Убийца волшебников и духи
Имя для бури и запах соевого хлеба
Оплавленный бетон школьного двора шипел, медленно остывая под лучами полуденного солнца. Воздух всё ещё дрожал, насыщенный запахом палёной синтетики, испарившейся краски и тяжёлым, металлическим духом озона, какой бывает в эпицентре удара шаровой молнии.
Гарри стоял в густой тени полуразрушенной теплицы, привалившись плечом к уцелевшей кирпичной кладке. Воронёная сталь его «Беретт» уже остыла, вернувшись в скрытые кобуры под мышками, но пальцы всё ещё подрагивали от остаточного напряжения. В его серо-стальных глазах плескалась холодная, въедливая пустота человека, привыкшего препарировать чужую смерть на составляющие элементы.
Но на этот раз убивать никого не требовалось.
– «У меня нет имени. Вы зовёте меня чудовищем», – едва слышно повторил Гарри, пробуя эти слова на вкус, словно горькую полынную настойку.
В груди кольнуло. Остро, неприятно, по-настоящему.
Ему было четырнадцать лет, когда он понял, что в собственном доме для него нет имени. Был «наш Избранный Годрик», был «великий герой Мальчик-Который-Выжил», были вспышки колдокамер, балы, аплодисменты и бесконечные тосты за спасение магической Британии. А в мансарде под протекающей крышей сидел безымянный мальчик с вечно испачканными сажей пальцами, который штопал свои мантии сам и слушал, как снизу доносится звон бокалов. Лили и Джеймс не звали его чудовищем — они просто забыли, как его зовут. Они смотрели сквозь него, словно на пустое место. А министерские крысы и Дамблдор... те вспоминали о первенце Поттеров лишь тогда, когда нужно было отчитать его за «неподобающий бунтарский нрав» или напомнить, что его святой долг — служить щитом для драгоценного брата.
Эта девчонка с аметистовыми глазами и колоссальным звёздным палашом была воплощением первобытной стихии. Она могла одним взмахом превратить квартал в груду радиоактивного щебня. Но когда она смотрела на распростёртых людей, на разрушенные стены и на свои собственные руки, затянутые в сияющие доспехи... в её взгляде не было ярости хищника.
Там был запредельный, леденящий душу ужас одиночества. Тот самый ужас, который Гарри глушил в себе годами — сначала стуком затвора пистолета ТТ в сырых подвалах Гонконга, затем бесконечными тактическими схемами Кирицуги и ледяным спокойствием сигаретного дыма в компании Балалайки.
– Вот же дрянь, – пробормотал Гарри, нащупывая в кармане пачку крепких сигарет без фильтра. – Приехал, называется, отдохнуть в тихую восточную провинцию.
В небе загрохотали двигатели.
Звено AST перестраивалось. Капитан Рёко Кусакабе висела на высоте двадцати метров, осыпая эфир такими отборными флотскими ругательствами, от которых даже у бывалых десантников сгорели бы гарнитуры.
– Всем бортам! Перегруппироваться! – командный голос Рёко гремел в тактическом радиоканале, который Гарри без труда перехватывал модифицированным армейским приёмником в ухе. – «Принцесса» ушла в пространственный разлом! Угроза снята! Тобиити — отставить самостоятельное преследование, твою мать! Не видишь, у тебя левый сервопривод перегружен на сорок процентов?! Санитарный борт на площадку школы, живо!
Две оперативницы подхватили белую как полотно Оригами под руки, заставляя её опуститься на уцелевший участок газона. Белокурая девушка не сопротивлялась физически, но её синие глаза, устремлённые в пустоту, где секунду назад стоял трон, горели такой испепеляющей, безумной жаждой крови, что даже видавшие виды сослуживицы старались не встречаться с ней взглядом.
А внизу, среди битого стекла и кусков асфальта, сидел на коленях Шидо Ицука.
