Убийца волшебников и мистическая корпорация
Куриные ножки, баллистический тупик и призрак из Беларуси
Утро над тихим калифорнийским побережьем обещало быть на редкость мирным, пока в эфире полицейской волны не раздался такой истошный визг шерифа Стоуна, от которого на приборной панели фургона «Машина Тайн» едва не треснуло защитное стекло радиоприемника.
– Диспетчер! Внимание всем патрулям! Код «Омега»! Код «Конец света»! – захлебывался шериф, и сквозь треск статических помех отчетливо слышался грохот ломающегося дерева и плеск океанской воды. – Оно на пирсе номер четыре! Оно топчет ящики с палтусом! Это дом! Господи помилуй, это бревенчатый дом на гигантских птичьих ногах! Оно только что наступило на мой патрульный крузер! Оно... оно снесло сарай мистера Клампетта лапой сорок шестого размера! У него куриные когти, диспетчер! ГДЕ НАША НАЦИОНАЛЬНАЯ ГВАРДИЯ?!
В салоне бирюзового фургона, припаркованного возле круглосуточной закусочной на набережной, воцарилась гробовая тишина.
Шэгги, державший в руках трехэтажный сэндвич с индейкой, беконом и арахисовым маслом, замер с открытым ртом. Кусок соленого огурца выскользнул из бутерброда и с тихим шлепком упал на колени Скуби-Ду. Пес даже не шелохнулся — его круглые глаза остекленели от первобытного ужаса, а уши плотно прижались к черепу.
– Ч-чуваки... – сипло протянул Шэгги, нервно сглотнув так громко, что звук разнесся по всей машине. – Вы тоже это слышали? Шериф только что сказал, что по докам бегает гигантский жареный цыпленок? Но... почему цыпленок живет в избе?! И главное — если у него есть ноги, почему у нас нет с собой пятидесяти галлонов соуса барбекю?!
– Р-цыпленок-мутант! – тоненько взвизгнул Скуби, мгновенно попытавшись зарыться головой под водительское сиденье Фреда. – Р-огромные крылья! Р-кукареку смерти!
– Успокойтесь оба, – Велма Динкли резко повернула ручку настройки радиоприемника, отсекая помехи. Ее пальцы в замшевых полуперчатках с невероятной скоростью застучали по клавиатуре портативного сканера. – Биологически невозможно, чтобы орнитологическая мутация развила опорно-двигательный аппарат достаточной мощности для удержания деревянного строения весом свыше пятнадцати тонн. Шериф Стоун, как обычно, преувеличивает на почве панической атаки и переизбытка сахара в крови.
– Однако факт остается фактом: в гавани зафиксированы сейсмические колебания магнитудой 2,4 по шкале Рихтера, – донесся спокойный, ленивый голос с заднего дивана.
Гарри сидел, вытянув длинные ноги и закинув руки за голову. Его темно-серая армейская куртка была расстегнута, открывая простую графитовую футболку, а в зубах он небрежно катал деревянную зубочистку. Серые глаза парня были полуприкрыты в манере Сакаты Гинтоки, словно вся эта суета вокруг гигантских монстров мешала ему предаваться глубоким философским размышлениям о бренности бытия и вкусе клубничного молока.
– Бревенчатый сруб на куриных лапах, – протянул Гарри с тонкой ноткой язвительного британского скепсиса. – Какая потрясающая, незамутненная славянская шизофрения. Десять баллов за верность традициям. Жаль только, наши восточноевропейские друзья вечно забывают о нормальной амортизации суставов при ходьбе по асфальту.
– Славянская? – встрепенулся Фред, поворачиваясь с водительского места.
Его глаза лихорадочно блестели тем самым фанатичным огоньком, который всегда появлялся перед созданием очередного инженерного кошмара. Блондин судорожно дернул свой оранжевый аскотский галстук и схватил блокнот:
– Велма, ты понимаешь, что это значит?! Это не просто дом! Это мобильная цель класса «тяжелая бронетехника»! Мы должны перехватить его до того, как он уйдет в горы! Если мы возьмем корабельные швартовочные канаты с причала номер два, натянем их между двумя опорами моста на высоте восьми футов и установим противовес из бочки с машинным маслом... мы запутаем ему сухожилия! Это будет Величайшая Ловушка Века! Сеть против деревянной избы!
