Убийца волшебников и мистическая корпорация
Векселя Триады, паленый шнапс и тактическое отступление пернатых
Винтовая каменная лестница, вырубленная конкистадорами прямо в толще базальтового монолита, уходила вниз под углом почти в пятьдесят градусов.
Здесь, на сто футов ниже уровня Тихого океана, воздух был неподвижным, плотным и густым, как рассол в дубовой бочке. От вековых стен, покрытых фосфоресцирующим серым лишайником, веяло не просто сыростью — от них тянуло первобытной, космической жутью, словно сама порода тысячелетиями впитывала в себя кошмары существа, запертого в недрах скалы.
– Температура окружающей среды — девять градусов по Цельсию, – негромко, стараясь не сбивать дыхание на скользких ступенях, докладывала Велма. Она держала георадар на уровне груди, сверяясь с мерцающими секторами Плансферического диска, закрепленного на ее тактическом планшете: – Магнитная девиация превышает норму в двенадцать раз. Электронные компасы сошли с ума, но рунический контур диска четко указывает на термальную аномалию прямо по курсу.
– Аномалия — это слабо сказано, очкарик, – хмыкнул шедший первым Гарри.
Парень скользил по замшелым камням с кошачьей бесшумностью, держа штурмовую «Сайгу» на уровне бедра.
В зубах наемника тлела свежая спичка, а в серых глазах, скрытых за легким мерцанием очков ночного видения, плясали холодные огоньки:
– Там впереди пахнет отнюдь не святой инквизицией. Там воняет горелой синтетикой, дешевым машинным маслом для гироскопов Люфтваффе и скверным немецким табаком. Пернатый фюрер уже развернул свою буровую бригаду.
Позади них, тяжело дыша, спускались остальные.
Кэссиди Уильямс держала под прицелом «Моссберга» связанных Брэда и Джуди. Родители Фреда, лишенные своего лоска, шли спотыкаясь, со связанными за спиной руками, при этом рот Брэда все еще был заклеен его же собственным мокрым оранжевым галстуком, сквозь который доносилось лишь злобное мычание. Джуди шла молча, баюкая сломанные пальцы, но ее глаза сверкали ядовитой ненавистью гадюки.
Замыкал шествие Фред.
Блондин изменился до неузнаваемости. На его мокром белом свитере темнели пятна копоти, ворот был разорван там, где раньше красовался шелковый платок, а в руках он крепко сжимал тяжелый монтировочный лом — оружие простое, грубое и лишенное всякой романтики капканов. Рядом с ним молча шла Дафна, а за ними, зажав пасти лапами, на цыпочках крались Шэгги и Скуби-Ду.
Лестница внезапно оборвалась, выведя отряд на широкий подвесной мост из кованых цепей, перекинутый через бездонную пропасть.
Впереди, на другой стороне расселины, колоссальным темным утесом возвышался подземный собор Васкеса де Коронадо.
Это не было классической испанской церковью. Это была циклопическая крепость, сложенная из черных мегалитических блоков неизвестной цивилизации, поверх которых испанцы лишь наспех налепили свои барочные арки, химер и распятия. Двустворчатые врата собора, отлитые из позеленевшего орихалка, достигали тридцати футов в высоту. На них рельефно выделялось огромное круглое углубление — замочная скважина, точно повторявшая форму Плансферического диска.
Но сейчас врата были осквернены.
Прямо перед входом на широкой террасе копошился передовой отряд профессора Перикла.
Шесть массивных автоматонов — тяжелых шагающих механизмов из клепаной броневой стали времен Второй мировой, вооруженных спаренными пулеметами МG-42 и пневматическими отбойными молотами, — удерживали периметр. В центре площадки, урча дизельным генератором, работала циклопическая лазерно-термитная буровая установка, направленная прямо в центр орихалкового замка. Металл древних врат визжал, раскаляясь до вишневого свечения, но древний сплав конкистадоров и пришельцев Пустоты не поддавался, выплевывая веера фиолетовых искр.
А на крыше буровой установки, восседая в бронированной сфере с панорамным остеклением, сидел сам профессор Перикл.
