Убийца волшебников и мистическая корпорация
Билет в один конец до Острова Обезьян
Гравий под ногами Альбуса Дамблдора взорвался ледяной шрапнелью.
Вязкая, удушливая магия векового волшебника, еще секунду назад казавшаяся несокрушимым куполом, треснула от температурного удара. Магия первородного льда Дома Блэк не подчинялась законам школьных контрзаклятий — она действовала на термодинамику материи, вымораживая эфир до хрустального звона.
Великий чародей, чье имя заставляло трепетать монархов магической Европы, неловко покачнулся на скользком, остекленевшем грунте. Полы его усыпанной звездами мантии взметнулись, нарушая баланс. Этой крошечной заминки — доли секунды, за которую неопытный дуэлянт лишь успел бы набрать в грудь воздуха для заклинания, — Гарри хватило с избытком.
В мире ган-каты задержка в четверть секунды равнялась подписанию смертного приговора.
Гарри не двигался — он скользил. Его тело превратилось в идеальную кинематическую цепь, отточенную сотнями часов беспощадных спаррингов в подвалах Роанапура под ледяным взглядом капитана Васильевой и секундомером Майи Хисау.
– Магическое ядро требует концентрации и статики, старик, – прошептал Гарри, и его голос прозвучал прямо над ухом Дамблдора, хотя мгновение назад юноша стоял на верхней ступени крыльца. – Ошибка в тактике. Дистанция сокращена.
*БАМ! БАМ!*
Два оглушительных, раскатистых хлопка крупнокалиберных Кольтов разорвали сырой ночной воздух.
Гарри стрелял не в корпус, прикрытый древней мантией с чарами рассеивания, и не в седую голову. Он бил по точкам опоры. Две зачарованные экспансивные пули сорок пятого калибра, покрытые сложной гравировкой руны Турисаз, вошли точно в четырехглавые мышцы бедер Альбуса — прямо над коленными чашечками, аккуратно рассекая сухожилия и вызывая мгновенный мышечный спазм без повреждения бедренных артерий.
– *Ах-х!..* – глухой, сдавленный стон вырвался из груди верховного чародея.
Бузинная палочка дрогнула в его пальцах, вычерчивая в воздухе бессильную искру. Ноги старика подломились, словно подкошенные невидимой косой, и величайший маг современности тяжело рухнул на колени прямо в заледеневшую грязь подъездной дорожки. Алая кровь мгновенно зашипела на хрустящем белом инее, превращаясь в мерзлые рубиновые бусины.
– Альбус! – в панике взвизгнула Лили Поттер.
Ее материнское сердце, четырнадцать лет слепо бившееся только ради одного ребенка, наконец увидело реальность: перед ней стоял не обиженный мальчик, выпрашивающий ласку, а хладнокровный ликвидатор высшей лиги, для которого человеческая плоть была лишь набором уязвимых анатомических зон.
Она вскинула палочку из ивы, слезы застилали ее зеленые глаза:
– *Остолбеней! Петрификус...*
Гарри даже не повернул к ней стволов оружия.
С грацией Рё Саэбы, уклоняющегося от удара разъяренной красотки с гигантским молотом, он сделал короткий шаг с линии атаки. Луч красного света вспорол воздух в дюйме от его левого плеча, безвредно растворившись в океанском тумане.
Прежде чем Лили успела сделать вдох для завершения второй формулы, Гарри оказался вплотную. Его левая рука, опустив пистолет стволом вниз, метнулась вперед с механической точностью коммандос. Ребро ладони, усиленное концентрированным импульсом праны, коротко и сухо впечаталось точно в боковую поверхность шеи женщины — в область каротидного синуса.
Глаза Лили закатились. Мышцы ее лица обмякли, палочка выскользнула из разжавшихся пальцев, и женщина без единого звука осела бы в лужу, если бы Гарри брезгливо не придержал ее за шиворот пальто и не опустил на сухое деревянное крыльцо, словно брошенный мешок с мукой.
– Никаких женщин на передовой без бронежилетов, миссис Поттер, – холодно бросил он, даже не глядя на мать. – Этому учат в первом классе любой приличной школы выживания.
– ТЫ... ТЫ УБИЛ ЕЕ! – раздался истеричный, срывающийся на визг вопль со стороны забора.
Годрик Поттер, чье лицо было испачкано землей и кровью от содранного виска, наконец сумел подняться на четвереньки. Его золотые очки валялись растоптанными в траве, а знаменитый шрам в виде буквы «V» багровел на бледном лбу.
