Убийца волшебников и мистическая корпорация
Дробь, песок и закон сохранения нервных клеток
Стрелка на старых студийных часах радиостанции K-Ghoul подползала к четырем утра, когда в дверь диджейской рубки постучали.
Стук был особенным — три коротких, два длинных, пауза и глухой удар костяшкой. Так стучали только курьеры корпорации «Дестини».
Кэссиди Уильямс, больше известная полуночным полуночникам Кристальной Пещеры как Эйнджел Динамит, стянула с пышной афро-прически массивные наушники с хромированными дужками. Поставив на вертушку длинный десятиминутный трек психоделического фанка, она щелкнула тумблером прямого эфира, переведя микрофон в режим ожидания, и подошла к бронированной двери.
Под дверью лежал тяжелый конверт из плотной водонепроницаемой бумаги цвета мокрого асфальта. Ни марок, ни обратного адреса — лишь тисненая буква «Е» на сургуче.
Кэссиди сорвала печать ногтем с темно-вишневым лаком и вытряхнула содержимое на звукорежиссерский пульт.
Сначала выпала дюжина глянцевых фотографий формата А4. Затем — толстая пачка машинописных листов под грифом «Совершенно секретно: уровень допуска Омега».
Женщина взяла верхний снимок, и ее рука невольно дрогнула.
С фотографии на нее смотрело пепелище. Руины старого кладбища в английском захолустье, пробитые насквозь крупнокалиберными пулями надгробия, оторванная кисть руки в черной перчатке и пять трупов в белых масках. Каждый из убитых имел аккуратное входное отверстие сорок пятого калибра строго между глазных прорезей. Время между выстрелами, согласно баллистическому примечанию на обороте, составляло меньше трети секунды.
– Что за чертовщина, Рикки?.. – прошептала Кэссиди, перелистывая страницы.
Но чем дальше она читала, тем сильнее леденели пальцы.
Имя: Гарри Джеймс Поттер. Псевдонимы: «Убийца Волшебников», «Ученик Кирицугу», «Серый призрак Роанапура». Статус: Ликвидатор международного класса, боевой маг-ренегат, специалист по городскому террору и штурмовым операциям в замкнутых пространствах. Особые навыки: Модифицированная ган-ката, первородный кинетический холод, абсолютная невосприимчивость к ментальным атакам.
Строчки отчета мистера И плясали перед глазами, как ядовитые осы:
*«Объект прошел обучение у лучших инструкторов криминального синдиката “Отель Москва” в Таиланде. Лично ликвидировал высших офицеров британского подполья. В шестнадцать лет обладает подтвержденным списком из сорока семи устраненных целей высшей категории сложности. Демонстрирует ярко выраженные психопатические наклонности в сочетании с извращенным чувством юмора и полным пренебрежением к человеческой жизни...»*
А в самом низу, подчеркнутая жирным красным маркером, лежала свежая сводка за сегодняшнюю ночь:
*«Верховный чародей Международной Конфедерации Альбус Дамблдор и лорд Джеймс Поттер нейтрализованы в черте Кристальной Пещеры. Тяжелые огнестрельные и челюстно-лицевые травмы. Нападавший — Гарри Поттер. Тела погружены в грузовой контейнер сухогруза “Сан-Педро” и отправлены в необитаемую акваторию Тихого океана. Объект полностью интегрирован в окружение Велмы Динкли».*
Кэссиди судорожно перевела дыхание.
Она вспомнила бледного вихрастого парня, которого видела мельком возле мэрии: помятая куртка, зубочистка в зубах, вечно полусонный вид и привычка лениво чесать затылок, будто он не спал трое суток. Она думала, что это просто очередной трудный подросток, которого подобрала сердобольная Джанет Неттлс. Очередной дуралей вроде Шэгги, только с английским акцентом.
А это был монстр.
Хладнокровный палач, чьи руки были по локоть в крови. Профессионал, рядом с которым даже механические гончие Перикла казались детскими заводными игрушками.