Серо-белый попугай с безумными, горящими рубиновым огнем глазами сжимал в лапках миниатюрный микрофон, отдавая команды на чистейшем, лающем немецком языке:
– *Schneller, dummköpfe!* Увеличьте подачу дейтерия на плазменный резак! Планетарное выравнивание начнется через двадцать семь минут! Если саркофаг не будет вскрыт до того, как Нибиру войдет в перигелий, Злая Сущность разорвет пространственную мембрану прямо сквозь породу!
– Не разорвет, пернатая ты фрикаделька, – раздался ленивый, раскатистый голос, усиленный акустикой подземного свода.
Перикл резко замер в своей стеклянной капсуле. Его голова повернулась на сто восемьдесят градусов с птичьей резкостью.
На дальнем конце подвесного моста, небрежно прислонившись плечом к каменной опоре, стоял Гарри Поттер.
Парень вынул спичку изо рта, щелчком пальцев отправил ее в черную бездну пропасти и сладко, с хрустом потянулся:
– А твоя следующая фраза, профессор: «Вас не должно быть здесь! Шлюз номер четыре должен был смыть ваши жалкие кости в Тихий океан!»
Перикл сжал микрофон когтистой лапой, его зрачки сузились до булавочных уколов:
– *Вас не должно быть здесь! Шлюз номер четыре должен был смыть ваши...* – попугай задохнулся от ярости, перья на его загривке встали дыбом: – *WAS?!* Как ты смеешь паясничать перед лицом величия Третьего Рейха и тайн древних богов, мальчишка?!
– Ой, да брось, – Гарри скривился, словно съел дольку незрелого лимона, и почесал затылок в фирменной манере Сакаты Гинтоки. – Опять эти речи про величие, древних богов и высшую расу. Тебе не надоело крутить одну и ту же заезженную пластинку последние пятьдесят лет? Ты попугай, черт побери! Тебе положено сидеть на жердочке, жрать просо и орать: «Пиастры! Попка дурак!». А ты полез в ядерную геофизику и некромантию. Это же форменный позор для биологического вида.
– УНИЧТОЖИТЬ ИХ! – взвизгнул Перикл в микрофон, срываясь на ультразвук. – Распылить на атомы! Забрать Плансферический диск!
Два тяжелых шагохода синхронно развернули башни.
Стволы пулеметов МG-42 хищно уставились на подвесной мост. Раздался характерный лязг досылаемых патронных лент калибра 7,92 миллиметра.
– Назад, в галерею! – скомандовал Гарри, отталкивая Велму себе за спину. – Кэссиди, держи Чайлзов за колонной! Динкли, готовь электромагнитный импульс на планшете!
Воздух взорвался грохотом.
*Т-Т-Т-Т-Т-Т-Т-Т-Т-Т!*
Две пулеметные точки выдали чудовищный шквал огня со скорострельностью тысяча двести выстрелов в минуту.
Свинцовая метель распорола туман над пропастью. Пули с визгом рикошетили от базальтовых плит, выбивая снопы искр, срезая звенья кованых цепей моста, превращая каменные перила в летящее во все стороны крошево.
Но Гарри Поттер больше не стоял на месте.
В мире ган-каты, доведенной до абсолюта школой Кирицугу Эмии и практикой уличных войн Роанапура, прямая линия была синонимом самоубийства.
Гарри рванул вперед прямо по раскачивающемуся подвесному мосту навстречу свинцовому урагану.
Его тело двигалось зигзагами, меняя темп и плоскость скольжения с нечеловеческой, ртутной текучестью.
Нырок под провисшую цепь — пулеметная очередь срезала воздух в трех дюймах над его макушкой. Прыжок с перекатом через оборванную балку — пули выбили фонтан каменной пыли из-под его подошв.
В руках парня, поблескивая хищным воронением, ожили два верных Кольта сорок пятого калибра.
– Первая аксиома баллистики против шагающих мишеней! – крикнул Гарри, взмывая в воздух в акробатическом сальто прямо над пропастью. – У них всегда слабое гидравлическое сочленение коленного сустава!
*БАМ! БАМ!*
Два выстрела прозвучали почти слитно.
Зачарованные пули сорок пятого калибра с рунами Турисаз вошли точно в неприкрытые броней резинометаллические шланги высокого давления левого шагохода.
