Убийца волшебников и мистическая корпорация
Уравнение с тремя неизвестными и одной гориллой
В глубинах полузатопленного немецкого дока воздух вибрировал от высокочастотного гула охлаждающих вентиляторов.
Профессор Перикл не спал уже сорок восемь часов. Его перья на хохолке стояли торчком, маленькие бусины глаз налились багровыми капиллярами, а когти ритмично выбивали нервную дробь по краю стальной консоли управления.
На центральном мониторе, рассекая полумрак отсека ядовито-зеленым свечением, горело досье.
Оно не просто пополнялось — оно разрасталось, как злокачественная опухоль, пожирая все прежние теории попугая о расстановке сил в Кристальной Пещере. Десятки взломанных баз данных: полицейские рапорты Гонконга по перестрелкам в Коулуне, засекреченные протоколы КГБ и Главного разведывательного управления о неопознанном подростке-ликвидаторе в Тайланде, отчеты Интерпола по зачистке контрабандистов в Марселе и, наконец, архивы Отдела обеспечения магического правопорядка Великобритании.
Перикл перелистнул страницу анализа боевой тактики.
– *Unglaublich...* – проскрипел он, невольно распушив перья на загривке. – Это просто невероятно.
До сих пор профессор считал людей существами бесконечно примитивными. Для него они делились на две категории: слепые орудия манипуляций и самодовольные глупцы, ограниченные моралью. Даже Велма Динкли, чей блестящий аналитический аппарат Перикл признавал и уважал, была скована правилами. Она искала рациональные объяснения, свято верила в закон, процессуальный кодекс и возможность исправления преступников через суд.
Но парень, смотревший на Перикла с цветной фотографии скрытой съемки британского Министерства, плевать хотел на законы человечества, природы и магии.
Это был не юный бунтарь. Это был расчетливый, хладнокровный хищник.
Перикл с дотошностью исследователя вчитывался в экспертные оценки. В четырнадцать лет — создание рунических баллистических кодов, игнорирующих щитовые чары высшей категории. В пятнадцать — участие в боевых рейдах спецназа синдиката «Отель Москва», где мальчишка координировал группы зачистки, проявляя стратегическое мышление уровня начальника генерального штаба.
А затем — кладбище в Литтл-Хэнглтоне.
Перикл увеличил снимок баллистической экспертизы тела Уолдена Макнейра. Пуля сорок пятого калибра вошла в переносицу под углом ровно тридцать семь градусов в момент, когда пожиратель смерти заносил руку с волшебной палочкой для смертельного проклятия. Время на реакцию, прицеливание и спуск — 0,14 секунды. Это была скорость профессионального стрелка-дуэлянта, умноженная на физиологические модификации циркуляции праны.
Мальчишка не дал врагу даже произнести первый слог заклинания. Никаких диалогов. Никаких дуэльных поклонов. Никакого «Света» и «Тьмы».
Просто свинец в череп. Быстро, грязно, окончательно.
– Он не просто солдат, – пробормотал Перикл, нервно щелкнув клювом. – Он архитектор поля боя. Он мыслит вероятностями, термодинамикой и углами рикошетов. Он видит скрытые узлы напряжения в металле и человеческой психике.
Попугай осознал страшную вещь: у Корпорации «Тайна» появился не просто мускулистый телохранитель. У них появился собственный гроссмейстер.
Перикл привык воевать против глупых подростков, которые заманивали ряженых чудовищ в сети из веревок и бегали по коридорам под веселую музыку. Теперь же в уравнении появилась переменная, которая вместо беготни раскладывала по углам мины направленного действия «Клеймор», просчитывала траекторию картечи и использовала абсолютный ноль, чтобы ломать шедевры немецкой инженерии.
– План «Б»... – просипел попугай, глядя в темноту дока, где плескалась маслянистая морская вода. – Прямое столкновение исключено. Пока этот щенок рядом с девчонкой Динкли, любая атака автоматонов приведет лишь к потере техники. Нужно лишить его пространства для маневра. Связать его по рукам и ногам. Но как связать цепного пса, если у него в зубах два крупнокалиберных пистолета?..
Ответа у суперкомпьютера Кригсмарине пока не было.
***
– НЕТ! НИ ЗА ЧТО! ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ ОБ ЭТОМ, ЖЕНЩИНА!
