Убийца волшебников и Герой Щита
Королевские перья, поварской фартук и гастрономический плен
Серебристый туман рассеялся с влажным хлопком, оставив после себя терпкий запах озона, хвои и древнего, нетронутого временем камня.
Гарри приземлился на обе ноги, спружинил в коленях и тут же рефлекторно выхватил обе «Беретты», крутанувшись на триста шестьдесят градусов. Длинные полы его чёрного пальто взметнулись, едва не сбив с ног застывшую позади Ришию. Стволы пистолетов искали цели — окна, крыши, снайперские лёжки, огневые точки. Вымуштрованные инстинкты Роанапура и паранойя Майи Хисау не выветривались из головы даже при межпространственной телепортации.
Однако вокруг не было ни стрелков инквизиции, ни засад, ни баррикад.
Они стояли посреди циклопического амфитеатра из выветренного белого камня, поросшего изумрудным мхом и дикими бледно-лиловыми цветами. Вокруг вздымались исполинские полуразрушенные колонны, подпиравшие само небо, а над головой сияла хрустальная лазурь без единого намёка на городскую гарь.
Но самым впечатляющим было другое.
Всю площадь вокруг них, ступени древних трибун и поросшие клевером поляны за пределами руин заполняли… птицы. Сотни, тысячи гигантских филориалов всех мастей и расцветок. Толстые, пушистые, размером с добрый фургон и даже с двухэтажный дом, они переминались с лапы на лапу, чистили клювами перья, хлопали массивными крыльями и издавали бесконечное, оглушительное: «Куи-и-и! Куи-и-и!»
Гарри медленно опустил пистолеты, поставил их на предохранители и с глухим щелчком вернул в подмышечные кобуры. Затем стянул с головы пыльную кепку, зарылся пятернёй в свои вечно всклокоченные чёрные волосы и глубоко, с надрывом простонал в небо:
– Пернатые. Кругом сплошные пернатые. Я в аду. Это точно персональный ад Гарри Блэка, заботливо сконструированный моей паршивой удачей. Моё рагу… Моя трёхлитровая кастрюля нежнейшей вырезки с чесночным соусом осталась на плите в том городе! А взамен вселенная выдала мне птицеферму масштаба целого континента!
– Перестань орать, – поморщился Наофуми, опуская щит и оглядываясь с привычной настороженностью. – Мы живы, нас не размазало взрывом и за нами прямо сейчас не несётся армия церковников. Скажи спасибо, что выбрались.
– Спасибо?! – Гарри уставился на Щитника безумными глазами, в которых плескалась неподдельная трагедия истинного чревоугодника. – Иватани, ты черствый сухарь, лишённый базовых понятий о прекрасном! То мясо тушилось сорок минут на медленном огне! Там был свежий тимьян! Там был перец, за который я отвалил местному торговцу серебряную монету! Ты хоть представляешь, сколько калорий сожгла моя нервная система, пока я кормил того динозавра гранатами?! Я истощён! Мой внутренний резерв требует немедленной компенсации в виде клубничного молока или хотя бы приличного шницеля!
– Ф-фе-э-э… Гарри-сан, пожалуйста, держитесь! – Ришия судорожно зашарила по своим безразмерным карманам. – У меня… у меня есть сухарик! Немного зачерствел, но если размочить…
– Убери, горе моё, – Гарри бессильно махнул рукой, моментально сдувшись и ссутулившись в манере Гинтоки. – Сухари — это пища для пленников Азкабана. А я свободный стрелок на грани голодного обморока.
– Вы находитесь в священных землях филориалов, – раздался впереди негромкий, монотонный голос, эхом прокатившийся под сводами древних руин.
Птичья толпа расступилась, склоняя головы в благоговейном поклоне.
Вперёд неспешно вышла маленькая девочка в белоснежном платье с парящей над лазурными волосами золотой короной. Её лицо было невозмутимо, как поверхность замерзшего озера, но в глубоких глазах мерцало знание эпох, перед которым человеческая жизнь казалась лишь взмахом ресниц.
Фитория остановилась в десяти шагах от них, смерив пришельцев долгим, оценивающим взглядом.
– Здесь не место праздным жалобам, чужак с железным оружием. Вы стоите на руинах цивилизации, которая пала задолго до того, как ваши миры научились ткать простейшие заклинания.