Гидравлическая жидкость вспыхнула с шипением. Многотонный стальной монстр потерял опору, его нога подломилась, ствол пулемета взрыл каменные плиты, и автоматон с оглушительным скрежетом завалился набок, изрыгая снопы коротких замыканий.
– Второй закон термодинамики по версии Дома Блэк! – осклабился Гарри, приземляясь на террасу перед вторым роботом.
Парень опустил Кольты в кобуры и одним текучим движением сорвал со спины штурмовую «Сайгу».
Его пальцы на мгновение коснулись ствольной коробки, активируя внутренний магический контур:
– *Фазовый переход: абсолютный нуль!*
*БА-А-АМ! БА-А-АМ! БА-А-АМ!*
Три оглушительных выстрела двенадцатого калибра разорвали полумрак.
Криогенные патроны ударили точно в массивный радиатор охлаждения дизельного двигателя второго автоматона.
Волна первородного льда мгновенно проморозила блок цилиндров. Раскаленный металл не выдержал чудовищного термического удара: двигатель взорвался изнутри, разрывая броневые листы корпуса и превращая шагоход в бесформенную груду дымящегося, покрытого инеем металлолома.
– Невозможно! – заорал Перикл в своей бронекапсуле. – Это нарушает базовые законы механики! Шагоход три и четыре — перекрестный огонь из огнеметов! Сжечь его!
Из широких сопел двух других автоматонов с шипением вырвались два исполинских языка напалма, с ревом устремляясь навстречу подростку. Температура на террасе мгновенно взлетела до тысячи градусов, кислород выгорел за секунду.
– Гарри, ложись! – раздался с моста отчаянный крик Велмы.
Девушка, выскочив из-за колонны, вскинула свой планшет:
– Индукционный импульс активирован!
Короткая вспышка на экране прибора послала высокочастотный радиосигнал, взломавший реле управления насосами огнеметов. Струи пламени дрогнули, сбиваясь в сторону.
Этой доли секунды Гарри хватило с избытком.
С грацией Данте, уклоняющегося от удара демонического клинка, парень проскользнул прямо под огненной дугой.
Полы его куртки М-65 задымились, но в зубах наемника снова играла дикая, торжествующая ухмылка Джозефа Джостара:
– Эй, птичка! Твоя буровая установка работает на радиоактивном изотопе кобальта-60, верно?!
Перикл застыл.
– Откуда... откуда ты знаешь спецификацию бура Третьего Рейха?!
– Потому что на таких же консервных банках мои друзья из «Отеля Москва» штурмовали бункеры красных кхмеров в Камбодже! – захохотал Гарри.
Он вскинул «Сайгу», прицелившись не в роботов, а в главный распределительный щит лазерного бура:
– А еще я знаю, что у советской пули двенадцатого калибра со стальным сердечником пробивная способность составляет ровно двадцать миллиметров гомогенной брони! Лови подарочек от Тульского оружейного завода, вегетарианец!
*БА-А-АМ!*
Выстрел ударил точно в уязвимый конденсатор сверхвысокого напряжения.
Ослепительная, яростная дуга изумрудного плазменного разряда вспорола темноту подземного зала.
Буровая установка взвыла, ее лазерная головка потеряла фокус, развернулась на сто восемьдесят градусов и длинным, смертоносным лучом рассекла оставшихся двух автоматонов Перикла пополам, словно куски теплого сливочного масла.
Многотонные стальные башни рухнули на террасу, сотрясая фундамент собора.
Плазменная вспышка перекинулась на бронированную сферу профессора. Остекление капсулы треснуло мелкой паутиной, внутрь повалил едкий желтый дым горящей изоляции.
– *ALARM! KATASTROPHE!* – истошно завопил Перикл, кашляя и хлопая крыльями в дыму.
Бронированная капсула с глухим лязгом отстрелилась от лафета бура, выпустив миниатюрные реактивные сопла. Сфера взмыла в воздух под самый купол зала, зависнув в пятидесяти футах над террасой.
Попугай, тяжело дыша и прижимая обгоревшие перья к телу, посмотрел вниз сквозь закопченное стекло.
Там, среди дымящихся обломков его непобедимой механической армии, стоял Гарри Поттер. Парень спокойно перезаряжал «Сайгу», загоняя в приемник новый двадцатизарядный барабан, щелкнув затвором с тем самым леденящим душу звуком, который снился в кошмарах европейским боевым магам.
