← Назад к обзору

Убийца волшебников и мистическая корпорация

Геометрия бездны, порох и вишневый пирог

Вечерний туман, наползавший с океана, пах соленой тиной, остывающим асфальтом и той странной, едва уловимой металлической гарью, которая всегда оставалась в воздухе после применения крупнокалиберного оружия.

Гарри стоял у перил террасы ратуши, привалившись спиной к увитой диким виноградом каменной балюстраде. В правой руке он лениво держал чашку остывающего черного кофе, а в зубах привычно перекатывал деревянную зубочистку. Под расстегнутой армейской курткой М-65 поблескивали полированные вороненые затворы пары верных Кольтов.

Рядом, почти касаясь его плеча своим, сидела на парапете Велма. На коленях девушки лежал раскрытый кейс из анодированного алюминия, выложенный внутри черным бархатом и свинцовыми пластинами.

Внутри кейса покоилось нечто, заставившее бы любого физика-теоретика зарыдать от восторга и профессионального ужаса.

Плансферический диск был собран.

Все пять фрагментов из древнего, потустороннего орихалка сошлись в идеальный круг диаметром около двенадцати дюймов. Между стыками не было видно даже волосяных зазоров — металл словно сросся сам собой под действием внутреннего магнетизма. По сложнейшим гравированным бороздам на его поверхности пульсировал мягкий, аквамариновый свет. Артефакт не просто светился; он дышал. Воздух над ним мелко дрожал, искажая перспективу террасы, а стрелка компаса на часах Гарри бешено крутилась, не в силах определиться с магнитным полюсом.

– Погрешность совмещения секторов — абсолютный ноль, – тихо, почти благоговейно произнесла Велма, не отрывая взгляда от мерцающих рун. – Никаких механических замков. Молекулярная решетка сплава восстановилась за счет собственной памяти формы, как только пятый сегмент встал на место. Это... это невероятно, Гарри. Конкистадоры Васкеса не могли создать ничего подобного в шестнадцатом веке. Технологии такой точности не существовало даже у цивилизации майя.

– Потому что конкистадоры были обычными воришками в кирасах, очкарик, – хмыкнул парень, отпивая глоток горького кофе. – Они нашли готовую игрушку в катакомбах и решили, что это пропуск в Эльдорадо. Типичная ошибка дикарей: видишь сложную штуку с кнопками — назови ее божественным золотом и начни резать соседей во имя короля.

– Диск — не просто ключ, – Велма коснулась пальцем в тонкой перчатке центрального кольца, и по граням артефакта пробежала изумрудная волна. – Это трехмерная проекционная карта. Смотри.

Она слегка повернула внешнее зубчатое колесо.

С тихим шелестом, похожим на ход часового механизма в пустом соборе, диск приподнялся над бархатом кейса на четверть дюйма. В воздухе над ним вспыхнула полупрозрачная голограмма, сотканная из тончайших световых нитей.

Перед ними развернулась объемная схема подземных глубин Кристальной Пещеры. Тонкие лазурные линии очерчивали береговую линию, скалы Вороньего Пика, заброшенные шахты Дэрроу... и колоссальную, циклопическую пустоту на глубине трехсот футов под городским кладбищем и заброшенным консервным заводом.

В центре этой пустоты мерцал силуэт древнего храма, построенного по законам неевклидовой геометрии.

– Собор Васкеса де Коронадо, – прошептала Велма, и ее карие глаза за линзами очков расширились. – Или то, что испанцы приняли за собор. На самом деле это саркофаг. Огромная гравитационная ловушка, удерживающая ядро аномалии. И центральная скважина... она находится прямо под алтарем.

– Перикл рвется туда, – Гарри прищурился, и в его серых глазах мелькнула холодная насмешливость Сакаты Гинтоки. – Пернатый психопат уверен, что сможет командовать сущностью, запертой внутри. Он думает, что если у него есть автоматоны времен Третьего рейха и высокий коэффициент интеллекта, то древнее космическое чудовище посадит его на плечо и будет кормить отборным зерном.