И этот мясник сейчас спал в одном доме с Велмой. Он ел с ними за одним столом, ездил в их дурацком бирюзовом фургоне, держал девочку за руку...
Перед глазами Кэссиди вспыхнули призраки прошлого.
Она снова увидела разрушенный особняк Блейков двадцать лет назад. Расколотую команду первой Корпорации «Тайна». Безумные, налитые кровью глаза попугая Перикла, предательство мэра Джонса, слезы Джуди... Вся их жизнь была растоптана в прах темной силой, спящей под городом. Они сломались, предали дружбу, превратились в калек и шпионов.
И теперь история повторялась. Но на этот раз рядом с детьми появился не просто сумасшедший попугай, а дрессированный цербер, готовый перегрызть им глотки в ту же секунду, когда они перестанут быть ему полезны.
– Нет, – Кэссиди со стуком опустила кулак на пульт, сбив настройки басов. – Только не с ними. Не с этими ребятами. Я не позволю тебе пустить их в расход, ублюдок.
Она метнулась к оружейному шкафу в подсобке радиостанции.
Щелкнули кодовые замки. На металлический верстак лег массивный помповый дробовик двенадцатого калибра «Моссберг 590» с тактическим фонарем и укороченным прикладом. Женщина ловкими, натренированными движениями загнала в подствольный трубчатый магазин восемь тяжелых патронов с магнум-картечью.
Она не собиралась просить помощи у мистера И. Она не станет доверять шерифу Стоуну.
Она решит эту проблему сама. Как в старые добрые времена, когда Эйнджел Динамит умела не только ставить пластинки, но и ломать челюсти портовым бандитам.
Вытащив из кармана пейджер, Кэссиди набрала экстренный код, перехваченный с частоты мэрии:
*«Бухта Черепов. Старый причал консервного завода. Без полиции и без девчонки. Или завтра утром отчет о твоих лондонских подвигах окажется на первой полосе всех газет Калифорнии».*
***
Пляж Бухты Черепов в пять утра напоминал преддверие чистилища.
Тяжелый, жирный тихоокеанский туман клубился над полосой черного вулканического песка, скрывая очертания разбитых штормами деревянных волнорезов. Волны с глухим, кладбищенским шорохом накатывали на берег, выбрасывая на гальку комья бурых водорослей и мертвых медуз. В воздухе стояла взвесь соленой воды и йода, пробирающая до костей.
Кэссиди стояла на полусгнившем деревянном настиле старого причала, заложив руки в карманы длинного кожаного плаща.
Под полой плаща, упираясь рифленым затыльником в бедро, висел на тактическом ремне заряженный дробовик. Палец женщины лежал на предохранителе. Глаза сканировали песчаные дюны сквозь туманную пелену с цепкостью ветерана уличных войн.
Камешек хрустнул под чьей-то подошвой в тридцати ярдах левее.
Кэссиди не повернула головы — лишь чуть сместила центр тяжести, готовясь вскинуть оружие:
– Ты опоздал на четыре минуты, Поттер. В твоем досье сказано, что британские наемники отличаются маниакальной пунктуальностью.
Из клубящейся белесой мглы неторопливо вынырнул силуэт.
Гарри выглядел так, словно его вытащили из теплой постели посреди самого интересного сна, и теперь он собирался подать на всю вселенную коллективный судебный иск. На парне были серые спортивные штаны с лампасами, мятая толстовка с капюшоном, поверх которой болталась расстегнутая куртка М-65, и домашние резиновые шлепанцы, надетые прямо на толстые шерстяные носки.
В правой руке парень держал жестяную банку с клубничной газировкой, а в левой — наполовину обглоданный пончик с белой глазурью.
– Женщина, ты вообще в своем уме? – раздался протяжный, страдальческий голос, наполненный вселенской скорбью Сакаты Гинтоки. – Пять утра. Солнце еще даже не протрезвело. Нормальные люди в это время видят третий сон про сахарные булочки, а ты шлешь мне радиограммы с угрозами сдать меня прессе. Ты хоть представляешь, как тяжело в пять утра найти круглосуточную пекарню с приличными пончиками?! Глазурь остыла! Тесто резиновое! Мое утро безвозвратно осквернено!
