Убийца Волшебников и герои Мидтауна.
Стальные драконы, латверийский сувенир и белый свитер
В мастерской Тони Старка пахло озоном, свежим эспрессо и астрономическими суммами денег.
Если бы в этот стеклянный чертог на вершине Башни Мстителей заглянул среднестатистический инженер, он бы немедленно упал на колени и принялся истово молиться на мерцающие голографические интерфейсы. Гарри Поттер, однако, чувствовал себя здесь исключительно как сантехник, которого вызвали прочистить засорившийся унитаз в Версале: вокруг сплошной версальский мрамор и позолота, а трубы всё равно воняют дешевым пластиком.
– Нет, Старк, – протянул Гарри, ковыряя кончиком титанового пинцета миниатюрный сервопривод репульсорной перчатки. – Твоя проблема не в фазовом сдвиге плазменного кольца. Твоя проблема в том, что ты патологический позёр. Ты впихнул сюда тройной золотой контур чисто ради того, чтобы он красиво подмигивал сквозь поликарбонатную крышку. В итоге при перегреве свыше восьмисот градусов у тебя плавится пайка правого конденсатора, и твой знаменитый костюм превращается в консервную банку с подогревом пятой точки.
Тони Старк, стоявший у соседнего стола с чашкой кофе в одной руке и гаечным ключом из вибраниума в другой, возмущенно замер. На миллиардере была растянутая черная майка с логотипом рок-группы Black Sabbath и защитные очки, сдвинутые на взъерошенные волосы.
– Во-первых, сопляк, золотой контур — это не просто эстетика, это дань традициям классического автомобилестроения семидесятых, – фыркнул Старк, тыча ключом в сторону Поттера. – Во-вторых, Джарвис лично моделировал эту термодинамическую цепь! Джарвис, скажи этому юному британскому луддиту, сколько терафлопс ушло на расчет теплоотвода!
– Примерно шестнадцать миллионов, сэр, – меланхолично отозвался искусственный интеллект из динамиков под потолком. – Однако должен заметить, что юный мистер Поттер устранил погрешность теплообмена за четыре минуты при помощи надфиля и нецензурной брани на двух мертвых языках.
Гарри победно оскалился, не отрываясь от работы:
– Шах и мат, железный человек. Твой компьютер умнее тебя, отдай ему акции компании, а сам поезжай на рыбалку в Небраску.
– Я тебя вышвырну из башни, – беззлобно буркнул Старк, подходя ближе и вглядываясь в то, как ловкие пальцы шестнадцатилетнего парня собирают сложнейший механизм ручного репульсора. – Серьезно, пацан, где тебя учили работать с металлом? Щ.И.Т. прислал мне файлы баллистической экспертизы с той бойни в Квинсе. Твои пули… это бред. Они нарушают законы сохранения энергии. Термический шок за доли секунды без внешнего охладителя? Ты носишь в кармане портативный сингулярный реактор?
Гарри аккуратно вогнал последний винт на место. Щелчок — и крышка перчатки встала как влитая.
– Старк, если я расскажу тебе, как устроен мой патронник, мне придется тебя пристрелить, – лениво зевнул Поттер. – А если я тебя пристрелю, Пеппер Поттс найдет меня на том свете и заставит заполнять налоговые декларации за все твои фонды. Такая смерть хуже любого ада.
– Логично, – поморщился Тони. – Она может. Ладно, сделка есть сделка. Ты наладил балансировку стабилизаторов для модели «Марк 7», я отдаю тебе то, за чем ты приперся.
Старк нажал кнопку на панели, и из пола бесшумно поднялся бронированный сейф. Внутри, на бархатной подложке, покоился небольшой слиток матового, темно-серого сплава с легким фиолетовым отливом.
– Высокообогащенный вибраниум с добавлением углеродных нанотрубок, – с гордостью произнес Старк. – Хватит на изготовление десяти затворов для твоих антикварных пукалок. Но предупреждаю: если этот металл попадет на черный рынок, я натравлю на тебя Роуди. Он нудный, он прочитает тебе трехчасовую лекцию о нераспространении стратегических материалов.
– Избавь меня от этой пытки, – Гарри сцапал слиток, взвесил его на ладони и удовлетворенно хмыкнул. Материал был идеален. Если нанести на него кельтские руны удержания праны, стволы «Беретт» смогут выдерживать даже непрерывную стрельбу замораживающими пулями высшего круга без риска микротрещин. – С тобой приятно иметь дело, железка. Пойду я. У меня свидание с дамой.