– Фред, если эта штука весит пятнадцать тонн и бежит со скоростью тридцать миль в час, твои канаты разрежут фургон пополам вместе с тобой и твоим мостом, – сухо оборвала его Велма, не отрываясь от экрана. – Но радиоперехват подтверждает: объект покинул портовую зону и движется на северо-восток. В сторону реликтовых лесов каньона Дьявола. Скорость перемещения аномально высока.
– И самое неприятное, – добавила сидевшая рядом Дафна, поправляя сиреневый ободок на идеальных рыжих волосах, – если этот дом действительно связан с древними легендами... Велма, ты думаешь, то, что мы ищем, внутри?
– Вероятность — девяносто два процента, – кивнула Динкли, поворачивая экран планшета так, чтобы все видели мерцающую диаграмму. – Энергетический след, зафиксированный моими датчиками на пирсе, идентичен спектру Плансферического диска. Если в городе появилась Баба Яга из русского фольклора, она охотится за теми же реликвиями, что и профессор Перикл. Мы не можем позволить ей спрятать диск в глухой тайге.
– Тогда план простой, – Гарри сладко зевнул, потянулся всем телом и легко соскользнул с дивана, поднимаясь на ноги. – Выслеживаем курицу, делаем барбекю, забираем антиквариат, возвращаемся к обеду. Джанет обещала испечь закрытый пирог с вишней, а я не намерен пропускать десерт из-за престарелой дамы с ортопедическими проблемами.
– В погоню! – победоносно взревел Фред, вдавливая педаль газа в пол.
***
Потрескавшийся асфальт прибрежного шоссе сменился ухабистой гравийной грунтовкой, а затем и вовсе растворился в густом, сыром полумраке реликтового хвойного леса.
Вековые секвойи и гигантские приморские сосны смыкали свои замшелые кроны высоко над головой, отсекая солнечный свет. Землю устилал толстый ковер из прелой хвои и гигантских папоротников. В воздухе стояла мертвая, неестественная тишина — птицы не пели, даже ветер стих, словно сама природа затаила дыхание перед чем-то чудовищным и чуждым.
«Машина Тайн» с глухим урчанием замерла на небольшой прогалине среди замшелых валунов. Дальше проехать было невозможно: дорогу перегораживали вековые древесные завалы.
– Следы обрываются здесь, – Велма первой спрыгнула на влажный мох, держа в руках гидролокатор и поисковый радиометр. – Точнее, они не обрываются. Они углубляются.
Команда подошла к краю поляны и застыла.
В плотной черной грязи оврага отчетливо виднелись чудовищные трехпалые отпечатки. Каждый след был размером с компактный легковой автомобиль, с глубокими, полуметровыми бороздами от изогнутых когтей. Поваленные стволы сосен диаметром в три обхвата были переломаны пополам, словно сухие спички, а на древесной коре на высоте второго этажа темнели клочья бурых перьев, пахнущих болотом, серой и старой копотью.
– Святые угодники... – прошептал Шэгги, судорожно вцепляясь в загривок дрожащего Скуби-Ду. – Это действительно курица... Курица-переросток! Чувак, если она несет яйца, ими можно разбомбить Сан-Франциско!
– Спокойно! Всем сохранять хладнокровие! – скомандовал Фред, открывая задние двери фургона и с грохотом вываливая на траву мотки веревок, стальные карабины и набор деревянных колышков. – Мы разобьем периметр на секторы. Велма, ты займешься триангуляцией шума. Шэгги и Скуби — вы будете приманкой. Встанете на холме с мешком кукурузных хлопьев и будете кудахтать, чтобы привлечь внимание объекта...
– ЧЕГО-О-О?! – дуэтом взвыли хиппи и пес.