Кэссиди медленно развернулась к нему лицом.
Ее губы сжались в тонкую линию. Никакого страха. Никакого напряжения. Парень стоял в расслабленной, абсолютно идиотской позе, жуя пончик и глядя на нее сквозь падающую на глаза черную челку с легкой, сонной обидой.
– Хватит ломать комедию, – холодно произнесла она, расстегивая верхнюю пуговицу плаща. – Я знаю, кто ты такой.
Гарри шумно втянул газировку через соломинку, зажмурился от удовольствия и зевнул так широко, что у него хрустнула челюсть:
– Да неужели? И кто же я, о великая ночная радиоведущая? Внебрачный сын Элвиса Пресли? Агент налогового управления по отлову контрабандного мармелада? Или, может быть...
Он резко замер, его глаза распахнулись, а свободная рука картинно взметнулась к лицу, прикрывая рот в жесте преувеличенного ужаса:
– Неужели ты узнала мой главный секрет?! Это я вчера забыл закрыть тюбик с зубной пастой в ванной Джанет?! Клянусь, это была случайность! Меня отвлекла муха!
– Заткнись! – рявкнула Кэссиди.
Одним плавным, неуловимо быстрым движением она сбросила плащ с плеча и вскинула «Моссберг».
Цевье с металлическим лязгом дернулось назад и вперед, загоняя двенадцатимиллиметровый патрон в патронник. Черный ствол замер, глядя точно в переносицу юноши с расстояния в десять шагов.
– Я видела досье мистера И, – отчеканила она, не спуская с него глаз. – «Отель Москва». Убийство на кладбище. То, как ты разделался со своей семьей прошлой ночью. Ты мясник, Гарри. Ты пришел в этот город не ради спокойной жизни. Перикл, диск, собор Васкеса... Ты здесь, чтобы сорвать куш. И ты используешь этих детей как живой щит.
Гарри медленно опустил банку с газировкой.
Вся сонливость мгновенно слетела с его лица, уступив место той самой опасной, театральной маске Джозефа Джостара, в которой насмешка граничила со смертельной угрозой. Он чуть наклонил голову набок, прищурив серые глаза:
– О-о-о... Значит, наш пернатый друг и хромой параноик Рикки уже делятся макулатурой? Как мило. Какая трогательная забота о подрастающем поколении.
Парень сделал шаг вперед по мокрому песку, совершенно проигнорировав наведенный на него дробовик:
– И что дальше, Эйнджел? Твоя следующая фраза: «Я не позволю тебе сломать их жизни, как Перикл сломал наши, даже если мне придется пристрелить тебя прямо здесь!»
Кэссиди на долю секунды опешила.
Ее палец дрогнул на спусковом крючке, а дыхание сбилось:
– *Я не позволю тебе сломать их жизни, как Перикл сломал на...* – она осеклась на полуслове, ее глаза расширились от шока. – Что за черт?! Откуда ты...
– Психология травмированных ветеранов первой волны, – хмыкнул Гарри, сделав еще один ленивый шаг. – Комплекс вины выжившего. Вы облажались двадцать лет назад. Рассыпались, перегрызлись из-за проклятого золота и теперь проецируете свои детские комплексы на Фреда, Велму и остальных. Ты думаешь, что спасаешь их от меня?
Он доел остаток пончика, вытер пальцы о штанину и развел руками:
– Какая наивность. Женщина, если бы я хотел пустить эту банду на фарш, они бы не дожили до второго сезона.
– СТОЯТЬ! – крикнула Кэссиди, вдавливая приклад в плечо. – Еще шаг — и я вынесу тебе коленные чашечки, щенок!
– Попробуй, – сладко улыбнулся он в манере Данте. – Только помни: порох нынче дорог, а песок здесь сырой. Рикошеты непредсказуемы.
Кэссиди была бойцом старой закалки. Она не стала предупреждать дважды.
