← Назад к обзору

Убийца Волшебников и герои Мидтауна.

Красные глаза, старый Маршал и сетевой протокол

Ветер, врывавшийся в разбитый купол мостика, пах гарью, горелой изоляцией и холодной атлантической солью. В этом оглушительном гуле, среди обломков латверийских дронов и мигающих багровых аварийных огней, повисла странная, почти сюрреалистичная пауза.

Ник Фьюри всё ещё стоял посреди разрухи, сжимая в руке крупнокалиберный бластер, и его единственный глаз буравил Гарри с тяжелой смесью ярости, подозрения и холодного бешенства государственного мужа, чей авторитет только что разменяли на горсть мятных леденцов.

– Повтори, что ты только что сказал, парень, – глухо, с опасной хрипотцой в голосе произнес директор Щ.И.Т.а. – Ты утверждаешь, что я *могу* просто так отпустить вооруженного до зубов незарегистрированного линчевателя, который проник на сверхсекретный военный объект высшей категории секретности?

Гарри тяжело, с театральным драматизмом вздохнул, поправил воротник своего изрешеченного осколками темно-серого плаща и сунул руки в карманы.

– Директор, вы, конечно, птица важная, у вас вон даже значки блестят и повязка стильная, – протянул Гарри тоном школьного учителя, объясняющего таблицу умножения безнадежно отстающему второгоднику. – Но вы катастрофически не умеете расставлять приоритеты. Я же не о себе беспокоюсь. Я беспокоюсь о сохранности вашего летающего корыта, экосистеме Гудзона и душевном здоровье страховщиков Манхэттена. Потому что если я не окажусь на крыше в Маленькой Италии ровно через пятнадцать минут… сюда придет Арквейд.

В наступившей тишине было слышно, как искрит поврежденный тактический экран и как Сэм Александр сдавленно кашляет, вытирая копоть со щеки.

– Арк… кто? – нахмурился Фьюри.

– Арквейд Брюнстад, – охотно пояснил Гарри, слегка покачиваясь с пятки на носок. – Белая Принцесса Истинных Предков. Ну, знаете, древняя первородная стихия, воплощение воли планеты, девочка в белом свитере и с глазами цвета свежепролитой крови. Она сейчас сидит на парапете, доедает коробку заварных эклеров и очень, очень сильно скучает. А скучающая Арквейд — это, директор, не разбитая витрина и не жалоба в мэрию. Это когда тектоническая плита под Нью-Йорком внезапно решает сделать сальто назад чисто ради того, чтобы посмотреть, что получится.

Питер Паркер, сидевший на обломке гидравлической стойки и судорожно пытавшийся залатать дыру на колене паутиной, замер с поднятыми руками.

– Поттер… – дрожащим голосом выдавил Человек-Паук. – Ты… ты сейчас серьезно? Или это опять твои шуточки в стиле тех японских комиксов, которые ты прячешь под верстаком?

– Какие шуточки, Паркер?! – Гарри возмущенно вскинул брови. – Я похож на человека, который шутит, когда речь идет о женщинах древнее самой пирамиды Хеопса? Если я задержусь, она не станет заказывать такси. Она просто прыгнет. С того берега залива. Прямо на эту посадочную палубу. И поверь мне, директор, ваше бронированное титановое покрытие сомнется, как банка из-под газировки под гусеницей карьерного самосвала. Она разорвет ваш Геликарриер пополам, как фольгу от шоколадки, просто чтобы заглянуть внутрь и спросить: «Гарри, а почему эти забавные люди в одинаковых комбинезонах не дают тебе играть со мной?»

Колсон, бесшумно поднявшийся на мостик с планшетом в руках, мгновенно застучал пальцами по экрану, проверяя спутниковые снимки указанного сектора. Его брови медленно поползли вверх.