«Мальчик-Который-Выжил» дрожащими пальцами шарил в карманах мантии, пытаясь вытащить запасной кинжал из гоблинской стали, подаренный Сириусом на пятнадцатилетие. В его глазах не было ничего, кроме слепой, животной ярости избалованного барчука, чью любимую игрушку посмели сломать:
– Ты сдохнешь, ублюдок! Я сотру тебя в порошок! Я — национальный герой! Я уничтожил Волан-де-Морта! Ты просто кусок грязи под моими...
Он попытался вскочить, занося сверкающее лезвие для предательского удара в спину Гарри.
Но финал его героической тирады потонул в звуке, который невозможно спутать ни с чем на свете.
*ХРЯСЬ.*
Звук глухого, сокрушительного удара тяжелого ботинка на толстой резиновой подошве о мягкие, незащищенные органические ткани разнесся над тихим садом подобно выстрелу малокалиберной винтовки.
Годрик замер.
Его глаза выкатились из орбит так, что едва не коснулись стекол валявшихся в траве очков. Рот распахнулся в немом, квадратном крике абсолютного, запредельного шока. Цвет его лица за долю секунды сменился с багрового на мертвенно-пепельный, а затем — в нездоровый баклажанный оттенок.
Позади него, тяжело дыша и решительно поправляя съехавшие на кончик веснушчатого носа очки в роговой оправе, стояла Велма Динкли.
Ее правая нога в оранжевом шерстяном гольфе и массивном кожаном туфле все еще была зафиксирована в безупречной позиции после завершения идеального прямого удара «маэ-гери» точно между ног Избранного Спасителя Магической Британии.
– Кинетическая энергия твердого тела, помноженная на уязвимость паховой зоны мужской анатомии, – ледяным, убийственно спокойным тоном отличницы констатировала Велма, опуская ногу на гравий. – Ударная сила — около двухсот пятидесяти ньютонов. Поражение нервных узлов крестцового сплетения гарантирует временный паралич двигательных функций и резкое падение уровня самооценки.
– *И-и-и-и-и-и-и-к!..* – выдавил из себя Годрик.
Это не был рык гриффиндорского льва. Это не был боевой клич победителя темных магов.
Это был тоненький, ультразвуковой писк пятилетней девочки, которой наступили на любимую плюшевую мышь. «Национальный герой» с глухим стуком выронил гоблинский кинжал, судорожно вцепился обеими руками в промежность, подогнул колени к подбородку и с жалобным, прерывистым хлюпаньем завалился на бок, сворачиваясь в позе эмбриона и мелко суча ногами в луже.
Гарри медленно повернул голову к девушке.
В зубах парня снова каким-то чудом материализовалась деревянная зубочистка. Его брови взлетели вверх в немом восхищении, а в серых глазах заплясали дикие черти Джозефа Джостара:
– Динкли... клянусь всеми патронами Тульского оружейного завода, это было прекрасно. Чистый нокаут. Десять из десяти по шкале армейского рукопашного боя.
– Он собирался ударить тебя ножом со спины, – сердито насупилась Велма, скрестив руки на груди поверх своего неизменного оранжевого свитера. – В кодексе чести Корпорации «Тайна» написано, что насилие нерационально. Но пункт седьмой устава штата Калифорния допускает применение мер пресечения при явной угрозе жизни напарника.
– Моя ты умница, – осклабился Гарри.
– ТЫ... ДРЯННАЯ МАГЛОВСКАЯ ПОТАСКУХА! – прохрипел с земли Джеймс Поттер.
Лорд Поттер, чья правая рука все еще кровоточила от разлетевшейся палочки, опирался здоровым плечом о ствол поваленного платана. Его лицо исказила гримаса такой первобытной, сословной ненависти, какой не постеснялись бы чистокровные пожиратели смерти.
Не имея оружия, Джеймс попытался призвать беспалочковую родовую магию. Воздух вокруг его пальцев замерцал серым прахом:
– Ты сгниешь в Азкабане за нападение на чистокровных! Я лично прослежу, чтобы тебя скормили дементорам, ты, очкастая...
Гарри не дал ему закончить.
Движение было смазанным, тяжелым и лишенным всякого изящества.
*БАМ!*
Выстрел из левого Кольта прогремел почти в упор. Пуля сорок пятого калибра вошла точно в коленную чашечку левой ноги Джеймса, разнося суставную сумку в мелкую костяную кашу и вбивая лорда обратно в грязь.
