Убийца Волшебников и Дьявол может плакать версия 2
Октава льда, стали и святого обмана
Похмелье древних богов и межпространственных бродяг пахло перегаром столетнего виски, озоном и подгоревшим тостом.
К шести утра калейдоскопическая аномалия посреди гостиной агентства «Devil May Cry» начала сворачиваться. Первым свалил Кухулин — кельтский полубог лишь крякнул, потирая гудящий затылок, закинул свой смертоносный «Гэй Болг» на плечо и с громогласным хохотом объявил, что в соседней реальности намечается славная драка с какими-то римскими легионерами.
Следом за ним, зажав под мышкой коробку кубинских сигар и трехлитровую банку маринованных огурцов, в портал нырнул Неко-Арк Хаос, на прощание прохрипев:
– Бытие тщетно, буре-ню, но этот рассол способен вернуть к жизни даже мертвого вампира! Бывайте, неудачники, я пошел обваливать токийскую биржу!
Кишчур Зелретч Швайнорг уходил последним. Старик в викторианском фраке остановился у самого края пространственной воронки, оперся на трость и внимательно посмотрел на Гарри, который с угрюмым видом маньяка-чистюли уже намывал бокалы в раковине.
– Не задерживайся в Новом Свете слишком долго, мальчик мой, – негромко произнес Маршал Магов, и в его алых глазах мелькнули холодные искры истинной мудрости. – Корни твоего проклятия и твоей силы сплетены куда сложнее, чем кажется. Научись дышать в унисон со своей внутренней стихией. В Японии тебя ждут не только ответы, но и клинок, способный рассечь саму судьбу.
– Спасибо за непрошеный совет, старик, – фыркнул Гарри, не оборачиваясь. – И заберите свой мусор. Если я найду под диваном хоть одну чешуйку дракона из параллельного мира, я отправлю её вам по почте с прикрепленной осколочной гранатой.
Зелретч лишь беззвучно рассмеялся, коснулся полей шляпы и растворился в радужной вспышке. Разлом с сухим хлопком захлопнулся, оставив после себя лишь легкий запах жженого сахара.
– Ушли... – с дивана донесся приглушенный стон Данте.
Великий охотник на демонов лежал ничком, уткнувшись носом в подушку, и всем своим видом демонстрировал полнейшую капитуляцию перед законами биологии. Даже полудемонам требовался аспирин после попоек с богами.
– Вставай, легенда преисподней, – Гарри вытер руки полотенцем, подошел к дивану и безжалостно сдернул с Данте плед. – Солнце взошло три часа назад. Леди оставила на столе досье по Фортуне. Если ты не выпьешь мой фирменный отвар из трав и не приведешь свою небритую физиономию в порядок, я скормлю твой любимый клубничный десерт бродячим псам.
– Ты жестокий, бессердечный монстр, мелкий, – простонал Данте, с трудом переворачиваясь на спину и приоткрывая один глаз. – Точно кровь Евы. Она тоже поднимала отца по утрам ведром ледяной воды, если тот засиживался с мечом допоздна... Ладно, давай свое зелье. Но если там есть ромашка, я объявляю кровную месть.
– Там корень имбиря, лимон, щепотка черного перца и капля эликсира бодрости, который я модифицировал на третьем курсе, – Гарри сунул в руку дядюшки дымящуюся кружку. – Пей залпом. У нас мало времени.
Данте сделал жадный глоток, замер, его глаза распахнулись в благоговейном ужасе, а затем он шумно выдохнул струю пара, едва не спалив шторы:
– Святые угодники!.. Это же чистый напалм! Но... черт возьми, голова больше не раскалывается.
– Я же сказал: прикладная алхимия и немного прагматизма, – Гарри уже надевал свое строгое пальто, застегивая серебряные пуговицы.
На столе рядом с кружкой лежала раскрытая папка с гербом в виде крылатого меча, оплетенного терновником. Досье на «Орден Меча» из изолированного приморского города Фортуна.