– Энтропийный коллапс, – вздохнула девушка, снимая очки и устало потирая переносицу. – Если саркофаг будет открыт неправильно, гравитационный импульс сомнет город, как пустую пивную банку. Мы должны добраться туда первыми и заблокировать центральный ротор.

– Доберемся, – Гарри протянул руку, легко и уверенно перехватил ее озябшие пальцы и сжал их в своей теплой ладони. – Куда мы денемся с этой подводной лодки? Но не сегодня ночью, Динкли. Твой прекрасный аналитический мозг работает на последних пяти процентах батареи. А у меня кончился кофе.

Велма посмотрела на их соединенные руки, затем подняла глаза на его насмешливое, исчерченное пороховой тенью лицо. Вся строгость и напускная холодность отличницы испарились без следа.

– Ты неисправим, Поттер, – прошептала она, подавшись чуть вперед и уткнувшись лбом в его плечо. Ткань армейской куртки пахла порохом, оружейным маслом и тем самым морозным теплом, которое она уже не променяла бы ни на какие сокровища мира. – Знаешь, когда ты целился из РПГ в ту деревянную избу... я на секунду подумала, что ты действительно выстрелишь.

– Обижаешь, мэм, – тихо рассмеялся Гарри, обнимая ее за талию и прижимая к себе. – Я безумен, но не идиот. Термобарический снаряд в замкнутом ущелье снес бы нам барабанные перепонки. Майя Хисау за такую тактическую безграмотность заставила бы меня ползти три мили по битому стеклу с ящиком патронов на горбу.

– Чудовищные методы воспитания, – пробормотала Велма, но в ее голосе звенело тихое, абсолютное счастье.

– Зато выживаемость сто процентов, – он наклонился и коснулся губами ее макушки, вдыхая знакомый аромат лаванды и типографской краски. – Пойдем домой, Велма. Джанет обещала вишневый пирог. А если Шэгги со Скуби доберутся до него раньше нас, нам придется ужинать гидравлическим маслом Бронского.

***

Дом мэра Неттлс сиял всеми окнами первого этажа, рассекая густой океанский туман теплым золотистым светом.

Когда Гарри и Велма вошли в холл, их встретила такая оглушительная какофония звуков, что парень инстинктивно скользнул ладонью к рукояти Кольта, но тут же расслабился, услышав звонкий, раскатистый смех двух женщин, доносившийся из столовой.

В воздухе плыл умопомрачительный, сладкий запах свежеиспеченного сдобного теста, корицы, жареного мяса с розмарином и терпкого табака с ароматом горькой полыни.

За массивным дубовым столом разворачивалась сцена, достойная кисти безумного сюрреалиста.

Во главе стола восседала Анна Аркадьевна Разумовская. Русская аристократка сменила соболье пальто на роскошную шелковую блузу винного цвета, держала в тонких пальцах бокал калифорнийского мерло и с неподдельным интересом слушала Джанет Неттлс. Сама мэр, одетая в домашний кашемировый свитер, увлеченно размахивала половником, объясняя тонкости местного избирательного права.

– ...и тогда этот идиот из окружного совета заявляет мне, что бюджет на ремонт дамбы урезан в пользу фестиваля морепродуктов! – возмущалась Джанет, подливая гостье вино. – Представляете, Анна? Фестиваль крабов важнее того, что полгорода может смыть в океан при первом же шторме!

– Типичный кретинизм провинциальных бюрократов, дорогая, – с ледяной усмешкой королевы отозвалась Разумовская, стряхивая пепел сигареты в хрустальную пепельницу. – В таких случаях капитан Васильева обычно сажала начальника департамента в вертолет, поднимала на высоту тысячи метров над джунглями и очень вежливо интересовалась, не пересмотрел ли он свои взгляды на смету расходов. Удивительно действенный метод. Дефицит бюджета исчезал за сорок секунд.

– Боже, запишу себе в блокнот на случай следующих дебатов, – рассмеялась Джанет.

На другом конце стола разворачивалась настоящая битва за выживание.