Рядом с ним уже стояла Велма с готовым к бою револьвером, а позади через мост перебегали остальные члены команды во главе с мрачным Фредом.
Перикл лихорадочно пересчитал вероятности.
Потеря боевых единиц — сто процентов. Повреждение системы жизнеобеспечения капсулы — сорок два процента. Вероятность прямого попадания зачарованной крупнокалиберной пули в корпус сферы в течение следующих четырех секунд — девяносто восемь целых и семь десятых процента.
– Это еще не конец, Поттер! – прошипел попугай в динамик, захлебываясь кашлем. – Ты выиграл эту схватку! Но планеты встанут в ряд ровно через двадцать минут! Без диска саркофаг не удержать! Злая Сущность разорвет этот город, и ты сгинешь в бездне вместе со своими недоумками!
– Вали уже, цыпленок табака, пока я не вспомнил рецепт куриного супа с потрошками! – крикнул снизу Гарри, небрежно вскидывая ствол в сторону сферы.
Реактивные сопла капсулы взревели на форсаже.
Бронированная сфера Перикла с диким свистом метнулась к верхнему вентиляционному колодцу собора и исчезла в темноте штольни, оставив за собой лишь шлейф вонючего керосинового выхлопа.
***
На террасе перед вратами собора воцарилась оглушительная, звенящая тишина.
Лишь трещали догорающие кабели автоматонов да шипел остывающий металл лазерного резака.
Велма подошла к древним вратам, подняв свой прибор к позеленевшему орихалковому диску:
– Он не успел повредить защитный контур. Резак лишь снял поверхностную патину. Замок девственно цел.
– Но он вернется, – тихо произнесла Дафна, с тревогой глядя наверх, в темноту сводов. – Он не оставит саркофаг.
– Пусть возвращается, – мрачно отозвался Фред. Блондин оперся на лом, глядя на разрушенные машины Перикла совершенно иными, взрослыми глазами: – Теперь мы знаем, как бороться с его техникой. Никаких детских ловушек. Только точный расчет и грубая сила.
– Вот это слова настоящего мужчины, Джонс, – одобрительно хмыкнул Гарри, закидывая карабин за спину.
Он повернулся к Кэссиди, которая вывела на террасу Брэда и Джуди.
Родители Фреда выглядели жалко. Их дорогая одежда была измазана сажей, волосы растрепаны, а в глазах сквозил неподдельный, липкий страх. Они видели, как шестнадцатилетний подросток в одиночку за полторы минуты превратил в прах передовой отряд нацистских автоматонов. Они поняли, что попали в руки человека, для которого понятия «жалость» и «семейные узы» не значили ровным счетом ничего.
Гарри подошел к Брэду, сорвал с его рта мокрый оранжевый галстук и брезгливо бросил тряпку в лужу машинного масла.
– Кха-кха!.. – Брэд судорожно закашлялся, жадно глотая воздух. – Поттер... послушай... Мы можем договориться! Мы с Джуди знаем все тайники семьи Дэрроу! Там миллионы! Золото, акции, швейцарские облигации на предъявителя! Мы отдадим вам половину! Семьдесят процентов! Только отпустите нас!
– Брэдли, заткнись, – холодно произнесла Джуди, хотя ее губы мелко дрожали от боли в сломанной руке. – Этот выродок не берет взяток. Он маньяк.
– Я не маньяк, мадам Ривз, – сладко улыбнулся Гарри, доставая из кармана куртки портативный спутниковый телефон в тяжелом ударопрочном корпусе. – Я дипломированный специалист по урегулированию безнадежных финансовых задолженностей.
Парень набрал длинный международный номер с кодом Гонконга.
Трубка издала три длинных щелчка шифровального протокола, после чего в динамике раздался спокойный, интеллигентный мужской голос на идеальном британском английском с легким кантонским акцентом. На заднем плане слышался звон хрустальных бокалов и тихий джаз:
– Резиденция «Чанг Шинг Групп». Мистер Чанг слушает.
– Приветствую, босс, – Гарри перешел на чистейший кантонский диалект, отчего глаза Брэда Чайлза медленно полезли на лоб. – Это Гарри. Из солнечной Калифорнии.