– Мы не станем кудахтать ради твоих дурацких экспериментов, Фредди! – замахал руками Шэгги. – Нас же сожрут живьем без соли и перца!
– Никаких хлопьев и никакого кудахтанья, – раздался глухой металлический лязг из глубины салона.
Все обернулись.
Гарри стоял у распахнутых задних створок фургона. Но теперь он мало напоминал ленивого школьника, страдающего от уроков физики.
На парне был тяжелый тактический разгрузочный жилет поверх куртки, оперативные кобуры плотно прижимали к ребрам пару вороненых Кольтов, а на бедре висел широкий штурмовой нож в кайдексовых ножнах.
Но самым жутким было не это.
На плече Гарри, поблескивая матовой оливковой краской и свежей заводской смазкой, покоилась массивная коническая труба реактивного противотанкового гранатомета РПГ-7. В его казенную часть уже была загнана тяжелая кумулятивная граната ПГ-7ВЛ с характерным граненым взрывателем, способная пробить полметра гомогенной броневой стали танков типа Т-72.
Гарри стоял, выпрямившись во весь свой внушительный рост, с абсолютно безумным, стеклянным взглядом фанатичного вояки, выпятив челюсть и расправив плечи в безупречной манере Солдата из *Team Fortress 2*.
– ВНИМАНИЕ, ШТАТСКИЕ ЧЕРВИ! – рявкнул он громовым басом, от которого сосны сбросили слой прошлогодней хвои, а Шэгги подпрыгнул на фут от земли. – ОТСТАВИТЬ ПАНИКУ В РЯДАХ АМЕРИКАНСКОЙ ПЕХОТЫ! ЕСЛИ БОГ ХОТЕЛ БЫ, ЧТОБЫ ЭТА ДЕРЕВЯННАЯ КУРИЦА ВЫЖИЛА В НАШЕМ ЛЕСУ, ОН БЫ НЕ СОЗДАЛ РЕАКТИВНУЮ КУМУЛЯТИВНУЮ АРТИЛЛЕРИЮ!
Он любовно похлопал ладонью по зеленой трубе гранатомета:
– План операции предельно прост и гениален, как саперная лопатка! Я занимаю господствующую высоту на вон том утесе! Навожу это прекрасное советское изделие тульских оружейников прямо в тепловой контур ее птичьего седалища! Один залп — и мы получаем тонну великолепно прожаренных щепок, готовых к употреблению с майонезом! ВОПРОСЫ ЕСТЬ, РЯДОВЫЕ?! ВОПРОСОВ НЕТ! В АТАКУ-У-У!
– СТОЯТЬ! – раздался звонкий, леденящий кровь окрик.
Велма материализовалась перед ним словно из воздуха.
Она встала прямо перед раструбом гранатомета, уперев руки в бока и сердито насупив брови за толстыми стеклами очков. Вся ее поза выражала такую абсолютную, непререкаемую женскую и научную власть, перед которой меркли любые приказы генералов Пентагона.
– Немедленно опусти эту противотанковую дуру на землю, Поттер, – отчеканила она ледяным тоном школьной учительницы, поймавшей хулигана со спичками в туалете.
Гарри замер.
Его брови страдальчески изогнулись, а лицо приобрело выражение смертельно обиженного ребенка, у которого прямо перед носом отобрали самую большую и громкую хлопушку на Рождество:
– Но... Велма! Это же РПГ! Настоящий! Калибр восемьдесят пять миллиметров! Тандемная кумулятивная струя со скоростью три тысячи метров в секунду! Ты видела эти лапы?! Там толщина кости — как броня у бронетранспортера! Пистолетами мы будем ковырять эту избу до второго пришествия! Дай мне разнести ее к чертовой бабушке, во славу тактической авиации и генерала Паттона!
– НЕТ! – отрезала девушка, подходя на шаг ближе и грозно тыча пальцем прямо в бронированный наконечник гранаты. – Включи остатки своего спинного мозга, стрелок! Внутри этой постройки находится фрагмент Плансферического диска! Он сделан из древнего орихалка! При прямом попадании кумулятивной струи с температурой в четыре тысячи градусов цельсиуса артефакт либо расплавится, либо сдетонирует, вызвав пространственный коллапс радиусом в три мили!