– Свидание? – Старк саркастически вскинул брови. – В этих твоих стоптанных армейских ботинках и фланелевой рубашке лесоруба? Парень, продай один пистолет, купи себе нормальный смокинг от Армани. Женщины любят лоск, а не запах машинного масла.
– Женщины, Тони, любят мужчин, которые не треплются языком три часа подряд, – Гарри накинул на плечи свою неизменную куртку и салютовал Старку двумя пальцами от виска. – Бывай. И не забудь подтянуть гайку на левом бедре, иначе на следующем вираже твой костюм скинет тебя в Гудзон.
***
На крыше неприметного кирпичного дома в Маленькой Италии было тихо. Нью-Йорк шумел далеко внизу, разбиваясь о стены бесконечными клаксонами такси и воем сирен, но здесь, среди старых бельевых веревок и жестяных вентиляционных грибков, царил почти пасторальный покой.
На краю парапета, свесив ноги над головокружительной высотой в двадцать этажей, сидела девушка.
Белоснежный вязаный свитер с высоким воротом, длинная фиолетовая юбка до самых щиколоток и тяжелые ботинки. Короткие золотистые волосы трепал прохладный атлантический ветер. В руках она держала картонную коробку с заварными эклерами, сосредоточенно и с искренним восторгом слизывая шоколадную глазурь с кончика пальца.
– Опаздываешь, Гарри, – произнесла она, даже не поворачивая головы, когда дверь чердака скрипнула. Голос звучал чисто, воздушно и пугающе древне. – Я успела съесть три пирожных. Человеческая еда невероятно примитивна, но в сахаре определенно есть некая… первобытная магия.
– Пробки в Мидтауне, Арквейд, – Гарри подошел к краю крыши с термосом в руках. Он сел рядом с ней прямо на пыльный парапет, ничуть не заботясь о высоте. – И один усатый миллиардер с манией величия, которому обязательно нужно было объяснить, почему его летающие железки не умеют нормально летать.
Арквейд Брюнстад, Белая Принцесса Истинных Предков, повернула к нему свое кукольно-прекрасное лицо с огромными рубиново-красными глазами. В этих глазах не было человеческой морали, добра или зла — только чистая воля планеты, способная разорвать континент пополам одним движением пальца. Но сейчас в них светилось лишь детское любопытство.
– Ты пахнешь металлом и порохом, – констатировала она, протягивая ему эклер. – И немного холодом. Твой внутренний лед сегодня особенно беспокоен. Ты снова кого-то убил?
– Никого крупнее собственного терпения, – Гарри отвинтил крышку термоса, налил в нее дымящийся жасминовый чай и передал девушке. – Держи. Без сахара, как ты любишь.
Арквейд сделала глоток, довольно зажмурившись:
– Прекрасно. Знаешь, этот город удивителен. В нем столько хаоса, столько неестественных созданий, сшитых из радиоактивной паутины, космических лучей и машинной смазки. И всё же он живет. В Японии всё было куда строже.
– В Японии было скучно, – Гарри откусил пирожное. – В академии Бутэй все слишком серьезно относились к школьным правилам. А здесь… здесь цирк-шапито без выходных.
– И тебе это нравится, – Арквейд склонила голову к его плечу, глядя вниз, на мерцающие огни авеню. – Ты сбежал от своих сородичей, потому что они хотели посадить тебя на цепь. Но здесь ты сам ищешь поводок, Гарри. Ты присматриваешь за тем мальчиком в паучьей маске. Зачем? Он слаб. Если я щелкну пальцами, от его паутины не останется даже пепла.
– Он наивен, а не слаб, – поправил Поттер, глядя на сизые тучи, затягивающие небо над заливом. – Питер верит, что мир можно спасти, если просто быть хорошим парнем. Глупая, опасная иллюзия. Мои родители верили в то же самое. И старый козел Дамблдор кормил этой дрянью всю Англию. В итоге те, кто верил, закончили либо в земле, либо со сломанными костями на кладбище. Я просто… не хочу, чтобы этот ботаник закончил так же.