Леди, появившаяся на пороге кухни со свежим номером газеты в руках, выглядела непривычно собранной. Её разноцветные глаза цепко скользнули по обоим родственникам.
– Вижу, клуб анонимных алкоголиков межпространственного масштаба закончил заседание, – язвительно заметила она. – Тогда к делу. Заказчик щедро заплатил золотом. Орден Меча перешел все границы. Они не просто поклоняются Спарде как божеству — они начали собирать демонические врата, демоническое оружие и похищать жителей для каких-то оккультных экспериментов. Старик Санктус, их Верховный Священник, явно метит в боги.
Данте поднялся на ноги, потянулся, и суставы его отозвались сухим треском, похожим на щелканье автоматного затвора. Вся лень мгновенно слетела с него, уступая место хищной грации прирожденного бойца. Он накинул свой тяжелый красный плащ, застегнул ремни с кобурами «Эбони» и «Айвори» и привычным движением забросил за спину массивный двуручный клинок «Мятежник».
– Религиозные фанатики, использующие имя моего старика для своих грязных делишек? – оскалился Данте. – Терпеть не могу сектантов. Они вечно портят мне аппетит и заставляют слишком много работать. Гарри, ты с нами?
Гарри проверил плавность хода затворов обеих «Беретт», спрятал их в подмышечные кобуры, а затем скользнул пальцами за спину, где в поясном креплении покоился зачарованный «Кольт» сорок пятого калибра с гравировкой рун подавления воли.
– В Британии один безносый урод тоже возомнил себя бессмертным божеством, – холодно произнес подросток, поправляя галстук. – Мои так называемые родители до сих пор молятся на пророчества и верят в сказки Дамблдора. Мне будет приятно посмотреть, как трескаются иллюзии очередного святоши, когда в его алтарь прилетит пуля крупного калибра.
– Вот это правильный настрой, племянничек, – ухмыльнулся Данте, хлопая его по плечу. – Устроим им первоклассную мессу.
***
Фортуна встретила их прохладным морским ветром, запахом цветущей магнолии и навязчивым, въедливым звоном колоколов.
Город казался застывшим в шестнадцатом веке: мощеные булыжником узкие улочки, белые каменные арки, величественные соборы в стиле неоготики и толпы людей в белых одеяниях, покорно стекающихся к грандиозному Оперному театру на утреннюю молитву.
Гарри шел по тенистой стороне улицы, надвинув поля кепки на глаза. Руки в карманах пальто сжимали рукояти пистолетов. Его наметанный взгляд ликвидатора, воспитанного Майей Хисау и «Отелем Москва», непрерывно сканировал пространство:
– У них патрули на каждой крыше. Парни в белых латах с полуторными мечами. Держат строй неплохо, но двигаются слишком скованно. Тяжелый доспех — хорошая защита от крестьянских вил, но против пули с обедненным сердечником это просто красивая консервная банка.
– Они называют себя «Святыми Рыцарями», – пояснила шедшая рядом Леди. – Элита Ордена. Прошли специальную подготовку.
– Спецназ инквизиции, значит, – фыркнул Гарри. – Видел я таких в Ватикане. Гонору на миллион, а падают от первой растяжки с пластидом.
– План простой, – Данте лениво жевал зубочистку, шагая так открыто и беспечно, словно вышел на утреннюю пробежку. – Я проникаю в собор через купол и лично передаю привет папе римскому местного разлива. Триш уже внутри, под прикрытием, в роли святой сестры Глории. Леди страхует периметр. А ты, мелкий...
Данте скосил глаза на Гарри:
– Погуляй по окрестностям. Пощупай их тылы. Если начнется шум, отсекай подкрепления. И главное — приглядись к одному пареньку. Белые волосы, синий плащ с гербом ордена, таскает с собой револьвер странной конструкции и меч с мотоциклетным рулем.
– Тот самый Неро? – уточнил Гарри.
– Он самый. Леди говорит, у мальчишки скверный характер и правая рука замотана в бинты. Не спускай с него глаз, но пока не лезь на рожон. Мне нужно понять, кто он такой на самом деле.