– Сэр, – негромко произнес агент, обращаясь к Фьюри. – Тепловые датчики крыши на Салливан-стрит фиксируют аномалию. Температура объекта стабильна, но плотность окружающей энергии вокруг… приборы зашкаливают. Словно там находится локальный геомагнитный шторм в форме гуманоида.

Фьюри даже челюстью не повел, хотя в глубине его единственного зрачка мелькнула тень той самой тяжелой паранойи, которая позволяла ему выживать последние тридцать лет.

– Допустим, – сквозь зубы процедил директор. – Допустим, у тебя на побегушках есть очередная мутантка с манией величия…

– Она не мутантка, Фьюри, не позорь свою разведку, – поморщился Гарри. – И она не у меня на побегушках. Мы просто на взаимовыгодных условиях делим углеводы и тишину. Но это, заметьте, еще полбеды. Это цветочки. Ягодки начнутся ровно в девятнадцать ноль-ноль по восточному времени.

Гарри вытащил из кармана механические часы, щелкнул крышкой и сокрушенно покачал головой:

– Осталось двадцать пять минут. Если в девятнадцать ноль-ноль я не нажму кнопку «Готов» в лобби, меня ждет кара куда страшнее, чем гнев древней вампирши.

– И кто же это? – с неприкрытым сарказмом поинтересовался Сэм Александр, прижимая локоть к ушибленным ребрам. – Твоя бабушка из Лондона?

– Хуже, ведроид, – Гарри окинул Нову уничижительным взглядом. – Намного хуже. Старик Зелретч. Кишпур Зелретч Швайнорг. Маршал Магии, повелитель Второго Истинного Волшебства и самый невыносимый дед в радиусе трех параллельных вселенных. Мы с ним три дня назад договорились на закрытый матч в «Батлфилд». Сервер на двадцать четыре слота, карта «Осада Шанхая», режим с захватом точек, только хардкор, никакой техники с автонаведением.

На мостике воцарилась тишина настолько плотная, что треск искр в разбитой панели показался выстрелом из гаубицы.

Питер медленно опустил руки на колени.

– Ты… ты сейчас сказал… «Батлфилд»? Игра? Видеоигра?!

– Не просто видеоигра, Паркер, а священный долг перед многомерным пространством! – патетично воздел палец к потолку Гарри, мгновенно переключаясь в режим абсолютного цирка Джозефа Джостара. – Ты хоть представляешь, сколько времени уходит на то, чтобы синхронизировать пинг между этим измерением и Часовой Башней сквозь Калейдоскоп?! У него пинг триста восемьдесят миллисекунд! Он вечно орет в голосовой чат, что сервер лагает, что я использую читы, и угрожает уронить мне на крышу Луну из таймлайна номер четыре, если я не перестану кемперить с глушителем на верхушке небоскреба!

– Он… играет в шутеры? – пролепетал Дэнни Рэнд, и его лицо, обычно выражавшее абсолютную невозмутимость просветленного монаха, сейчас выражало глубочайший кризис веры. – Великий Наблюдатель Граней? Тот, чье имя высечено на скрижалях забытых миров?!

– Ага. И при этом страшно матерится на немецком, когда его убивают в спину ножом, – фыркнул Поттер. – В прошлый вторник этот маразматик проиграл мне раунд на танках, обиделся и на полчаса вывернул гравитацию в моем сортире задом наперед. Мне пришлось чистить потолок от зубной пасты! Вы хотите, чтобы он повторил этот трюк с вашей гравитационной турбиной, директор? Представьте: Геликарриер летит вверх ногами, агенты падают в облака, а на экранах вместо радара пляшет голографический троллфейс с надписью «Учись стрелять, одноглазый нуб»!

Фьюри медленно закрыл единственный глаз. Сделал глубокий вдох. Выдохнул. Его челюсти сжались с таким звуком, будто там перемалывались гранитные булыжники.

– Колсон, – не открывая глаза, произнес директор. – Скажи мне, что это наркотический бред от сотрясения мозга.