– Да-да, очень поэтично, ваше пернатое величество, – фыркнул Гарри, доставая помятую пачку сигарет, но, поймав на себе строгий взгляд Рафталии, лишь вздохнул и сунул сигарету за ухо. – Мы оценили исторический контекст. Теперь ближе к делу. Зачем ты нас сюда приволокла? Только не говори, что тебе просто захотелось послушать мои кулинарные стенания.
– Я спасла вас, потому что Священный Герой Щита всё ещё нужен этому миру, – Фитория повернула голову к Наофуми. – Но ты слаб, Герой. И другие трое так же слабы. Вы не готовы к истинным Бедствиям. Вы враждуете между собой, пока песочные часы отмеряют последние дни существования этой земли. Если вы не объединитесь… мне придётся убить всех четверых, чтобы призвать новых героев.
Воздух мгновенно заледенел. Наофуми стиснул зубы, его рука в боевой перчатке легла на кромку щита, глаза вспыхнули недобрым багровым отблеском. Рафталия шагнула вперёд, закрывая собой Ришию, её ладонь легла на рукоять клинка.
– Попробуй, – глухо рыкнул Наофуми.
– Эй-эй, остыньте, горячие финские парни и одна древняя куропатка, – Гарри лениво встал между ними, демонстративно засунув руки в карманы пальто. – Убивать героев — плохой бизнес-план, птичка. Новые призываются первого уровня, без экипировки и с полным отсутствием понимания местной кухни. Пока они дорастут хотя бы до того, чтобы не путать заклинания с несварением желудка, твои Волны пережуют этот континент и выплюнут косточки. Ты не дура, раз дожила до таких седин, сохранив приличный цвет лица. Значит, у тебя есть другое предложение.
Фитория слегка наклонила голову набок. Крошечные крылышки за её спиной чуть заметно вздрогнули.
– Твой ум острее твоих манер, чужеземец. Действительно. Убийство — крайняя мера. Но прежде чем мы решим вопрос с человеческими разногласиями, у нас есть внутренний долг.
Взгляд древней королевы сместился за спину Наофуми, где, вжав голову в плечи, застыла Фило. Девочка-птица дрожала всем телом, её светлые прядки закрывали глаза, а крошечные крылья были судорожно прижаты к спине.
– Филориал, выращенный Героем, – медленно произнесла Фитория. – Твоя форма нестандартна. Твой рост аномален. Ты носишь зачарованную одежду людей и сражаешься как человек. Но способна ли ты нести бремя королевы, когда меня не станет?
– Ф-Фило?.. – пискнула малышка, цепляясь за плащ Наофуми.
– Ты должна пройти испытание, – отрезала Фитория. – Поединок один на один. Если ты победишь или заставишь меня признать твою силу — ты получишь благословение и право стать моей преемницей. Если проиграешь… ты навсегда останешься обычной домашней птицей, недостойной защищать своего Героя.
– Эй, полегче! – возмутился Наофуми, заслоняя девочку щитом. – Она ещё ребёнок! Ей от роду пара месяцев! Какой к чёрту поединок против древнего божества?!
– Наофуми-сама… – Фило тихонько потянула его за край доспеха. Её личико было бледным, но в круглых голубых глазах блеснула упрямая, чисто птичья гордость. – Фило хочет. Фило должна стать сильнее, чтобы защищать хозяина! И… и чтобы Гарри-тян больше не закрывал меня от страшных монстров!
Гарри моргнул, почувствовав, как в груди что-то предательски кольнуло. Он вздохнул, подошёл к девочке и опустился на корточки, оказавшись с ней на одном уровне.
– Слушай сюда, пернатое бедствие, – его голос звучал непривычно тихо, без яда и насмешки. – Драться честно с теми, кто старше и сильнее тебя в сотню раз — удел идиотов вроде моего братца Годрика. Если выйдешь на неё в лоб с силой — она тебя размажет. Она тысячу лет оттачивала удары. Поняла?
Фило испуганно закивала.
