахождения скрытого воздушного судна по углу наклона антенны связи, и заговорил прямо в микрофон:
– Слушай сюда, рыжая кнопка. Я не знаю, из какой вы конторы — правительственной, частной или просто сборище фанатов шпионских боевиков. Мне плевать. Но запомни раз и навсегда: я приехал в этот город не для того, чтобы участвовать в ваших тайных войнушках. Я здесь живу. Готовлю еду. Чиню технику. И пытаюсь не сдохнуть со скуки в японской старшей школе.
Его голос внезапно потерял всякую насмешливость. Он стал густым, тяжелым и смертоносным, словно лязг оружейного затвора в тишине расстрельного подвала:
– Если вы ещё раз выставите за мной слежку... если ещё хоть один ваш дрон заглянет в окна моей спальни... я перестану быть вежливым иностранцем. Я найду вашу летающую консервную банку, вырежу в ней обшивку, перестреляю все сервоприводы и заставлю вас жрать ваши же микросхемы без соли и перца. Вы меня поняли, «Командир»?
С этими словами Гарри сжал пальцы.
Крошечный импульс первородного холода — магии, дремавшей в глубинах его генетики — вырвался наружу. Радиоприёмник в его руке мгновенно покрылся белым инеем, проморозился до абсолютной хрупкости и с сухим хрустом рассыпался в ледяную пыль.
Гарри стряхнул крошки с ладони, засунул руки в карманы и неторопливой походкой направился в сторону продуктового рынка.
***
На мостике «Фраксинуса» повисла мёртвая тишина.
Только тихо гудели системы вентиляции, да на главном экране застыла надпись: «СВЯЗЬ ПОТЕРЯНА. ТЕМПЕРАТУРНЫЙ КОЛЛАПС ДАТЧИКА».
Котори медленно сняла гарнитуру и бросила её на пульт. Её лицо пылало от гремучей смеси ярости, унижения и... дикого, почти первобытного восторга.
– Он засек «Колибри» на дистанции в пятьдесят метров... – потрясённо прошептала Мики, глядя на застывшие графики. – Он вычислил несущую частоту нашего военного передатчика... И он уничтожил микрочип мгновенной заморозкой без использования маны или генератора поля!
Канназуки осторожно подошёл к капитанскому креслу:
– Командир... Прикажете поднять боевую тревогу? Направить группу захвата?
– Отставить, – глухо произнесла Котори.
Она достала из кармана новый чупа-чупс, сорвала обёртку и засунула его за щёку. Её рубиновые глаза горели недобрым, маниакальным огнём:
– «Рыжая кнопка», значит... «Теплое молоко перед сном»...
Она сжала кулачки так, что побелели костяшки:
– Этот парень не просто наёмник. Он аномалия. Он опасен, непредсказуем и чертовски, невероятно нагл. Шидо ни в коем случае не должен вступать с ним в открытый конфликт.
– А что делать нам? – спросил вице-капитан.
Котори откинулась на спинку кресла, и на её губах появилась хищная, предвкушающая улыбка истинного командира «Рататоска»:
– Снять открытое наблюдение. Перевести мониторинг в пассивный режим через школьные камеры и датчики AST. И самое главное... поручите Шидо наладить с ним контакт.
– Контакт? С этим чудовищем? – опешил Канназуки.
– Не с чудовищем, идиот, а с одноклассником, – фыркнула Котори, щёлкнув леденцом о зубы. – Вы слышали, что он сказал? Он любит готовить. Он ценит покой. А наш Шидо — единственный в этой проклятой школе, кто умеет готовить на том же уровне. Пусть подружатся. Пусть делятся рецептами. Мы приручим этого бешеного британского пса, даже если ради этого мне придётся лично скормить ему тонну ромашкового чая!
***
Вечерний Тенгу Сити зажигал свои неоновые огни.
Гарри стоял перед витриной мясной лавки в торговом квартале, придирчиво разглядывая мраморную говядину. В его холщовой сумке уже лежали свежая зелень, бутылка правильного соевого соуса естественного брожения и пачка первоклассного риса.
Внезапно его взгляд скользнул по тёмному переулку напротив.
Там, в глубокой тени между высотными зданиями, на мгновение сгустилась тьма. Воздух дрогнул, запахло застарелым озоном, оружейной гарью и... ароматом ночных цветов.
Гарри медленно повернул голову.
На пожарной лестнице четвёртого этажа, прямо в лунном свете, стояла тонкая девичья фигура в пышном готическом платье кроваво-красного и черного цветов. Её неровные черные хвостики покачивались на ветру, а из-под длинной чёлки на него смотрел один-единственный глаз — золотой циферблат часов, стрелки которого мерно отсчитывали бег неумолимого времени.
Куруми Токисаки.
Их взгляды встретились сквозь шумную вечернюю улицу.
На губах девушки расцвела безумная, чарующая, кровавая улыбка. Она слегка склонила голову набок, словно приглядываясь к невиданному доселе зверю, приложила тонкий пальчик к губам и тихо прошептала одними губами:
– Ара-ара... Какой интересный гость пожаловал в наш скромный город...
В следующую секунду тень под её ногами взметнулась вверх, и девушка растаяла в воздухе, словно её никогда и не было.
Гарри замер, сжимая в руке пакет с покупками.
Его губы медленно растянулись в ответной, широкой, опасной ухмылке Рё Саэбы, почуявшего настоящую охоту.
– Ну надо же, – негромко пробормотал он, закидывая сумку на плечо. – А я-то думал, что в этой стране будет скучно.
Он развернулся и зашагал в сторону дома капитана Кусакабе, насвистывая под нос весёлый мотивчик из старого спагетти-вестерна.
Игра началась. И правила в ней теперь устанавливал он.