– Я могу выстрелить ей в коленную чашечку! – заканючил Гарри, судорожно прижимая гранатомет к груди, как любимую мягкую игрушку. – Чисто хирургический надрез! Она просто упадет на бок и затихнет! Честно! Я стрелял по движущимся катерам наркокартеля в Меконге с пятисот ярдов, я не промахнусь!
– Ты снесешь пол-леса, вызовешь лесной пожар категории «А», привлечешь сюда национальную гвардию и похоронишь наши улики под тоннами радиоактивного пепла! – Велма сложила руки на груди и прищурилась: – Положи. Оружие. В багажник. Живо. Или я клянусь всеми законами термодинамики, Джанет узнает, что ты прятал армейскую взрывчатку под половицами в ее гараже.
Гарри подавился воздухом. Его глаза расширились от ужаса перед перспективой очередного материнского болевого приема от мэра.
– Ты... ты чудовище, Динкли, – трагическим шепотом прохрипел он, опуская трубу гранатомета к ногам. – Безжалостный бюрократический монстр. Штабная крыса, губящая боевую инициативу на корню! Из-за таких, как ты, мы проиграли войну во Вьетнаме!
– Мы не воевали во Вьетнаме, Гарри, нам по шестнадцать лет, – невозмутимо парировала Велма. – А теперь спрячь это железо и достань то, что не уничтожает исторические ценности.
Гарри тяжело, демонстративно вздохнул, закатив глаза так, что видны были одни белки, и с выражением вселенской скорби на лице засунул РПГ обратно в брезентовый чехол под диваном фургона.
– Ладно, – проворчал он, захлопывая створки и проверяя посадку Кольтов в кобурах. – Будем делать все по-твоему, очкарик. По старинке. Но если эта бревенчатая скотина попытается меня сожрать — я лично забью ей в дымоход две связки ручных гранат. И пусть потом Гринпис подает на меня в суд.
– Договорились, – победоносно улыбнулась Велма, поправляя очки.
В этот момент земля под их ногами мелко, противно задрожала.
***
Сначала послышался звук.
Это не был треск веток или шелест листьев. Это был тяжелый, утробный, механический скрежет векового дерева, совмещенный с влажным шлепаньем гигантской плоти о болотную жижу.
*БУМ.*
Стая ворон с истошными криками сорвалась с верхушек сосен.
*БУМ.*
Вода в лужах под ногами ребят пошла концентрическими кругами, словно в знаменитой сцене с тираннозавром.
– О-о-о, мамочки... – проскулил Шэгги, пытаясь спрятаться за спину Дафны, которая сама побледнела до цвета слоновой кости. – Чуваки, кажется, жареный цыпленок вернулся, чтобы отомстить за всех своих съеденных братьев!
Стена векового леса в ста ярдах впереди с оглушительным, пушечным треском расступилась.
Вековые сосны разлетались в стороны, словно сухие тростинки под колесами бульдозера. Из клубящегося тумана на поляну вырвалось нечто, не поддающееся никакой рациональной логике.
Это действительно была изба. Бревенчатый пятистенок из потемневших от времени, замшелых дубовых бревен, с покосившимся коньком на крыше, заколоченными ставнями и закопченной кирпичной трубой, из которой валил густой, вонючий серый дым.
Но стояла эта громадина на двух колоссальных, узловатых куриных ногах, покрытых желто-бурой чешуей толщиной в ладонь. Чудовищные сухожилия на коленях перекатывались со скрипом корабельных канатов, а стальные когти полутораметровой длины распахивали гранитные валуны поляны в мелкий щебень.
А на крыльце этой безумной конструкции, вцепившись скрюченными пальцами в резные перила, стояла она.
Баба Яга.