– Твой козырь — скорость и непредсказуемость. Забудь про красивые рыцарские стойки. Бей туда, где тоньше: связки под коленями, основание крыльев, глаза. Используй ветер не как таран, а как лезвие. И главное… – Гарри хитро прищурился в манере Джозефа Джостара и щёлкнул девочку по крошечному носу. – Когда покажется, что выхода нет — импровизируй. Грязь в глаза, песок под ноги, ложный выпад и удар с фланга. Твой наставник пробивал дорогу в жизни не белыми перчатками, а выстрелами из-под стола. Покажи этой зазнавшейся птичке, чему учат на улицах Токио и в кабаках Роанапура.
– Угу! – решительно кивнула Фило, сжав маленькие кулачки.
– Вы закончили наставления? – бесстрастно спросила Фитория, делая шаг назад на круглую каменную арену в центре амфитеатра.
Воздух вокруг маленькой королевы заколебался. В следующую секунду перед ними стояла не хрупкая девочка, а исполинская белоснежная владычица небес. Размах её сияющих серебром крыльев закрыл половину горизонта, от одного только взмаха перьев поднялся шквальный ветер, пригнувший к земле траву на сотни метров вокруг.
Фило с глубоким вдохом шагнула на арену. Вспышка золотого света — и напротив древнего титана возникла круглая, упитанная, но грозная птица-филориал, расправившая розовеющие на концах крылья.
– Начали, – прозвучал голос Фитории прямо в сознании присутствующих.
Бой начался без прелюдий.
Фитория не сдвинулась с места — она просто взмахнула крылом. Воздушный серп размером с корабельный парус с визгом рассёк пространство, взрезая каменные плиты, словно мокрый картон.
Фило взвизгнула, кувыркнулась через крыло, едва разминувшись со смертью. Воздушная волна срезала пучок перьев с её хвоста. Не успела она приземлиться, как Фитория оказалась прямо перед ней — её скорость опровергала все законы физики. Удар гигантской лапы обрушился сверху, вбивая Фило в гранит арены.
Грохот был такой, что Ришия вскрикнула, зажав уши:
– Ф-фе-э-э! Она же её убьёт!
Наофуми рванулся вперёд, но железная хватка Гарри опустилась ему на плечо, намертво пригвоздив к месту.
– Стой, щитник, – процедил Гарри, не отрывая зелёных, горящих холодным анализом глаз от арены. – Вмешаешься — сделаешь только хуже. Мелкая ещё не сдалась. Смотри на её ноги.
Из-под облака пыли в кратере сверкнула лазурная магия. Фило не стала принимать вес королевы — вспомнив наставления Гарри, она сжалась пружиной и выстрелила концентрированным вихрем прямо в опорную лапу Фитории, заставив древнюю птицу на долю секунды качнуться.
Этого мига хватило.
Фило выскользнула из-под удара, закружилась юлой, набирая сумасшедший разгон. Она больше не пыталась таранить гиганта в грудь. Она металась вокруг Фитории размытым золотисто-белым пятном, вздымая тучи каменной крошки, срезая перья на лапах противницы быстрыми, колющими ударами ветра, заходя со слепых зон.
– Неплохо, – констатировала Фитория, резко поворачивая корпус и создавая вокруг себя непроницаемый барьер из закрученного урагана. – Но этого мало. Защита важнее нападения. Если ты не умеешь держать удар ради своего Героя, твоя скорость бессмысленна!
Вихрь взорвался наружу, сбивая Фило в воздухе и швыряя её на ступени трибун. Девочка-птица тяжело рухнула на спину, кашляя кровью, её перья были перепачканы гарью и пылью, крыло безжизненно обвисло.
Фитория медленно приближалась, её сияющие когти высекали искры из гранита.
– Ты достигла своего предела, маленькая наследница. Сдавайся.
– Фило… Фило не сдастся! – птица попыталась подняться, скользя лапами по разбитому камню. Она снова трансформировалась в человеческий облик — так было проще контролировать ману. Маленькая златовласая девочка в изодранном платье стояла на дрожащих ножках, её кулачки были сбиты в кровь. – Я обещала Наофуми-саме! Я обещала Гарри-тяну! Я выбью из тебя признание, даже если придётся переломать все кости!
Гарри на трибуне криво оскалился, его рука скользнула под пальто, пальцы нащупали холодную рукоять пистолета. Он ненавидел эти пафосные древние ритуалы. Они слишком напоминали ему Дамблдора, методично ломавшего детские жизни ради высших целей.