В трубке послышался тихий, искренний смешок:
– Гарри, мальчик мой! Балалайка говорила, что ты сбежал в американское захолустье чинить тостеры и ухаживать за миловидной библиотекаршей. Неужели тебе уже наскучила мирная жизнь?
– Мирная жизнь прекрасна, мистер Чанг, особенно когда рядом подают отличный вишневый пирог, – улыбнулся юноша, скосив насмешливый взгляд на покрасневшую Велму. – Но я звоню по деловому вопросу. Скажите, у вас случайно не висит в реестре безнадежных долгов некая супружеская пара американских археологов? Брэд Чайлз и Джуди Ривз?
В трубке на секунду повисла пауза. Затем раздался шорох перелистываемых страниц дорогой бумаги:
– О... Чайлз и Ривз. Как любопытно. Восемьдесят седьмой год, аукционный дом в Макао. Кража трех нефритовых печатей династии Мин стоимостью в четыре с половиной миллиона долларов. Плюс векселя синдиката «Триада 14К» на сумму еще в два миллиона. И, если мне не изменяет память, дон Моретти из Палермо до сих пор держит открытый контракт на их колени за махинации с этрусской бронзой. А почему ты спрашиваешь, Гарри?
– Они стоят передо мной на коленях в подземелье конкистадоров, мистер Чанг, – ровно произнес Гарри. – Живые, относительно здоровые, если не считать пары выбитых пальцев. И очень хотят искупить свою вину перед международным криминальным сообществом честным, созидательным трудом.
Лицо Брэда Чайлза побелело так, словно его опустили в чан с негашеной известью.
– НЕТ! – взвыл мужчина, дернувшись в путах. – ТОЛЬКО НЕ ТРИАДА! ПОТТЕР, ПОЖАЛУЙСТА! ЛУЧШЕ ФЕДЕРАЛЬНАЯ ТЮРЬМА! ЛУЧШЕ ПОЖИЗНЕННОЕ В САН-КВЕНТИНЕ! ДЖУДИ, СКАЖИ ЕМУ!
– В тюрьме вас будут кормить за счет честных калифорнийских налогоплательщиков, – отрезал Гарри, не отводя трубки от уха. – А вы не заслужили даже баланды. Мистер Чанг, ваш грузовой транспорт все еще заходит в порт Сан-Педро за партией электроники?
– Сухогруз «Красный Лотос» стоит на рейде в десяти милях от побережья, – в голосе босса гонконгской мафии звучало искреннее деловое удовлетворение. – Сдает таможенную декларацию. Я отправлю скоростной катер к южным докам через двадцать минут. Мои люди в порту примут посылку.
– Отлично. Передайте дону Моретти, что проценты по итальянскому долгу они смогут отрабатывать на сортировке сои в доках Коулуна. Говорят, свежий морской воздух творит чудеса с моторикой пальцев.
– Договорились, Гарри. Я твой должник. Если решишь вернуться к серьезным контрактам — мой кабинет всегда открыт для тебя. Береги свою девочку в очках. Умные женщины — редкий товар в нашем ремесле.
– Обязательно, босс. До связи.
Гарри щелкнул кнопкой отбоя и спрятал телефон во внутренний карман куртки.
– Кэссиди, – парень повернулся к радиоведущей: – Сможешь довести этих двоих до южного пирса на набережной? Там их встретят вежливые китайские джентльмены в строгих костюмах с логотипом судоходной компании.
– С превеликим удовольствием, сынок, – хищно улыбнулась Эйнджел Динамит, ткнув стволом дробовика под ребра хныкающему Брэду: – Подъем, расхитители гробниц. Вас ждет увлекательный круиз в один конец без права на переписку.
Фред сделал шаг вперед.
Юноша остановился в двух шагах от родителей. Брэд поднял на него полные слез, молящие глаза:
– Фредди... сынок... Ты ведь не допустишь этого?! Они убьют нас! Это же азиатская мафия! Скажи ему! Ты ведь мой сын!
Фред посмотрел на отца долгим, немигающим взглядом.
В глазах юноши не было ненависти. Не было торжества. Было лишь тихое, взрослое спокойствие человека, перешагнувшего через пепелище своего детства:
– Мой отец научил меня строить ловушки, мистер Чайлз. Но он забыл научить меня главному правилу.