– Не могу знать, сэр, – с безупречной выдержкой отозвался Фил, не отрываясь от планшета. – Однако в закрытых архивах британского отделения МИ-6 действительно содержится упоминание некоего графа Швайнорга с припиской: «В контакт не вступать, при обнаружении притвориться мертвым и молиться». Дата последней редакции — тысяча девятьсот сорок четвертый год.

Гарри широко, победно осклабился:

– Ну вот видите! Бумаги не врут! Так что, господа шпионы, протокол «Поттер должен успеть на катку» объявляется открытым. Либо вы даете мне спокойно уйти, либо через двадцать минут мы все дружно объясняем древним чудовищам, почему их любимый снайпер задерживается на сверхурочные.

Фьюри открыл глаз. В его взгляде читалась бесконечная, неизбывная усталость человека, который каждый день спасает планету от пришельцев и мутантов, но сегодня столкнулся с чем-то запредельно идиотским и одновременно смертельно опасным.

– Проваливай, – процедил Фьюри.

– Сэр? – удивленно вякнул Сэм. – Вы просто так его отпустите?! После всего, что он…

– Заткнись, Александр, – рыкнул директор, не сводя взгляда с Гарри. – Поттер. Если твои… знакомцы хотя бы на один дюйм сдвинут здание вокзала или повредят асфальт в городе…

– Они культурные сущности, сэр, пока их не нервируют бюрократией, – Гарри шутливо приложил два пальца к воображаемому козырьку. – Рад был спасти вашу летающую консервную банку. Паркер, не забудь доделать проект по химии. И помни: формулу неньютоновской жидкости списывай у меня, в твоем учебнике опечатка на сорок второй странице.

Он крутанулся на пятках, направляясь к зияющему пролому в панорамном окне. Ветер подхватил полы его плаща.

– Эй, Гарри! – крикнул ему в спину Питер, поднимаясь на ноги.

Поттер обернулся, балансируя на самом краю бездны, над которой на высоте полукилометра плыли огни вечернего мегаполиса.

– Чего тебе, паутина?

– Спасибо, – тихо, но твердо сказал Паркер. – За всё.

Гарри на секунду замер. Его губы дрогнули в едва заметной, горьковатой полуулыбке человека, который слишком давно не слышал простых, искренних слов благодарности от тех, ради кого рисковал шкурой.

– Не за что, Паркер. Научись стрелять. Или хотя бы не падай с мопеда на глазах у публики. Стыдно же.

Гарри шагнул спиной вперед — прямо в пустоту.

Ава Айяла невольно ахнула и бросилась к краю, но падения не последовало.

В воздухе под подошвами Поттера вспыхнули призрачные шестиугольники морозного света. Словно по невидимой хрустальной лестнице, Гарри заскользил вниз, стремительно набирая скорость в плавном, идеальном скольжении ган-ката, оставляя за собой тающий шлейф ледяных искр, растворяющихся в вечернем смоге Квинса.

***

На крыше в Маленькой Италии всё было так же тихо.

Арквейд сидела, поджав колени к груди, и задумчиво разглядывала пустую коробку из-под сладостей. На дне оставалось лишь немного шоколадной крошки.

Воздух позади нее сгустился, раздался легкий шорох шагов по гравию, и на парапет опустился Гарри. Ни одышки, ни следов усталости — только легкий запах пороховой гари, намертво въевшийся в шерсть куртки.

– Четырнадцать минут, – произнесла девушка, не оборачиваясь. Ее золотистые волосы слабо фосфоресцировали в наступающих сумерках. – Ты чуть не опоздал. Я уже собиралась проверить, насколько прочны стальные тросы на том летающем корабле.

– И оставила бы три миллиона человек без кабельного телевидения, – Гарри подошел и плюхнулся рядом, вытянув гудящие ноги. – Не хулигань, Белоснежка. Мир смертных хрупок. Его надо беречь, иначе где я буду доставать тебе эклеры?