– Скверный характер? – Гарри позволил себе редкую, почти мальчишескую усмешку в стиле Саэбы Рё. – Значит, поладим. Я тоже не отличаюсь излишней вежливостью к незнакомцам.
– Удачи, шкет. Не забудь: стиль превыше всего, – Данте подмигнул и с невероятной, смазанной скоростью скользнул в темный переулок, устремляясь вверх по водосточным трубам к крыше колокольни.
Леди растворилась в толпе прихожан, оставив Гарри одного посреди бурлящей белой массы паломников.
Парень свернул с центральной площади в лабиринт складских переулков, ведущих к заднему фасаду театра. Здесь не было праздничной толпы. Пахло сыростью, гнилыми досками и... демонической гнилью.
Воздух внезапно стал вязким.
Гарри замер, плавно опустив центр тяжести. Внутренний лед в его груди глухо отозвался, по телу пробежала приятная морозная дрожь.
Из темных щелей между старыми кирпичными складами начали выползать твари. Пугала. Демонические марионетки, сшитые из мешковины, соломы и ржавых лезвий, вместо лиц у них зияли черные провалы, а в центрах тел крутились зазубренные металлические пилы.
– Ну надо же, – лениво протянул Гарри, вынимая руки из карманов. Пальцы привычно легли на холодную рукоять «Кольта». – Местное пугало решило, что вороны нынче слишком жирные?
Твари с мерзким, сухим шелестом бросились вперед, вздымая ржавые клинки.
Но Гарри даже не успел взвести курок.
С крыши ближайшего склада, рассекая воздух с оглушительным, яростным ревом форсированного двухтактного двигателя, рухнула тень.
*ВЖ-Ж-Ж-И-И-ИНЬ!*
Звук был такой, словно прямо посреди средневековой улочки кто-то выжал ручку газа тяжелого спортивного байка.
Ослепительная алая вспышка распорола полумрак. Массивный палаш с вибрирующим от перегрева алым лезвием снес сразу трех монстров одним чудовищным круговым ударом. Солома и деревянные щепки вперемешку с черной демонической жижей брызнули во все стороны.
Приземлившийся парень с силой впечатал тяжелый армейский ботинок в мостовую. На нем был темно-синий расстегнутый камзол с капюшоном, под которым виднелась простая толстовка, а пепельно-белые волосы были взъерошены встречным ветром. Правая рука от самого плеча была туго забинтована плотной красной тканью и покоилась на перевязи, словно сломанная. Зато левой он крутил гигантский меч так легко, будто это была деревянная линейка.
– Опоздал... черт, я опаздываю на чертову песню Кирие! – прорычал парень хриплым, срывающимся юношеским басом, яростно крутя рукоять меча, словно ручку мотоцикла, отчего лезвие снова взревело и раскалилось добела. – С дороги, куски соломы!
Оставшиеся четыре марионетки с визгом кинулись на него со спины.
Беловолосый даже не повернулся, собираясь сделать слепой взмах, но Гарри уже действовал.
Мышечная память Реви Двурукой. Скорость и хладнокровие снайпера Балалайки.
*БАМ! БАМ! БАМ! БАМ!*
Четыре выстрела слились в один непрерывный металлический раскат. Зачарованные серебряные пули сорок пятого калибра, усиленные рунами пробития, разнесли шарниры и механические сердца тварей в труху за полсекунды до того, как их лезвия коснулись плаща незнакомца.
Останки пугал с глухим стуком осыпались на булыжники пеплом.
Беловолосый замер. Медленно, с ледяной неторопливостью опасного хищника он повернул голову через плечо.
Его ярко-голубые глаза, пылающие подростковым бунтом и первобытной яростью, вперились в Гарри. В левой руке парня с щелчком провернулся массивный двухствольный револьвер с огромным барабаном — «Синяя Роза». Дуло монструозного пистолета уставилось точно в переносицу черноволосого мага.
– Ты еще кто такой, черт возьми? – процедил Неро, его палец на спусковом крючке не дрожал. – Турист, перепутавший собор с тиром?