– Это в качестве дополнительной оплаты за четырнадцать лет забвения, мистер Поттер, – прорычал Гарри.
Он сделал шаг вперед, перехватил тяжелый вороненый пистолет за горячий ствол и, вложив в движение весь вес своего натренированного тела, со всей дури впечатал массивную стальную рукоять оружия прямо в переносицу своего биологического отца.
*ХРЯСЬ!*
Звук ломающихся хрящей и костей черепа был сочным, как треск спелого арбуза.
Джеймса буквально оторвало от земли, развернуло на сто восемьдесят градусов и швырнуло лицом в мокрый гравий. Кровь брызнула фонтаном, заливая его шелковый воротник. Лорд Поттер судорожно дёрнулся, выплюнул два выбитых зуба вместе с комком багровой пены и затих, провалившись в спасительное беспамятство.
На подъездной дорожке воцарилась абсолютная, звенящая тишина.
Лишь ночной бриз шевелил полы плаща Гарри да на траве тихо стонал сквозь слезы скорчившийся Годрик, не в силах разогнуть сведенные судорогой ноги.
– Баллистический анализ завершен, – Гарри лениво крутанул Кольт на пальце, загнал его в наплечную кобуру и щелкнул фиксатором. – Четыре цели. Четыре нейтрализации. Расход боеприпасов — пять патронов сорок пятого калибра. Время операции — сорок две секунды. Мистер Чанг был бы доволен.
Дверь дома с грохотом распахнулась.
На крыльцо, переступая через неподвижное тело Лили Поттер, вышла мэр Джанет Неттлс.
В правой руке женщины сверкал никелированный помповый дробовик двенадцатого калибра «Ремингтон 870», а на ее плечи был накинут форменный полицейский дождевик поверх пижамы. Следом за ней, неторопливо выпуская струю ментолового дыма из золоченого мундштука, выплыла Анна Аркадьевна Разумовская.
Из глубины холла робко выглядывали перепуганные физиономии Фреда, Дафны и Шэгги. Скуби-Ду предусмотрительно натянул на морду край ковровой дорожки, оставив снаружи только трясущиеся уши.
– Матерь божья... – выдохнула Джанет, оглядывая открывшееся побоище.
Ее профессиональный взгляд градоначальника мгновенно зафиксировал простреленные ноги верховного чародея, разбитую морду лорда Поттера и застывшего в позе эмбриона национального героя Британии:
– Гарри... сынок. Я, конечно, просила тебя защищать периметр, но ты только что уложил на моем газоне целую делегацию в карнавальных костюмах. У шерифа Стоуна случится инсульт, если он увидит столько незарегистрированных огнестрельных ранений в черте города.
– Это не карнавальные костюмы, Джанет, – Гарри устало вздохнул, вынимая зубочистку и бросая ее на гравий. – Это Орден Феникса. Моя... так сказать, историческая родина решила нанести дружественный визит с целью похищения человека и последующей лоботомии во имя Высшего Блага.
Анна Аркадьевна спустилась по ступеням, грациозно перешагнув через руку Лили.
Она подошла к Дамблдору, кончиком своего дорогого кожаного сапожка приподняла седую бороду старика, заглянув в его полуприкрытые, мутные от боли глаза, и брезгливо покачала головой:
– Альбус Дамблдор. Верховный чародей Международной Конфедерации. Стареешь, старый лис. В сорок пятом, когда мы зачищали базы «Аненербе» в Баварии, ты двигался куда быстрее. А сейчас тебя уложил на лопатки мальчишка с парой пистолетов. Какой позор для европейской школы.
Дамблдор тяжело, со свистом вздохнул, его побелевшие губы шевельнулись:
– Анна... Разумовская?.. Вы... вы покрываете... это безумие?.. Он должен... вернуться... Пророчество...
– Заткнись, Альбус, – холодно оборвала его русская аристократка. – Твое пророчество протухло четырнадцать лет назад. Ты вырастил пустого нарцисса, – она кивнула в сторону всхлипывающего Годрика, – и выбросил на помойку настоящего волка. А теперь удивляешься, почему у тебя разорваны сухожилия.
Она повернулась к Джанет:
– Дорогая, оставлять этих четверых в городе нельзя. Британское министерство поднимет вой на весь континент, подключат Магический Конгресс США, начнутся дипломатические ноты, судебные иски... Вам это совершенно ни к чему перед завтрашним спуском в собор.