Парень тяжело дышал, сжимая в руке свой дурацкий кнопочный телефон. Его пиджак был разорван на плече, ладони ссажены до крови, но на его лице не было облегчения спасённого. Он смотрел на оплавленный кратер с тем же выражением растерянности и вины, с каким смотрят на разбитую любимую чашку.
– Шидо! Очнись, бака! – заверещал в его скрытом наушнике яростный голос Котори, пробивавшийся сквозь помехи так громко, что Гарри прекрасно слышал его даже с расстояния в сорок метров. – Вставай и дуй в безопасную зону! Транспорт «Фраксинуса» не может забрать тебя прямо со школьного двора под носом у армейских! Живо, пока эти курицы из AST не упаковали тебя как свидетеля!
Шидо неуклюже поднялся, отряхнул пыльные брюки и, оглядываясь каждые три шага, поплёлся к пролому в ограде.
Гарри не шелохнулся. Он стоял неподвижно, пока последний вертолёт Сил Самообороны не унёсся в сторону военной базы, а вой сирен в городе окончательно не затих, уступив место привычному стрекотанию цикад в уцелевших кустах сирени.
Только тогда парень позволил себе глубоко затянуться сигаретой, выпустив тонкую струйку серого дыма в чистое, безмятежное небо.
– «Рататоск», значит, – хмыкнул он, щелчком пальцев туша окурок крошечным зарядом магии холода и пряча гильзу обратно в карман: мусорить на чужой земле претило его въедливой натуре. – Корабль-невидимка на орбите, отряд девиц-камикадзе с пушками и сопливый школьник в роли переговорщика. Если этот цирк спасёт мир, я лично сварю Дамблдору кастрюлю манной каши на воде без сахара.
Он не собирался вмешиваться.
У него не было причин срывать операцию летающей тарелки с рыжей девчонкой во главе. Пусть возятся. В конце концов, если этот тюфяк Ицука сможет заткнуть пространственную дыру разговорами по душам, а не ядерной бомбардировкой — городу будет только лучше. Меньше пыли, меньше разрушений, целее останется местный рынок с первоклассной мраморной говядиной.
Но оставить ситуацию совсем без контроля профессиональный наёмник внутри Гарри просто не мог.
***
Спустя три часа город Тенгу казался почти нормальным.
Японцы обладали пугающей, почти пуританской способностью возвращаться к повседневному быту спустя считанные минуты после того, как половину соседней улицы стирало с лица земли пространственным катаклизмом. Коммунальные службы уже огородили разрушенную школу Райдзэн красно-белыми лентами, по радио крутили бодрую поп-музыку вперемешку со сводками о «сейсмической стабилизации», а в торговых кварталах вновь зажглись неоновые вывески закусочных и лавок с сувенирами.
Гарри сидел на широком металлическом парапете крыши пятиэтажного торгового центра, свесив ноги вниз.
На нём были тёмно-синие джинсы, свободная чёрная футболка с коротким рукавом, скрывающая кобуры, и тонкая ветровка цвета хаки. На коленях покоился пластиковый стаканчик с клубничным фраппе, из которого торчала толстая пластиковая трубочка, а рядом лежал портативный оптический монокуляр с тридцатикратным увеличением и функцией наложения спектральных фильтров — подарок оружейников Триады из Коулуна.
Внизу, на перекрёстке у пешеходного перехода, стоял Шидо.
Парень переоделся в чистую гражданскую одежду, но выглядел ещё более дерганым, чем утром. Он то и дело касался пальцем правого уха, где мерцал микроскопический приёмник, и озирался по сторонам, словно ожидал удара ножом в спину из-за каждого угла.
– Напряжение в плечах запредельное, центр тяжести завален назад, взгляд мечется, – лениво комментировал вслух Гарри, делая глоток сладкого холодного напитка через соломинку. – Если бы Майя Хисау увидела такую стойку при выполнении скрытной миссии, она бы прострелила ему обе коленки из мелкокалиберной винтовки чисто в воспитательных целях.
И в этот момент реальность дрогнула.