Шэгги и Скуби-Ду, вооруженные вилками и столовыми ложками, выстроились в глухую оборону вокруг гигантского блюда с вишневым пирогом. Глаза обоих горели первобытным пламенем охотников каменного века. Напротив них, со скрещенными на груди руками, стояла Дафна, преграждая им путь салфетницей:

– Нет! Даже не думайте, Норвилл! Мы ждем Гарри и Велму! Если вы отрежете хотя бы кусочек до их прихода, я лично скормлю всю вашу заначку арахисового печенья местным чайкам!

– Дафна, смилуйся! – взмолился Шэгги, у которого от вида стекающего по корочке вишневого сиропа дрожали колени. – Мы пережили атаку ходячего деревянного курятника! Мой метаболизм требует немедленной углеводной компенсации! Я чувствую, как мои клетки начинают пожирать сами себя!

– Р-клетки! – жалобно провыл пес, ударяя хвостом по паркету. – Р-голодная смерть!

Фред сидел чуть поодаль, разложив прямо на скатерти салфетки, на которых он шариковой ручкой ожесточенно чертил очередную конструкцию:

– Если мы используем наклонную плоскость катакомб и систему противовесов из десяти мешков с солью...

– Фредди, если ты испачкаешь скатерть Джанет своими чертежами виселиц, я заставлю тебя стирать ее вручную в холодной воде, – не оборачиваясь, бросила мэр.

Дверь скрипнула, и в столовую вошли Гарри с Велмой.

– Всем добрый вечер, – спокойно произнес парень, ставя опечатанный кейс с диском на тумбочку в углу и стягивая куртку. – Рад видеть, что никто не пал жертвой гастрономического психоза.

– ГАРРИ! ВЕЛМА! – взвыл Шэгги, бросаясь к ним, как к избавителям. – Скажите ей! Скажите этой жестокой женщине, что пирог стынет!

– Пирог подождет ровно три минуты, пока мы не вымоем руки, хиппи, – хмыкнул Гарри, но в его серых глазах плескалась теплая насмешка.

Анна Аркадьевна медленно повернула голову к вошедшим, окинув их цепким, оценивающим взглядом бывалого оперативника. Заметив, как естественно Велма встала рядом с парнем и как Гарри мимоходом проверил замок кейса, русская дама удовлетворенно пригубила вино:

– Вижу, вы не теряли времени зря на туманном воздухе, дети мои. Диск собран?

– Полностью активен, – Велма прошла к столу, садясь рядом с Дафной. – Мы определили точные координаты точки входа. Завтра на рассвете, когда начнется отлив, уровень грунтовых вод в старых дренажных тоннелях упадет на шесть футов. Это наш единственный шанс спуститься в собор Васкеса без водолазного снаряжения.

Джанет нахмурилась, отставляя половник, и в ее взгляде проступила неподдельная тревога:

– Это действительно так опасно, как вы говорите? Гарри... сынок, этот монстр...

– Это не монстр в обычном понимании, Джанет, – Гарри сел на стул рядом с ней, аккуратно заправив салфетку за ворот футболки. Его голос звучал ровно и успокаивающе. – Это древняя гравитационная аномалия, обладающая зачатками коллективного разума. Проще говоря — гигантский сгусток космической радиации, который испанцы заперли в банке триста лет назад. Перикл хочет сорвать крышку. Мы собираемся заварить ее намертво с помощью термита и кинетического холода. Ничего экстраординарного. Обычная сантехническая работа повышенной сложности.

– Обычная сантехническая работа с тремя ящиками взрывчатки, – язвительно уточнила Велма, но под столом ее нога мягко нашла его кроссовок, слегка прижавшись.

– Детали, Динкли, мелкие технические детали, – отмахнулся парень, пододвигая к себе тарелку с запеченным окороком.

Ужин прошел в теплой, почти семейной атмосфере, которая для Гарри все еще казалась непривычной, почти сказочной роскошью.