– И что ты предлагаешь? – нахмурилась Джанет, опуская дробовик стволом в землю. – Закопать их на заднем дворе? Земля здесь каменистая, я испорчу клумбы с гортензиями.
– Зачем закапывать? – подал голос Гарри, и на его лице снова появилась та самая ленивая, издевательская ухмылка Сакаты Гинтоки, от которой у Велмы сладко екнуло под ложечкой. – У меня есть идея получше. Куда более... экологичная. И поучительная с точки зрения дарвиновской теории эволюции.
Велма моргнула, поправила очки и посмотрела на него с подозрением:
– Гарри, о чем ты говоришь?
– Джанет, скажи мне, – парень повернулся к приемной матери, – тот сухогруз в порту, о котором ты говорила за ужином... «Сан-Педро»? Панамский флаг, старый капитан-контрабандист, перевозящий списанное оборудование и бананы по южным маршрутам?
– Он отходит через два часа, – медленно произнесла мэр, начиная понимать ход мысли своего названого сына. – Идет до Папуа — Новой Гвинеи с заходом на экваториальные атоллы.
– Великолепно, – Гарри потер руки, словно злодей из старых мультфильмов. – В Тихом океане, в трехстах милях к западу от Галапагосских островов, есть замечательный необитаемый клочок суши. Остров Рока-де-лос-Монос. Скалы, пальмы, абсолютное отсутствие источников магических силовых линий и... колоссальная популяция диких приматов. Павианы, макаки и колония крупных горных горилл, завезенных туда японскими исследователями в тридцатых годах.
Фред, все еще стоявший на крыльце, округлил глаза:
– Остров... с гориллами?!
– Именно, блондинчик, – осклабился Гарри. – Никакой магии. Никаких волшебных палочек. Никаких поклонников и интервью для «Ежедневного пророка». Только суровая первобытная иерархия. Мой дорогой братец Годрик сможет на практике доказать вожаку стаи серебристых горилл, что он Избранный Спаситель Вселенной. Уверен, альфа-самец весом в четыреста фунтов с огромным интересом выслушает его рассказ о победе над Волан-де-Мортом. Особенно когда Годрик попытается отобрать у него связку бананов.
– Это... это бесчеловечно! – попытался было возмутиться Дамблдор со своего ледяного пятачка, но закашлялся от боли в простреленных ногах.
– Бесчеловечно — это держать ребенка в изоляции четырнадцать лет, старый манипулятор, – отрезала Велма, делая шаг вперед и вставая плечом к плечу с Гарри. Ее голос звучал твердо, как гранит: – С социологической точки зрения это идеальный эксперимент по ресоциализации. Лишение привилегий, трудотерапия на свежем воздухе и естественный отбор. Приматы очень быстро научат их уважению к окружающим.
– Господи, я обожаю эту девочку, – Анна Аркадьевна тихо рассмеялась, затягиваясь ментолом. – Джанет, звони в порт. Скажи капитану Гомесу, что у него спецгруз первого класса. Четыре места. Оплата золотыми дублонами из коллекции конкистадоров.
– Уже набираю, – Джанет решительно вытащила из кармана спутниковый телефон. – Фред, Шэгги! Хватит дрожать! Тащите из гаража пластиковые стяжки, рулон армированного скотча и брезент! У нас ровно сорок минут, чтобы упаковать этих туристов!
***
Следующие полчаса в саду мэра напоминали слаженную работу бригады по экстренной утилизации опасных отходов.
Фред, чья душа инженера наконец нашла достойное применение, подошел к процессу связывания с маниакальным восторгом. Используя армейские капроновые тросы и строительные полимерные стяжки, он упаковал Джеймса и Дамблдора так, что те напоминали гигантские египетские мумии, лишенные малейшей возможности шевельнуть даже пальцем.
– Узел «двойной рифовый» с перекрестной фиксацией локтевых суставов! – гордо докладывал блондин, затягивая очередную петлю на щиколотках лорда Поттера. – Даже если он попытается трансфигурироваться в хорька, натяжение троса просто переломит ему хребет!
– Отличная работа, Фредди, – похвалил его Гарри, запечатывая рот Джеймса широкой полосой серого сантехнического скотча, чтобы избавить присутствующих от отборных чистокровных проклятий.
С Лили обошлись мягче: ее просто связали мягким альпинистским шнуром и уложили на носилки, предварительно обработав ссадины на шее антисептиком.
А вот упаковка Годрика превратилась в отдельное комедийное шоу.