Яростный вопль сотряс хрустальные подвески на люстре в гостиной дома мэра Неттлс.
Гарри стоял посреди комнаты в позе смертельно оскорбленного самурая, чью любимую катану только что предложили использовать для нарезки репчатого лука. На нем были выцветшие тренировочные штаны, домашние тапочки и фартук с надписью «Поцелуй шефа, или он пристрелит твой суп». В левой руке парень сжимал чугунную сковороду, словно щит спартанца, а в правой — деревянную лопатку для омлета, направленную прямо в сторону кофейного столика.
За столиком, невозмутимо попивая свежевыжатый апельсиновый сок, сидели две женщины.
Джанет Неттлс, одетая в строгий кремовый костюм мэра, изучала документы в плотной картонной папке с золотым тиснением. Рядом с ней, аккуратно сложив руки на коленях поверх оранжевого свитера, восседала Велма Динкли. На носу девушки блестели начищенные стекла очков, а в карих глазах мерцало торжество инквизитора, приведшего еретика к покаянию.
– Гарри, не устраивай драму на пустом месте, – спокойно произнесла Джанет, перелистывая страницу. – Твои документы официально одобрены школьным советом округа. С сегодняшнего дня ты зачислен в выпускной класс старшей школы Кристальной Пещеры.
– Школа?! ВЫ СЕРЬЕЗНО?! – Гарри картинно схватился за сердце, закатив глаза к потолку в манере Данте, которому вместо пиццы принесли счет за коммунальные услуги. – Я — Убийца Волшебников! Я зачищал опиумные притоны в Коулуне! Я отстреливал уши колумбийским наемникам на баржах в Макао! Майя Хисау лично учила меня, как собрать радиоуправляемый фугас из банки газировки, будильника и удобрений! И вы хотите запереть меня в бетонной коробке с прыщавыми подростками, которые плачут из-за несданного теста по биологии?!
– Именно поэтому ты туда и пойдешь, – подала голос Велма.
Она сняла очки, тщательно протерла их подолом свитера и водрузила обратно на переносицу, пронзая Гарри своим фирменным аналитическим взглядом:
– Согласно эмпирическим данным социологии и возрастной психологии, длительная изоляция индивида в милитаризованной среде ведет к необратимой деградации когнитивной гибкости. Твой мозг, Гарри, работает исключительно в режиме «опасность — цель — ликвидация». Ты замеряешь шагами расстояние от входной двери до холодильника, вычисляя слепые зоны для снайперского огня! Ты вчера нарезал морковь боевым ножом коммандос в темпе триста ударов в минуту!
– Потому что это эффективно! – парировал Гарри, взмахнув лопаткой. – И морковь получается идеально ровной! Мистер Чанг всегда говорил: дисциплина на кухне — залог меткой стрельбы по движущимся мишеням!
– Ты дичаешь, мальчик мой, – Джанет отложила ручку и посмотрела на него с мягкой, но абсолютно непреклонной строгостью матери, заставшей ребенка за поеданием песка в песочнице. – Ты потрясающий парень. Ты готовишь божественно, ты спас этот город от взрыва и починил генератор в ратуше так, что он теперь вырабатывает энергию из тумана. Но тебе шестнадцать лет, Гарри.
Она поднялась со своего кресла, обошла кофейный столик и подошла к нему вплотную:
– Я не хочу, чтобы ты всю оставшуюся жизнь провел в подвалах, пропахший порохом, вздрагивая от каждого шороха. Я хочу, чтобы у тебя было нормальное будущее. Аттестат. Университет, если захочешь. Друзья, которые не носят бронежилеты под рубашкой. Я хочу, чтобы ты развивался как личность, а не превращался в тупоголовую боевую гориллу!
Брови Гарри взметнулись вверх так высоко, что едва не скрылись под челкой. Лицо его вытянулось, приобретая непередаваемое выражение крайнего, неописуемого возмущения Сакаты Гинтоки:
– ГОРИЛЛУ?! КТО ЗДЕСЬ ГОРИЛЛА?! Я ТЕБЕ ЧТО, КОНДО ИСАО ИЗ СИНСЭНГУМИ?! Я НЕ СИЖУ ГОЛЫМ В КУСТАХ С БАНАНАМИ! Я ИЗЫСКАННЫЙ ТАКТИК! Я МАСТЕР СКРЫТЫХ ОПЕРАЦИЙ!