Ее палец плавно нажал на спуск.
*БА-А-АМ!*
Огненный факел вырвался из дула «Моссберга», разрывая утренний туман яростным ревом. Сноп из девяти свинцовых картечин нулевого номера веером ударил точно туда, где только что стояла голова наглого британца.
Но Гарри там уже не было.
В мире криминального Токио Рё Саэба выживал не потому, что был быстрее пули. Он выживал потому, что читал намерения стрелка по микросокращениям мышц шеи, направлению взгляда и смещению центра тяжести за долю секунды до выстрела.
Гарри не уклонялся — он двигался по траектории, продиктованной самой физикой.
В момент щелчка бойка парень плавно подвернул корпус вправо, буквально ввинчиваясь в воздух под углом в сорок пять градусов. Свинцовый сноп с шипением распорол влажную ткань его куртки М-65 на левом плече, срезав клочок ниток, но не задев даже кожи.
Не успела Кэссиди передернуть цевье для второго выстрела, как Гарри уже скользил по мокрому песку в низком подкате, словно профессиональный бейсболист, летящий к домашней базе.
– Угол прицеливания завален на три градуса вверх, мэм! – насмешливый голос раздался откуда-то снизу, почти у самых ее ног. – Слишком много отдачи на правую руку! Вас что, учил стрелять слепой сержант береговой охраны?!
– Ах ты!..
Кэссиди среагировала мгновенно.
Она не стала тратить время на перезарядку. Используя тяжелый кованый приклад дробовика как дубину, она с разворота обрушила сокрушительный удар сверху вниз — прямо туда, где скользило лицо парня. Удар мог расколоть гранитную плиту.
Гарри даже не поднял рук для блока.
Он просто крутанулся на спине, впечатал обе резиновые подошвы шлепанцев в деревянную сваю причала за ее спиной и с силой распрямил ноги, словно гигантская стальная пружина.
Его тело взмыло в воздух вертикально вверх, описав безупречное сальто назад прямо над головой опешившей женщины.
– Опаньки! – весело крикнул он, зависнув в воздухе на долю секунды в позе парящего орла. – А вот и фирменный прием школы скрытого шлепанца!
В воздухе сверкнула подошва.
Не удар — легкое, унизительное касание резины о макушку Кэссиди, сбившее ее шелковый платок прямо на глаза.
Женщина отшатнулась, яростно сдергивая ткань с лица и вскидывая дробовик одной рукой от бедра.
*БАМ!*
Второй выстрел снес верхушку деревянного столба в щепки. Гарри мягко, бесшумно приземлился на ноги в пяти ярдах позади нее, держа банку с газировкой на кончиках трех пальцев и даже не расплескав ни капли.
– Два выстрела — ноль попаданий, – он шутливо покачал головой, цокнув языком. – Динкли поставила бы тебе неуд по баллистике за первый семестр. Сплошной энтропийный хаос и никакой математической строгости.
Кэссиди развернулась на пятках, ее грудь тяжело вздымалась.
Она поняла: парень играет с ней. Он даже не достал свои хваленые Кольты. Он не применял магию. Он просто издевался, превращая смертельную схватку в цирковое представление.
Ярость вспыхнула в ее жилах чистым адреналином.
– Думаешь, ты самый умный, щенок?! – прорычала она.
Женщина бросила дробовик на тактическом ремне за спину и пошла на сближение.
Она была мастером уличного каратэ и жесткого бокса южных кварталов Чикаго. Ее кулаки рассекали воздух с пушечной скоростью: двойка в корпус, обманный финт левой и сокрушительный хук правой в челюсть.
Но Гарри двигался так, словно между его телом и ее кулаками существовала невидимая воздушная подушка.
Он не блокировал удары — он тек сквозь них.
Уклон влево — кулак Кэссиди прорезал воздух в миллиметре от его щеки. Нырок под правую руку — и парень оказался у нее за спиной, успев мимоходом щелкнуть ее по уху. Шаг назад — и ее нога просвистела мимо его подбородка, взметнув фонтан черного песка.