Мальчик-герой, все еще не отошедший от сокрушительного удара Велмы, рыдал, размазывая сопли и слезы по лицу, и умолял о пощаде:
– Пожалуйста! Не надо к обезьянам! Я боюсь обезьян! Они кидаются какашками! Мама, скажи ему! Я Избранный! Я не умею лазить по пальмам!
– Научишься, герой, – хмыкнул Шэгги, который под чутким руководством Гарри деловито заклеивал рот Годрика двойным слоем скотча. – Знаешь, чувак, обезьяны — они в душе неплохие ребята, если вовремя делиться фруктами. Главное — не смотри альфа-самцу прямо в глаза и не пытайся кукарекать, как та бабка в лесу. Гориллы этого страсть как не любят!
– Р-страсть как! – радостно тявкнул Скуби-Ду, подталкивая носом моток веревки. – Р-бананы вкусные!
Палочки всех четверых волшебников Гарри лично собрал в кучу прямо на бетонной дорожке.
Бузинная палочка, палочка из красного дерева Джеймса, изящная ива Лили и драконья древесина Годрика легли рядком на камень.
Дамблдор, наблюдавший за этим сквозь пелену боли, расширенными глазами смотрел на первенца Поттеров:
– Гарри... нет... Бузинная палочка... Это же Смертоносная коса... Реликвия Смерти...
Гарри даже не удостоил реликвию взглядом.
Он спокойно достал из кармана модифицированную руническую термитно-магниевую шашку, щелкнул запалом и опустил ее прямо на сложенные артефакты.
Ослепительная, яростная бело-фиолетовая вспышка озарила ночной сад. Температура горения в три тысячи градусов Цельсия за считанные секунды превратила древнейшие магические проводники Европы — включая легендарный артефакт самой Смерти — в горстку шипящего, бесформенного шлака.
– Оружие должно быть из стали и пороха, старик, – тихо произнес Гарри, глядя на угасающий пепел. – А ваши деревянные щепки оставьте для растопки каминов.
***
Грузовой пирс номер девять в порту Кристальной Пещеры тонул в густом маслянистом тумане.
Старый ржавый сухогруз «Сан-Педро», испускавший клубы черного дизельного дыма, уже готовился отдать швартовы. На палубе сновали хмурые филиппинские матросы, а у трапа стоял капитан Гомес — коренастый испанец с золотым зубом и сигарой в зубах, державший под мышкой увесистый кожаный мешочек с золотом конкистадоров, переданный ему Анной Аркадьевной.
Фургон Корпорации «Тайна» и служебный пикап мэрии затормозили у самого борта.
Погрузка заняла меньше десяти минут.
Четыре туго спеленатых кокона из брезента и скотча были аккуратно уложены в стандартный двадцатифутовый морской контейнер с вентиляционными отверстиями, стоявший на корме судна среди ящиков с консервами и пресной водой.
Внутри контейнера Гарри лично закрепил четыре спальных мешка, положил объемистую аптечку с обезболивающими мазями, антибиотиками и перевязочными материалами, а также оставил пять ящиков армейских сухих пайков, ящик бананов и карманное руководство по выживанию в тропических лесах авторства британского спецназа SAS.
Перед тем как захлопнуть тяжелую стальную дверь, Гарри подошел к лежащему Дамблдору.
Старик смотрел на него с немой, бесконечной тоской сломленного демиурга, чья вселенная только что рассыпалась в прах.
Гарри присел на корточки, вынул из кармана старый кассетный диктофон и положил его на грудь верховного чародея:
– Здесь запись твоего признания, Дамблдор. Я скопировал память из твоих поверхностных мыслей тем самым морозным резонансом, пока ты лежал на траве. Запись о том, как ты сознательно подделал пророчество, как скрыл мое существование и как планировал бросить Годрика на убой, чтобы потом самому добить ослабленного Реддла.
Глаза старика расширились от ужаса.
– Если через шесть месяцев я увижу хоть одного волшебника из Британии ближе чем за тысячу миль от Кристальной Пещеры... – Гарри наклонился к самому уху директора, и его шепот был холоднее глубин Северного Ледовитого океана, – ...копии этой кассеты лягут на столы редакторов всех магических газет Европы, Америки и Японии. А следом за ними приду я. Но на этот раз я не стану целиться по ногам. Я выжгу ваш чертов замок термитом до самого фундамента. Ты меня понял, старик?
Дамблдор медленно, судорожно закрыл глаза и едва заметно кивнул.