Старуха выглядела как оживший ночной кошмар из древнеславянских летописей. Длинный, сгорбленный силуэт был укутан в лохмотья из грубого дерюжного сукна, подпоясанного толстой веревкой. Седые, спутанные патлы торчали из-под полинявшего платка, длинный крючковатый нос почти касался подбородка, а из беззубого рта вырывалось зловонное шипение.
Но самым страшным было ее лицо: вместо глаз в темных провалах глазниц горели два немигающих, ядовито-зеленых магических уголька.
– *Фу-у-у! Фу-у-у!* – разнесся над поляной скрипучий, каркающий голос, от которого заломило зубы. – *Русским духом пахнет! Чую, чую человечье мясцо! Кто посмел потревожить покой хозяйки темных чащ?!*
– Это... это проекция? – прошептала Дафна, пятясь к фургону. – Или механический робот профессора Перикла?!
– Биоэлектрический фон зашкаливает! – крикнула Велма, глядя на пляшущие стрелки приборов. – Это не голограмма! Это реальная пространственная аномалия!
– ЭТО МОЙ ЗВЕЗДНЫЙ ЧАС! – завопил Фред, совершенно проигнорировав опасность.
Блондин перемахнул через капот фургона, держа в руках конец толстого троса:
– Ловушка «Альфа-семь» активирована! Шэгги, руби канат у березы!
Шэгги с испугу дернул за привязанную веревку. На верхушках деревьев сработал хитроумный противовес из бревен, и гигантская сеть из переплетенных рыболовных снастей с металлическими грузилами рухнула прямо на крышу избушки.
Фред гордо выпятил грудь, ожидая триумфа.
Избушка даже не замедлила шаг.
Она просто дернула крышей. Бревна скрипнули, и прочнейшие капроновые канаты лопнули, как гнилые нитки, осыпав поляну разорванными клочьями. Одно из бревен противовеса с грохотом рухнуло обратно, едва не расплющив самого Фреда, который чудом успел отпрыгнуть в грязь, окончательно измазав свой белый свитер.
– Моя сеть... – просипел блондин, сидя в луже с открытым ртом. – Титановые волокна... как?..
– *Глупые детишки!* – расхохоталась карга на крыльце, и ее голос отразился от скал многократным эхом. – *Вы вздумали остановить древнюю силу жалким паучьим плетением?! Избушка, истопчи их в требуху! Раздави косточки, замеси кровавое тесто!*
Изба издала оглушительный, гортанный клекот, присела на узловатых лапах и с чудовищной силой рванула вперед, метя гигантским когтем прямо в застывшую Велму.
– ВЕЛА, НАЗАД! – закричала Дафна.
Но прежде чем лапа монстра успела опуститься, пространство между девушкой и чудовищем взорвалось серебристым вихрем.
Гарри возник на пути удара с той сверхъестественной, смазанной скоростью, которой его учила Майя Хисау. Его тело двигалось без замаха, повинуясь безупречной геометрии ган-каты.
Оба Кольта уже горели в его руках морозным, призрачным пламенем.
– Твоя следующая фраза, старая карга: «Откуда у мальчишки столько наглости?!» – весело и опасно осклабился Гарри в манере Данте, вскидывая стволы на уровень груди.
– *Откуда у мальчишки столько нагл...* – старуха осеклась на полуслове, ее зеленые глаза-угли вспыхнули яростью: – *Что?!*
– Время баллистического анализа, бабуля! – рявкнул он.
*БАМ-БАМ! БАМ-БАМ! БАМ-БАМ!*
Грохот выстрелов сорок пятого калибра слился в один непрерывный, оглушительный треск пулеметной очереди.
Гарри не стрелял в бревна — он прекрасно помнил наставления мистера Чанга о поиске критических узлов напряжения. Шесть пуль с гравированными рунами Тейваз и кинетическим разрывом ударили точно в правый скакательный сустав гигантской куриной лапы — туда, где бурая чешуя сходилась с массивным сухожилием.
– *Фазовый переход: ледяной излом!* – выкрикнул Гарри, высвобождая первородную магию крови Дома Блэк.
