Убийца волшебников и духи
Воспитательные меры повышенной убойности
Скрежет рухнувшей неоновой вывески «СКИДКИ 50%» эхом прокатился по замершему торговому кварталу, подняв в воздух тучу серой пыли и снопы мелких электрических искр.
Посреди опустевшего перекрёстка стояли двое.
Астральное платье Ятогами Токи полыхало нестабильным, яростным фиолетовым светом. Пурпурные лепестки духовной энергии срывались с её плеч, взметаясь к небу острыми языками пламени. В её тонких пальцах с новой силой запульсировал исполинский звёздный палаш, а в аметистовых глазах, ещё секунду назад сиявших детским восторгом от поедания соевого хлеба, вновь застыл первобытный, леденящий душу страх загнанного в капкан зверя.
– Ты солгал мне, – её голос дрожал от запредельной обиды, разносясь над развалинами подобно похоронному колоколу. – Ты говорил, что этот мир не хочет моей смерти. Ты дал мне имя... кормил меня этим золотым хлебом... только чтобы задержать здесь до прихода палачей?!
Шидо Ицука не отступил ни на шаг.
Он тяжело дышал, его школьный пиджак перекосило, а колени предательски подрагивали, но парень не бросился бежать в укрытие. Напротив, он решительно шагнул вперёд, оказавшись в считанных сантиметрах от раскалённого острия колоссального меча.
– *Шидо, назад!* – истошно вопила в его микронаушнике Котори с борта «Фраксинуса». – *Её эмоциональный фон критический! Ещё секунда — и произойдёт повторный пространственный разлом шестого уровня! Уходи немедленно!*
– Заткнись, Котори! – впервые в жизни рявкнул Шидо во всё горло, даже не прикрывая гарнитуру рукой.
Он поднял глаза, полные искренней боли, и посмотрел прямо в лицо плачущему Духу:
– Я не лгал тебе, Тока! Я не звал этих людей! Я даже не знал, что они здесь!
– Тогда почему они стреляют?! – крикнула девушка, и слёзы брызнули из её глаз, оставляя сверкающие дорожки на фарфоровых щеках. – Почему они не могут просто оставить меня в покое?! Я ничего не сделала! Я просто хотела... я просто хотела ещё раз попробовать эту булочку вместе с тобой!
Она занесла меч обеими руками. Воздух закружился воронкой, способной стереть квартал с лица земли. Шидо стоял прямо перед ней, абсолютно беззащитный, с раскинутыми в стороны руками.
– Я знаю, Тока, – тихо, но твёрдо произнёс он, глядя ей в самое сердце. – Я знаю, что ты не чудовище. Ты — Ятогами Тока. Девушка, которой нравится вкус кинако-пана. Девушка, которая улыбалась, глядя на плюшевого медведя. И я обещаю тебе... я клянусь своей жизнью: я защищу тебя от этого мира. Я покажу тебе всё, что ты ещё не видела. Только... поверь мне. Ещё один раз.
Палаш в руках Токи замер. Яростное фиолетовое сияние вокруг клинка задрожало, сменяясь мягким, тёплым розовым маревом.
– Шидо... – прошептала она, и её губы тронула слабая, неуверенная улыбка.
– Доверься мне, Тока, – парень шагнул вплотную, сокращая последнюю дистанцию, и нежно положил ладони на её пылающие щеки.
Астральное платье замерцало, истончаясь до состояния прозрачной дымки. В следующий миг Шидо подался вперёд и прижался своими губами к её губам.
Вспышка ослепительного розового света на мгновение залила улицу, поглотив обе фигуры. Когда сияние рассеялось, грозный меч рассыпался миллионом светящихся искр, а астральные доспехи растаяли без следа, оставив на мостовой лишь совершенно обнажённую, смущённую до обморока темноволосую девушку, которая испуганно пискнула и спрятала лицо на груди покрасневшего до корней волос Шидо.