При этом лицо Гарри выражало крайнюю степень искренней скуки и легкого гастрономического интереса.
– Слишком много напряжения в трапециевидных мышцах, – комментировал он, уворачиваясь от серии джебов с ленивой грацией пьяного мастера. – Ты зажимаешь дыхание перед каждым ударом. Смотри: вдох — удар, выдох — возврат. Майя Хисау за такую стойку заставила бы тебя отжиматься на битых гильзах до самого заката.
Кэссиди зарычала, сделала ложный замах левой и резко выбросила вперед правую ногу в сокрушительном прямом ударе под дых.
Гарри не стал уклоняться.
Он просто сделал полшага навстречу удару, сокращая дистанцию до нуля. Его левая рука мягко перехватила ее щиколотку в воздухе, а правая ладонь, удерживавшая банку с газировкой, легла ей на плечо, гася инерцию.
Женщина замерла, балансируя на одной ноге.
– А твоя следующая фраза, Эйнджел, – Гарри наклонился к ее лицу, и в его глазах заплясали насмешливые искры, – «Отпусти мою ногу, мерзавец, иначе я вырву твой дурацкий капюшон вместе с позвоночником!»
Кэссиди задохнулась от ярости, открыла рот:
– *Отпусти мою ногу, мерзавец, иначе я вырву твой дурацкий...* – она снова осеклась, ее лицо потемнело от бессильного бешенства: – ДА КАК ТЫ ЭТО ДЕЛАЕШЬ?!
– Практика, детка, чистая практика, – Гарри нагло подмигнул ей, отпуская ее ногу и плавно отступая назад. – Джозеф Джостар всегда просчитывает диалоги оппонентов на три шага вперед. Это базовый элемент ведения психологической войны с превосходящими силами противника.
Кэссиди тяжело опустила ногу на песок, отступив на шаг.
Она сорвала дробовик с плеча, передернула цевье, загоняя третий патрон, и навела ствол прямо в грудь подростка. Ее руки дрожали от напряжения, но взгляд оставался твердым, как базальт:
– Хватит паясничать! Отвечай прямо, Поттер, пока я не разнесла тебя на куски! Зачем ты крутишься возле них?! Зачем тебе эта девчонка Динкли?! Что тебе нужно от Корпорации «Тайна»?!
Гарри перестал улыбаться.
Воздух на пляже внезапно похолодал.
Морская пена у кромки прибоя с тихим, стеклянным шорохом замерзла, превращаясь в причудливые ледяные кружева. Серая дымка тумана осела на деревянных сваях сверкающим инеем.
Парень медленно сунул жестяную банку в карман куртки. Его поза осталась расслабленной, но взгляд... Взгляд серых глаз стал глубже и темнее Марианской впадины. В нем больше не было клоунады Джостара. В нем проступила та самая первородная, древняя тьма человека, прошедшего через ад и научившегося там командовать чертями.
Он не сделал движения к оружию. Он просто посмотрел на нее.
И Кэссиди Уильямс — взрослая, сильная женщина, прошедшая огонь и воду, — почувствовала, как по ее позвоночнику пробежал ледяной коготь первобытного ужаса. Палец на спусковом крючке внезапно отяжелел, словно налился свинцом.
– Ты правда хочешь знать, почему я рядом с ними, Эйнджел? – его голос звучал тихо, спокойно, но каждый звук вибрировал в воздухе подобно гулу высоковольтных проводов. – Потому что они — единственные, кто посмотрел на меня и не увидел там оружия.
Он медленно подошел к ней вплотную.
Ствол «Моссберга» уперся точно в центр его груди — прямо в ткань куртки, под которой билось сердце. Гарри даже не опустил глаз на оружие.
– Четырнадцать лет, – негромко произнес он, глядя прямо в расширенные зрачки женщины. – Четырнадцать долгих, проклятых лет я был пустотой. Для отца я был досадным недоразумением, мешающим славе моего драгоценного братца. Для матери — призраком, которого проще не замечать. Для Дамблдора — пешкой, которую планировали бросить под ноги Темному Лорду, когда придет время.