Арквейд повернула к нему лицо. Рубиновые глаза изучали его с мягким, почти кошачьим прищуром.

– Ты пахнешь чужой кровью. Но не своей. Это хорошо. Тот темный колдун… из твоих воспоминаний. Он бы гордился тем, как ты убиваешь механизмы?

Гарри поморщился, доставая из кармана пачку сигарет. Чиркнула стальная «Зиппо», высекая крошечный огонек.

– Волан-де-Морт? – Гарри выпустил тонкую струю сизого дыма в темнеющее небо. – Этот безносый урод ничего не понимал в убийствах. Он был художником-недоучкой с манией величия. Тратил часы на пафосные речи, пускал зеленые лучи во все стороны и упивался чужим страхом. Настоящая смерть, Арквейд, она тихая. Она весит девять граммов и прилетает со скоростью звука, пока ты строишь планы на вечер. Томми Реддл был идиотом. Мой отец был идиотом. И братец мой растет точно таким же напыщенным индюком.

– Но ты все еще думаешь о них, – тихо заметила Принцесса, склонив голову к его плечу.

– Только когда чищу оружие, – соврал Гарри, глядя на мерцающий кончик сигареты. – Ладно, поднимайся, Ваше Высочество. У меня ровно шесть минут, чтобы спуститься в мастерскую, запустить резервный генератор и подключить оптический кабель. Если дед Кишпур зайдет на сервер раньше меня, он займет все лучшие снайперские позиции на крыше небоскреба, и мне придется полчаса выбивать его оттуда дымовыми шашками.

Арквейд легко, словно гравитация не имела над ней власти, соскользнула с парапета на крышу:

– Я буду смотреть. Мне нравится, когда на твоем экране всё взрывается. Это так… по-человечески глупо и шумно.

– Зато весело, – хмыкнул Поттер, затушив окурок о подошву. – Пошли. Научу тебя бросать виртуальные гранаты. Только ради всего святого, не пытайся оторвать клавиатуру, если мы проиграем раунд. Я за нее тридцать баксов отдал.

***

Подвал мастерской в Квинсе преобразился.

Вместо верстаков и деталей карбюраторов в центре комнаты теперь сияло нечто, способное довести инженеров НАСА до инсульта.

Три широкоформатных монитора с ультравысоким разрешением были запитаны не от городской электросети, а от громоздкого латунного трансформатора, исписанного древними каббалистическими символами и охлаждаемого банкой с жидким азотом. На столе, рядом с клавиатурой и профессиональной игровой мышью, стояло массивное бронзовое зеркало в форме многогранника — интерфейс пространственного преломления, созданный лично Зелретчем для обхода законов физики и оптоволоконных ограничений между мирами.

Гарри, уже переодевшийся в домашние серые треники и растянутую черную футболку, плюхнулся в старое кожаное кресло, водрузил на голову тяжелые наушники с микрофоном и нажал клавишу включения.

Экраны моргнули.

Бронзовое зеркало на столе вспыхнуло ослепительным призматическим светом, рассыпая вокруг радужные блики Калейдоскопа. Из динамиков наушников раздался чудовищный треск статических помех, сменившийся старческим, дребезжащим, но невероятно язвительным голосом с густым баварским акцентом:

– *Gottverdammt! Поттер! Ты где шляешься, сопляк?! Я уже десять минут сижу в лобби и слушаю сопливые откровения каких-то французских школьников! Почему твой канал связи синхронизировался через сервер в Франкфурте, а не через прямой узел в Александрии?!*

– И тебе добрый вечер, дедуля, – невозмутимо отозвался Гарри, щелкая мышью и заходя на закрытый сервер. – У меня были неотложные дела муниципального масштаба. Пришлось объяснять местным шпионам, что их летающая баржа плохо приспособлена для ловли механических гоблинов.

В зеркале проявилось изображение.