В месте попадания пуль вспыхнуло ослепительное серебряное сияние. Внутренние ткани и связки лапы мгновенно промерзли до абсолютного нуля, покрываясь толстой коркой хрустального инея.
Избушка взревела — жутко, механически, словно ломающийся паровозный гудок.
Опорная нога подломилась, не выдержав веса пятнадцатитонного сруба. Колоссальная конструкция накренилась, заваливаясь на правый бок, и с оглушительным треском пропахала землю, срезая вековые сосны и поднимая тучи грязи, щепок и прелых листьев. Старуха на крыльце едва удержалась на ногах, истошно вереща проклятия на древнеславянском наречии.
– ВЕЛМА, ФРАГМЕНТ ДИСКА! ГДЕ ОН?! – крикнул Гарри, не опуская дымящихся стволов и плавно смещаясь по дуге, держа цель на прицеле.
Девушка мгновенно вскинула свой сканер:
– В чердачном окне! Под коньком крыши! Фиксирую излучение орихалка!
– Принято! – Гарри сбросил пустые магазины щелчком мизинцев, вогнал свежие обоймы и рванул вперед, намереваясь взбежать по накренившемуся бревну прямо на чердак.
Но Баба Яга оказалась куда опаснее обычного трюкача в маске.
– *Не бывать сему, сопливый стрелок!* – взвизгнула карга.
Она выхватила из складок дерюги массивный железный пест и с силой ударила им о перила крыльца.
Из трубы избушки с гулким хлопком вырвался столб багрового пламени. Воздух на поляне мгновенно раскалился, запахнув серой и гнилыми костями. Из-под земли, повинуясь черному колдовству, с треском полезли узловатые, покрытые шипами древесные корни толщиной с человеческое туловище. Они извивались, словно гигантские анаконды, перекрывая Гарри путь к крыльцу и пытаясь сбить его с ног.
Парень крутанулся в воздухе, уходя от хлесткого удара шипастого корня, срезал два отростка выстрелами в упор и мягко приземлился на ноги рядом с Велмой, прикрывая ее собой.
– *Ветры буйные, туманы черные, унесите мою хоромину от глаз людских!* – заголосила старуха, вздымая костлявые руки к свинцовому небу.
Из распахнутых окон избы хлынул плотный, непроглядный белесый морок.
Это был не обычный океанский туман — это была плотная, удушливая магическая пелена, разъедавшая глаза и мгновенно глушившая любые радиосигналы. Приборы Велмы взвизгнули и отключились, перегруженные помехами.
Внутри туманного вихря раздался тяжелый, натужный скрип.
Поврежденная лапа избушки, окутанная багровым колдовским светом, с отвратительным хрустом вправила разорванные связки. Деревянный монстр поднялся на дыбы, оттолкнулся обеими конечностями от гранитных валунов с силой катапульты и гигантским прыжком взмыл над верхушками секвой.
Второй толчок сотряс скалы уже в четверти мили к северу. Третий — за гребнем каньона.
Через десять секунд в лесу снова воцарилась звенящая, мертвая тишина. Лишь оседающие клочья едкого серого дыма да разорванные в щепки вековые сосны напоминали о том, что здесь только что бушевало древнее чудовище.
***
Поляна выглядела так, словно по ней прошлась эскадрилья тяжелых бомбардировщиков.
Фред сидел на замшелом пне, уныло разглядывая обрывок своего драгоценного капронового каната. Его аскотский галстук превратился в грязную тряпку, а на лице читалась глубочайшая душевная травма человека, чья вера в непобедимость сеток и узлов была растоптана гигантской куриной лапой.
– Пятнадцать тонн... – монотонно бормотал он, глядя в пустоту. – Никакой балансировки. Никакой аэродинамики. Она просто перепрыгнула через мою ловушку... Она не имела права так делать. Это нарушает правила честного расследования.
Дафна стояла рядом, осторожно стирая влажной салфеткой пятна сажи со щек Шэгги и Скуби-Ду.
