Убийца волшебников и духи
Калибр щенячьих глаз, ручной терминатор и насмешка Калейдоскопа
Утреннее солнце заливало класс два-четыре старшей школы Райдзэн обманчиво мирным золотистым светом. Пылинки лениво кружили в тёплых лучах, за окном шелестела листва уцелевших после недавнего катаклизма клёнов, а у доски Тамаэ Окамине с упоением чертила мелом синтаксические схемы предложений эпохи Мэйдзи.
На первый взгляд — обычный учебный день в обычной японской провинции.
Если, конечно, не обращать внимания на то, что за последней партой у окна разворачивалась локальная позиционная война между бывшим британским наёмником и элитным снайпером сил противодуховной обороны.
Гарри сидел, глубоко откинувшись на спинку стула, подперев щёку ладонью и с выражением вселенской скорби на лице наблюдая за движениями своей соседки по парте. Его щёки всё ещё слегка саднили после вчерашних «воспитательных мер» капитана Кусакабе, хотя благодаря тонкому слою зачарованной ледяной мази отёк удалось свести к утру.
А вот избавиться от Оригами Тобиити оказалось задачей куда более сложной, чем пережить допрос разъярённой опекунши.
Пепельноволосая девушка сидела идеально прямо, расправив плечи по всем канонам армейской выправки. Её перебинтованное плечо надёжно скрывал форменный пиджак, а лицо оставалось образцом античной скульптурной невозмутимости.
Однако её действия выходили за любые рамки военной логики.
Оригами медленно, не моргая, протянула руку к пеналу Гарри. Её тонкие, бледные пальцы извлекли оттуда простой механический карандаш. Затем, не отводя немигающего взора кристально-голубых глаз от лица парня, девушка положила карандаш на металлическую линейку, выдвинула грифель ровно на четыре миллиметра, сдула невидимую пылинку и вернула предмет на место.
Но не в пенал.
Она положила его точно на середину тетради Гарри, параллельно срезу страницы с точностью до десятой доли градуса.
– Тобиити, – очень тихо, на грани слышимости проскрежетал Гарри сквозь зубы. – Какого чёрта ты делаешь?
– Корректирую эргономику твоего рабочего пространства, – ровным, без единого колебания тоном отозвалась Оригами, глядя строго перед собой на классную доску. – Хаотичное расположение канцелярских принадлежностей снижает твою тактическую готовность на двенадцать процентов. В случае внезапного нападения диверсионной группы ты потеряешь ноль целых четыре десятых секунды на поиск пишущего инструмента, пригодного для нанесения проникающего ранения в сонную артерию.
– Я пишу конспект по средневековой литературе, женщина! – Гарри выразительно дёрнул бровью. – Мне не нужно колоть учительницу карандашом в горло! Верни его в пенал!
– Отклонено, – бесстрастно парировала девушка. Её ладонь вновь скользнула по парте и с тихим щелчком передвинула пластиковый ластик Гарри на пять сантиметров влево. – Дистанция между ластиком и левой рукой оптимизирована. Твоё артериальное давление в настоящий момент повысилось на шесть миллиметров ртутного столба. Зрачки сужены. Мышцы челюсти напряжены.
Она сделала паузу, и на долю секунды — на самый крошечный, неуловимый для обычного человека миг — уголок её губ дрогнул вверх. Это было настолько микроскопическое движение, что сторонний наблюдатель счёл бы его оптической иллюзией.
Но Гарри был ликвидатором. Он видел эту проклятую микроулыбку.
– Ты издеваешься надо мной, – констатировал он с ледяным спокойствием человека, готового достать гранату и выдернуть чеку зубами прямо в кабинете. – Ты не проводишь тактическую оптимизацию. Ты намеренно, осознанно и хладнокровно выводишь меня из душевного равновесия.
– Отрицаю обвинение, – не моргнув глазом отозвалась Оригами. – Однако фиксация твоего раздражения вызывает выброс эндорфинов в моей центральной нервной системе. Твоя реакция признана... забавной. Рекомендовано продолжать наблюдение с элементами контролируемой провокации.
– Господи помилуй... – Гарри с глухим стуком уронил лоб на раскрытую тетрадь, накрыв голову руками. – Она эволюционировала. Робот научился троллингу. Кусакабе вырастила монстра, и этот монстр теперь сидит по правую руку от меня.