– Мелкая! – рявкнул он во всю мощь лёгких, перекрывая гул ветра. – Кончай изображать благородную жертву! Вспомни наш главный урок! Какое первое правило уличного бойца?!
Фило на арене вздрогнула. В её затуманенных болью глазах внезапно вспыхнула дикая, хулиганская искра.
– Бить первым… и плевать на правила! – звонко выкрикнула она.
Девочка сорвалась с места. Но она бежала не прямо. Она заложила немыслимый вираж, заскользив по полу арены на коленях, закрутила потоки воздуха вокруг своих босых пяток и вместо атаки магией… со всей дури швырнула в глаза приближающейся гигантской птице горсть зачарованной каменной пыли, перемешанной с едким порошком из кармана платья — тем самым кайенским перцем, который Гарри всегда таскал с собой на случай «особых переговоров».
Фитория, не ожидавшая столь вопиющего нарушения всех священных дуэльных традиций древности, на долю секунды моргнула, её вековое величие дало сбой.
И в эту самую секунду Фило взмыла вертикально вверх, концентрируя всю оставшуюся ману ветра в своей правой ноге.
– УДАР ХОЗЯИНА ГАРРИ-И-И! – заверещала малышка, обрушивая сияющую пяточку прямо в макушку древней королевы.
*БА-А-АМ!*
Звук удара напоминал взрыв артиллерийского фугаса. Ударная волна сдула остатки колонн вокруг арены. Голова исполинской птицы дернулась вниз, коснувшись клювом каменных плит, а золотая корона над её макушкой жалобно звякнула и съехала набок.
Фило кубарем покатилась по земле, окончательно выдохлась, раскинула руки в стороны и замерла, тяжело и часто дыша, уставившись в небо расфокусированным взглядом.
– Фило… попала… – прошептала она пересохшими губами.
Тишина, повисшая над амфитеатром, была абсолютной. Тысячи филориалов на трибунах замерли с открытыми клювами, не веря собственным круглым глазам.
Фитория медленно подняла голову. По её сияющему оперению пробежала дрожь. Медленно, с достоинством истинной правительницы, гигантская туша начала сжиматься, истончаться в потоках серебряного света, пока посреди кратера снова не осталась маленькая девочка в белом платье.
Корона над её головой снова парила ровно, но на лбу древней владычицы красовалась вполне отчётливая, наливающаяся багровым цветом ссадина.
Фитория подошла к лежащей без сил Фило, остановилась над ней и протянула крошечную ладонь. На макушке Фило вспыхнул ослепительный хохолок из трёх золотых перьев — знак прямого благословения и наследия трона.
– Ты наглая, невоспитанная и дерёшься как портовая воровка, – бесстрастно произнесла Фитория. Но в глубине её бездонных глаз впервые мелькнуло нечто похожее на сдержанное уважение. – Однако ты доказала свою решимость. Ты носишь силу не ради тщеславия, а ради тех, кого любишь. Я признаю тебя своей преемницей.
Фило слабо улыбнулась и тут же закрыла глаза, провалившись в глубокий восстановительный сон.
– Молодец, пернатая, – тихо выдохнул Наофуми, опуская щит и чувствуя, как гора свалилась с плеч. Рафталия рядом с ним облегчённо перевела дух, а Ришия и вовсе уткнулась лицом в ладони, всхлипывая от пережитого стресса.
Фитория тем временем повернулась к трибунам. Её взгляд на мгновение задержался на ссадине на собственном предплечье, а затем упёрся прямо в Гарри, который стоял, скрестив руки на груди, с абсолютно нераскаявшейся, наглой ухмылкой Джозефа Джостара на физиономии.
– А теперь… – голос древней королевы внезапно изменился, потеряв пафосную монотонность. В нём прорезались очень странные, голодные и подозрительно человеческие нотки. – Испытание закончено. Моя мана истощена. Мой выводок взбудоражен. Мы хотим есть.
Она сделала паузу, и её тонкие губы дрогнули:
– Ты, человек в чёрном. От тебя пахнет сокровищами кухни, каких этот мир не знал со времён первой эпохи. Корми нас.