Гарри стоял в совершенно расслабленной позе, засунув левую руку в карман брюк, а в правой небрежно покачивая дымящийся «Кольт». Его лицо выражало абсолютную, железобетонную скуку, словно перед ним стоял не разъяренный полудемон с мечом-мотором, а назойливый торговец газетами.
– Во-первых, придержи коней, парень с косилкой, – лениво протянул Гарри с интонациями неподражаемого Гинтоки. – Я только что спас твою дорогую синюю куртку от пятен дешевого машинного масла. Во-вторых, целиться в человека, который держит палец на спуске зачарованного ствола крупного калибра — плохая примета. К внезапной головной боли и цинковому гробу.
– Ах ты щенок... – оскалился Неро, делая шаг вперед, и воздух вокруг его забинтованной руки задрожал от колоссальной, едва сдерживаемой мощи.
И в этот момент Гарри почувствовал.
Это был не просто демон. Это был запах. Тот же самый терпкий, металлический привкус грозы, крови и безграничной гордости, который исходил от Данте. Тот же исток души. Та же кровь Спарды, но преломленная через другое лезвие — более холодное, строгое, отчаянное.
«Вергилий...» — вспыхнула догадка в голове Гарри, вспомнившего рассказы дяди и спектральный анализ Родена. — «Сын Вергилия. Мой двоюродный братец».
Гарри криво ухмыльнулся, медленно крутанул пистолет на указательном пальце и загнал его обратно в кобуру.
– И как сказал бы один мой знакомый ирландский выпивоха: «Твоя девчонка уже допела куплет, а ты всё еще чешешь кулаки на помойке», – бросил Гарри, глядя на наручные часы.
Неро вздрогнул. Глаза его округлились:
– Черт! Кирие!
Забыв про наглого незнакомца, парень закинул свой пылающий палаш «Красная Королева» за спину и со всех ног рванул к боковому входу в театр, перемахивая через трехметровый забор с легкостью дикой кошки.
Гарри проводил его взглядом, покачал головой и тихо хмыкнул:
– Семейка психопатов. Определенно, это фамильное.
Поправив пальто, он неторопливо зашагал следом, поднимаясь по пожарной лестнице к верхним витражам Оперного театра.
***
Внутри театра царило благоговейное великолепие, от которого у Гарри свело скулы.
Огромный купольный зал утопал в белом мраморе, золотых барельефах и мягком свете сотен свечей. Тысячи горожан и рыцарей в белоснежных доспехах стояли на коленях, благоговейно внимая чистому, ангельскому голосу хрупкой темно-русой девушки на сцене. Кирие пела проникновенно, отдавая всю душу, и в её песне действительно было нечто возвышенное.
Неро, тяжело дыша, уже проскользнул в задний ряд, пряча смущенную улыбку и прижимая к груди коробку с подарком для девушки.
На возвышении, перед гигантской статуей Темного Рыцаря Спарды, стоял старик в золотой тиаре и парчовой мантии. Верховный Священник Санктус. Его лицо лучилось показным благочестием, а старческий голос вещал о свете, очищении и спасении человечества через веру.
Гарри, сидевший на одной из массивных деревянных балок под самым куполом театра, закинув ногу на ногу, достал из кармана пакетик с земляничными леденцами, закинул один в рот и поморщился:
– Лицемерное дерьмо. Говорит точь-в-точь как Дамблдор перед распределением. Только бороды подлиннее не хватает да очков-половинок.
В этот момент воздух над куполом дрогнул.
Гарри даже не шелохнулся. Он лишь прикрыл ладонью глаза от летящих осколков.
*ЗВЯК-ДЗЫНЬ!*
Цветной витраж на самой вершине собора разлетелся на миллионы сверкающих осколков.
Сквозь поток солнечного света, спиной вперед, совершая безупречное, пижонское сальто в воздухе, рухнула фигура в развевающемся красном плаще.
Данте падал с высоты сорока метров с грацией падающей звезды. В полете его руки скрестились, «Эбони» и «Айвори» взметнулись вперед.