– Мой статус: сертифицированный пилот CR-Unit, – услужливо подсказала девушка, пододвигая к его локтю коробочку с мятными леденцами. – Прими глюкозу. Мозговая активность объекта демонстрирует признаки перегрева.
Гарри лишь глухо застонал в страницы конспекта.
***
На первой же перемене он сбежал.
Не просто вышел из класса — он применил весь свой богатый арсенал маскировки, просочившись сквозь толпу школьников в рекреации со скоростью призрака, оторвался от «хвоста» в лице неутомимой белокурой преследовательницы и заперся в пустующей радиорубке на верхнем этаже западного крыла.
Здесь пахло старой изоляцией, нагретыми лампами усилителей и пылью. Окно выходило на крышу, залитую солнцем, а массивная дверь запиралась изнутри на надёжный механический засов, который Гарри для верности заблокировал руническим замком заморозки.
– Ну всё, баста, – выдохнул он, стягивая форменный пиджак и бросая его на спинку ветхого кресла оператора. – Моё терпение лопнуло.
Он сунул руку глубоко во внутренний карман жилетки и извлёк на свет странный предмет. Это был крупный рубин каплевидной формы, огранённый с непостижимой математической сложностью: внутри глубокого алого кристалла медленно вращались крошечные шестерёнки из чистого света, преломляя солнечные лучи в бесконечную призму цветов.
Мистический код межпространственной связи. Артефакт Второго Волшебства.
Гарри сжал камень в ладони, направив в него тончайшую нить собственной ледяной маны. Грани рубина вспыхнули мягким лазурным пламенем, шестерёнки внутри завертелись с сухим щелканьем, и воздух над столом задрожал, сгущаясь в полупрозрачную трёхмерную проекцию.
В воздухе соткалось изображение пожилого мужчины.
Он сидел в роскошном викторианском кресле, обитом бордовым бархатом, закинув ногу на ногу и держа в костлявых, унизанных перстнями пальцах хрустальный бокал с рубиновым вином. Его белоснежные волосы были небрежно зачёсаны назад, алые глаза вампира-прародителя лучились древней, неиссякаемой насмешкой, а губы кривились в улыбке истинного владыки хаоса.
Киштуар Зелретч Швайнорг. Старик-Калейдоскоп. Маршал Магов и величайший головная боль мультивселенной.
– О-о-о, кого я вижу! – громовой, бархатистый голос Зелретча разнёсся по радиорубке, отражаясь от пыльных стен. – Мой любимый беглец из туманного Альбиона! Как поживает наш юный оружейный барон на восточных землях? Нашёл ли ты покой, ради которого так отчаянно драпал от благородного семейства Поттеров?
– Старый ты упырь, – без тени почтения, с ядовитой усталостью в голосе поприветствовал его Гарри, присаживаясь на край стола. – Ты надо мной издеваешься? Ты специально забросил меня в эту проклятую дыру?!
Зелретч театрально прижал ладонь к сердцу, сделав глоток вина:
– Какая черная неблагодарность! Я спас тебя от судьбы куда более мрачной, мальчик мой! Ты помнишь, куда вели тебя твои маленькие милитаристские потуги в Роанапуре под крылом у милейшей Майи Хисау?
Лицо вампира на мгновение потеряло шутовской налёт, став пугающе острым:
– Ты шёл прямиком по стопам Кирицуги Эмии. Свинцовое сердце, абсолютный прагматизм, готовность резать направо и налево ради абстрактного «меньшего зла». Знаешь, где заканчивают такие дурачки с комплексом спасителя? На крючке у Алаи! В рядах Контрстражей! Вечность бродить по пепелищам в алом плаще, выкашивая целые города просто потому, что человечество снова решило самоликвидироваться! Тебе мало было участи слуги, которой тебе пророчил старый манипулятор Дамблдор? Ты хотел стать цепным псом коллективного бессознательного?!
Гарри поморщился. В словах древнего мага была горькая правда. В шестнадцать лет, сжимая в руках зачарованные стволы и заливая раны спиртом в притонах Гонконга, он действительно чувствовал, как внутри выгорает всё человеческое. Тот ледяной путь, на который его толкало предательство семьи и холодная школа Убийцы Магов, неизбежно вёл в петлю вечного чистилища.
– Я помню, – глухо отозвался Гарри. – И за спасение от контракта с Алаей я сказал тебе спасибо. Но это?! Это что такое, по-твоему?!