Не было оглушительного грохота, не было сирен гражданской обороны. Лишь тонкий, мелодичный перезвон, похожий на звон разбивающегося хрустального бокала, разнёсся по округе.
Воздух в десяти метрах от Шидо пошёл рябью. Тени сгустились, скручиваясь в спираль, и прямо из фиолетовой вспышки, разорвавшей полуденный зной, возникла она.
Принцесса.
Без своего исполинского трона, но всё в том же неземном астральном платье, сотканном из пурпурного света и полупрозрачной тьмы. Её длинные волосы цвета воронова крыла взметнулись от порыва возникшего из ниоткуда ветра, а в правой руке материализовался массивный палаш.
Прохожие на улице истошно завизжали. За считанные секунды перекрёсток опустел: люди бросали пакеты, велосипеды, зонтики и в панике неслись к ближайшим станциям метро и подземным переходам.
Остались только двое.
Шидо, застывший как вкопанный посреди опустевшей мостовой, и Дух, чей клинок был направлен прямо ему в грудь.
– Ты... – её чистый, звенящий металлом голос долетел до крыши без всяких усилителей. – Ты снова здесь.
Гарри приложил монокуляр к глазу, плавно подкручивая резкость.
Через линзу с тепловизором было видно, как вокруг девушки пульсирует колоссальное силовое поле. Но сейчас оно было нестабильным, рваным — аура мерцала, словно пламя свечи на сквозняке. Она не собиралась нападать. Она защищалась.
– Стой! Не стреляй... то есть, не руби! – Шидо выставил руки вперёд, судорожно сглатывая. – Я пришёл не драться! Правда!
– Лжёшь, – отрезала она, но остриё меча чуть опустилось. В её аметистовых глазах сквозило отчаянное недоверие. – Вы всегда приходите, чтобы уничтожить меня. Этот мир кричит, что я не должна существовать. Стоит мне появиться здесь — и с неба падают железные птицы, плюющиеся огнём. Почему ты не бежишь? Ты же слаб. Я могу разрубить тебя пополам одним движением.
– Потому что я хочу поговорить! – выкрикнул Шидо.
В его наушнике, как догадался Гарри по задержке дыхания парня, штаб «Фраксинуса» устроил форменный мозговой штурм. Должно быть, там сейчас лихорадочно выбирали реплики из дурацких симуляторов свиданий.
– Поговорить?.. – переспросила девушка, и на её лице отразилось искреннее, почти детское замешательство. – О чём мне говорить с тем, кто считает меня монстром?
– Я не считаю тебя монстром! – Шидо сделал осторожный шаг вперёд. – И у тебя должно быть имя! Нельзя жить без имени!
– У меня его нет, – глухо отозвалась она, опуская палаш к асфальту. – Меня никто никогда не называл по имени. Только «Дух» или «Принцесса». Для вас я просто безымянная катастрофа.
На крыше торгового центра Гарри тихо скрипнул зубами, прикусив пластиковую соломинку.
«Безымянная катастрофа. Как знакомо, чёрт тебя дери».
Перед его мысленным взором на долю секунды всплыло лицо Альбуса Дамблдора — благостное, озарённое старческой мудростью, за которой скрывался холодный, не знающий жалости расчёт. *«Твой брат — надежда магического мира, Гарри. А твоя странная, опасная магия... она тревожит меня. Ты должен научиться смирению, мальчик мой. Твоя сила слишком напоминает тьму, с которой мы боремся»*. Тьма. Опасность. Оружие. Но никогда — ребёнок, которому просто хотелось, чтобы мать хотя бы раз обняла его перед сном вместо того, чтобы поправлять одеяло на Годрике.
– Тогда... – голос Шидо внизу дрогнул, но окреп. – Давай я дам тебе имя!
Девушка вздрогнула, широко распахнув глаза:
– Имя?.. Мне?..
– Да! Сегодня десятое число. Десятое... Тока! Как насчёт Токи?!