– Вот и прояви свое мастерство скрытых операций на уроках тригонометрии, – парировала Джанет, скрестив руки на груди. – Завтра в восемь ноль-ноль ты садишься в школьный автобус.
– Ха! Черта с два! – осклабился Гарри, сделав шаг назад в низкой боевой стойке.
Его глаза блеснули знакомым морозным серебром Джозефа Джостара, готовящего свой коронный маневр:
– Вы забыли, с кем имеете дело, дамочки! Мое кредо — непревзойденная тактическая гибкость! Твоя следующая фраза, Джанет: «Гарри, вернись на кухню, это приказ!» Но будет поздно! ИБО МОЙ ГЛАВНЫЙ СЕКРЕТНЫЙ ПРИЕМ...
Он резко развернулся на пятках к распахнутому окну, ведущему в сад:
– УДИРАТЬ СО ВСЕХ НОГ! *NIGERUNDAYO!*
Гарри рванул вперед, готовый ласточкой вылететь в форточку, перемахнуть через живую изгородь и раствориться в прибрежном тумане, где его не нашла бы даже британская разведка.
Но он фатально недооценил женщину, которая управляла самым безумным городом Калифорнии.
Джанет Неттлс не была волшебницей. У нее не было рунических пистолетов. Но до того, как стать мэром, она десять лет вела курсы женской самообороны при департаменте юстиции и имела третий дан по дзюдо. А самое главное — она обладала той сокрушительной, безошибочной реакцией матери, чей ребенок пытается стащить горячий пирожок до обеда.
Джанет даже не сдвинулась с места.
Когда Гарри поравнялся с ней, ее рука метнулась вперед с ловкостью броска гремучей змеи. Пальцы женщины безошибочно впились в ткань его фартука на лопатке, а вторая рука перехватила его запястье.
– Иппон сэойнагэ, – невозмутимо прокомментировала она.
Используя инерцию самого парня, Джанет плавно подвернула бедро, ушла вниз и с коротким выдохом провела классический бросок через спину.
Гарри — ликвидатор международного класса, переживший дуэль с Темным Лордом и перестрелки с триадами — беспомощно взмыл в воздух над ковром гостиной, описал изящную дугу и с глухим «плюхом» приземлился на лопатки прямо перед диваном.
Не успел он даже моргнуть, как Джанет опустилась коленом ему на солнечное сплетение, вывернула его правую руку за спину в идеальный болевой замок канаку-гатамэ и свободной рукой цепко ухватила его за левое ухо, скручивая его с микроскопической, садистской точностью.
– А-А-А-Й! БОЛЬНО! БОЛЬНО ЖЕ, ЖЕНЩИНА! ТЫ СЛОМАЕШЬ МНЕ ХРЯЩ! – взвыл великий «Убийца Волшебников», колотя свободной пяткой по паркету.
– Ничего не сломаю, если перестанешь дергаться, – ласково, но со стальной хваткой в голосе произнесла мэр, слегка усиливая давление на локтевой сустав. – Ну что, мой грозный ниндзя? Мы обсудим расписание уроков мирно, или мне применить удержание на удушение, которому меня учил шеф полиции Сан-Франциско?
Велма на диване аккуратно сделала глоток сока, поправила блокнот и деловито отметила:
– Рычаг локтя выполнен безупречно. Вектор силы направлен строго против естественного сгиба сустава. Вероятность успешного побега составляет ноль целых, ноль десятых процента. Я же говорила, Джанет: против его рефлексов лучше всего работает базовая моторика без замаха.
– Ты... ты предательница, Динкли! – простонал Гарри, уткнувшись носом в ворс ковра. – Я делился с тобой клубничным пирогом! Я чистил твои ботинки от болотной тины! Я заморозил ради тебя трехтонный экскаватор! А ты сдала меня в рабство школьного совета?!
– Это ради твоего же блага, стрелок, – Велма наклонилась над диваном, и на ее губах играла совершенно невыносимая, победоносная улыбка. – Подумай о светлой стороне. Мы будем учиться в одном классе. Ты сможешь носить мои учебники.
– Я лучше съем живую кобру, начиненную порохом! – прохрипел парень.
– Гарри, – Джанет слегка дернула его за ухо. – Ответ. Ты идешь в школу добровольно, или я оформлю над тобой официальный полицейский надзор и шериф Стоун будет лично отвозить тебя на уроки на служебной машине с мигалками?