Его пальцы медленно легли на горячий ствол дробовика, обхватывая металл:
– Чтобы выжить, мне пришлось научиться убивать раньше, чем целоваться. Я жрал пороховую гарь в окопах Роанапура. Я штопал свои раны ржавой проволокой в подвалах Коулуна. Я привык к тому, что мир вокруг — это тир, где либо ты нажимаешь на спуск, либо тебя соскребают со стены.
Гарри чуть наклонился вперед, так что металл ствола вдавился в его грудную кость:
– А потом я приехал сюда. И встретил девчонку в оранжевом свитере с вечно съезжающими очками. Она увидела мои пистолеты. Она видела, как я стреляю людям в головы. И знаешь, что она сделала?
Кэссиди молчала, затаив дыхание.
– Она заставила меня учить формулы кинетической энергии, – на губах Гарри появилась слабая, горькая и бесконечно нежная улыбка. – Она принесла мне горячий чай, когда у меня раскалывалась голова от магического истощения. Она посмотрела на мои шрамы и не испугалась. Она увидела во мне человека, Кэссиди. Не Убийцу Волшебников. Не щит для Избранного. Не наемника. Просто Гарри.
Парень плавно, без малейшего усилия отвел ствол дробовика в сторону.
Металл под его пальцами покрылся тонкой коркой хрустящего инея:
– Ты боишься, что я сломаю их? Ты дрожишь от мысли, что я стану для них вторым Периклом?
Гарри усмехнулся, глядя ей прямо в глаза:
– Слушай меня внимательно, Эйнджел Динамит. Если этот безумный попугай, или мистер И, или сам черт из преисподней осмелится тронуть хотя бы один волос на голове Велмы Динкли... я не стану играть по вашим правилам. Я не буду строить ловушки из канатов. Я выверну этот город наизнанку. Я сожгу его термитом, проморожу до абсолютного нуля и лично спущу шкуру с каждого, кто был причастен.
Он отпустил ствол и отступил на полшага назад, снова засовывая руки в карманы:
– Я не их палач, женщина. Я их цепной пес. Самый злой, самый опасный и самый преданный пес, которого они только могли найти. И пока я дышу — ни одна тварь из вашего проклятого прошлого к ним не прикоснется.
На пляже повисла мертвая, оглушительная тишина.
Лишь волны мерно шелестели по замерзшей гальке да кричала одинокая чайка в тумане.
Кэссиди медленно опустила дробовик. Ее пальцы разжались, отпуская цевье, и оружие повисло на тактическом ремне вдоль бедра.
Она смотрела на стоявшего перед ней шестнадцатилетнего парня и впервые за все это время видела правду. Не отчеты мистера И. Не параноидальные сводки разведки.
Она видела искалеченного, ожесточенного, но не сломленного волка, который нашел свою стаю. Свою настоящую стаю, ради которой он был готов разорвать в клочья любого дракона.
– Джинкерс... – тихо, почти шепотом выдохнула Кэссиди, повторяя любимое словечко Велмы.
Она покачала головой, чувствуя, как колоссальная, давившая на плечи тяжесть внезапно растворяется в утреннем тумане:
– Значит, мистер И ошибся. Он думал, что ты пришел за силой собора.
– Мистер И судит всех по себе, – фыркнул Гарри, и в его голос снова вернулась привычная лень Гинтоки. – Старый параноик в инвалидном кресле, одержимый местью и прошлыми обидами. Ему невдомек, что кому-то может быть глубоко плевать на мировое господство, если дома ждет свежий вишневый пирог и теплый чай.
Кэссиди не сдержалась и тихо, хрипло рассмеялась, запрокинув голову к серому небу.
Смех перешел в искреннее, облегченное веселье, стирая остатки напряжения:
– Господи помилуй... Рикки бы удар хватил, если бы он тебя услышал. Величайший ликвидатор Европы променял темную магию на домашнюю выпечку.