Он привык к сухим пайкам в пыльных бункерах, к холодной лапше быстрого приготовления на конспиративных квартирах Гонконга и к молчаливым трапезам в поместье Поттеров, где эльфы приносили ему еду на серебряном подносе прямо в пустую комнату, пока этажом ниже гремел праздник в честь «Мальчика-Который-Выжил».

Здесь же все было настоящим. Громкий смех, споры Фреда и Дафны о цвете новых канатов, уморительные попытки Скуби-Ду стащить кусок мяса прямо с вилки Шэгги и тихий, ободряющий взгляд Велмы, который согревал его сильнее любого магического пламени.

К полуночи гости начали расходиться по комнатам.

Фреда и Дафну Джанет разместила в гостевом флигеле, Шэгги и пес уже без задних ног храпели на гигантском ковре перед камином в гостиной, свернувшись калачиком под пледами. Анна Аркадьевна, сославшись на легкую усталость, поднялась в спальню на втором этаже, оставив в воздухе тонкий шлейф полыни.

Гарри и Велма стояли на кухне. Парень методично, с автоматизмом профессионального повара мыл посуду, пока девушка вытирала тарелки льняным полотенцем, аккуратно складывая их в шкаф.

– Твоя приемная мать потрясающая, – тихо произнесла Велма, глядя на его сосредоточенный профиль. – Она искренне любит тебя, Гарри. Без условий. Без ожиданий великих подвигов.

– Я знаю, – негромко ответил он, ополаскивая сковороду горячей водой. – Это пугает больше всего. К пулям легко привыкнуть. К предательству — еще проще: ты просто стреляешь в ответ. А вот когда о тебе заботятся... когда тебе не нужно доказывать свое право на тарелку супа... чувствуешь себя безоружным.

Велма отложила полотенце, подошла к нему сзади и обняла, прижавшись щекой к его широкой спине между лопаток.

– Ты никогда больше не будешь безоружным, Гарри. И ты больше не один.

Парень выключил воду, вытер руки и медленно повернулся в кольце ее рук.

Его пальцы мягко коснулись ее подбородка, приподнимая лицо девушки. В полумраке кухни ее глаза казались бездонными. Он наклонился, собираясь поцеловать ее — медленно, глубоко, закрепляя это хрупкое перемирие с жестоким миром...

Внезапно Гарри замер.

Его тело мгновенно превратилось в натянутую стальную струну.

Вся расслабленность, весь уют домашнего вечера испарились за долю секунды. Серые глаза вспыхнули ледяным, колючим серебром. Воздух на кухне резко похолодал градусов на десять — вдоль плинтусов с тихим потрескиванием побежали тонкие иглы белесого инея.

– Гарри?.. – испуганно прошептала Велма, мгновенно почувствовав перемену. – Что случилось?

– Сигнальные контуры, – его голос стал сухим, тихим и плоским, как щелчок взводимого курка. – На опушке леса, у подъездной аллеи.

Парень мягко отстранил девушку, шагнул к окну и приподнял штору кончиком пальца, не показываясь в проеме.

– Пространственное возмущение высокой плотности, – быстро шептал он, сканируя тьму ночного сада активированным магическим зрением. – Не портал Перикла. Слишком много остаточной статики. Хлопок аппарации. Трое... нет, четверо субъектов.

– Волшебники? – Велма мгновенно подобралась, ее аналитический ум включился на полную мощность. – Министерство Магии?

– Нет, – на губах Гарри появилась хищная, злая усмешка, от которой веяло запахом пороха Литтл-Хэнглтона. – У министерских ищеек сигнатура тяжелая, пахнет казенными чарами и сургучом. А здесь... здесь сладковатый душок лимонных леденцов и напыщенная вонь гриффиндорского героизма.

Он резко повернулся к девушке:

– Велма, живо наверх. Разбуди Джанет и Анну Аркадьевну. Скажи, чтобы не спускались без команды.

– Я останусь с тобой! – твердо возразила она, упрямо сжав кулаки. – Я не брошу тебя одного перед...