Перед внутренним взором Гарри предстала картина: он, ученик Майи Хисау, выходит из патрульного форда под дурацкое улюлюканье Стоуна, жующего пончик. Это было бы хуже смерти. Это был бы несмываемый позор для всей школы наемников Роанапура.
– Ладно! – взмолился он, капитулируя. – Сдаюсь! Я согласен! Отпусти ухо, Джанет, оно мне еще нужно, чтобы слушать свист пуль!
Хватка мгновенно разжалась.
Джанет легко поднялась на ноги, оправила юбку и по-матерински погладила распростертого на полу парня по взъерошенным черным волосам:
– Вот и умница. Завтрак был великолепен, сынок. А теперь поднимайся, вам с Велмой еще нужно купить тетради и приличную одежду. Твой черный плащ останется дома. В школу с оружием не ходят.
– Это нарушение второй поправки к Конституции! – проворчал Гарри, садясь на полу и с обиженным видом потирая пылающее красное ухо. – И вообще, я повторяю для особо одаренных: я не горилла. Я высокоинтеллектуальный тактический специалист широкого профиля!
– Конечно, конечно, Кондо-сан, – фыркнула Велма, пряча смешок в ладонях. – А теперь вставай, горилла-тактик. Торговый центр ждет.
***
Супермаркет «Кристал Коув Молл» в полдень гудел, как потревоженный пчелиный улей.
Для Гарри Поттера это место представляло собой абсолютный, концентрированный ад. Здесь не было четких секторов обстрела, повсюду сновали гражданские, играла приторная поп-музыка, а воздух пах дешевыми духами, попкорном и жареными сосисками.
Парень тащился за Велмой с таким видом, будто его вели на эшафот.
На его плече уныло висела тканевая эко-сумка с логотипом магазина канцтоваров, в которой уже лежали дюжина общих тетрадей в линейку, транспортир, набор цветных маркеров и циркуль.
– Объясни мне с научной точки зрения, Динкли, – глухо бубнил Гарри, пиная носком кроссовка попавшийся на пути стаканчик из-под колы. – Зачем мне шесть тетрадей по девяносто шесть листов? Я умею вести тактический журнал на полях пачки из-под сигарет! Любая информация длиннее трех предложений — это лишний мусор, забивающий оперативную память бойца!
– Это называется конспекты, Поттер, – терпеливо, как умственно отсталому, разъясняла Велма, изучая полки с канцелярскими принадлежностями. – Мистер Эванс по всемирной истории требует подробного анализа предпосылок Французской революции. Если ты напишешь ему на пачке из-под сигарет «Они не поделили хлеб и всех перестреляли», он поставит тебе неуд.
– Но они действительно всех перестреляли! – возмутился Гарри, всплеснув руками. – И гильотинировали! Это исторический факт! Зачем размазывать сопли на девяносто шесть страниц, если суть процесса укладывается в формулу: кризис логистики плюс дефицит продовольствия равен смене правящего режима через физическое устранение монарха?!
Велма замерла посреди прохода, медленно повернулась к нему и сдвинула очки на кончик носа.
– Ты только что сформулировал базовый тезис марксистско-ленинской историографии за три секунды, – сухо констатировала она. – И при этом утверждаешь, что ты необразованный наемник?
– Я учился у Балалайки в Роанапуре! – огрызнулся он, скрестив руки на груди. – Капитан советского десанта вбивала в нас основы политэкономии прикладом автомата Калашникова между марш-бросками по джунглям! Поверь мне, когда тебе на голову падает ящик с патронами за неправильное понимание прибавочной стоимости, ты учишься очень быстро!
– Тем более, – в глазах Велмы блеснули озорные искорки. – Значит, с историей у тебя проблем не будет. Теперь — письменные принадлежности.
Она протянула ему упаковку простых шариковых ручек с мягким синим гелем.
Гарри взял одну ручку, повертел ее в пальцах, зажав между указательным и средним, затем молниеносным, неуловимым для обычного глаза движением крутанул ее вокруг большого пальца и встал в атакующую позицию, целясь пластиковым наконечником в горло воображаемого противника.