Она замерла, пробуя незнакомое сочетание звуков:
– То... ка?..
– Да! Ятогами Тока! Тебе нравится?
Мерцание её астрального платья внезапно сменило оттенок — с агрессивно-пурпурного на мягкий, тёплый розовый свет. Клинок в её руке дрогнул, осыпался искрами и растаял в воздухе, словно его никогда и не было.
– Тока... – на её губах медленно, робко расцвела первая за всё это время улыбка. Чистая, светлая, совершенно обезоруживающая. – Меня зовут Тока... Звучит... приятно. Очень приятно.
И в этот самый трогательный, патетический момент тишину опустевшей улицы разорвал чудовищный, раскатистый, утробный звук.
*ГР-Р-Р-Р-У-У-У-У-У-У-Х-Х!*
Звук исходил из района живота новонаречённой Токи. Он был настолько громким и безапелляционным, что сидевший на крыше Гарри поперхнулся клубничным фраппе, закашлявшись в кулак.
– О Мерлин правый, – простонал Гарри сквозь смех, вытирая губы салфеткой. – Да что у них за проклятие в этом городе?! Сначала классная руководительница, теперь дух апокалипсиса! В этой вселенной хоть кто-нибудь вообще нормально питается по расписанию?!
Внизу развернулась немая сцена.
Тока застыла, её фарфоровое лицо моментально залилось густой краской, достигнув оттенка спелой вишни. Она испуганно прижала обе ладони к животу, отступив на шаг:
– Ч-что это?! Это... это атака?! Ты применил скрытое оружие, чтобы сжечь мои внутренности?!
Шидо, опешив на секунду, нервно хихикнул и покачал головой:
– Нет, Тока... Это не оружие. Ты просто голодна.
– Голодна?.. – она непонимающе моргнула. – Это значит... мне нужна энергия?
– Это значит, что тебе нужно поесть, – улыбнулся парень, протягивая ей раскрытую ладонь. – Пойдём. Я покажу тебе, что такое человеческая еда.
Тока посмотрела на его руку, затем на лицо Шидо. Её недоверие таяло на глазах, сменяясь тем безграничным, наивным любопытством, которое бывает только у детей, впервые попавших в парк аттракционов. Она медленно вложила свои тонкие пальчики в его широкую ладонь.
– Еда... – зачарованно повторила она. – Если ты обманешь меня, я разрублю тебя вместе с этой твоей «едой».
– Договорились, – выдохнул Шидо.
На крыше торгового центра Гарри медленно убрал монокуляр в карман ветровки.
– Ну что ж, Ицука, – негромко произнёс он, поднимаясь на ноги и легко спрыгивая с парапета на техническую лестницу. – Первый раунд за тобой. Ты дал ей имя, а имя в магии — это якорь, связывающий душу с этим миром. Посмотрим, хватит ли у твоего цирка фантазии накормить стихийное бедствие так, чтобы оно не разнесло префектуру на десерт.
***
Операция «Свидание» началась.
Гарри двигался по улицам Тенгу с грацией городской тени. Он не прятался по подворотням, не крался по крышам, кутаясь в плащ. Напротив, он шёл в толпе обычным расслабленным шагом, засунув руки в карманы и надвинув на глаза простую бейсболку. В его ухе мерцал приёмник, перехватывающий радиообмен «Фраксинуса», и то, что он слышал, вызывало у него жгучее желание либо застрелиться, либо перестрелять аналитический отдел этой летающей богадельни.
– *Внимание, мостик!* – звенел в эфире командный голос Котори. – *Объект демонстрирует повышенный уровень дофамина при виде вывесок общепита! Шидо, веди её к ресторанной зоне! Но помни: никаких дешёвых забегаловок! Выбирай ресторан высокой кухни!*
– *Командир!* – влезал приторно-сладкий голос Канназуки. – *Я предлагаю вариант свидания с элементами лёгкого связывания и кормления с ложечки в закрытой вип-кабинке! Это подчеркнёт её доминирующий статус и пробудит в ней скрытые фетиши!*
– *Канназуки, если ты сейчас же не заткнёшься, я лично привяжу тебя к соплу вспомогательного двигателя и включу форсаж на три часа!* – орала девочка.