Он яростно взмахнул руками, очерчивая комнату:
– В этом городе творится форменный балаган! С неба падают бронированные бабы с лазерными пушками! За мной по пятам ходит белобрысый киборг в школьной юбке, которая отбирает у меня ластики и таскает меня на плече через весь город! Моя опекунша чуть не оторвала мне лицо за то, что я бросил гайку в снайперский прицел! А классная руководительница всерьёз планирует дождаться моего совершеннолетия, чтобы потащить меня в ЗАГС под угрозой расстрела! Это твой хвалёный «тихий отдых на пенсии»?!
Зелретч замер на секунду, а затем... запрокинул голову и расхохотался.
Его смех был настолько раскатистым, громким и искренним, что хрустальный бокал в его руке мелко завибрировал, а проекция пошла рябью. Прародитель мёртвых апостолов хохотал до слёз, хлопая себя ладонью по колену.
– Блестяще! – выдавил он сквозь хохот, вытирая уголок алого глаза. – Просто восхитительно! Калейдоскоп показывает мне триллионы миров, Гарри, но эта итерация превзошла все мои ожидания! Смертоносный ликвидатор, наводивший ужас на британских чистокровных снобов, пал жертвой брачных амбиций стареющей учительницы и маниакальной заботы девочки-снайпера! Ха-ха-ха! Ради одного этого зрелища стоило искривить пару пространственных континуумов!
– Я рад, что моё унижение продлевает твою не-жизнь, кровосос, – процедил сквозь зубы Гарри, скрестив руки на груди. – Забери меня отсюда. Перебрось в какой-нибудь мир, где идёт нормальная, честная война. Где враги просто стреляют в тебя из гранатомётов, а не строят глазки и не раскладывают твои карандаши по фэншую.
– И не подумаю! – Зелретч сделал ещё один глоток вина, и его губы растянулись в широкой, хищной улыбке. – Ты заключил со мной сделку, парень. Я вытащил тебя из цепких лап Алаи и магов Хогвартса, дал тебе новую личность и стабильный мир. Твоя плата — развлекать меня. И, видит Истинная Магия, ты справляешься на отлично! Продолжай в том же духе, Гарри. Корми своих девиц, чини их железяки, уворачивайся от свадебных уз и... приглядывай за духами.
Взгляд вампира на мгновение стал серьёзным:
– Девочки, падающие с небес в этом мире... Они несут в себе осколки изначального творения. Они одиноки, напуганы и изломаны — совсем как ты, когда ты сидел в своём пыльном чулане в Англии. Не строй из себя бесчувственный кусок вольфрама, Эмия. Ты ведь уже влез в эту кашу, когда сбил ту пулю. Так доведи дело до конца.
– Пошёл ты к чёрту, Киштуар, – беззлобно буркнул Гарри.
– Встретимся на дне ада, мой дорогой мальчик! – весело подмигнул Зелретч. – И передай той белокурой крошке, что её тактика давления на твою психику заслуживает высшей оценки по шкале Ассоциации Магов! Чао!
Проекция мигнула и схлопнулась. Рубин в руке Гарри остыл, вернувшись в состояние обычного драгоценного камня.
Парень тяжело выдохнул, спрятал кристалл в карман и потёр переносицу:
– Старый клоун... Ну ничего, если я когда-нибудь освою перемещение по параллельным мирам, я лично подсыплю ему в это коллекционное вино сублимированный чесночный порошок. Целую пачку.
***
На высоте пятнадцати километров над школой Райдзэн, на борту «Фраксинуса», атмосфера была далека от веселья.
Котори Ицука стояла у главного тактического терминала, скрестив руки на груди. В её волосах красовались строгие чёрные ленты, во рту перекатывался чупа-чупс со вкусом кислого яблока, а алые глаза-рубины буравили гигантскую голограмму, на которой в замедленном повторе воспроизводились события вчерашнего вечера в торговом квартале.
– Увеличь сектор Д-4, – бросила она аналитикам. – Замедление — пятьсот кадров в секунду. Фильтрация оптических помех.
Микимото послушно нажал несколько клавиш.
Картинка приблизилась. На экране возник застывший силуэт Оригами Тобиити на крыше девятиэтажки. Ствол её винтовки уже начал вздрагивать от удара бойка по капсюлю... И в этот микроскопический промежуток времени в кадре появилось смазанное пятно.