Старик с буйной гривой абсолютно седых волос, в викторианском сюртуке поверх… полинявшей футболки с логотипом рок-фестиваля в Вудстоке. В зубах Кишпура Зелретча Швайнорга дымила длинная трубка из вишневого дерева, а на носу криво сидели очки в золотой оправе, сквозь стекла которых полыхали два насмешливых багровых уголька.

– *Шпионы? Эти клоуны из Щ.И.Т.а?* – старик презрительно сплюнул куда-то за пределы обзора зеркала. – *Жалкие дилетанты. Понастроили летающих железок и думают, что ухватили Бога за бороду. Я пятьдесят лет назад предлагал Говарду Старку нормальную схему гравитационного привода на основе лунных кристаллов! Знаешь, что этот усатый дурак мне ответил? «Это ненаучно, Кишпур, общественность не поймет!» Тьфу! Зато консервные банки его сынка общественность понимает на ура!*

– Меньше текста, старик, больше дела, – Гарри нажал кнопку подтверждения. – Режим «Захват», тридцать минут раунд. Ты за кого заходишь?

– *За Народно-освободительную армию Китая, разумеется!* – рявкнул Зелретч. – *У них камуфляж стильнее! И не смей брать свой чертов полуавтоматический карабин с тепловизором, Поттер! Это оружие для дегенератов без фантазии! Настоящие маги воюют на болтовках с открытым прицелом!*

– Ага, конечно. Чтобы ты меня снял через всю карту с вертолета, старый читер? – Гарри усмехнулся, пока игра загружала карту. – Мечтай. Сегодня я тестирую новую мышку с титановыми микропереключателями.

Сзади бесшумно подошла Арквейд. Девушка с искренним любопытством заглянула через плечо Гарри, разглядывая цифровые развалины Шанхая на экранах.

– Привет, Кишпур, – бросила она небрежно. – Ты всё такой же шумный.

Изображение в зеркале на мгновение поперхнулось табачным дымом. Зелретч закашлялся, поправил очки и уставился на Белую Принцессу:

– *Арквейд? Душа моя, ты что, до сих пор торчишь в этой дыре? Неужели в Новом Свете настолько не развита культура охоты на бродячих упырей, что тебе приходится коротать вечность в компании этого британского отщепенца?*

– Здесь вкусные эклеры, – серьезно ответила Арквейд, забираясь с ногами на соседний диванчик. – А Гарри умеет стрелять так, что люди вокруг перестают кричать. Это успокаивает.

– *Женщины…* – обреченно вздохнул старый вампир. – *Даже воплощения планетарной воли продаются за заварной крем и пороховые газы. Поттер, раунд начался! Точка «Браво» под обстрелом! Шевели поршнями, щенок, иначе я снесу этот небоскреб танковым фугасом!*

Пальцы Гарри мгновенно заплясали по клавиатуре.

Игра для него не была просто развлечением. Это была тренировка рефлексов — тех самых, что вбивали в него инструкторы Гонконга и Роанапура. Взгляд непрерывно сканировал мини-карту, мозг вычислял тайминги возрождения противника, а рука двигала мышь с миллиметровой точностью ликвидатора.

*Бах! Щелчок. Перезарядка.*

– Минус один на крыше, – хладнокровно констатировал Гарри в микрофон. – Дедуля, твой маскировочный халат тебя не спасает, ты торчишь за кондиционером, как бегемот в посудной лавке.

– *Лаги! Это чертовы межпространственные лаги!* – взревел Зелретч из динамиков. – *Я нажал перекат полсекунды назад! Проклятые американские провайдеры! Я сейчас перенаправлю поток маны через германский кабель и сожгу к чертовой матери их распределительный щит в Нью-Джерси!*

– Не трогай Нью-Джерси, у меня там поставщик фреона живет, – отозвался Гарри, ловко закидывая виртуальную гранату в шахту лифта. Взрыв — и на экране высветилось сообщение об уничтожении вражеского бронетранспортера. – Лучше скажи мне, Кишпур… ты ведь не просто так полез на сервер именно сегодня.