Гарри застыл. Его ухмылка медленно, мучительно сползла с лица, сменившись выражением глубочайшего, вселенского ужаса.
– Что?.. – переспросил он севшим голосом. – Кого кормить?
Фитория обвела ручкой амфитеатр.
Тысячи гигантских, упитанных, прожорливых птиц синхронно повернули головы в сторону Гарри. В воздухе повисло утробное, требовательное, сотрясающее горы урчание сотен гигантских желудков.
– Всех, – просто ответила королева филориалов.
***
– Я убью тебя, Иватани, – шипел Гарри, сдирая с себя пальто и яростно закатывая рукава белой рубашки. – Клянусь всеми чертями Роанапура и ледяным троном моих предков, если я переживу этот день, я залью твой гребаный щит машинным маслом и скормлю его свиньям!
– Не ной, Гарри, ты сам учил нас выживать в любых условиях! – злорадно ухмылялся Наофуми, раздувая кузнечными мехами гигантский костёр прямо посреди руин. – Ты хотел отпуск? Вот тебе полевая практика!
– Это не практика, это геноцид поварского состава! – взревел Гарри, распахивая свой зачарованный чемодан до максимального предела.
Его внутренний Эмия Арчер проснулся не просто в ярости — он восстал в состоянии абсолютного берсерка.
Из пространственного кармана чемодана на траву с грохотом полетели полевые котлы объёмом по двести литров каждый, складные железные треноги, разделочные тесаки размером с двуручные мечи и бесконечные мешки с припасами. Запасливость Гарри, граничащая с маниакальным синдромом хомяка, сегодня должна была пройти главное испытание в своей истории.
– Рафталия! – скомандовал он голосом генерала перед высадкой в Нормандии. – Бери второй тесак! Вон те туши горных вепрей, которые мы завалили на перевале и запечатали в лёд — пластовать на куски по пять килограммов! Кости дробить, они пойдут на наваристый бульон!
– Есть, шеф! – девушка-тануки мгновенно встала во фрунт, её ушки прижались к голове от боевого азарта. Меч в её руках замелькал со скоростью света, превращая мороженые туши в идеальные стейки.
– Ришия! – Гарри метнул в зеленоволосую девушку десяток холщовых мешков. – Картошка, дикий лук, морковь! Ты хотела тренировать контроль ци?! Напитывай ножи маной и чисти овощи на лету! Если я увижу хоть одну неочищенную картофелину — заставлю мыть котлы языком!
– Ф-фе-э-э… СЛУШАЮСЬ, ГАРРИ-САН! – взвизгнула Ришия, и вокруг неё закружился настоящий вихрь из метательных лезвий, срезающих кожуру с корнеплодов с ювелирной точностью.
Сам Гарри занял позицию у центрального очага.
То, что происходило дальше, не поддавалось описанию законами обычной кулинарии. Это был трансмутационный балет на грани безумия. Гарри двигался меж кипящих котлов, словно в перестрелке против сотни врагов. В одной руке у него была метровая деревянная лопата, в другой — половник размером с автомобильное колесо.
Бытовая магия Хогвартса, древние ритуальные чары Блэков и алхимические формулы взлетали над огнём яркими искрами. Он ускорял процессы кипения, мгновенно разваривал жесткие жилы монстров до состояния нежнейшего желе, вытягивал из трав тончайшие ароматы и щедро швырял в чаны целые пригоршни соли, чеснока, сушёных томатов и жгучего перца.
Запах… О, этот запах накрыл древнюю долину плотным, дурманящим куполом.
Аромат наваристого мясного гуляша, где пряная говядина таяла во рту, смешивался с запахом запечённых на вертелах гигантских свиных окороков, политых медовой глазурью. В соседних чанах бурлила густая похлёбка из диких грибов со сливками, а на гигантских плоских камнях, раскалённых магией огня, с шипением жарились сотни пышных лепешек с зеленью и сыром.
Когда первая партия была готова, Фитория лично подошла к главному котлу.
Она держала в руках деревянную миску размером с её собственный торс. Маленькая королева зачерпнула дымящееся рагу, поднесла ложку к губам, аккуратно подула и отправила кусочек мяса в рот.
Её лазурные глаза распахнулись так широко, будто она только что увидела рождение новой звезды.