*БАХ!*
Один-единственный выстрел. Тяжелая пуля сорок пятого калибра пробила золотую тиару Санктуса точно между глаз, прошила череп насквозь и выбила фонтан темной, неестественно густой крови на белоснежный алтарь.
Старик рухнул навзничь, как подкошенный мешок с костями.
Данте приземлился на каменный постамент прямо за его телом, пружинисто согнув колени, плавно поднялся во весь рост и опустил дымящийся пистолет. На его лице играла широкая, наглая, издевательская ухмылка:
– Шоу окончено, святые отцы. Расходимся по домам.
Секунду в театре стояла такая мертвая тишина, что было слышно, как догорают фитили свечей.
А затем грянул ад.
Визг женщин, панические крики толпы, скрежет обнажаемой стали. Сотни людей бросились к выходам, сбивая друг друга с ног.
Рыцари Ордена в белых латах с яростным ревом ринулись к алтарю, но Данте двигался среди них, словно танцор на дискотеке: пара ленивых выстрелов, удар сапогом с разворота, шлепок рукоятью пистолета по забралу — и элитные бойцы летели в разные стороны, ломая скамьи и расшибая головы о колонны.
– Санктус! Господи помилуй, Санктус убит! – кричал командир рыцарей Кредо, пытаясь защитить Кирие.
Но Неро не слушал приказов.
Увидев, как чужак в красном плаще перешагивает через тело понтифика и небрежно стреляет в раненых гвардейцев, парень сорвался с цепи.
– КИРИЕ, БЕГИ! – взревел он.
В один гигантский прыжок Неро взмыл над рядами кресел, перемахнул через оркестровую яму и с яростным криком обрушил тяжелый удар ноги на Данте.
Охотник на демонов легко заблокировал удар предплечьем, отскочил назад, скользя подошвами по мрамору, и вскинул бровь:
– Опаньки. А вот и молодой запал.
– Ты... ублюдок в красном! – прорычал Неро, срывая с перевязи левую руку и обнажая свою «Красную Королеву». Мотор меча взвыл, выплевывая струю черного дыма. – Зачем ты это сделал?!
– У старика было плохое дыхание, – хмыкнул Данте. – Решил проветрить ему мозги.
– Я сорву с тебя эту ухмылку вместе с кожей!
Началась дуэль, от которой дрожали вековые стены театра.
Меч Неро ревел, рассекая воздух огненными дугами. Парень двигался яростно, отчаянно, выплескивая всю накопившуюся внутри боль и злость. Но Данте... Данте просто играл с ним. Он уклонялся на миллиметры, парировал удары палаша тонким лезвием «Мятежника», то и дело отвешивая юноше звонкие оплеухи и издевательски комментируя каждую ошибку в стойке:
– Слишком широкий замах, малыш! Колени согни! Ты рубишь дрова или дерешься за жизнь?
Тем временем у подножия сцены оставшиеся рыцари Ордена — около полутора десятков тяжеловооруженных мечников и копейщиков — наконец перегруппировались. Кредо, отправив сестру в безопасное место, обнажил сияющий палаш:
– Окружить их! Убить убийцу понтифика, а мальчишку взять живым для допроса! Никто не должен покинуть собор!
– Так точно, сэр! – рявкнули гвардейцы, смыкая строй щитов и готовясь ударить Данте в спину, пока тот занят Неро.
Гарри, сидевший на балке под куполом, дожевал леденец, сплюнул палочку и тяжело вздохнул:
– Ну вот опять. Никакой культуры честного поединка. Вечно эти рыцари лезут толпой на одного.
Парень встал на краю балки, распахнул пальто и шагнул в пустоту.
Двадцать метров свободного падения.
Гарри не использовал магию левитации. Вместо этого он выхватил обе вороненые «Беретты», скрестил руки и за секунду до удара о мраморный пол выпустил две короткие очереди точно под себя. Зачарованные пороховые газы и плотная ударная волна кинетической магии сработали как воздушная подушка, смягчая падение.
Он приземлился бесшумно, точно кошка, прямо между строем рыцарей и сценой, подняв легкое облачко пыли.