В наушниках на секунду воцарилась пауза, нарушаемая лишь звуками виртуальной перестрелки. Зелретч шумно затянулся трубкой:

– *Ты чертовски догадлив для мальчишки с дырой в душе, Поттер.*

– Я учился у лучших параноиков этого мира, – Гарри увел своего персонажа за бетонную колонну, перезаряжая оружие. – Говори. Что там на Острове?

– *Старый маразматик Дамблдор развил бурную деятельность,* – голос Зелретча потерял шутовские интонации, став сухим и скрипучим, как древний пергамент. – *Твой побег наделал слишком много шума. Джеймс Поттер три недели зализывал рану в плече у мадам Помфри — твоя пуля, к слову, оставила превосходный след некротического холода, они до сих пор не могут понять, почему кость не срастается от стандартного костероста.*

Гарри криво усмехнулся, не отрывая взгляда от прицела:

– Руны Блэков и прана абсолютного нуля. Чарлус Поттер знал толк в фамильных проклятиях, а я лишь немного оптимизировал процесс с помощью магловской баллистики. Отец выживет. Такие упрямые бараны не дохнут от одной дырки.

– *Выживет-то выживет,* – хмыкнул старик. – *Но спеси у него поубавилось. Лили плачет по углам, строчит письма в Международную Конфедерацию Магов, требует объявить тебя в розыск как жертву похищения темными силами. Они ведь до сих пор не могут поверить, Гарри. Не могут признать, что их первенец, их брошенный, забытый мальчик просто послал их к черту и ушел строить свою жизнь сам.*

– А Годрик? – Гарри бросил дымовую шашку на лестничный пролет.

– *Твой героический братец купается в лучах славы,* – в голосе Зелретча сквозило неприкрытое отвращение. – *Дамблдор возит его по приемам, демонстрирует министерским чинушам его шрам в виде буквы «V» и вещает о скорой победе света. Мальчишка надулся, как павлин. Ему выдали именную метлу, личную охрану из авроров и доступ к закрытой секции библиотеки. Только вот толку от этого… Реддл не сидит сложа руки. На кладбище ты перебил его лучших псов, но Тёмный Лорд уже собирает новых. В подполье зреет бунт. И когда начнется настоящая резня, твоему брату не помогут красивые дуэльные стойки, которым его учил отец.*

– Он умрет, – спокойно, констатируя медицинский факт, произнес Гарри. Его виртуальный персонаж вскинул винтовку и всадил три пули в выглянувшего из-за угла пулеметчика. – Годрик слаб. Не потому, что у него мало магии — магии в нем как раз до хрена, Реддл щедро поделился куском своей души при взрыве. Он слаб, потому что никогда не голодал. Никогда не зажимал рану грязной тряпкой в темном переулке. Никогда не смотрел в глаза человеку, зная, что через секунду один из вас станет куском стынущего мяса. Он комнатная собачка. А на войне выживают только волки.

– *И тебя это не волнует?* – прищурился Зелретч сквозь стекло зеркала. – *Кровь не зовет обратно?*

Гарри на секунду оторвал пальцы от клавиш. Посмотрел на свои ладони.

На костяшках темнели старые шрамы от пороховых ожогов и тренировок с Карен Лоу. Под кожей слабо пульсировала холодная, расчетливая сила.

– Моя кровь, старик, осталась на том ковре в Поттер-мэноре, когда Джеймс наставил на меня палочку ради «высшего блага», – отчеканил Гарри. – Они сделали свой выбор четырнадцать лет назад. Они выбрали идола. А я выбрал свободу. Если Англия хочет сгореть в огне собственной глупости — скатертью дорожка. Я не пожарный. Я ликвидатор на пенсии.