– Баланс отвратительный, – вынес он вердикт, поморщившись. – Корпус полый, полистирол дешевый, хрупкий. При ударе в сонную артерию пластик расколется до того, как пробьет фасцию. Вот тактический карандаш с графитовым сердечником твердости 2Н — это вещь. Джон Уик однажды в баре...
– Гарри! – Велма с силой шлепнула его по ладони сложенным списком покупок. – Это ручка для письма! Ей пишут буквы на бумаге! Никаких сонных артерий! Никаких баров! И кто вообще такой этот твой Джон Уик?!
– Мужик один из Беларуси, специалист по собакам и карандашам, – пробормотал Гарри, смущенно пряча ручку в карман. – Забудь.
– Джинкерс... – Велма покачала головой, но ее щеки снова слегка порозовели.
Она сделала шаг ближе, так что их плечи соприкоснулись среди узкого прохода между стеллажами. В воздухе вокруг них внезапно запахло не магазинной пылью, а тем самым морозным спокойствием, которое всегда окружало Гарри.
Девушка подняла руку и осторожно поправила воротник его темно-синей рубашки, которую Джанет заставила его надеть вместо привычной черной толстовки. Пальцы Велмы на секунду задержались на теплой коже его шеи.
– Я знаю, что тебе страшно, Гарри, – тихо, так, чтобы слышал только он, произнесла она.
Парень замер. Его насмешливая маска Джозефа Джостара дала трещину. Серые глаза посмотрели на нее с легкой, колючей настороженностью:
– Мне? Страшно? Очкарик, я смотрел в красные глазки Волан-де-Морта с расстояния пяти ярдов.
– Это другое, – мягко перебила Велма, глядя прямо в его душу своими огромными, теплыми карими глазами. – На войне все просто. Есть ты, есть враг, есть линия прицела. Там понятно, как выживать. А здесь... здесь обычная жизнь. Здесь нужно общаться, делать глупости, сидеть за партой и не ждать удара в спину каждую секунду. Ты боишься не монстров, Гарри. Ты боишься стать обычным.
Слова ударили точно в цель — глубже и больнее любой зачарованной пули.
Гарри отвел взгляд, уставившись на стеллаж с цветной бумагой. Мышцы его челюсти напряглись.
Всю свою сознательную жизнь он бежал от пустоты. Сначала его вычеркнули из семьи Поттеров, сделав тенью за спиной напыщенного Годрика. Чтобы доказать свое право дышать, ему пришлось взять в руки пистолеты, научиться убивать, стать призраком европейского криминала. Он привык измерять свою ценность количеством пораженных мишеней и нулями на тайных счетах в швейцарских гномах.
А теперь... теперь две женщины — взрослая, сильная Джанет и эта невероятная, упрямая девчонка в очках — требовали от него просто быть подростком.
– Я не умею быть обычным, Динкли, – хрипло выдохнул он. – У меня нет таких настроек в прошивке.
Велма улыбнулась — тепло, открыто, с той бесконечной верой, от которой у него перехватывало дыхание. Она взяла его за руку, переплетая свои тонкие пальцы с его загрубевшими, мозолистыми от стрельбы пальцами:
– Я помогу тебе настроить. У меня высший балл по программированию и системному анализу, забыл?
Гарри посмотрел на их соединенные руки, затем на ее веснушчатый нос, и тяжесть, давившая на грудь, внезапно рассеялась, словно утренний туман над гаванью.
– Ладно, хакерша, – он криво, но искренне усмехнулся, легонько сжав ее ладонь в ответ. – Твоя взяла. Но если учитель физики начнет нести чушь про закон сохранения импульса без учета релятивистских искажений... я брошу в него ластик. С максимальной кинетической энергией.
– Договорились, – рассмеялась Велма. – А теперь идем в отдел одежды. Джанет велела купить тебе приличную куртку. Твое кожаное пальто выглядит так, будто в нем хоронили трех румынских мафиози.
– Это винтаж! – запротестовал Гарри, следуя за ней. – И в нем есть скрытые карманы под четыре магазина и два мотка детонирующего шнура!
– Никакого шнура в школе, Поттер!
***
Следующее утро встретило Кристальную Пещеру промозглым, серым рассветом.
Океан шумел у подножия утесов, накатывая тяжелые свинцовые волны на черные камни. Возле массивных кованых ворот Старшей Школы Кристальной Пещеры — монументального кирпичного здания в стиле неоклассицизма пятидесятых годов — уже клубилась привычная утренняя суета. Желтые автобусы высаживали зевающих учеников, чирлидерши в коротких юбках обсуждали вчерашние сплетни, а спортсмены в фирменных куртках гоготали у главного входа.