Транспортный луч «Фраксинуса» ударил с небес с хирургической точностью, окутав парочку полупрозрачным золотистым коконом, и в следующую секунду мостовая снова была абсолютно пуста.
***
– Ну надо же, – лениво протянул Гарри, наблюдая за финалом свидания из глубокой тени автобусной остановки. – Засосал стихийное бедствие прямо посреди улицы на глазах у изумлённой публики. Определённо, у этого пацана стальные нервы. Или полное отсутствие инстинкта самосохранения. Впрочем, одно другому редко мешает.
Гарри поправил козырёк бейсболки, засунул руки глубоко в карманы ветровки и развернулся на пятках, намереваясь раствориться в нарастающем городском шуме. Его миссия — если это вообще можно было назвать миссией — была успешно завершена. Город уцелел, рынок с первоклассной мраморной говядиной не пострадал, а значит, на ужин можно было спокойно приготовить сытное рагу с паприкой и молодым картофелем.
Однако у мироздания, а точнее у тактического командования отряда AST, на этот вечер были совершенно иные планы.
Гарри успел сделать ровно три шага по направлению к узкому жилому переулку, когда его обострённое чутьё ветерана подпольных войн буквально взвыло сиреной воздушной тревоги.
Сверху. Прямо над головой. Скорость падения — терминальная.
– *NIGERUNDAYO!* – инстинктивно рявкнул Гарри своё любимое тактическое заклинание в лучших традициях Джозефа Джостара, резко бросая тело в диагональный перекат.
И вовремя.
В ту же секунду на асфальт, где он только что стоял, с глухим металлическим грохотом рухнула фигура в белом бронекостюме «CR-Unit». Плитка под её ногами пошла сеткой трещин, подняв клуб серой пыли.
Оригами Тобиити.
Её левое плечо было туго стянуто окровавленным полевым бинтом, сервоприводы правого наплечника испускали тонкую струйку едкого сизого дыма, но лицо... Лицо оставалось шедевром абсолютного, пугающего бесстрастия.
В её левой руке был зажат массивный армейский тазер повышенной мощности, а правая ладонь держала помятую, покрытую слоем вечного инея латунную гайку на двадцать четыре — ту самую, которая пять минут назад ювелирно сбила ствол её снайперской винтовки.
– Объект «Гарри Эмия» обнаружен, – ровным, лишённым всяких эмоций голосом проинформировала Оригами, даже не пытаясь стряхнуть пыль с брони. – Фиксирую нарушение периметра зоны боевых действий, умышленное вмешательство в снайперскую операцию высшего приоритета и порчу казённого военного имущества.
Гарри, плавно поднявшись из переката на одно колено, театрально прижал ладонь к груди, скорчив самую наглую ухмылку Данте, на какую был способен:
– Женщина, ты с ума сошла?! Падать на людей с неба в пятидесятикилограммовом куске титана — это грубейшее нарушение правил дорожного движения! Тебе в детстве не объясняли, что на головы добропорядочным налогоплательщикам приземляться невежливо?
– Твоя масса тела не пострадает при условии соблюдения протокола добровольной сдачи, – бесстрастно парировала Оригами, делая шаг вперёд. Её бронесапоги тяжело лязгнули о бетон. – Баллистическая экспертиза траектории броска завершена. Металлическая деталь идентифицирована как крепёжный элемент из мастерской базы AST. Следы криогенной аномалии на дульном срезе винтовки совпадают с твоим энергетическим профилем на девяносто девять целых восемь десятых процента.
– Это клевета и провокация! – Гарри вскочил на ноги, медленно отступая спиной вперёд и готовясь рвануть со всех ног. – Гайка выпала из моего кармана случайно! Чистая гравитационная аномалия! Я мирный британский беженец, шедший за соевым соусом!
– Ложь, – констатировала пепельноволосая девушка. – Соевый соус продаётся в противоположном направлении. Приказываю оставаться на месте.
– Ага, разбежался и два раза упал! Чао, белобрысая!