Кредо и его бойцы резко затормозили, ошарашенно уставившись на черноволосого подростка в безупречном костюме и пальто, который преградил им путь.
– Еще один еретик? – процедил Кредо, сжимая рукоять клинка. – Мальчишка, отойди, или мы растопчем тебя!
Гарри медленно поднял голову.
Его глаза больше не были серо-зелеными. Они светились чистым, мертвым, леденящим душу серебром. Воздух вокруг него мгновенно остыл до минусовой температуры. На начищенных до блеска белых латах рыцарей с сухим треском проступил густой морозный иней.
– Мой дядя сейчас занят воспитанием подрастающего поколения, – произнес Гарри ровным, ледяным тоном, в котором звенела беспощадная сталь Убийцы Волшебников. – А вы, господа в жестяных юбках, нарушаете регламент частной аудиенции. Назад.
– Смерть богохульнику! В копья! – взревел один из рыцарей, бросаясь вперед с трехметровой пикой, зачарованной святой молитвой.
Гарри даже не шелохнулся.
Стиль Карен Лоу и безумие Реви Двурукой раскрылись во всей своей смертоносной красе.
Шаг влево — наконечник копья с визгом рассек воздух в сантиметре от уха. Гарри перехватил левую «Беретту» стволом вниз, ударил тяжелой рукоятью по древку оружия, ломая зачарованное дерево, и в то же мгновение всадил пулю сорок пятого калибра рыцарю прямо в коленный сустав.
*ХРУСТЬ!*
Доспех смялся, металл брызнул осколками, воин с воплем рухнул на камни.
Гарри не остановился. Он крутанулся на пятке, скользя по обледеневшему мрамору, ушел под взмах полуторного меча второго гвардейца и выбросил правую руку вперед, упирая ствол прямо в забрало шлема.
*БАМ!*
Пуля пробила сталь, начиненная замораживающей руной рода Блэк. Голова рыцаря мгновенно превратилась в монолитный кусок льда, и тело рухнуло, рассыпаясь ледяными кристаллами.
– Что за чертовщина?! Это не демоническая сила! Это магия льда! – закричали рыцари, отступая в панике.
– Не угадали, – оскалился Гарри той самой хищной улыбкой Джозефа Джостара, которую так ненавидели Пожиратели Смерти на кладбище. – Это просто хороший свинец и щепотка фамильного хлада. А теперь... танцуют все!
Он взмыл в воздух, совершая немыслимый кульбит над головами опешивших гвардейцев. В воздухе его пальто распахнулось, как крылья ворона.
Стрельба по-македонски. Веерный огонь с двух рук.
*БАМ-БАМ-БАМ-БАМ-БАМ!*
Каждый выстрел находил сочленение доспехов, пробивал щиты, сносил наконечники копий. За три секунды Гарри уложил шестерых элитных бойцов, не убивая их насмерть, но методично выводя из строя: простреленные колени, выбитые плечевые суставы, замороженные до онемения конечности. Демонический лед сковывал их тела быстрее, чем они успевали прочесть исцеляющие молитвы.
Кредо с яростным ревом ринулся на подростка, его клинок полыхнул золотым святым светом:
– Еретическое отродье!
Удар был быстр, мощен и безупречно точен — уровень грандмастера фехтования.
Но Гарри не стал фехтовать. Наемники не фехтуют, когда можно победить грязно.
Вместо блока парень резко выбросил вперед левую руку, в которой блеснул крошечный серебряный цилиндр — магловская светошумовая граната армейского образца, модифицированная рунами дезориентации.
*ВСПЫШКА! ГРОХОТ!*
Ослепительный белый свет и звук силой в сто семьдесят децибел разорвали пространство между ними.
Кредо, обладавший обостренным демоническим слухом, вскрикнул, выронил меч и схватился за шлем, ослепленный и оглушенный.