Культовый бирюзовый фургон Корпорации «Тайна» затормозил у тротуара с легким, виноватым скрипом колодок.
Фред, сидевший за рулем, выключил зажигание и торжественно повернулся назад:
– Ну вот мы и на месте! Храм знаний! Обитель дисциплины и...
– Заткнись, Фредди, пока я не завязал твой аскотский галстук морским узлом вокруг твоей сонной артерии, – донесся с заднего сиденья замогильный голос.
Боковая дверь фургона с грохотом отодвинулась, и на асфальт ступил Гарри.
Если бы в этот момент из дверей школы вышел сам граф Дракула в пляжных шортах, он привлек бы меньше внимания.
Гарри выглядел как оживший кошмар любого завуча по воспитательной работе. Джанет и Велме удалось заставить его надеть темно-серые прямые джинсы и чистые кеды, но на этом их компромисс закончился. Вместо школьного блейзера на парне была плотная армейская куртка цвета мокрого асфальта фирмы «М-65», расстегнутая настежь, под которой темнела простая графитовая футболка.
Руки он демонстративно засунул глубоко в карманы куртки, плечи были чуть приподняты, а в зубах парень привычно катал деревянную зубочистку. Его растрепанные черные волосы падали на глаза, частично скрывая белесый шрам на скуле, а серый взгляд сканировал школьный двор с ленивой, смертоносной скукой ветерана спецназа, осматривающего лагерь для военнопленных.
Следом из машины грациозно выпорхнула Дафна Блейк, поправляя сиреневый ободок:
– О, свежий воздух! Фредди, в следующий раз, если Шэгги снова решит съесть бутерброд с тунцом и квашеной капустой прямо в салоне, я поеду на крыше!
– Эй, тунец полезен для мозгов, Даф! – запричитал Шэгги, вываливаясь из фургона следом за Скуби-Ду. Пес нес в зубах его брезентовый рюкзак. – Нам сегодня предстоит три часа литературы! Моему серому веществу требуется максимальное количество омега-три жирных кислот, чтобы не уснуть на первой же странице «Моби Дика»!
– Р-Моби Дик! – тявкнул Скуби. – Р-рыба!
Велма вышла последней, держа в руках тяжелую стопку учебников. Она подошла к Гарри, критически оглядела его насупленную физиономию и легонько ткнула локтем в бок:
– Расслабься, стрелок. Ты выглядишь так, будто идешь на допрос в гестапо.
– В гестапо кормили лучше, – буркнул Гарри, скосив глаза на толпу подростков у крыльца. – Динкли, я насчитал семнадцать уязвимых точек в периметре этого заведения. Окна первого этажа не защищены решетками. Пожарные лестницы на западном крыле заржавели — если начнется штурм с применением термитных зарядов, пути эвакуации будут отрезаны через сорок секунд. А вон тот толстяк у фонтана...
– Это мистер Бин, учитель географии, – вздохнула Велма, закатив глаза.
– Он держит правую руку в кармане пальто так, словно фиксирует рукоять обрезанного дробовика, – не унимался Гарри, прищурившись. – Центр тяжести смещен влево. Либо у него сколиоз, либо под полой спрятан килограмм взрывчатки. Я бы проверил его сумку на наличие детонаторов.
– Гарри, он прячет в кармане пончик с повидлом от своей жены, потому что сидит на диете! – Велма не выдержала и тихо рассмеялась, перехватывая книги одной рукой, а второй беря его под локоть. – Перестань сканировать мир как боевой дроид. Пошли, нам нужно зайти в кабинет директора за твоим расписанием.
Их появление на школьном дворе вызвало мгновенную, почти осязаемую тишину.
В Кристальной Пещере все знали Корпорацию «Тайна». Знали правильного Фреда, богатую красавицу Дафну, двух местных шутов-вегетарианцев и ходячую энциклопедию Велму Динкли. Но парень, который шел рядом с Велмой, держа руки в карманах и источая ауру опасности, не вписывался ни в одну категорию.
Школьный двор расступался перед ними сам собой.