– *Хороший ответ,* – Зелретч одобрительно оскалился, обнажив острые клыки. – *Правильный. Маги забыли свое место. Они варятся в своем средневековом болоте и думают, что мир крутится вокруг их волшебных палочек. Но мир изменился, Гарри. Здесь, в этом городе, где пауки прыгают по крышам, а боги падают с небес, куется будущее. Держись за этих придурков в масках. Твой приятель Паркер… в нем есть искра. Не та фальшивая искра «избранности», которой накачали твоего брата, а настоящая, человеческая. Из таких со временем получаются великие люди. Или великие покойники.*

– Я присмотрю, чтобы он не стал покойником раньше времени, – Гарри снова перехватил мышь. – А теперь заткнись, Кишпур, и посмотри наверх.

– *Что? Куда на… О, NEIN!*

В игре раздался оглушительный рев рушащегося здания. Огромный шанхайский небоскреб, опоры которого Гарри методично минировал весь раунд, с чудовищным грохотом накренился и рухнул прямо на точку, где сидел снайперский отряд Зелретча.

На экране вспыхнула огромная золотая надпись: **ПОБЕДА**.

– Раунд окончен, дедуля, – Гарри с наслаждением откинулся на спинку кресла, потягиваясь до хруста в суставах. – С тебя ящик баварского темного и те чертежи пространственного стабилизатора, которые ты зажал на прошлой неделе.

Из динамиков донесся отборный многоэтажный мат на смеси верхненемецкого, латыни и древнешумерского. Бронзовое зеркало яростно замигало красным светом.

– *Ты невыносим, Поттер! Читер! Мелкий британский саботажник! В следующий раз мы играем в шахматы! На раздевание! С живыми тиграми!*

Связь с щелчком оборвалась. Зеркало погасло, превратившись в обычный полированный кусок металла.

В подвале снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гудением вентиляторов системного блока.

Арквейд на диване тихо, заливисто рассмеялась.

– Ты ужасен, Гарри. Ты дразнишь древнейшее существо этого мира так, словно он соседский мальчишка.

– Он и есть мальчишка, – Гарри снял наушники и устало потер переносицу. – Просто очень старый и с комплексом бога. Как, впрочем, и большинство волшебников.

Он поднялся с кресла, подошел к маленькому холодильнику в углу, достал заветную бутылку клубничного молока и упаковку печенья. Протянул половину Арквейд.

Девушка с готовностью приняла угощение, свернувшись на диване калачиком:

– Что будешь делать завтра? Снова пойдешь в ту школу?

– Придется, – Гарри отхлебнул сладкого молока. – Завтра лабораторная по химии. Паркер без меня обязательно перепутает соляную кислоту с аммиаком и устроит в классе химическую атаку. Потом надо зайти к дяде Сальваторе, забрать новую партию машинного масла для его развалюхи. А вечером… вечером надо перебрать затворы у «Беретт». Вибраниум Старка требует тонкой подгонки, иначе руны поплывут.

– Обычная жизнь, – задумчиво протянула Принцесса, глядя в крошечное подвальное окошко, за которым мерцали огни ночного Квинса. – Ты правда думаешь, что прошлое оставит тебя в покое?

Гарри опустил взгляд на свои ладони.

Где-то там, за океаном, в туманной и холодной Шотландии, старый замок готовился к новой учебной четверти. Родители, забывшие о нем, строили планы великой победы. Брат упивался чужой славой. А Тёмный Лорд копил силы для удара, который сотрет этот карточный домик в пыль.

Гарри медленно выдохнул. На кончиках его пальцев на мгновение заискрился тонкий, смертоносный серебристый иней — наследие рода, магия крови, которую они так и не смогли разглядеть за сиянием фальшивого шрама.

– Пусть попробуют прийти, – негромко, но с той абсолютной, несокрушимой уверенностью, от которой дрожали стены литтл-хэнглтонского кладбища, произнес Гарри Поттер. – В моем магазине всегда найдется пара лишних пуль для старых призраков. А пока… пока у меня есть недопитое молоко и контрольная по химии. И горе тому, кто попытается мне помешать.