– Динкли, это приказ, – Гарри на секунду коснулся ее щеки, и в его взгляде мелькнула нечеловеческая решимость. – Это мое прошлое. Мои персональные призраки. Они пришли за мной, и я намерен лично захлопнуть перед их носами крышку гроба. Иди. Если начнется стрельба — прикроешь периметр с мансарды из карабина.

Велма закусила губу, посмотрела ему прямо в глаза, кивнула и бесшумно метнулась к лестнице на второй этаж.

Гарри глубоко вздохнул, закрыл глаза на секунду, сбрасывая маску подростка, и открыл их снова. Теперь это был «Убийца Волшебников».

Он подошел к вешалке в прихожей, накинул темный плащ цвета вороненого крыла, проверил легкий ход обоих Кольтов в наплечных кобурах, сунул руки в карманы и неторопливо вышел на крыльцо дома, прикрыв за собой входную дверь.

***

Над подъездной дорожкой висел густой, промозглый туман.

Сквозь белесую пелену медленно проступали четыре силуэта, шедшие по гравию с той напыщенной, неторопливой уверенностью хозяев жизни, которая всегда вызывала у Гарри непреодолимое желание открыть огонь на подавление.

Впереди шел высокий старик.

Длинная серебристая борода была заправлена за пояс роскошной мантии цвета полуночного неба, расшитой золотыми звездами и полумесяцами. Очки-половинки блестели в свете уличного фонаря, скрывая проницательные, выцветшие голубые глаза, в которых застыло выражение бесконечной, снисходительной мудрости. В правой руке он небрежно держал узловатую трость из бузины.

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.

Чуть позади него, сжимая в руках волшебные палочки, шли лорд и леди Поттер.

Джеймс Поттер выглядел осунувшимся, но в его позе все еще сквозило высокомерие потомственного чистокровного аристократа. Правое плечо лорда было перетянуто тугой повязкой под тонкой шелковой мантией — память о пуле сорок пятого калибра, полученной в собственной гостиной две недели назад.

Рядом шла Лили. Ее некогда прекрасные темно-рыжие волосы были небрежно убраны назад, лицо казалось бледным и измученным, а зеленые глаза лихорадочно блестели от слез.

А замыкал шествие он.

Годрик Поттер. «Мальчик-Который-Выжил».

Шестнадцатилетний подросток был точной копией Джеймса в юности: растрепанные темные волосы, круглые очки в золотой оправе и знаменитый шрам на лбу в виде буквы «V», оставленный осколком табуретки в ту роковую ночь. На Годрике была новенькая алая мантия с золотым гербом Гриффиндора, а на поясе висела кобура для палочки из драконьей кожи. Он озирался по сторонам с неприкрытым отвращением, словно ступил на помойку.

– Мерлин великий, папа, ну и дыра, – громко, капризным голосом произнес Годрик, морща нос от запаха океанской соли. – Сырость, туман, какие-то магловские жестянки на обочине... И ради того, чтобы вытащить Гарри из этого убожества, директор оторвал меня от тренировок по квиддичу?

– Потерпи, сынок, – сквозь зубы процедил Джеймс, нервно потирая раненое плечо. – Мы заберем твоего непутевого брата, директор наложит на него связывающие обеты, и этот позор семьи наконец закончится. Он ответит за то, что посмел поднять руку на отца.

– Джеймс, пожалуйста, будь мягче! – взмолилась Лили, заламывая руки. – Он наш сын! Он был напуган, он не понимал, что делает...

– Он прекрасно понимал, что делает, миссис Поттер, – раздался из тумана спокойный, ледяной голос, от которого вся четверка синхронно вздрогнула.

Гарри стоял на верхней ступени крыльца, прислонившись плечом к деревянной колонне.

Полы его темного плаща лениво шевелились на холодном ветру. В зубах парень катал деревянную зубочистку, руки покоились в карманах, а серые глаза смотрели на незваных гостей с такой невыносимой, убийственной скукой, словно перед ним стояли не величайшие маги Британии, а бродячие коммивояжеры, пытающиеся всучить ему залежалый стиральный порошок.