Местные хулиганы из футбольной команды, обычно задиравшие ботаников у входа, внезапно замолчали. Их капитан, здоровяк по кличке «Бульдозер», ростом под шесть футов и весом за двести фунтов, сделал было шаг вперед с привычной наглой ухмылкой, но встретился взглядом с Гарри.
Парень даже не замедлил шага.
Он просто чуть повернул голову, вынул зубочистку изо рта и посмотрел на громилу. В этом сером, стылом взгляде не было ярости или подросткового вызова. В нем была абсолютная, звенящая пустота человека, который за свою жизнь перешагнул через десятки трупов и не испытывал по этому поводу никаких эмоций.
Воздух между ними на долю секунды словно заледенел. «Бульдозер» поперхнулся воздухом, его самоуверенная ухмылка сползла, а ноги сами собой сделали два шага назад, освобождая дорогу к дверям.
– Чистая психология доминирования, – негромко констатировала Велма, поднимаясь по ступеням рядом с Гарри. – Уровень кортизола у объекта подскочил до критической отметки без единого физического контакта.
– Ученики Балалайки не размениваются на пустые базары с местной фауной, – лениво отозвался Гарри, возвращая зубочистку на место. – Если собака лает — ты либо игнорируешь ее, либо стреляешь в воздух. Тратить время на драку на кулаках — признак непрофессионализма.
– Главное — не стреляй в воздух в коридоре, – напомнила она, толкая тяжелую дубовую дверь вестибюля. – Здесь отличная акустика, у завуча случится инфаркт.
***
Кабинет директора школы мистера Уоллеса напоминал филиал музея антиквариата, совмещенный с архивом бюрократии.
Сам директор — сухопарый пожилой джентльмен в очках без оправы и твидовом пиджаке с замшевыми заплатками на локтях — сидел за массивным столом из красного дерева, внимательно изучая личное дело Гарри, скрепленное личной печатью мэрии.
– Хм... – протянул мистер Уоллес, поверх очков глядя на стоявшего перед ним подростка. – Мистер Гарри Поттер. Рекомендательное письмо от мэра Неттлс... Экстернат престижной частной академии в Шотландии... Перевод в связи со сменой опекуна.
Гарри стоял у окна, заложив руки за спину, с абсолютно непроницаемым, благонравным лицом примерного ученика. Весь его бандитский шарм испарился за секунду, уступив место вышколенным манерам британского аристократа, вбитым в него в детстве портретами предков Дома Блэк.
– Совершенно верно, сэр, – безупречным оксфордским акцентом произнес парень, слегка склонив голову. – Климат Калифорнии показался моей достопочтенной тетушке Джанет более благоприятным для завершения моего среднего образования.
Велма, стоявшая у двери, с трудом подавила кашель, прикрыв рот кулаком. Лицемерие этого наемника не знало границ.
– Прекрасно, мистер Поттер, – директор снял очки и тепло улыбнулся. – Нам в Кристальной Пещере всегда нужны способные молодые люди с европейским воспитанием. Город в последнее время переживает... непростые времена. Все эти слухи о призраках, технические сбои в мэрии... Молодежи нужна стабильность. Вы выбрали углубленный курс точных наук?
– Физика, прикладная химия и высшая алгебра, сэр, – отчеканил Гарри. – А также факультатив по автомеханике и балли... простите, классической механике твердого тела.
– Замечательно! – директор поставил размашистую подпись на бланке и протянул Гарри расписание. – Мисс Динкли любезно согласилась стать вашим куратором на первое время. Надеюсь, вы быстро вольетесь в наш дружный коллектив.
– Приложу все усилия, сэр, – с благородной полуулыбкой ответил Гарри, забирая лист.
Но как только дверь кабинета директора закрылась за их спинами, идеальная осанка британского лорда мгновенно сломалась. Гарри сгорбился, скривился и издал протяжный, страдальческий стон:
– Шесть уроков... Шесть уроков подряд, Динкли! Это пытка, запрещенная Женевской конвенцией! Первый урок — физика у мистера Тёрнера. Скажи мне, что он хотя бы разрешает спать на задней парте!
– Мистер Тёрнер — бывший инженер лаборатории баллистических исследований флота, – победоносно улыбнулась Велма, ведя его по гулкому коридору. – Он ненавидит лентяев, вызывает к доске по списку случайных чисел и ставит двойки за малейшую ошибку в формуле центробежной силы.