– Ты мягкосердечен под своим панцирем из свинца, Убийца Магов, – Арквейд тихо рассмеялась, ее смех прозвучал как перезвон хрустальных колокольчиков. – Роа когда-то тоже думал, что контролирует свою судьбу. Но мир всегда берет свое. Смотри.
Она указала изящным пальчиком в сторону гавани.
Там, высоко над серыми водами Гудзона, разрывая низкие облака четырьмя колоссальными подъемными винтами, парил монстр.
Геликарриер Щ.И.Т.а. Летающий авианосец, командный пункт Ника Фьюри, неприступная цитадель современных богов шпионажа.
И прямо сейчас эта неприступная цитадель… стремительно теряла высоту.
Из ее правого нижнего ангара вырывался густой, жирный шлейф черного дыма. Вспышки аварийных огней окрашивали бронированное брюхо гиганта в тревожный багровый цвет, а по радиоканалу перехваченного диапазона в наушнике Гарри внезапно завыла сирена «Код Черный».
– Началось, – Гарри медленно поставил недопитый чай на парапет и выпрямился.
Арквейд с любопытством прищурилась:
– Что там? Очередные механические игрушки смертных взбунтовались?
– Хуже, – Гарри приложил ладонь к уху, вслушиваясь в панические вопли в эфире. – Детишки решили поиграть в настоящих героев. И, судя по частоте мата директора Фьюри, игра пошла не по правилам.
***
*Двадцатью минутами ранее. Геликарриер Щ.И.Т.а, командный мостик.*
Директор Ник Фьюри выглядел так, словно собирался лично дезинтегрировать кого-нибудь взглядом своего единственного глаза.
Перед ним, навытяжку и сияя самодовольными улыбками победителей вселенского зла, стояли пятеро юных дарований. Питер Паркер переминался с ноги на ногу, явно чувствуя себя триумфатором. Рядом Сэм Александр демонстративно подбрасывал в руке золотистый шлем Новы, Люк Кейдж скрестил руки на груди, Дэнни Рэнд сохранял безмятежное спокойствие, а Ава Айяла едва заметно ухмылялась из-под маски Белого Тигра.
А в центре мостика, закованная в электромагнитные кандалы пятого класса защиты, стояла фигура в зеленом плаще и полированной стальной маске.
Виктор фон Дум. Владыка Латверии.
– Вы… маленькие… недисциплинированные… катастрофы, – раздельно, свистящим шепотом произнес Фьюри, опираясь кулаками на круглый тактический стол. – Я приказал вам провести скрытную разведку периметра посольства. Разведку! Что из слова «разведка» показалось вам синонимом фразы «незаконно вторгнуться на суверенную территорию Латверии и похитить главу иностранного государства»?!
– Да бросьте, директор! – радостно встрял Сэм. – Мы взяли самого Доктора Дума! Вы же сами говорили, что мы должны работать как команда высшей лиги! Ну вот, мы сработали! Он даже сопротивляться толком не успел, мы скрутили его на взлетной полосе!
– Он не успел сопротивляться? – переспросил Фьюри, и его голос упал на октаву ниже абсолютного нуля. – Вы победили человека, который в одиночку ставил на колени Фантастическую Четверку, за пятнадцать минут? И вас это ни капли не насторожило?!
Питер нервно сглотнул. Паучье чутьё, молчавшее всю дорогу из Европы, внезапно закололо в затылке с такой силой, будто туда вогнали раскаленную спицу.
– Э-э… мистер Фьюри? – робко подал голос Человек-Паук. – А ведь он… он за всю дорогу не произнес ни слова. Даже не выругался на латверийском.
– Потому что это не Дум, идиоты! – рявкнул Фьюри, выхватывая бластер. – Тревога! Всем постам, протокол зачист…
Договорить он не успел.
Стальная фигура в зеленых лохмотьях внезапно запрокинула голову. Из-под маски раздался чудовищный, механический скрежет, переходящий в глумливый, искаженный смех Виктора фон Дума, записанный на аудиочип:
– Жалкие насекомые. Вы полагали, что дерзость сойдет вам с рук? Щ.И.Т. падет под грузом собственной самоуверенности! Примите мой дар!
Грудная пластина «Дума» с шипением разошлась в стороны.
Но внутри не было шестеренок стандартного Думбота. Там находился компактный квантовый компрессионный модуль, окутанный ядовито-зелеными молниями. Корпус робота взорвался ослепительной вспышкой, разнося в щепы центральный голографический терминал мостика. Ударная волна разметала охрану, швырнула Люка Кейджа в бронированное стекло, а Питера припечатала к потолочной балке.