– Гарри! – вскрикнула Лили, делая шаг вперед и протягивая к нему руки. – Боже мой, Гарри! Ты жив!

– Стой где стоишь, женщина, – не повышая голоса, бросил он.

В его интонации звенел тот самый морозный металл, который заставил бы даже взвод спецназа замереть на месте. Лили споткнулась, застыв на полушаге и судорожно прижав ладонь к губам.

– Какая встреча на калифорнийских просторах, – Гарри криво усмехнулся в манере Джозефа Джостара, медленно вынимая правую руку из кармана и поправляя воротник. – Твоя следующая фраза, директор: «Мальчик мой, ты совершил ошибку, но милосердие Света бесконечно, вернись домой»!

Дамблдор, уже открывший рот для приветствия, внезапно замер.

Его брови дрогнули, глаза за стеклами очков моргнули, а в воздухе повисла секундная, неловкая пауза, словно верховный чародей подавился собственной заготовленной речью.

– *Мальчик мой, ты...* – старик кашлянул в бороду, нахмурившись, но быстро вернул себе маску всепрощающего патриарха. – Кхм. Гарри. Я вижу, ты не утратил своей... проницательности. Хотя твои манеры оставляют желать лучшего.

– Мои манеры соответствуют компании, господа оккупанты, – Гарри выплюнул зубочистку на гравий прямо перед ботинками Дамблдора. – Вы нарушили границы частного владения. В штате Калифорния действует закон «Мой дом — моя крепость». Я имею полное юридическое право нашпиговать вас свинцом без предупреждения прямо на этой дорожке.

– Не дерзи, щенок! – взвился Джеймс, делая шаг вперед и вскидывая палочку из красного дерева. Лицо лорда Поттера побагровело от ярости: – Ты стоишь перед Верховным Чародеем и главой своего рода! Ты опозорил нашу фамилию, связался с магловскими отбросами, сбежал, как трус, и едва не покалечил собственного отца!

– Я не покалечил тебя только потому, что пожалел пулю сорок пятого калибра на твою пустую голову, лорд Поттер, – Гарри даже не шелохнулся. Его голос был подобен звуку падающих сосулек: – Я выстрелил в плечо. Анатомически безопасная зона. Но если ты сделаешь еще один шаг к этому дому... следующая ляжет точно между твоих близоруких глаз.

– ТЫ КАК С ОТЦОМ РАЗГОВАРИВАЕШЬ, ПРИДУРОК?! – взревел Годрик, выхватывая палочку и выпячивая грудь в алой мантии. – Ты вообще знаешь, кто я?! Я — победитель Темного Лорда! Я спас магический мир! А ты — просто завистливый неудачник, который стреляет из магловских хлопушек, потому что у тебя силенок не хватает на нормальную магию! Ты должен на коленях ползти за нами в Лондон и благодарить профессора Дамблдора за то, что он согласен замять твои преступления!

Гарри медленно, очень медленно перевел взгляд на брата-близнеца.

В воздухе вокруг крыльца внезапно запахло озоном и жженым сахаром. Трава вдоль дорожки побелела от мгновенно наросшего инея.

– Победитель? – Гарри тихо, хрипло рассмеялся в манере Данте. Смех нарастал, переходя в искреннее, издевательское веселье: – Ты правда в это веришь, Годрик? Тебе четырнадцать лет дули в уши эту сказку, и ты сожрал ее с потрохами?

– Это не сказка! – взвизгнул «избранный». – У меня шрам! Пророчество говорит обо мне!

– Твой шрам — след от ножки табуретки, которую разнесло взрывом моего заклинания, идиот, – отрезал Гарри, и его веселье мгновенно сменилось безжалостной правдой. – Тридцать первого октября восемьдесят первого года Волан-де-Морта уничтожил не ты. Ты в это время пускал слюни в манеже и орал от страха. Это я заморозил его плоть до абсолютного нуля, пока дедушка Чарлус и бабушка Дорея истекали кровью на первом этаже! А этот бородатый манипулятор... – Гарри ткнул пальцем в Дамблдора, – ...просто выбрал более удобную марионетку для своих шахматных партий!