Гарри сорвался с места с грацией дикой пантеры, применив технику разгона на коротких дистанциях, которой его когда-то учила ученица Кирицуги Майя Хисау. За долю секунды он преодолел двадцать метров, метнувшись за угол здания...
Но Оригами была оперативником первого класса, чей мозг просчитывал городскую геометрию быстрее бортового компьютера.
Вместо того чтобы бежать за ним, она активировала уцелевший маневровый ускоритель на правом бедре. Короткая реактивная вспышка с рёвом швырнула её тело вперёд по пологой дуге прямо над крышами гаражей.
Гарри только вылетел в узкий тупиковый двор, рассчитывая перемахнуть через двухметровый забор...
*БАМ!*
Сверху на него обрушилась металлическая лавина.
Оригами приземлилась точно на него, сбив с ног и прижав к мокрому от недавней поливки асфальту всем весом своего аугментированного экзоскелета. Прежде чем Гарри успел выхватить «Беретту» или активировать магию холода, холодные, закованные в композитную броню пальцы девушки заломили его правую руку за спину, а колено бронекостюма намертво зафиксировало его поясницу.
– Твою мать, Тобиити! – взвыл Гарри, уткнувшись носом в пыльный асфальт. – Ты мне позвоночник сломаешь, сумасшедшая! Я же не танк! Слезь с меня немедленно!
– Физическое сопротивление зафиксировано, – прошептала Оригами прямо ему в затылок, обдавая ухо горячим дыханием. – Применяю протокол принудительного конвоирования особо опасных гражданских элементов.
*Щёлк!*
Широкие армейские полимерные стяжки, способные выдержать рывок слона, с металлическим треском стянули запястья Гарри за его спиной.
Но на этом кошмар не закончился.
Вместо того чтобы поднять его на ноги и повести как нормального арестованного, Оригами с невозмутимым лицом подхватила его здоровой правой рукой поперек талии, легко оторвала от земли и... закинула к себе на плечо, словно мешок с отборной картошкой.
Гарри онемел.
Он висел головой вниз, болтаясь вдоль белой бронированной спины девушки, его задница гордо возвышалась над её правым плечом, а лицо смотрело прямо на закопчённые сопла её реактивного ранца.
– Эй! – опомнившись, истошно заорал Гарри, яростно дёргая ногами. – Ты что творишь, консервная банка?! Опусти меня на землю! Я требую соблюдения прав человека! Я требую присутствия консула! Я буду жаловаться в Гаагский трибунал! Меня никогда в жизни так не позорили! Даже Волдеморт не позволял себе таскать меня как мешок с комбикормом!
– Уровень шума превышает допустимые нормы, – ровно отозвалась Оригами, совершенно не обращая внимания на его брыкания и направляясь быстрым шагом в сторону припаркованного за углом служебного бронетранспортёра AST. – Твои физические параметры признаны компактными для транспортировки на плечевом упоре. Центр тяжести стабилен. Доставка к командиру Кусакабе будет осуществлена в течение двенадцати минут.
– Тобиити, я клянусь, – прохрипел Гарри, чувствуя, как кровь приливает к голове, – когда мои руки освободятся, я подсыплю тебе в шампунь концентрированную синьку, а в твои питательные батончики запеку сырой репчатый лук! Слышишь меня?! СЫРОЙ ЛУК!
Оригами лишь чуть крепче перехватила его за бедро бронированной перчаткой:
– Репчатый лук содержит фитонциды, полезные для иммунной системы. Наказание принимается. Начинаю движение.
***
Штаб-квартира передового отряда AST города Тенгу встретила эту странную процессию гробовым, ошарашенным молчанием.
Дежурные офицеры на КПП застыли с пропусками в руках. Две оперативницы, пившие кофе у автомата, синхронно выронили пластиковые стаканчики, наблюдая, как их лучший снайпер — с разбитой броней, бинтами на плече и абсолютно пустым, каменным лицом — марширует по коридору, неся на плече брыкающегося, яростно матерящегося на смеси английского и русского языков симпатичного иностранца со связанными руками.