– Назад! – закричала Ава, выпуская когти.
Из дымящихся обломков псевдо-Дума, словно омерзительные механические насекомые из кокона, начали выкатываться сферы размером с баскетбольный мяч. Шесть штук.
Сферы с металлическим лязгом развернулись прямо в воздухе.
Это не были люди. Это были Хобумены — кошмарное творение сумрачного гения Латверии. Биомеханические штурмовые дроиды, отдаленно повторяющие анатомию печально известного Зеленого Гоблина, но доведенные до абсолюта военной инженерии. Сгорбленные титановые каркасы, покрытые чешуйчатой композитной броней болотного цвета, перепончатые крылья-стабилизаторы за спиной, оскаленные металлические пасти, сочащиеся плазменным перегаром, и пылающие багровые фоторецепторы вместо глаз.
В руках каждого твари держали спаренные пулеметы калибра 12,7 мм и связки тыквенных бомб нового образца.
– УБИТЬ. ВСЕХ. СЛУЖИТЬ ДУМУ, – синхронно проскрежетали шесть синтезаторов речи, и первый из монстров выпустил веер зажигательных снарядов прямо в пульт управления главными роторами.
Взрыв!
Мостик огласился воем сирен. Половина экранов погасла. Один из Хобуменов с чудовищной скоростью метнулся к аварийному шлюзу, ведущему в машинное отделение, на лету полосуя плазменными когтями агентов Щ.И.Т.а.
– Заблокировать отсеки! – орал Фьюри, стреляя из крупнокалиберного пистолета в наседающего киборга. Пули отскакивали от чешуйчатой брони с противным визгом. – Паркер! Уберите эту дрянь с мостика, они идут к реактору! Если они перегрузят тритиевые турбины, мы рухнем на Манхэттен!
– Мы всё исправим! – крикнул Питер, выстреливая паутиной в лицо ближайшему монстру.
Но Хобумен даже не замедлился: встроенные в предплечья плазменные лезвия с шипением рассекли паутину, и стальной кулак с размаху врезался Питеру в грудь, выбивая воздух из легких и отправляя героя в полет через всю комнату.
Сэм Александр рванул наперехват, объятый золотым пламенем Новы, но второй Хобумен ловко ушел с траектории, швырнув ему под ноги антигравитационную мину. Взрыв — и Сэма снесло взрывной волной, впечатав в переборку. Дэнни Рэнд попытался пробить броню третьего монстра ударом Железного Кулака — вспышка ци расколола нагрудник твари, но та в ответ просто выбросила струю нервно-паралитического газа из пасти, заставив мастера боевых искусств упасть на колени, судорожно задыхаясь.
– Их броня слишком плотная! – кричала Ава, уворачиваясь от пулеметных очередей четвертого дроида. – Они адаптируются к нашим атакам!
Геликарриер содрогнулся всем своим многотысячетонным корпусом. Правый внешний винт заглох, объятый пламенем. Пол под ногами накренился на пятнадцать градусов. В иллюминаторах мостика стремительно приближались серые шпили небоскребов Нью-Йорка.
– Высота четыре тысячи футов и падает! – закричала штурман, прижимая окровавленную руку к голове. – Отказ стабилизаторов правого борта! До падения — две минуты!
Ник Фьюри перезарядил пистолет, его единственный глаз горел бешеным огнем:
– Ну что, «команда высшей лиги»? Вы хотели доказать, что готовы к серьезным делам? Поздравляю. Вы только что подписали смертный приговор трем миллионам гражданских под нами.
Питер, поднимаясь с пола и сплевывая кровь под маску, почувствовал, как мир вокруг него рушится. Это была его вина. Его гордыня, его желание доказать Фьюри свою значимость…
И в этот момент внешнее бронированное стекло обзорного купола мостика — стекло толщиной в двадцать сантиметров, рассчитанное на прямое попадание зенитной ракеты, — с оглушительным, хрустальным треском разлетелось на миллиард мелких ледяных осколков.
***
Ветер ворвался на мостик ревущим ураганом, вздымая бумаги и осколки приборных панелей.
Сквозь пробоину, скользя на подошвах тяжелых армейских ботинок по засыпанному стеклом полу, внутрь влетел человек в длинном темно-сером плаще.