Гарри шел в пятидесяти метрах позади парочки, с трудом сдерживая саркастическую ухмылку.
– Французский ресторан? – пробормотал он себе под нос, глядя, как Тока с открытым ртом крутит головой по сторонам, едва не сшибая фонарные столбы. – Дебилы. Она не знает, как дышать этим воздухом, а вы хотите посадить её за стол с шестью видами вилок для устриц. Она же сожрёт скатерть вместе с официантом и будет абсолютно права.
Шидо, слава богу, проявил куда больше здравого смысла, чем его высокотехнологичные кураторы.
Вместо пафосных заведений он потянул Току к рядам уличных торговцев, где над открытыми жаровнями клубился густой, сводящий с ума пар, пахло жареным тестом, карамелью, соевым соусом и пряностями.
И вот тут начался форменный хаос.
– Шидо! Смотри! Что это за круглые штуки?! Они горят?! – Тока буквально повисла на руке парня, указывая пальцем на лоток с такояки.
– Это жареные шарики из теста с осьминогом внутри, – терпеливо объяснял Шидо, доставая кошелёк. – Будешь пробовать?
– Буду!
Спустя минуту Тока с зажмуренными от восторга глазами уже запихивала в рот обжигающий шарик, посыпанный тончайшими стружками тунца, которые шевелились от жара.
– Горячо! Горячо, но... божественно! – пропыхтела она, забавно надувая щёки и выдыхая пар. – Этот маленький осьминог внутри... Он сражался храбро, но пал в бою за мой желудок!
Гарри, стоявший у соседней витрины книжного магазина и делавший вид, что изучает обложку автомобильного журнала, чуть не хмыкнул вслух. *«Павший в бою осьминог. Очаровательно. У девчонки определённо есть чувство стиля»*.
Но настоящий гастрономический катарсис настиг Принцессу пятью минутами позже, когда они подошли к неприметной пекарне с вывеской «Традиционная выпечка Тенгу».
На витрине, на белых кружевных салфетках, ровными рядами лежали продолговатые, пышные булочки из сладкого дрожжевого теста, густо обсыпанные золотистой, ароматной пудрой из поджаренной соевой муки.
Кинако-пан. Соевый хлеб.
Тока замерла перед стеклом, словно заколдованная. Её аметистовые глаза расширились до размеров чайных блюдец, а по подбородку предательски потекла крошечная капелька слюны.
– Шидо... – прошептала она благоговейным, дрожащим голосом. – Что это за золотое сокровище? Это артефакт древних богов?
– Это просто хлеб, Тока, – улыбнулся Ицука, покупая два пакетика у пожилой улыбчивой японки. – Держи. Осторожно, он очень мягкий.
Тока приняла пакетик двумя руками, словно величайшую реликвию. Она медленно, с замиранием сердца поднесла булочку ко рту... и откусила.
Секунда абсолютной тишины.
Гарри через отражение в витрине увидел, как зрачки девушки сузились, а затем взорвались искрами чистейшего, незамутнённого восторга.
Воздух вокруг Токи замерцал. Лепестки вишнёвого цвета, казалось, сами собой закружились в пространстве. Тесто было воздушным, тающим на языке, как сладкое облако, а соевая пудра кинако давала невероятный, глубокий ореховый привкус с лёгкой карамельной ноткой.
– В-ВКУСНО-О-О-О-О! – выкрикнула Тока на всю улицу с такой мощью, что зазвенели витрины окрестных магазинов, а пара голубей на карнизе с перепугу рухнула в обморок. – Шидо! Это невероятно! Как человечество могло создать нечто столь совершенное?! Мой клинок ничто по сравнению с этим золотым чудом!