Хиппи и пес сидели в обнимку под бампером фургона, нервно вздрагивая от каждого шороха в папоротнике. Скуби держал в лапах пустую банку из-под арахисового масла, судорожно вылизывая дно в поисках хоть какого-то успокоения для израненной психики.
– Чува-а-ак... – всхлипывал Шэгги. – Она хотела пустить нас на фарш. Она прямо так и сказала: «кровавое тесто»! Я больше никогда в жизни не притронусь к куриным наггетсам! С этого дня я ем только сельдерей! Сырой! Не мытый!
– Р-тофу! – поддакнул пес, шмыгая мокрым носом. – Р-только тофу!
Велма тем временем деловито опустилась на колени возле глубокой борозды, оставленной когтями избушки.
Она достала из сумки стерильный пинцет и аккуратно подобрала с земли обломок потемневшего дубового бревна, покрытого странной фосфоресцирующей плесенью, опустив его в герметичный пластиковый контейнер.
– Органический углеродный анализ показывает возраст древесины свыше восьмисот лет, – констатировала она, поправляя очки и поднимаясь на ноги. – Но волокна модифицированы. В них присутствуют следы тяжелых металлов и остаточная радиация. Перикл определенно приложил к этому руку. Избушка не просто ожила по мановению волшебной палочки — ее ходовая часть была усилена гидравлическими вставками Кригсмарине.
– Да плевать мне на ее вставки, – раздался раздраженный голос.
Гарри стоял у края оврага, прислонившись спиной к стволу уцелевшей секвойи.
Он уже снял тактический разгрузочный жилет, убрав Кольты в кобуры, и теперь неторопливо протирал белый платок от следов порохового нагара. В его серых глазах плескалась убийственная смесь скуки, разочарования и глубочайшего презрения профессионала, которому вместо первоклассного противника подсунули ярмарочного скомороха.
– И вот *это* они называют Бабой Ягой? – насмешливо протянул парень, с хрустом разминая пальцы правой руки. – Серьезно? Горбатая бабка в дерюге, которая орет про «русский дух» и размахивает чугунной колотушкой? Какой позор. Какая дешевая, безвкусная провинциальная клоунада.
Фред поднял на него мутный, обиженный взгляд:
– Позор?! Гарри, эта «бабка» только что разнесла лес, разорвала мою лучшую ловушку и ускакала на тридцатифутовом доме! Ты называешь это клоунадой?!
Гарри медленно повернул голову к блондину.
В зубах британца снова появилась деревянная зубочистка, а уголок губ изогнулся в той самой опасной, ленивой ухмылке Рё Саэбы, от которой у людей с плохой совестью начинали чесаться пятки:
– Джонс, мальчик мой, ты просто не видел настоящего дерьма в этой жизни. Твой кругозор ограничен комиксами про супергероев и клубом юных следопытов.
Он убрал платок в карман куртки, подошел к фургону и опперся бедром о капот, скрестив руки на груди:
– Два года назад. Бухарест. Подвалы закрытого отеля континентальной сети для вольных наемников. Мне тогда было четырнадцать, и я выполнял деликатный контракт для гонконгских триад по перехвату партии зачарованного румынского серебра.
Велма замерла, внимательно слушая. Любая деталь из темного прошлого Гарри действовала на нее как магнит.
– Местные авторитеты из русской мафии... так называемые «воры в законе»... зажали в углу одного человека, – негромко, с легкой ноткой неподдельного уважения в голосе продолжил Гарри. – Человека невысокого роста. В черном костюме-тройке итальянского пошива. С короткой темной стрижкой и взглядом, от которого температура в комнате падала быстрее, чем от моих заклинаний льда.
– И... и кто это был? – шепотом спросила Дафна, затаив дыхание.
– Его звали Джонатан Уик, – произнес Гарри, и в тишине леса это имя прозвучало как щелчок взведенного курка. – Белорусский эмигрант. Человек исключительной выдержки, фокуса и абсолютной, несгибаемой воли. В криминальном подполье Европы и Штатов его знали под одним-единственным прозвищем. Настоящая Баба Яга.