– Капитан у себя? – коротко бросила Оригами проходящей мимо Микиэ Окамине.
– В... в кабинете, – заикаясь, выдавила очкастая оперативница, переводя круглые глаза с задницы Гарри на лицо Оригами. – Тобиити... ты что, взяла пленного прямо посреди бела дня?!
– Доставка ценного груза, – отчеканила девушка и ногой распахнула дверь командирского кабинета.
Внутри стоял густой, едкий запах табачного дыма.
Капитан Рёко Кусакабе стояла посреди комнаты, всё ещё облачённая в нижний комбинезон пилота CR-Unit. Её куртка была расстёгнута, на лбу темнел свежий синяк, а в зубах дымилась крепкая сигарета. На столе перед ней громоздились рапорты о провале операции по уничтожению «Принцессы», расшифровки переговоров и пустая чашка из-под растворимого кофе.
Услышав стук двери, Рёко раздражённо вскинула голову:
– Тобиити! Какого дьявола ты сбежала из лазарета?! Я же русским языком... то есть, по уставу приказала тебе...
Слова застряли у неё в глотке.
Оригами подошла к массивному кожаному дивану и одним плавным, отработанным движением сгрузила свою ношу прямо на подушки.
Гарри с глухим стуком шмякнулся на мягкую кожу, перекатился на спину, сел и уставился на командира отряда свирепым, горящим от унижения взглядом серых глаз. Его волосы стояли дыбом, рубашка помялась, а стяжки на запястьях всё ещё врезались в кожу.
– Вот, – невозмутимо доложила Оригами, отдавая честь здоровой рукой. – Задержан на месте преступления. Сбил мой прицел латунной гайкой с дистанции триста метров, предотвратив ликвидацию Духа. Доставлен для допроса и вынесения дисциплинарного взыскания.
Рёко медленно вынула сигарету изо рта. Пепел упал прямо на её форменные брюки, но женщина этого даже не заметила.
Её глаза сузились, превратившись в две раскалённые щели, а вены на висках опасно вздулись. Она перевела взгляд с разбитой брони Тобиити на взъерошенного, связанного Гарри, затем на помятую гайку, которую Оригами аккуратно положила на край командирского стола.
В кабинете повисла такая тишина, что стало слышно, как за окном гудит вентиляционная шахта.
– Тобиити, – очень тихо, зловеще произнесла Рёко.
– Слушаю, капитан.
– Вон отсюда. В лазарет. Если через пять минут ты не будешь лежать под капельницей с обезболивающим — я лично отправлю тебя на гауптвахту до конца года.
Оригами на секунду задержала взгляд на Гарри:
– Рекомендуется применение пыток третьей степени...
– ВОН! – рявкнула Рёко так, что задрожали оконные стёкла.
Девушка коротко кивнула, развернулась на каблуках и вышла, аккуратно прикрыв за собой бронированную дверь.
***
Гарри остался один на один с взбешённой командиршей.
Он попытался напустить на себя максимально независимый и дерзкий вид, демонстративно откинувшись на спинку дивана и закинув ногу на ногу, словно он был не пленником со связанными руками, а лордом, прибывшим на светский раут:
– Знаешь, капитанша, в цивилизованных странах за такое обращение с несовершеннолетними опекунов лишают родительских прав и сажают в тюрьму строгого режима. Твоя белобрысая церберша явно страдает манией преследования. Срежь с меня эти проклятые верёвки, пока я не использовал магию и не заморозил всю вашу базу к чертям собачьим.
Рёко не ответила.
Она медленно, с грацией разъярённой тигрицы затушила окурок в переполненной пепельнице. Её тяжелые армейские ботинки глухо застучали по паркету, приближаясь к дивану. Шаг. Ещё один.
Она остановилась прямо перед ним, нависая грозной громадой, её грудь тяжело вздымалась под комбинезоном.
– Гарри... Эмия... – прошипела она, и в её голосе зазвучали такие обертоны, от которых у любого рядового Сил Самообороны моментально сжался бы сфинктер.