Крошечные крылышки за её спиной затрепетали с невероятной частотой, издавая тихое жужжание. Бледные щечки древней владычицы залил густой, девичий румянец. На её лице, не выражавшем эмоций последние пару тысяч лет, расцвело выражение чистейшего, абсолютного, экстатического блаженства.
– Это… – прошептала она, и её голос дрогнул. – Что это за магия?.. Мясо… оно растворяется. Травы поют. Острота обжигает, но за ней следует сладость… Я живу на этой земле с первой эпохи. Герои прошлого кормили меня жареной дичью и поили родниковой водой… Но никто… НИКТО И НИКОГДА НЕ ДЕЛАЛ НИЧЕГО ПОДОБНОГО!
Она не стала церемониться. Забыв о королевском достоинстве, Фитория уткнулась носиком в миску, поглощая рагу со скоростью промышленного пылесоса.
– ЕЩЁ! – потребовала она, протягивая пустую посуду и сверкая глазами. – Мой выводок требует насыщения! Я требую насыщения!
– В очередь, пернатые захватчики, в очередь! – орал охрипший Гарри, непрерывно орудуя лопатой. – Фило, просыпайся, помогай раздавать пайки! Рафталия, подавай хлеб! Наофуми, не стой столбом, подбрасывай брёвна в третий очаг, у нас мясо стынет!
Следующие три часа превратились в грандиозный пир, какого эти древние руины не видели за всю свою историю.
Тысячи гигантских филориалов окружили лагерь плотным кольцом. Они не дрались, не толкались — они благоговейно, со священным трепетом принимали из рук людей гигантские деревянные корыта, доверху наполненные благоухающим варевом. Долина оглашалась бесконечным, восторженным урчанием, чавканьем и счастливым птичьим курлыканьем. Птицы уплетали стряпню Гарри ведрами, закрывая глаза от восторга и блаженно раскачиваясь на толстых лапах.
Фило, полностью оправившаяся после сна благодаря запахам еды, сидела рядом с Фиторией и наперегонки с королевой уничтожала гигантский запечённый окорок, пачкая щёки жиром и весело болтая ножками.
К тому моменту, когда опустел последний котел, солнце уже клонилось к закату, окрашивая древние камни в багровые и золотые тона.
Гарри сидел на пустом перевёрнутом бочонке из-под солонины, прислонившись спиной к обломку колонны. Его белая рубашка была насквозь мокрой от пота и перепачкана сажей, волосы торчали клочьями, руки мелко подрагивали от чудовищного перенапряжения. Он держал в зубах незажжённую сигарету и смотрел в пространство абсолютно пустым, остекленевшим взглядом Сакаты Гинтоки после трёх смен на стройке.
– Всё… – сипло прохрипел он. – Моя мана на нуле. Запасы мяса уничтожены. Селитра кончилась. Если ко мне сейчас подойдёт хоть одна курица… я пристрелю её из спортивного интереса, даже не снимая с предохранителя…
Мягкий шелест платья заставил его с трудом скосить глаза.
Перед ним стояла Фитория.
Маленькая королева выглядела неприлично сытой. Её животик заметно округлился, на щёчках играл здоровый румянец, а взгляд лазурных глаз был прикован к Гарри с такой пугающей, собственнической нежностью, что у ветерана наёмных войн по спине пробежал вполне осязаемый ледяной холодок.
Она подошла вплотную, встала между его вытянутых ног и положила крошечные, удивительно тёплые ладошки ему на колени.
– Ты, – тихо произнесла она, заглядывая снизу вверх прямо в его зелёные глаза.
– Чего тебе, пернатая госпожа? – с опаской спросил Гарри, невольно отклоняя корпус назад. – Добавки нет. Котлы вылизаны до блеска твоими родственниками.
– Мне не нужна добавка прямо сейчас, – Фитория наклонила голову набок, её корона слабо качнулась. – Я приняла решение.
– Какое ещё решение? – насторожился сидевший неподалёку Наофуми, мгновенно подобравшись.
– Человеческие конфликты бессмысленны, – заговорила королева филориалов тихим, рассудительным тоном, в котором, однако, сквозила стальная воля древнего существа. – Священные Герои упрямы, глупы и ведут мир к гибели. Я хотела заставить вас помириться силой или уничтожить. Но теперь я вижу иной путь.