Полы плаща хлопали на ветру, как крылья хищной птицы. В обеих руках замерли вороненые «Беретты», стволы которых мерцали призрачным, бледно-голубым инеем.
Гарри Поттер выпрямился во весь рост. На его лице не было ни тени страха, ни капли супергеройского пафоса. Только безграничная, вселенская лень и раздражение человека, которого оторвали от чаепития ради спасения кучки недоумков.
– Знаете, господа шпионы, – лениво протянул Гарри, перекрывая вой ветра и сирен, – в нормальных домах гостей принято встречать через дверь. Но у вас тут такой шум, что я решил не утруждать себя звонком в домофон.
– Поттер?! – хором выдохнули Питер и подоспевший с нижнего уровня Фил Колсон.
– Ты кто еще за… – начал было Ник Фьюри, вскидывая оружие.
– Заткнись, одноглазый, и пригнись, если не хочешь проветрить черепную коробку, – бросил Гарри, даже не повернув головы.
Один из Хобуменов, зависший под потолком на крыльях-стабилизаторах, развернул пулеметные турели в сторону нового противника.
– ЦЕЛЬ ОПРЕДЕЛЕНА. УНИЧТОЖИТЬ.
– Твоя следующая фраза, консервная банка, – небрежно произнес Гарри, вскидывая правую руку, – «ОШИБКА СИСТЕМЫ НАВЕДЕНИЯ».
– ОШИБКА СИСТЕМЫ НАВЕД… – металлический голос дроида захлебнулся на полуслове.
*Бах-бах!*
Выстрелы Гарри не походили на обычную стрельбу. Это была симфония смерти, доведенная до абсолюта школой Роанапура и мистером Чангом.
Гарри не стрелял в толстую броню. Он стрелял в сочленения, в крошечные зазоры гидравлики, в щели оптических сенсоров.
Первая пуля с титановым сердечником, усиленная кинетической руной, вошла точно в правый фоторецептор монстра, разнеся оптический процессор. Вторая — пуля из нового сплава Старка, начиненная жидким азотом и проклятием абсолютного нуля рода Блэк — ударила в патронную ленту пулемета.
Детонация!
Но детонация не огненная: морозная магия мгновенно заморозила капсюли патронов, вызвав хрупкий коллапс металла. Ствол пулемета разорвало ледяным давлением, разворотив дроиду всю правую половину корпуса.
Хобумен с истошным скрежетом рухнул на пол, но Гарри уже не смотрел на него.
Он двигался.
Это было чистое ган-ката, доведенное до безумия. Гарри скользил сквозь шквал лазерных очередей второго и третьего Хобуменов, изгибаясь под невероятными углами. Подкат под разлетающиеся обломки пульта — выстрел из левой руки в коленный шарнир второй твари. Разворот на пятке на триста шестьдесят градусов — две пули срикошетили от титановой балки под потолком под углом в шестьдесят градусов и вонзились точно в топливные магистрали реактивного ранца третьего монстра!
– Ложись! – крикнул Гарри.
Топливо вспыхнуло. Третий Хобумен превратился в ревущий огненный шар, врезался в потолок и рухнул грудой оплавленного шлака прямо к ногам онемевшего Люка Кейджа.
– Четвертый и пятый ушли в вентиляцию к реактору! – крикнула Ава Айяла, указывая когтями на развороченную шахту в полу.
– Вижу, кошечка, – Гарри крутанул пистолеты на пальцах, с сухим щелчком загнал свежие магазины в рукояти и спрыгнул прямо в дымящийся провал шахты.
– Стой! Ты разобьешься! – крикнул Питер, бросаясь следом.
***
Шахта технического обслуживания Геликарриера уходила вертикально вниз на сорок метров, прямо к главному машинному залу.
Гарри падал в темноту головой вниз. Ветер бил в лицо, но его пальцы не дрожали.
В двадцати метрах под ним по кабельным трассам стремительно ползли два оставшихся Хобумена, поливая плазмой опорные стойки тритиевого реактора. Еще пара секунд — и ядро детонирует.
Гарри применил то, чему его учила Майя Хисау: *«Смерть не ждет идеального момента. Ты создаешь идеальный момент сам»*.
Он не стал использовать крылья или паутину.
Гарри вытянул руки перед собой. Глаза вспыхнули ледяным серебром.