– Чего тебе, женщина? – с лёгким подозрением прищурился Гарри, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля. – Я же говорю: это была случайность! Гайка просто...
– ТЫ СОВСЕМ С ДУБА РУХНУЛ, МАЛОЛЕТНИЙ ТЫ ДЕГЕНЕРАТ?! – взорвалась Рёко на пределе голосовых связок.
Прежде чем Гарри успел среагировать, её руки — сильные, мозолистые ладони взрослой женщины-военного — метнулись вперёд.
Она не стала бить его. Она не достала тазер.
Рёко обеими руками намертво вцепилась в его щеки.
– А-а-ай! – вырвалось у Гарри, когда железные пальцы капитанши безжалостно сомкнулись на его лице.
– ТЫ ЧТО ТАМ ДЕЛАЛ?! – орала Рёко, с садистским наслаждением растягивая его щеки в разные стороны так сильно, будто пыталась превратить его лицо в резиновую маску из шоу фокусников. – В ЗОНЕ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ! ПОСРЕДИ ГОРОДА! ПРИ НАЛИЧИИ ДУХА ВЫСШЕЙ КАТЕГОРИИ И СНАЙПЕРА-ПСИХОПАТКИ НА КРЫШЕ!
– Отпушти! – отчаянно замычал Гарри, яростно мотая головой, но путы на запястьях не давали ему пустить в ход кулаки. – Женщина, больно же! Мое фицо! Ты мне рожу оторвешь!
– И оторву! – не сбавляя оборотов, бушевала Кусакабе, продолжая безжалостно тянуть, мять и скручивать его несчастные щеки во все мыслимые стороны. – Собственными руками оторву и на стену вместо трофея повешу! Ты о чём думал, сопляк наглый?! Ты думал, если ты умеешь разбирать винтовки с закрытыми глазами и резать мясо тонкими ломтиками, то ты бессмертный?! А если бы пуля отрикошетила тебе в лоб?! А если бы этот пространственный разлом схлопнулся на метр шире и расщепил тебя на элементарные частицы?!
– Я фсё контфолифовал! – простонал Гарри сквозь слёзы боли, которые против его воли выступили на глазах от чудовищного растяжения лицевых мышц. – Я рашчитал тфаектофию! Пуля не мофла попасфь!.. А-а-а-у-у-у-у! Прекрати, садистка! Это пытка, запрещённая Женевской конвенцией!
– Плевать я хотела на твою конвенцию! – Рёко оттянула его щеки ещё сильнее, заставив парня вытянуть губы трубочкой, словно он изображал перепуганного карася. – Я за тебя подпись поставила! Я перед министерством головой отвечаю! Ты хоть понимаешь, идиот британский, что с тобой было бы, если бы Тобиити промахнулась не в щит, а в тебя?! Ты же человек! Обычный, хрупкий кусок мяса из костей и кожи! Почему ты вечно лезешь в самое пекло, будто твоя жизнь не стоит даже ломаного гроша?!
Последняя фраза прозвучала как-то странно. Ярость в голосе Рёко внезапно дрогнула, надломившись на самой высокой ноте.
Пальцы капитанши наконец разжались.
Гарри судорожно откинулся на спинку дивана, тяжело дыша и часто моргая. Его щёки пылали огнём, они распухли, покраснели и пульсировали от запредельной боли, словно их пропустили через советский прокатный стан завода «Уралмаш».
– Варварка... – простонал он, яростно траясь подбородком о плечо в бесплодной попытке успокоить горящую кожу. – Дикая азиатская варварка... Чистокровные Блэки веками выводили эту благородную форму скул, а ты только что раскатала её в лепёшку... Я объявлю тебе кровную месть. Я приготовлю тебе на ужин овсянку на прокисшем молоке без сахара.
Рёко стояла перед ним, тяжело переводя дыхание. Её плечи опустились, ярость схлынула, оставив после себя лишь смертельную, свинцовую усталость.