Крошечный кусок металла, вращающийся по сложной спиральной траектории, ударил точно в дульный тормоз оружия за долю миллисекунды до того, как пуля покинула канал ствола.
Следом система вывела тепловую карту.
– Температура снаряда в момент удара — минус двести шестьдесят восемь градусов по Цельсию, – зачитала Миногучи, поправляя гарнитуру. – Практически абсолютный ноль. Металл компенсатора получил микротрещины от мгновенного термического шока. Ствол увело вверх ровно на три градуса и четырнадцать угловых минут. Пуля прошла выше цели.
– Триста двадцать метров, – тихо, с нотками неподдельного благоговения произнёс вице-капитан Канназуки. – Метание тупого предмета нестандартной аэродинамической формы из толпы людей снизу вверх... Без оптических прицелов. Без баллистического вычислителя. С поправкой на порывы ветра между зданиями. Этот бросок не просто гениален, Командир... Он граничит с божественным вмешательством! Ах, как бы я хотел, чтобы меня с такой же точностью и хладнокровием пригвоздили гайкой к стене!..
– Заткнись, извращенец, пока я не пригвоздила тебя гаечным ключом к полу, – механически огрызнулась Котори, даже не оборачиваясь.
Она вынула леденец изо рта и задумчиво постучала белой палочкой по подбородку:
– Он спас её. И он спас Шидо. Если бы Тобиити выстрелила... Пространственный взрыв от гибели Духа снёс бы весь сектор. А если бы Тока выжила — она впала бы в состояние инверсии и разорвала бы Шидо на куски на месте. Этот парень... Гарри Эмия. Он просчитал всё за секунду.
– И при этом он категорически отказался от любого сотрудничества с нами, – напомнил Кавагоэ с поста связи. – Вспомните, как он уничтожил наш передатчик заморозкой и пригрозил вырезать обшивку «Фраксинуса». Он опасен, Командир. Он автономный хищник. Военные методы против него бесполезны, угрозы вызовут лишь встречную агрессию.
– Я знаю, – Котори опустила взгляд на нижний экран, где отображалась школьная столовая.
Там, за длинным пластиковым столом, сидела Ятогами Тока.
После вчерашнего запечатывания и успешного оформления документов она была официально зачислена в класс 2-4 под видом беженки. Сейчас девушка с сияющими глазами уплетала уже третью порцию школьного карри, периодически восторженно взвизгивая и пачкая щёки жёлтым соусом, пока сидевший рядом Шидо с виноватой улыбкой вытирал её лицо салфетками.
Губы Котори тронула хитрая, истинно командирская ухмылка:
– Силой его не взять. Деньги его не интересуют — судя по отчётам, он сам подпольно зарабатывает на ремонте армейской техники больше, чем половина нашего экипажа. Но у каждого бойца есть слабое место. Уязвимость в броне.
– Вы о чём, Командир? – нахмурился Канназуки.
– Вы слышали вчерашние доклады из квартиры Кусакабе? – Котори щёлкнула леденцом о зубы. – Он готовит. Он чинит сломанные вещи, просто потому что не может смотреть на беспорядок. Он накормил эту дурёху Тамаэ-сенсей, когда та чуть не сдохла с голоду. А вчера... вчера он стоял в торговом квартале и смотрел, как Тока ест этот дурацкий хлеб. И на его лице не было ненависти. Он смотрел на неё как на ребёнка, которого забыли покормить.
Котори решительно надела капитанскую гарнитуру:
– Вывести меня на канал связи с Шидо. Немедленно.
Зуммер в ухе Ицуки прозвучал в тот момент, когда Тока занесла ложку над четвёртой тарелкой:
– *Шидо, приём.*
– К-Котори? – парень едва заметно коснулся уха, стараясь не привлекать внимания одноклассников. – Что случилось? Опять пространственные колебания?!
– *Отставить панику. Слушай боевую задачу. Твоя цель — Гарри Эмия. Он сейчас сидит на крыше старого корпуса. Вы с Токой немедленно выдвигаетесь туда.*
– Зачем?! – Шидо похолодел, вспомнив вчерашний ледяной взгляд иностранца и разбитую неоновую вывеску. – Котори, он же... он наёмник! Он работает на AST! Он пугает меня до чёртиков!
– *Он спас тебе жизнь вчера, придурок!* – рявкнула сестра. – *И он знает о нас куда больше, чем положено гражданскому. Мы должны перетянуть его на свою сторону или хотя бы заключить пакт о ненападении. Но говорить будешь не ты.*
– А кто?!