– Ложь! Наглая, завистливая ложь! – закричала Лили, заливаясь слезами. – Альбус великий человек! Он защищал нашу семью! Гарри, сынок, как ты можешь быть таким жестоким?! Мы любили тебя!

– Любили? – Гарри сделал один шаг вниз по ступеням.

Один-единственный шаг, но от этого простого движения Джеймс и Дамблдор синхронно напряглись, а Годрик рефлекторно отступил назад.

– Любили — это когда ребенка кормят на праздниках вместе со всеми, миссис Поттер. Любили — это когда отец учит сына стрелять или летать на метле, а не запирает в пустой комнате с портретами предков, чтобы тот «не отвлекал национального героя». Вы вспомнили обо мне только тогда, когда вам понадобилось пушечное мясо для Ордена Феникса! Когда стало ясно, что ваш золотой мальчик не способен отличить боевое проклятие от фейерверка!

– Довольно, – властно, с нажимом произнес Дамблдор.

Его фигура словно выросла, мантия затрепетала от поднявшегося магического давления, а в воздухе разлилась тяжелая, удушливая мощь величайшего светлого мага столетия. Очки-половинки блеснули сталью:

– Гарри, твои обиды понятны, но мир стоит на пороге катастрофы. Волан-де-Морт вернулся. Пророчество должно исполниться. Твой долг перед родовой магией и Британией — вернуться в Хогвартс под мою защиту. Ты пройдешь очищение разума, мы снимем с тебя магловскую скверну, и ты займешь свое законное место щита своего брата. Ради Высшего Блага.

– А если я откажусь от вашего великого собачьего блага, старик? – насмешливо прищурился парень.

– Тогда, к моему глубочайшему сожалению, мне придется применить силу, – вздохнул Дамблдор, и кончик Бузинной палочки опустился в сторону груди подростка. – Джеймс, приготовь связывающие чары.

Джеймс злорадно осклабился, вскидывая палочку:

– *Инкарцеро!..*

Он не успел договорить.

Мир для волшебников взорвался смазанным, невозможным движением.

Гарри не стал доставать палочку. Он не стал вставать в красивую дуэльную стойку.

Ган-ката не знала пощады к тем, кто тратит драгоценные доли секунды на произнесение латинских слов.

*ЩЕЛК.*

Оба Кольта оказались в его руках словно по мановению мысли.

*БАМ!*

Первая пуля сорок пятого калибра с гравированной руной Тейваз ударила точно в кончик палочки Джеймса Поттера. Дерево из красного дерева разлетелось в мелкую щепу с оглушительным треском, ожегши лорду пальцы и выбив остатки оружия из руки.

Джеймс взвыл от боли, схватившись за окровавленную ладонь.

*БАМ!*

Вторая пуля сбила золотые очки с носа Годрика, срезав прядь волос на его виске и оставив глубокую пороховую царапину на щеке «избранного». Мальчик-герой завизжал, как резаный поросенок, выронил свою палочку из драконьей кожи и кубарем покатился по гравию, судорожно закрывая голову руками и пачкая парадную гриффиндорскую мантию в придорожной грязи.

Дамблдор среагировал со скоростью ветерана дуэлей.

Бузинная палочка описала короткую дугу, воздвигая перед ним и Лили мерцающий серебряный щит Протего Хоррибилис.

– *Фазовый разрыв: абсолютный ноль!* – ледяным, нечеловеческим голосом выдохнул Гарри.

Он не стал стрелять в щит. Он всадил две зачарованные пули прямо под ноги директору — в гравийную насыпь.

Магия первородного льда Дома Блэк детонировала мгновенно.

Волна арктического холода ударила снизу вверх, пробивая структуру защитного заклинания температурным шоком. Земля под ногами Дамблдора промерзла на три фута вглубь, превращаясь в скользкое, хрупкое стекло. Великий маг покачнулся, потерял опору и, чтобы не упасть, был вынужден разорвать щит и сделать не