– *Гласис Мортис,* – едва слышно прошептал он древнюю формулу деда Чарлуса.
Из стволов обеих «Беретт» вырвались не пули. Вырвались две сплошные струи абсолютного холода, сплетенные в смертоносную спираль.
Ледяной шквал настиг падающих роботов за долю секунды. Жидкий металл плазменных резаков замерз прямо в соплах. Вся шахта в мгновение ока покрылась толстым слоем хрустального, мерцающего инея толщиной в ладонь. Дроиды, превратившись в две заиндевевшие статуи, потеряли сцепление со скользкими кабелями и беспомощно закувыркались вниз.
Гарри, продолжая падать, всадил по четыре бронебойные пули в грудные пластины каждой ледяной мишени.
*Хрусть-бабах!*
Охлажденный до минус двухсот градусов композит не выдержал кинетического удара. Оба Хобумена взорвались прямо в воздухе миллионом мелких, безопасных стеклянных осколков.
До пола машинного отделения оставалось пять метров. Скорость падения была смертельной.
В последний момент Гарри выбросил левую руку в сторону. Тончайшая нить морозной праны выстрелила из перчатки, обвила массивную стальную балку под потолком, спружинила, погасив чудовищную инерцию, и Гарри мягко, на полусогнутых ногах приземлился на решетчатый настил прямо перед пультом управления реактором.
Плащ опустился. Тишина. Лишь мерно гудел спасенный генератор да где-то капало машинное масло.
Сверху на паутине, выпучив глаза за белыми линзами маски, спустился Человек-Паук.
Питер повис вниз головой в метре от Гарри, уставившись на него с таким выражением, словно перед ним только что станцевал джигу сам Один в балетной пачке.
– Ты… ты сбил двоих в свободном падении… заморозил шахту… и приземлился на ноги?! – голос Питера сорвался на визг. – Поттер, ты человек вообще?!
– В отличие от некоторых, Паркер, я не прогуливал уроки баллистики и геометрии, – Гарри достал из кармана плаща пачку леденцов, с хрустом раскусил один и спрятал «Беретты» в наплечные кобуры. – Шестой где? Их же было шесть.
– Шестой остался на мостике! – спохватился Питер. – Он держал Фьюри на мушке!
Гарри тяжело вздохнул, закатив глаза:
– Ну конечно. Одноглазого опять надо спасать. Никакой самостоятельности у высшего командного состава.
***
Когда они на аварийном лифте поднялись обратно на мостик, картина предстала во всей красе.
Последний Хобумен — самый крупный, с тяжелым плазменным гранатометом вместо левой руки — стоял над раненым Ником Фьюри, прижав того к полу тяжелым металлическим сапогом. Сэм, Люк и Дэнни лежали без сознания у стен, нейтрализованные электрошоковыми минами. Ава Айяла, истекая кровью из рассеченного плеча, пыталась подняться, но сервопривод гранатомета уже наводился ей в грудь.
– ЛАТВЕРИЯ ПОМНИТ. Щ.И.Т. УМРЕТ, – проскрежетал киборг, заряжая плазменный заряд.
– Эй, консерва, – раздался спокойный голос от дверей лифта.
Дроид резко повернул голову.
Гарри Поттер стоял, прислонившись к дверному косяку, скрестив ноги и лениво ковыряя в зубах спичкой. Никакого оружия в руках. Полная расслабленность.
– Ты пропустил самое интересное, уродец, – Гарри сплюнул спичку на пол. – Твоих братишек разобрали на запчасти. Из них получатся отличные пепельницы.
– ЦЕЛЬ: ПРИОРИТЕТ ОДИН. АННИГИЛЯЦИЯ, – Хобумен развернул жерло гранатомета прямо на Поттера. Накопитель вспыхнул ослепительным фиолетовым светом.
Питер дернулся было вперед, чтобы прикрыть друга телом:
– Гарри, уходи!
Но Гарри даже не шелохнулся.
Он просто улыбнулся. Той самой жуткой, холодной улыбкой, от которой Волан-де-Морт четырнадцать лет назад впервые в жизни почувствовал вкус первобытного ужаса.
– Твоя следующая фраза… впрочем, к черту фразы. Ты слишком уродлив, чтобы тратить на тебя слова.
Гарри не стал доставать пистолеты.