Она молча достала из кармана тактический складной нож, одним скупым движением срезала пластиковые стяжки с его запястий и отбросила обрывки на пол.
Гарри тут же с облегчением размял затекшие руки, потер ноющие запястья и уже открыл рот, чтобы выдать новую порцию отборного сарказма в манере Джозефа Джостара...
Но слова застряли у него в горле.
Рёко неожиданно шагнула вперёд, опустилась перед диваном на колени, чтобы их глаза оказались на одном уровне, выбросила руки вперёд и... сгребла его в сокрушительное, железное объятие.
Гарри замер, окаменев всем телом.
Его руки повисли в воздухе, пальцы судорожно скрючились. Внутренний боевой ликвидатор взвыл: *«Нарушение дистанции! Захват корпуса! Применить контрудар локтем в челюсть!»* — но тело наотрез отказалось подчиняться боевым рефлексам.
Рёко прижала его голову к своему плечу с такой сокрушительной силой, что затрещали ребра. От её комбинезона пахло пороховой гарью, оружейным маслом, дешевым табаком и застарелым потом после боевого вылета. Это был запах войны. Запах крови и пороха, в котором Гарри жил последние четыре года.
Но сквозь этот запах пробивалось нечто иное.
Тепло. Густое, живое, отчаянное человеческое тепло, которого Гарри Поттер не чувствовал никогда в своей проклятой жизни.
Ни разу.
Лили Поттер никогда не обнимала его так. Если она и прикасалась к нему, то это были дежурные, прохладные поглаживания по голове перед вспышками камер «Ежедневного Пророка», пока всё её внимание безраздельно принадлежало сияющему Годрику. Джеймс жал ему руку так, будто Гарри был чужим новобранцем, опоздавшим на построение Ордена Феникса. В Англии его никто не держал так, словно боялся, что он исчезнет, рассыплется пеплом или испарится в воздухе.
– Идиот... – глухо, прямо ему в макушку прошептала Рёко. Её пальцы впились в ткань его куртки на спине так крепко, что побелели костяшки. – Какой же ты безнадёжный, глупый малолетний идиот.
Гарри сидел неподвижно, не зная, куда девать руки.
– Эй... Кусакабе... – неуверенно выдавил он, чувствуя, как циничная маска Данте сползает с лица, обнажая растерянного шестнадцатилетнего подростка. – Ты чего?.. Ты пьяная, что ли? Захват слишком плотный, я дышать не могу...
– Заткнись и слушай, – перебила она, не разжимая объятий. Её голос вибрировал от сдерживаемых эмоций. – Я видела твои шрамы, пацан. Когда ты в первый день переодевался в мастерской. Шрамы от проклятий на груди, осколочные на лопатках, следы ожогов на пальцах. Мне плевать, что за выродки растили тебя в твоей Британии. Мне плевать, за кого они тебя держали — за щит для другого щенка или за беглого пса, которого не жалко пустить на убой. Но здесь — другая страна. Понял меня?
Гарри сглотнул вязкий ком в горле, не в силах пошевелиться.
– Здесь ты больше не расходный материал, – жестко, с нажимом произнесла Рёко, чуть отстранившись и посмотрев ему прямо в глаза своими воспаленными, уставшими глазами. – Ты под моей защитой. Официально. По закону. И пока я ношу эти погоны, ты, мелкий наглец, будешь жить. Ты будешь ходить в эту проклятую школу. Будешь получать свои дурацкие оценки. Будешь страдать на уроках литературы и бегать от влюблённой училки. Ты проживёшь нормальную, скучную, человеческую жизнь подростка, даже если ради этого мне придётся лично перестрелять половину духов в этой префектуре!
Она тяжело выдохнула, выпустив его из объятий, поднялась на ноги и скрестила руки на груди, пытаясь вернуть себе привычный командирский тон.
Однако предательский блеск в уголках её глаз выдавал её с головой.
– И вообще, – сварливо добавила она, шмыгнув носом и отвернувшись к окну, – ты не имеешь права дохнуть раньше времени по сугубо утилитарным причинам.