– Какому?.. – всхлипнул Брэд.
– Если ты сам прыгнул в капкан ради чужого золота — не надейся, что кто-то перепилит пружину. Счастливого плавания.
Фред развернулся и пошел обратно к собору, больше ни разу не оглянувшись.
Джуди Ривз стиснула зубы, глядя в спину сына, и впервые за все это время по ее щеке скатилась одинокая, мутная слеза бессильной ярости.
Кэссиди дернула веревку, увлекая упирающихся пленников за собой на мост:
– Шагайте бодрее, голубки. Коулун не любит опоздавших.
***
Два часа спустя на набережной возле консервной фабрики Бронского царила предрассветная суета.
У причала покачивался на волнах неприметный черный катер без опознавательных знаков. Трое молчаливых азиатов в безупречно сшитых костюмах-тройках быстро и профессионально приняли с рук Кэссиди упакованных в брезент Чайлзов, перегрузили их в трюм и, коротко поклонившись, растворились в океанском тумане, уходя в нейтральные воды.
На скамейке возле фургона сидели Фред и Дафна.
Девушка тихо держала юношу за руку, положив голову ему на плечо, пока Фред молча смотрел на то, как первые лучи солнца пробивают свинцовые тучи над гаванью. В его пальцах больше не было нервной дрожи. Парень наконец обрел покой.
Чуть поодаль Шэгги и Скуби-Ду, пережив очередной смертельный стресс, с космической скоростью уничтожали ящик с армейскими сухими пайками, который Джанет Неттлс предусмотрительно привезла в багажнике своего пикапа.
– Чува-а-ак! – с набитым ртом мычал Шэгги. – Эти консервы с тушеной индейкой просто божественны! Особенно если намазать сверху яблочное повидло и присыпать сухим чеддером!
– Р-божественны! – подтвердил Скуби, заглатывая брикет прессованного печенья целиком.
А на самом краю деревянного пирса, свесив ноги над плещущейся соленой водой, сидели Гарри и Велма.
Девушка сняла свои массивные очки, прижавшись плечом к теплому боку парня. Ее пальцы перебирали металлические звенья цепочки Плансферического диска, лежавшего на ее коленях:
– Значит, планетарное выравнивание начнется завтра в полночь.
– Да, – Гарри лениво выпустил струю дыма от свежей спички. – Старик Перикл попытается прорваться к саркофагу с остатками своих дронов. Он в отчаянии, а загнанная в угол крыса — самый опасный противник.
Велма повернула голову, вглядываясь в его усталое, исцарапанное лицо с темными тенями под серыми глазами:
– Ты не боишься, Гарри? Там, внизу... Злая Сущность. Это не Пожиратели смерти и не наемники из Роанапура. Это древнее зло, пожирающее миры.
Гарри тихо, мягко усмехнулся.
Его рука скользнула по ее талии, притягивая девушку ближе, укутывая ее озябшие плечи полой своего широкого плаща:
– Знаешь, очкарик... Всю свою жизнь я чего-то боялся. Боялся, что отец снова посмотрит на меня сквозь пальцы. Боялся, что мать забудет поздравить с днем рождения. Боялся, что очередной темный маг окажется быстрее моей пули.
Парень наклонился к ней, и его дыхание коснулось ее губ:
– А потом я встретил тебя. Девочку, которая видит формулы там, где все видят магию. Девочку, которая выбила дурь из Избранного одним ударом туфли. И знаешь, что я понял?
– Что? – прошептала Велма, чувствуя, как ее сердце начинает колотиться в бешеном, сладком ритме.
– Что древнему космическому злу чертовски не повезло, – выдохнул он с фирменной, наглой ухмылкой Данте за долю секунды до того, как их губы встретились в долгом, согревающем поцелуе под первыми лучами калифорнийского солнца. – Потому что против законов физики и русского двенадцатого калибра у него просто нет шансов.
Велма тихо рассмеялась сквозь поцелуй, обвивая руками его шею, и на рассветном пирсе Кристальной Пещеры больше не осталось места для страха.
Впереди была решающая битва за судьбу вселенной, но они были готовы.
Они были вместе.