– *Тока.*
Шидо перевёл взгляд на темноволосую красавицу, которая в этот момент с упоением облизывала ложку:
– Тока?.. Но она же ничего не понимает в дипломатии! Она выдаст всё за три секунды!
– *Именно!* – торжествующе заявила Котори. – *Чистая, незамутнённая искренность — вот наше главное калибровочное оружие против старого циника! Инструктаж для Токи: включить режим максимального девичьего обаяния. И самое главное...*
Котори сделала паузу, и её голос приобрёл зловеще-наставительный тон:
– *Пусть сделает щенячьи глазки. Самые большие, самые жалобные, самые голодные щенячьи глазки, на какие только способна Дух высшей категории. Если этот парень сделан из плоти и крови — он сломается. Выдвигайтесь!*
***
Крыша старого корпуса школы Райдзэн была местом заброшенным и тихим. Сюда вели ржавые пожарные лестницы, вентиляционные короба поросли мхом, а гравий под ногами глухо шуршал при каждом шаге.
Гарри сидел на широком деревянном ящике из-под старых спортивных матов, подставив лицо тёплому ветру.
Перед ним на расстеленной салфетке стоял его ланч-бокс.
Сегодняшний кулинарный шедевр превзошёл даже вчерашний: на подушке из пропаренного риса покоились золотистые ломтики свиной вырезки тонкацу в хрустящей панировке панко, политые густым домашним кисло-сладким соусом из слив и яблок. Рядом лежали свежие листья салата, маринованный дайкон и два пышных, идеальных кинако-пана — тех самых соевых булочек, тесто для которых Гарри замесил сегодня в пять утра на свежем молоке с добавлением мадагаскарской ванили.
А в трёх метрах от него, привалившись спиной к вентиляционной трубе, стояла Оригами.
Она держала в руках свой стандартный армейский паёк — серый пластиковый пакет с надписью «Пищевая смесь тип-4». Её лицо выражало абсолютную готовность к несению караульной службы, но взгляд... Её кристально-синие глаза были намертво, гипнотически прикованы к хрустящей корочке тонкацу в коробке Гарри.
– Тобиити, – не поднимая головы, произнёс Гарри, подцепляя палочками кусочек мяса. – Если ты продолжишь сверлить мою свинину взглядом лазерного дальномера, мясо перегреется и потеряет сочность.
– Анализ состава твоего обеда выявил критическое превышение липидов и простых сахаров, – ровно, без запинки отчеканила девушка. – Употребление подобных продуктов на регулярной основе снижает скорость синаптических реакций на четыре процента. В целях сохранения твоей боеспособности рекомендуется изъятие половины порции в пользу дежурного офицера.
Гарри насмешливо прищурился, отправляя ломтик мяса в рот:
– Какое совпадение. А моя бабушка Дорея Блэк всегда говорила: «Тот, кто пытается отобрать мясо у голодного мага, рискует проснуться с рогами и копытами». Жуй свой пластилин, солдат. Свинина не выдаётся лицам, страдающим маниакальным синдромом преследования.
Оригами сделала шаг вперёд, её ноздри едва заметно дрогнули, уловив тонкий аромат карамелизованной соевой пудры:
– Фиксирую отказ от сотрудничества. Применяю протокол психологической осады...
Договорить она не успела.
Тяжёлая металлическая дверь, ведущая на крышу, с грохотом распахнулась от удара ноги. Замок заморозки, который Гарри забыл обновить после разговора с Зелретчем, жалобно звякнул и рассыпался ледяными крошками.
– ВОТ ОН! – раздался звонкий, счастливый девичий крик, разнёсшийся над крышами школы подобно звуку трубы архангела.
На гравий крыши вылетела Ятогами Тока.
Её длинные иссиня-чёрные волосы развевались на ветру, школьная форма сидела немного криво, а на лице сияла улыбка такой первобытной, сокрушительной радости, словно она нашла потерянный рай. Следом за ней, тяжело дыша и держась за бок, вломился взмокший Шидо.
Оригами среагировала за доли секунды.
Её левая рука мгновенно скользнула под пиджак, тело перешло в боевую низкую стойку, а взгляд превратился в два ледяных прицела:
– «Принцесса». Источник угрозы подтверждён. Дистанция — семь метров. Оружие не развёрнуто, но вероятность скрытой атаки...