Гарри осторожно потрогал всё ещё горящие щёки и криво, неуверенно усмехнулся:
– Это по каким же, позволь узнать?
– По самым стратегическим! – Рёко резко обернулась и ткнула в него указательным пальцем. – Во-первых, кто будет чинить маневровые приводы на ранцах девчонок?! Ты видел, как ты вчера отполировал контакты на броне Окамине? Она сегодня в воздухе крутила такие виражи, будто у неё под хвостом турбина от «Боинга»! Штатные механики с базы за такое качество удавятся от зависти!
Гарри хмыкнул, чувствуя, как ледяная корка внутри груди медленно, крошечными каплями начинает таять.
– А во-вторых? – спросил он, уже с привычной насмешливой искоркой в глазах.
– А во-вторых — еда! – безапелляционно заявила капитан элитного противодуховного спецназа, сглотнув набежавшую слюну. – Ты хоть понимаешь, что ты сотворил с моим отрядом за эти несчастные три дня?! Они же объявили бессрочную забастовку базовой столовой! Они отказываются жрать казенный рацион! Окамине сегодня рыдала над тарелкой армейского супа, заявляя, что после твоего оякодона этот суп пахнет портянками старшины! Если ты сдохнешь под обстрелом, они меня на куски разорвут! Кто мне будет варить этот чертов гуляш с паприкой?! Кто будет печь булочки?! Я, что ли?! Да я яичницу пожарить не могу, чтобы кухню не сжечь!
Гарри не выдержал.
Он запрокинул голову назад и искренне, во всё горло расхохотался — громко, раскатисто, освобождающе.
Так он не смеялся, наверное, с тех самых пор, как впервые взорвал унитаз в доме Дурслей случайным выбросом магии. Это было нелепо. Это было абсолютно абсурдно. Командир армейского спецназа спасала его от экзистенциального кризиса аргументами про кашеварство и полировку контактов.
– Боже правый, – вытирая выступившие от смеха слезы, пробормотал Гарри, покачивая головой. – Капитанша... ты неисправима. Ты просто монументальная женщина.
– Разговорчики в строю! – гаркнула Рёко, хотя на её губах уже играла широкая, теплая улыбка облегчения. – Вставай с дивана, наглец. Шагом марш домой.
Она бросила на стол связку ключей от служебного внедорожника:
– Заедем по дороге на оптовый склад. Купим этот твой мешок соевой муки. И говядины побольше. И... Эмия?
Гарри, уже подошедший к двери и поправлявший воротник куртки, обернулся:
– Что?
Рёко посмотрела на него тепло и строго:
– Если я ещё хоть раз увижу тебя ближе ста метров от зоны пространственного землетрясения без моего прямого приказа... Я не просто щёки тебе надеру. Я заставлю тебя маршировать по плацу в бронекостюме Тобиити. В полном обвесе. С песней «Катюша» на японском языке. Ты меня понял?
Гарри картинно приложил два пальца к козырьку бейсболки в небрежном салюте Данте:
– Так точно, мой капитан. Никаких подвигов без предварительного утверждения меню на ужин.
– Вот и умница, – хмыкнула Рёко, доставая новую сигарету. – Пошли. У меня от всех этих разборок в животе так урчит, что приборы AST фиксируют сейсмическую активность. Спасай родину, повар специального назначения.
Гарри шагнул в коридор, слушая тяжелые шаги идущей рядом женщины.
Его щёки всё ещё невыносимо ныли, на запястьях алели следы от стяжек, а впереди маячила старшая школа Райдзэн с безумной классной руководительницей и синеволосым парнем, умеющим целовать стихийные бедствия.
Но впервые за четырнадцать долгих, проклятых лет Гарри Поттер чувствовал себя дома.
И, чёрт возьми, этот дом он никому не отдаст без боя. Даже если ради этого придётся перестрелять всех духов, армейских чинуш и английских волшебников вместе взятых.