Гарри поднялся, перевел взгляд на Джеймса, чье лицо превратилось в сплошной багровый синяк, затем на тихо всхлипывающую Лили и, наконец, на скорчившегося Годрика.
– Прощайте, Поттеры, – ровно произнес он. – Семья — это те, кто готов за тебя умереть и ради кого готов жить ты. А вы... вы просто генетический мусор, оставшийся на обочине моей дороги. Надеюсь, обезьяны окажутся более чуткими воспитателями.
*БАМ.*
Тяжелая стальная дверь контейнера захлопнулась. Запорные ригели с глухим скрежетом встали на место.
Капитан Гомес пыхнул сигарой, махнул рукой боцману и крикнул на ломаном английском:
– Отдать швартовы! Курс — двести сорок, прямо в экваториальные широты! Обезьяний рай ждет новых постояльцев!
Сухогруз издал протяжный, хриплый гудок, сотрясший туман над гаванью, вспенил винтами черную океанскую воду и медленно, величаво начал отваливать от причала, растворяясь в ночном мороке Тихого океана.
***
На пирсе остались только свои.
Джанет Неттлс стояла, оперевшись на капот своего пикапа, и устало растирала виски. Анна Аркадьевна, пряча улыбку в воротнике собольего пальто, наблюдала за удаляющимися огнями судна.
Фред, Дафна и Шэгги сидели на бампере фургона, с аппетитом доедая вторую половину вишневого пирога, предусмотрительно захваченную Джанет из дома в пластиковом контейнере. Скуби-Ду довольно урчал, облизывая вишневый сироп с пальцев Норвилла.
Гарри подошел к краю деревянного настила пирса, засунув руки в карманы куртки.
Ночной бриз с океана трепал его черные волосы. Вся тяжесть, все четырнадцать лет обид, предательств, ледяного одиночества и порохового дыма, казалось, уплывали прочь вместе с этим ржавым сухогрузом, растворяясь в бескрайней соленой тьме.
Мягкие шаги за спиной заставили его чуть повернуть голову.
Велма подошла неслышно, встала рядом и молча взяла его за руку, переплетая свои тонкие пальцы с его мозолистой ладонью. На ее щеках горел легкий румянец от ночной прохлады, а карие глаза за стеклами очков смотрели на него с такой бесконечной, преданной нежностью, что у парня перехватило дыхание.
– Ты в порядке, стрелок? – негромко спросила она, прижимаясь плечом к его боку.
Гарри посмотрел на нее, затем перевел взгляд на удаляющийся огонек на горизонте и впервые за долгие годы искренне, легко улыбнулся — без цинизма, без масок Данте или Джостара:
– Знаешь, очкарик... Впервые в жизни — да. Абсолютно в порядке.
– И... ты действительно думаешь, что гориллы их примут? – лукаво прищурилась девушка.
– Гориллы — благородные животные, Велма, – хмыкнул парень, притягивая ее ближе и обнимая за талию. – У них строгая социальная структура. Если Годрик перестанет ныть и научится правильно чистить бананы, через пару месяцев он вполне сможет претендовать на должность младшего помощника помощника вожака стаи. Это куда полезнее для характера, чем сидеть в башне Гриффиндора и ждать, пока весь мир упадет к твоим ногам.
Велма тихо, звонко рассмеялась, запрокинув голову к усыпанному звездами калифорнийскому небу, а затем повернулась к нему, обвивая руками его шею:
– Ты невозможный, наглый, великолепный дикарь, Поттер.
– Я знаю, – выдохнул он в ее губы за секунду до того, как их поцелуй стер остатки ночного холода.
Джанет, стоявшая у машины, посмотрела на них, переглянулась с Анной Аркадьевной и с теплой, материнской улыбкой покачала головой:
– Ну что, сыщики... Любовь любовью, а солнце встает через три часа. У нас по расписанию — спасение мира от древнего космического зла в катакомбах конкистадоров.
– И на этот раз, – раздался бодрый голос Фреда с набитым пирогом ртом, – я клянусь, что моя ловушка сработает идеально!
Гарри оторвался от губ Велмы, посмотрел на блондина, закатил глаза и крикнул через плечо:
– Джонс, если ты возьмешь в катакомбы хоть один моток бельевой веревки, я лично скормлю тебя следующей стае бабуинов!
Порт огласился дружным, счастливым смехом команды, готовой встретить любой шторм, который готовил для них этот безумный, таинственный город.