– Опусти клешни, Тобиити, – лениво оборвал её Гарри, даже не шелохнувшись. – Если бы она хотела нас убить, эта дверь вместе со стеной уже летела бы в сторону залива.
Тока затормозила в двух шагах от ящика, на котором сидел Гарри. Её аметистовые глаза скользнули по его лицу, зафиксировали холодные серые зрачки, а затем... опустились на открытый ланч-бокс.
Воздух на крыше замер.
Тока шумно, судорожно втянула носом воздух.
– Э-это... – прошептала она, и её нижняя челюсть медленно поползла вниз. – Этот запах... Свинина? В панировке?! И... И ЭТО ЖЕ КИНАКО-ПАН?! НО ПОЧЕМУ ОН ТАКОЙ БОЛЬШОЙ?! ПОЧЕМУ ОН ЗОЛОТОЙ?!
– Тока! Протокол! – отчаянно зашептал сзади Шидо, судорожно тыча пальцем в свой микронаушник, из которого доносился командирский рык Котори: *«Атакуй глазами, дура! Не жрать, а очаровывать!»*
Девушка вздрогнула, мотнула головой и сделала глубокий вдох, пытаясь вспомнить наставления маленькой рыжей командирши.
Она шагнула вплотную к Гарри, заставив Оригами угрожающе зашипеть, сжала маленькие кулачки перед грудью и... подняла взгляд.
И в этот момент законы физики, магии и здравого смысла дали сбой.
Гарри повидал на своём веку немало ужасов. Он видел глаза Волан-де-Морта, пылающие безумием и смертоносной «Авадой». Он видел холодные, мёртвые глаза наёмников из «Отеля Москва», добивающих раненых врагов. Он смотрел в насмешливые багровые очи древнего вампира Зелретча. Его нервы были сделаны из закалённой титановой проволоки, а сердце было сковано родовым Блэковским цинизмом.
Но против *этого* у него не было защиты.
Огромные, глубокие аметистовые глаза Токи распахнулись во всю ширь её фарфорового лица. В них зажглись мириады крошечных, сверкающих слезинок, отражающих солнечный свет, словно бриллианты чистейшей воды. Её брови жалобно надломились домиком, нижняя губка предательски задрожала, а длинные ресницы мелко-мелко затрепетали.
Это был не просто взгляд. Это было абсолютное, концентрированное, стратегическое оружие неизбирательного поражения: взгляд бездомного, промокшего под дождём благородного щенка, которого только что выгнали на мороз и у которого на глазах растоптали последнюю сосиску.
– Гарри... – прозвенел её голос, чистый, дрожащий, полный запредельной, обезоруживающей искренности. – Это ведь ты, правда? Шидо сказал мне... Это ты вчера спас нас. Ты бросил ту холодную железку, чтобы в меня не попали...
Она опустилась на колени прямо на гравий перед его ящиком, оказавшись снизу вверх, и сложила ладони в молитвенном жесте. Слёзы в её глазах грозили вот-вот пролиться водопадом:
– Спасибо тебе... Никто никогда не защищал меня просто так. Все только стреляли... Все кричали, что я чудовище... А ты не стрелял. И Шидо не стрелял. Пожалуйста... Не сердись на Шидо! И на тех людей в небе не сердись! Они просто напуганы! Поговори с нами... Пожалуйста! Я сделаю всё, что ты скажешь! Я могу даже... даже отказаться от половины булочки!
Она шмыгнула маленьким носиком, и одна крупная, чистая слеза медленно скатилась по её фарфоровой щеке:
– Только не прогоняй нас... Гарри...
Тишина на крыше стала абсолютной.
Ветер стих. Где-то вдалеке пролетел вертолёт, но здесь, в этом крошечном пространстве, казалось, остановилось само время.
В голове Гарри завыли все системы аварийного оповещения.
Внутренний Эмия Широ упал на колени, рыдая от умиления и требуя немедленно усыновить эту девочку, выдать ей пожизненный запас соевого хлеба и построить вокруг неё трёхметровый забор с турелями. Внутренний Джозеф Джостар отчаянно махал белым флагом, понимая, что против такой атаки бегство невозможно. А образ циничного Данте просто рассыпался в пыль, не выдержав критического перегруза милоты.
– Твою... мать... – медленно, сдавленно выдохнул Гарри, чувствуя, как ледяная корка вокруг его сердца с громким треском раскалывается на куски.