Он просто сделал шаг вперед и резко сжал правую ладонь в кулак.
Вся влага, содержавшаяся в воздухе разбитого мостика — туман за бортом, брызги системы пожаротушения, кровь на полу — мгновенно сконденсировалась вокруг головы Хобумена в полуметровый монолитный куб черного, мерцающего льда. Абсолютный вакуум внутри.
Сенсоры дроида ослепли. Внутреннее давление разорвало гидравлику шейных шарниров.
А в следующее мгновение Гарри оказался рядом. Смазанное движение, позаимствованное у Су Ли: сокрушительный удар ногой с разворота, напитанный кинетической праной вибраниума.
*КРАХ!*
Ледяной куб вместе с головой робота разлетелся в пыль. Обезглавленная туша Хобумена покачнулась, выронила гранатомет и с тяжелым лязгом рухнула на пол мостика, задев сапог освобожденного Фьюри.
В наступившей тишине слышно было только, как воет ветер в разбитом окне и как медленно восстанавливается гул стабилизаторов Геликарриера.
Авианосец прекратил падение, зависнув в полукилометре над крышами Манхэттена.
***
Ник Фьюри медленно поднялся с пола, держась за ушибленные ребра. Его плащ был изодран, на лице запеклась кровь, но единственный глаз буравил Гарри Поттера с такой смесью ярости, подозрения и вынужденного уважения, какую директор Щ.И.Т.а не испытывал, пожалуй, со времен первой встречи с Капитаном Америкой.
– Ты, – хрипло выдохнул Фьюри. – Поттер.
– К вашим услугам, одноглазый сэр, – Гарри картинно поклонился, приложив руку к груди. – Служба спасения бестолковых шпионов работает круглосуточно. Счет за клининговые услуги и утилизацию латверийского металлолома я пришлю вам на личную почту. С наценкой за срочность и испорченный выходной.
Рядом, держась за стены, поднимались оглушенные юные герои.
Сэм Александр смотрел на груды дымящихся обломков Хобуменов с нескрываемым ужасом. Люк Кейдж молча покачал головой, трогая замерзшую переборку. Ава Айяла, прижимая ладонь к раненому плечу, смотрела на Гарри так, словно увидела оживший кошмар из древних легенд майя.
А Питер Паркер… Питер просто стоял, опустив голову, сжимая кулаки до белых костяшек.
– Мы… мы облажались, да? – глухо произнес Человек-Паук, глядя в пол. – Мы хотели быть крутыми. Хотели доказать, что готовы к высшей лиге. А в итоге… чуть не угробили весь город.
Гарри подошел к нему. Вся наглость, вся язвительность Джозефа Джостара мгновенно слетели с его лица.
Он положил тяжелую руку на плечо Питера и сжал его — не больно, но ощутимо.
– Ты жив, Паркер. Твои люди живы. Город цел. Это главное, – негромко произнес Гарри. Его голос звучал удивительно мягко, почти по-старчески устало. – Ошибаются все. Мой братец в Англии ошибался каждый божий день, только за его ошибки расплачивался я и еще сотни людей, пока Дамблдор вешал ему медальки на шею. Разница между героем и трупом заключается в одном: умеешь ли ты делать выводы, когда тебе начистили рыло.
Питер поднял голову, глядя в серо-зеленые глаза Поттера сквозь прорези маски.
– И какой вывод?
– Простой, – Гарри усмехнулся краешком губ. – Если враг сдается подозрительно легко… стреляй ему в колено еще раз. Чисто для проверки связи. И никогда, слышишь, никогда не тащи троянского коня к себе на базу, если у тебя нет под рукой канистры с бензином и пары хороших пушек.
Он повернулся к Фьюри, который все еще сверлил его тяжелым взглядом:
– Директор. У вас есть парашют? Или мне опять придется прыгать на чистом энтузиазме?
– Поттер, – медленно произнес Фьюри, вытирая кровь со щеки. – Ты только что спас этот чертов корабль. И половину Манхэттена в придачу. Ты понимаешь, что я не могу просто так отпустить тебя чинить тостеры после всего этого?
Гарри лениво повернулся к разбитому панорамному окну, за которым сияли огни вечернего Нью-Йорка. Ветер трепал его темные волосы.
– Можете, директор. Еще как можете, – Гарри на прощание салютовал ему двумя пальцами. – Потому что если