– Пирог был великолепен, между прочим, – с достоинством заметил Гарри, доставая из кармана недопитую банку газировки и делая глоток. – Джанет кладет туда корицу и каплю бренди. Рекомендую заглянуть на обед, если шериф Стоун не перекроет набережную из-за очередного параноидального приступа.
Кэссиди залезла во внутренний карман кожаного плаща, вытащила пачку тонких ментоловых сигарет и щелкнула зажигалкой. Затянувшись ароматным дымом, она внимательно посмотрела на юношу сквозь полупрозрачную сизую пелену:
– И что ты сделал со своей семьей, Гарри? Только честно. Мистер И написал, что ты их уничтожил.
– Я отправил их в оздоровительный круиз, – невинно хлопнул ресницами парень в манере Джозефа Джостара. – Тропический воздух, океанские широты, необитаемый остров с колонией дружелюбных горилл. Никакой магии, никакого пафоса. Чистая трудотерапия. Если мой братец научится вовремя делиться бананами с альфа-самцом, он вполне может вырасти приличным человеком.
Кэссиди поперхнулась дымом, закашлялась и уставилась на него круглыми глазами:
– Ты... ты сослал Альбуса Дамблдора к обезьянам?!
– На необитаемый атолл в трехстах милях от Галапагосов, – с гордостью уточнил он. – И сжег их волшебные палочки термитом. Бузинная палочка, кстати, горела очень красиво — фиолетовым пламенем с искрами. Велма сказала, что это из-за высокого содержания солей бария в древесине.
– Ты абсолютно, неизлечимо чокнутый, Поттер, – покачала головой женщина, но в ее карих глазах светилось неподдельное, теплое восхищение.
– Это наследственное, – Гарри пожал плечами. – Моя бабка была из рода Блэк. У нас в генетике прописано либо безумие, либо исключительное чувство стиля. Я предпочитаю совмещать.
Он повернулся лицом к океану, глядя на то, как первые лучи восходящего солнца начинают пробивать свинцовый туман над горизонтом, окрашивая воду в тревожные розово-золотые тона.
– Нам пора, Эйнджел. Отлив начнется через сорок минут. Перикл уже стягивает остатки своих автоматонов к дренажным тоннелям под старым консервным заводом. Он знает, что диск у нас.
Кэссиди затушила сигарету о влажную деревянную сваю причала и решительно передернула ремень дробовика на плече:
– Я иду с вами.
Гарри скосил на нее насмешливый взгляд:
– Женщина, тебе не кажется, что для диджея радиостанции у тебя слишком много милитаристского задора? Там внизу будет сыро, темно и полно взрывоопасных механических тварей.
– Я была частью Корпорации «Тайна» задолго до того, как ты научился чистить свой первый пистолет, щенок, – жестко парировала Кэссиди, расправляя плечи. – Этот город сломал мою жизнь. Он сломал моих друзей. И я не позволю этой проклятой птице похоронить новое поколение под обломками собора. К тому же... – она окинула его насмешливым взглядом, – ...кому-то нужно присматривать за твоей баллистикой. Ты слишком много выпендриваешься во время стрельбы.
– Это называется тактический артистизм, неотесанная ты душа, – фыркнул Гарри, но уголок его губ дрогнул в искренней, благодарной полуулыбке. – Ладно, уговорила. Но если Шэгги снова упадет в обморок от вида твоего дробовика — приводить его в чувства будешь сама. У меня закончился нашатырь, а целительные пинки Велмы на него больше не действуют.
– Договорились, – улыбнулась Эйнджел Динамит.
Они зашагали по влажному песку прочь от пляжа, поднимаясь к припаркованному на обочине шоссе пикапу.
Над Кристальной Пещерой занимался рассвет — холодный, ясный и неотвратимый, как прицел крупнокалиберной снайперской винтовки. Впереди их ждали катакомбы конкистадоров, древний саркофаг и финальная схватка с тенью, терзавшей этот город на протяжении столетий.
Но впервые за много лет никто из них не чувствовал себя одиноким перед лицом надвигающейся тьмы.