Она уничтожила первую булку за три укуса, облизала пальцы, испачканные сладкой пудрой, и с глазами преданного щенка уставилась на второй пакет в руках парня:
– Ещё... Прошу тебя, Шидо! Дай мне ещё этого божественного хлеба!
Гарри прислонился к фонарному столбу, скрестив руки на груди. На его губах играла тёплая, искренняя улыбка — редкая гостья на его лице за последние четырнадцать лет.
Внутри него вновь подал голос Эмия Широ. Тот самый въедливый, помешанный на кулинарии дух, который искренне верил, что сытый человек не способен на зло. Смотреть на то, как это стихийное бедствие, способное стирать города с лица земли, с детским восторгом уплетает дешёвую булочку за сто двадцать йен и пачкает нос соевой мукой... Это было странно. Это было нелепо.
Но это было чертовски правильно.
– Надо будет купить мешок этой соевой муки на оптовом складе, – тихо пробормотал Гарри себе под нос. – Если добавить в тесто немного ванили и выдержать опару на молоке подольше, получится втрое воздушнее. Капитанша Кусакабе за такой десерт мне, пожалуй, даже простит разобранный генератор на базе.
Он повернулся к лотку уличного торговца напротив:
– Эй, шеф. Сделай-ка мне порцию якисобы с двойной порцией свинины и острым соусом. И побыстрее, а то моё свидание грозит закончиться раньше, чем я успею пообедать.
Пожилой повар лихо застучал лопатками по раскалённой плите:
– Сию секунду, парень! Смотрю, у тебя отличный аппетит!
– Не жалуюсь, – хмыкнул Гарри, доставая монеты. – Жизнь наёмника учит жрать при любой удобной возможности. Никогда не знаешь, когда в тебя прилетит следующая ракета.
***
Однако идиллия не могла длиться вечно. Город Тенгу не прощал расслабленности.
Пока Шидо таскал счастливую, набитую сладостями Току по аркадным автоматам и сувенирным лавкам, Гарри медленно жевал острую лапшу из картонной коробочки, не спуская глаз с окружающего пространства.
Его обострённые чувства — сплав боевой магии Блэков и звериного чутья выживальщика — уловили тревогу задолго до того, как завыли радары «Фраксинуса».
Воздух на крыше соседнего девятиэтажного офисного здания едва заметно дрогнул.
Там, в слепой зоне для городских камер слежения, мелькнул оптический блик. Не дрон «Рататоска». Слишком тяжёлый, слишком холодный отблеск поляризованного кварца.
Снайперский прицел. Калибр двенадцать и семь.
Гарри мгновенно замер, прекратив жевать. Его серо-стальные глаза сфокусировались на крыше.
Сквозь марево горячего воздуха над разогретым битумом он отчётливо разглядел знакомый силуэт: серый форменный комбинезон без знаков различия, накинутый поверх белого бронекостюма «CR-Unit», растрёпанные пепельно-белые волосы и перебинтованное левое плечо.
Оригами Тобиити.
– Вот же упёртая сука, – сквозь зубы выплюнул Гарри, отправляя пустую коробочку из-под лапши точным броском в урну. – Сбежала из лазарета. С перегруженным сервоприводом и трещиной в ключице.
Оригами лежала на животе, прижав приклад тяжёлой антиматериальной винтовки к плечу. Её лицо было бледным, по виску стекала струйка холодного пота, но в глазах не было ничего, кроме мёртвой, выжженной пустоты вендетты. Она вела стволом вслед за Токой, которая в этот момент стояла спиной к зданию, восторженно разглядывая огромного плюшевого медведя в витрине игрового центра.
Дистанция — триста двадцать метров. Прямая видимость. Скорость пули со смещённым центром тяжести и зачарованным вольфрамовым сердечником — свыше тысячи метров в секунду. Если Оригами нажмёт на спуск, кинетический удар разнесёт голову Духа до того, как та успеет развернуть защитную «Территорию». А если даже Тока выживет — пространственный взрыв от её болевого шока сотрёт этот торговый квартал вместе с Шидо и сотней гражданских.