Она сделала паузу, не отрывая взгляда от лица Гарри, и её крошечные пальчики крепче сжали ткань его брюк:
– Я заберу тебя себе.
На поляне воцарилась звенящая, гробовая тишина.
– Ч-чего?! – синхронно выдали Наофуми, Рафталия и Ришия.
Гарри поперхнулся воздухом, сигарета выпала из его рта и шлёпнулась на траву.
– Погоди, птичка… Твоя следующая фраза: «Ты останешься в моём святилище навечно и будешь готовить для меня каждый день»!
– Ты останешься в моём святилище навечно и будешь готовить для меня каждый… – Фитория замерла, моргнула, но даже не смутилась. – Да. Именно так. Зачем мне спасать мир людей, если главный источник гармонии и вкуса уже найден? Ты останешься здесь. Я построю для тебя кухню из белого мрамора. Мой выводок будет приносить тебе лучших монстров и редчайшие травы со всего континента. Ты будешь варить своё мясо, спать на мягких перьях и чинить свои железные трубки. А я буду защищать тебя от Волн и глупых королей. Это идеальный союз.
– Эй! Постойте! – первой взорвалась Рафталия, вскочив на ноги и багровея до кончиков ушей. – Вы не можете просто так забрать Гарри-сана! Он член нашего отряда! Он… он наш наставник!
– Гарри-тян принадлежит хозяину Наофуми и мне! – заверещала Фило, надув губы и воинственно распушив крылышки за спиной. – Я не отдам Гарри-тяна! Кто мне будет жарить стейки в дороге?!
– Ф-фе-э-э… Это похищение! – пискнула Ришия, судорожно сжимая в кармане метательный нож, хотя её коленки мелко дрожали перед древней владычицей. – Гарри-сан свободный человек! Вы не имеете права держать его в клетке, даже в мраморной!
Фитория даже не повернула головы в сторону возмущённых девушек. Её немигающий взгляд буравил Гарри.
– Ты устал, чужак. Твоя душа пахнет пеплом старых предательств и холодом чужих проклятий. В твоих глазах я вижу бесконечную усталость от войн, в которых тебя заставляли сражаться за чужую славу. Здесь тебе не придётся проливать кровь. Только огонь, специи и покой. Разве ты не этого искал, когда бежал из своего мира?
Гарри замер.
Слова древней птицы ударили неожиданно точно в цель, пробив толстую броню его напускного цинизма. Чёрт побери, а ведь она была права. Покой. Никаких Волан-де-Мортов, никаких Дамблдоров с их планами, никаких церковных инквизиторов и тупоголовых героев с манией величия. Тёплый мрамор, бесконечный запас редких ингредиентов, сон до полудня и абсолютная безопасность под крылом существа, способного разорвать дракона одним ударом лапы. Это была мечта любого лентяя. Мечта Сакаты Гинтоки. Мечта Гарри Поттера, которого четырнадцать лет держали за пустое место в собственном доме.
Он медленно поднял руку, почесал затылок и криво, устало усмехнулся.
– Соблазнительно, пернатая, – тихо произнёс он, переводя взгляд на застывших вокруг спутников.
Наофуми смотрел на него исподлобья — в глазах Щитника читалась глухая тревога, но парень молчал, не желая давить. Он слишком хорошо понимал цену свободы и право выбора.
Рафталия прижала ладони к груди, в её карих глазах блестели непролитые слёзы страха потерять того, кто стал для неё вторым старшим братом.
Фило воинственно сопела, готовая снова броситься в драку.
А Ришия… бедная, неуклюжая Ришия стояла, побелев как полотно, закусив губу до крови, готовая броситься на древнее божество с крошечным ножиком в руках, лишь бы защитить своего наставника.
Гарри опустил руку на макушку Фитории и легонько, по-отечески взъерошил её лазурные волосы, сбив золотую корону набок.
– Предложение на миллион баксов, ваше величество, – мягко сказал он. – Лет через пятьдесят, когда у меня окончательно откажут колени и выпадут зубы, я обязательно постучусь в твои руины с поваренной книгой под мышкой. Но не сегодня.
– Почему? – в голосе Фитории впервые про