Гарри плавно скользнул ему за спину, подсек опорную ногу и упер ствол левой «Беретты» точно под основание черепа командира рыцарей:
– Ты храбрый солдат, командир, – прошептал Гарри на ухо оглушенному мужчине. – Но слепой, как новорожденный котенок. Ваш старик Санктус продал вас демонам еще до того, как ты надел эти белые латы. Подумай об этом на досуге, если выживешь.
Он ударил рукоятью пистолета по затылку Кредо, отправляя того в глубокий нокаут.
В этот момент за его спиной раздался оглушительный грохот, заставивший содрогнуться всю сцену.
Гарри обернулся.
Неро стоял посреди разрушенного алтаря. Бинты на его правой руке разлетелись в клочья, обнажая то, что он так тщательно скрывал: чудовищную, светящуюся потусторонним лазурным светом демоническую лапу с гигантскими когтями и переливающимися венами — *Devil Bringer*.
И этой лапой он буквально впечатал Данте в гигантскую каменную статую Спарды, пригвоздив его к мрамору собственным же мечом «Мятежником», пробившим охотника насквозь через грудную клетку.
Неро тяжело дышал, сжимая рукоять меча левой рукой, а демонической лапой удерживая Данте за горло:
– Ну что, старик?! Дошутился?! Кто ты такой?!
Данте висел на лезвии собственного клинка, изо рта его текла струйка крови, но... на его лице по-прежнему сияла всё та же невыносимая, издевательская ухмылка.
– Неплохо, парень... – прохрипел Данте, даже не пытаясь освободиться. – Силёнки у тебя хоть отбавляй. Но вот манерам тебя явно никто не учил.
– Заткнись! – рявкнул Неро, сильнее сжимая лапу.
– Эй, кузен, – раздался спокойный, насмешливый голос снизу.
Неро вздрогнул и скосил глаза.
На ступенях алтаря, переступая через тела стонущих рыцарей, стоял Гарри. Он крутил на пальце дымящийся пистолет, а в свободной руке держал начатую пачку земляничных леденцов.
– Ты... ты уложил весь отряд Кредо за минуту? – ошарашенно выдохнул Неро, глядя на побоище внизу.
– Они шумели. Я не люблю, когда шумят во время семейных разборок, – Гарри запрыгнул на сцену, подошел к пришпиленному к статуе Данте и неодобрительно покачал головой: – Данте, ты опять за свое? Твой красный плащ стоит целое состояние, а ты снова дырявишь его по центру груди. Леди снимет с нас обоих шкуру за расходы на химчистку.
– Заткнись, мелкий, – фыркнул полудемон, сплюнув кровь. – Я просто даю молодежи выпустить пар.
Неро переводил дикий, ошалевший взгляд с черноволосого стрелка на пробитого мечом охотника, который продолжал спокойно шутить с дырой в сердце:
– Вы... вы оба психи?! Ты пробит насквозь! Ты должен быть мертв!
Данте вздохнул, ухватился ладонями за лезвие «Мятежника» и с влажным, жутким звуком медленно стянул свое тело со стали, шагнув вперед. Рана на его груди затянулась за долю секунды, не оставив даже шрама — лишь дыру на ткани плаща.
– Мы оба демоны, малыш, – Данте легко выдернул тяжелый меч из камня, крутанул его одной рукой и забросил за спину. – И ты, и я. Но ты пока еще не понял, во что вляпался.
Он подошел к краю сцены, посмотрел на разрушенный купол и повернулся к Неро:
– Оглянись вокруг. Посмотри на тех, кого ты защищаешь. Они поклоняются демону, притворяясь святыми. Скоро этот город превратится в ад, и тебе придется решить, на чьей ты стороне.
Неро замер, его демоническая лапа мелко подрагивала, голубые глаза лихорадочно ощупывали лицо Данте.
– Кто ты такой? – снова спросил он, но теперь в его голосе не было слепой ярости — лишь глухое, тревожное осознание правды.
– Меня зовут Данте, – охотник отсалютовал двумя пальцами от виска. – Запомни это имя. Мы еще встретимся, сопляк.
Данте сделал шаг назад, оттолкнулся от пола и взмыл вверх, устремляясь в разбитый купол собора