– Шидо! Опасность! – взвыл коммуникатор парня голосом Котори. – В секторе семь снайпер AST! Уходи с линии огня!
Но Шидо был человеком. Обычным подростком с медленной реакцией. Он только начал поворачивать голову, растерянно моргая:
– Что?.. Снайпер?..
Палец Оригами на крыше начал плавно выбирать свободный ход спускового крючка.
Гарри глубоко вздохнул.
Вступать в бой открыто? Исключено. Выстрелить в Оригами из «Беретты»? Он не станет стрелять в девчонку из отряда своей опекунши, тем более в сослуживицу.
Но у Гарри Поттера всегда был в запасе третий вариант. Тот самый, которому его учил Джозеф Джостар: если не можешь победить честно — смухлюй так, чтобы законы физики заплакали в углу.
Его правая рука скользнула в карман ветровки. Пальцы нащупали тяжелую латунную гайку на двадцать четыре — обычную железку, подобранную им утром в гараже Кусакабе.
Гарри не доставал палочку. Он просто прикрыл глаза на долю секунды, направляя внутренний поток магии холода прямо в металл. Гайка мгновенно промерзла до абсолютного нуля, покрывшись тончайшей, невидимой плёнкой гравитационного искажения — модифицированный рунический код пробития воздуха, разработанный им для снайперской стрельбы из рогатки в трущобах Гонконга.
Резкий, хлесткий бросок из-под полы.
Движение плеча было настолько быстрым, что человеческий глаз зафиксировал лишь смазанный взмах ткани.
Маленький кусок промороженного железа сорвался с пальцев Гарри со скоростью артиллерийского снаряда, преодолел триста метров по идеальной баллистической дуге и...
*ДЗЫ-Ы-Ы-НЬ!*
Гайка ювелирно, с хирургической точностью ударила точно в дульный тормоз-компенсатор тяжелой винтовки Оригами за миллисекунду до выстрела.
Ствол оружия дернулся вверх на два миллиметра.
*БА-А-А-А-Х!*
Громоподобный выстрел разорвал городской шум. Крупнокалиберная пуля прошла в полуметре над головой Токи, срезав верхушку металлического рекламного щита с неоновой надписью «СКИДКИ 50%». Щит с грохотом рухнул на проезжую часть, взметнув сноп искр.
– АТАКА! – заверещала толпа на улице, и люди снова бросились врассыпную.
Тока среагировала мгновенно. Её астральное платье вспыхнуло фиолетовым огнём, за её спиной материализовался барьер, а в руке снова возник сверкающий палаш. Её аметистовые глаза, только что сиявшие детским счастьем, снова налились яростью загнанного зверя:
– Опять они!.. Шидо! Ты заманил меня в ловушку?!
– Нет! Тока, это не я! Клянусь тебе! – в панике орал Шидо, закрывая её собой от направления выстрела. – Не стреляйте! Прекратите!
А на крыше девятиэтажки Оригами в бешенстве отбросила винтовку: дульный срез был наглухо замят и покрыт белым инеем, намертво заклинив оружейную сталь. Девушка метнула взгляд вниз, пытаясь понять, что за снаряд сбил её прицел...
И её глаза наткнулись на Гарри.
Парень стоял посреди паникующей толпы внизу, засунув руки в карманы. Он слегка приподнял козырек бейсболки и выразительно, предельно красноречиво покрутил пальцем у виска, глядя прямо на белокурую снайпершу.
Оригами замерла. В её аналитическом мозгу щелкнуло реле:
*«Дистанция триста метров. Механический бросок тупого предмета с поражением мишени диаметром два сантиметра. Иней на металле. Объект: Гарри Эмия. Статус: вмешательство в боевую операцию. Мотив: неизвестен...»*
Сверху раздался грохот вертолетных винтов. Звено AST наконец-то засекло беглую